В это самое время один бродячий цирк разбил свои шатры в столице страны городе Тирана. Это был немецкий цирк, довольно бедноватый, но способный похвастаться двумя звездами в своей программе: клоуном Отто Витте и шпагоглотателем Максом Хофманом. Оба компаньона уже объездили всю Европу и Африку и помимо своих артистических талантов обладали еще одним замечательным свойством: оба были завзятыми мошенниками. И на этом поприще они тоже добились весьма значительных успехов.
   Как и все в Тиране, Отто Витте и и Макс Хофман ежедневно читали газеты. По крайней мере проглядывали в них картинки. Надо сказать, что все тогдашние албанские газеты поместили на первой странице огромный портрет Халима Эддине, которого собирались короновать. Отто и Макс не могли поверить своим глазам: этот Халим Эддине был вылитый Отто Витте. Когда Отто с помощью краски сделал свои волосы чуть более седыми и наклеил пышные турецкие усы, из него получился абсолютный двойник племянника султана. И из этого сходства родилась одна совершенно безумная авантюра: Отто и Макс решили занять албанский трон — ни больше ни меньше.
   Отто Витте, который, как оказалось, был весьма способным к языкам, всего за два месяца овладел основами албанского. Затем они заказали в Вене два оперных костюма: генеральскую форму и наряд турецкого вельможи.
   Оснащенные подобным образом, оба мошенника отправились в Грецию, в город Салоники, и ступили на борт корабля, только что прибывшего из Турции. Тем временем их сообщник в Константинополе дал телеграмму на адрес албанского правительства: «Принц Халим Эддине отплыл в Албанию».
   Неописуемая радость воцарилась в стране. Наконец-то свершилось! 10 августа 1913 года народ вышел встречать долгожданного повелителя.
   В этот день в порту Дурес собралась невиданная толпа, и оба прибывших клоуна основательно перетрусили. Впрочем, делать им ничего не оставалось и отступать было некуда. И их волнение осталось никем незамеченным. Все сработало без осечки. Отто и Макс показались на трапе, и им навстречу понесся гул радостных приветствий. Был дан почетный салют, и им под ноги полетели лепестки роз…
   А как он выступал, этот будущий монарх! Он был очень толст, делал гигантские шаги и с достоинством нес в руке красную феску. Его седые волосы, торжественное выражение лица, импозантные усы… Само собой разумеется, на нем была форма турецкого генерала. Блистающая всеми цветами радуги лента шла поперек украшенной орденами груди. В двух шагах позади него шел турок самого респектабельного вида. Люди Указывали на его роскошные шелковые одежды и огромный тюрбан.
   Едва оба мужа ступили на албанскую землю, как их приветствовал генерал Эссад Паша, временный правитель страны. Он встал на колени перед своим будущим королем. Тот почтил его жестом редкостного благородства, приказав встать с коленей, и поприветствовал «братским поцелуем».
   Путь до Тираны был триумфальным. Когда королевская карета подъехала ко дворцу, обоих турецких господ попросили оказать честь и поприсутствовать на предстоящем праздничном пиру. Блюда меняли восемнадцать раз!
   Когда, наконец, они оказались в своих личных покоях, то быстро выработали основные пункты своей политической программы: первым делом подобрать хороший гарем — как известно, такой гарем должен быть у каждого мусульманского монарха. Отто и Макс это знали. Во-вторых, будущий король, естественно, должен был распорядиться албанскими государственными финансами.
   На следующий день в главном зале королевского дворца состоялась историческая конференция. Присутствовали все важные лица страны, по списку, составленному Эссадом Пашой. Будущий правитель вышел на люди, провел тыльной стороной ладони по усам, потом погладил ленту с регалиями, а затем решительно заявил:
   — Прежде всего: моя коронация состоится послезавтра! Затем: сегодня же я объявляю войну Черногории! Генерал Эссад Паша назначается главнокомандующим! В-третьих: в моем гареме я не хочу видеть ни одной иностранной принцессы, а только дочерей своего народа. Они должны будут укреплять легендарную красоту албанок! И наконец, я желаю, чтобы мне как можно быстрее были переданы финансы государства, чтобы я смог каждого наградить по заслугам!
   Кипучая радость собравшихся! И когда новость стала известна народу, его восторг с трудом удалось сдержать.
   Объявить войну Черногорки было гениальной идеей. Уже много столетий албанцы-мусульмане с трудом терпели своих соседей-православных в Черногории, как это часто бывает на Балканах. Однако до сего момента албанская слабая армия не имела ни малейшего шанса победить более мощную черногорскую. Но когда сам Халим Эддине объявляет войну черногорцам, это совсем другое дело! Он, в конце концов, племянник султана. Это значит, что за ним стоит значительная военная мощь всей Турции и поэтому он непременно разобьет врага. Поистине гениально! И кроме того, как трогательно, как великодушно, что он собирается брать в свой гарем только местных девушек! Идеи Халима Эддине вызвали полное одобрение, его уже почитал и любил целый народ.
   Ко дню коронации 13 августа 1913 года его уже чествовали как бога. Халим Эддине решился принять западное тронное имя: Отто Первый — жест, дипломатическое значение которого было по достоинству и благодарно отмечено иностранными наблюдателями.
   После религиозной церемонии в главной мечети столицы был устроен коронационный пир — поистине царский. Достаточно сказать, что для беспримерного кутежа жарились целиком туши быков, овец и телят. Король Отто Первый и его доверенное лицо Макс Хофман обладали завидным аппетитом, что восхитило всех званых гостей. Но за всеми утехами властитель не забывал и об исполнении своих важных обязанностей.
   Он выказал достойное изумления политическое чутье, когда наделил своих сановных подданных кучей денег из государственной казны. Даже солдатам его личной охраны досталось по десять золотых на человека.
   Изнуренные и в не меньшей степени опьяненные, новый король и его доверенное лицо очень поздно вступили в свои покои, где их поджидал приятный сюрприз: на диванах и шелковых подушечках расселись двадцать пять прекрасных юных девушек — краснеющие кандидатки на места в королевском гареме. Если Отто Первый и его соучастник впоследствии очень хорошо помнили все дни царствования, то уж ночи они не смогли забыть никогда.
   Организация королевского гарема, как дал понять Отто Первый генералу Эссаду Паше, есть первоочередное государственное дело, которому он намерен посвятить себя лично. Во всех прочих делах он целиком полагается на Эссада Пашу. Но устройство гарема — это дело государственное. Но так как претенденток было чудовищно много, то к этой важной работе был подключен и «турок» Макс ^Хофман. Он беспристрастно оценивал каждую, которую приводили для его величества. Он проверял и перепроверял каждую и только после этого выносил свое окончательное решение.
   Все это казалось настоящей сказкой. Но это было на самом деле! Два дня, или, лучше сказать, сорок восемь часов подряд, чтобы не забывать про ночи, оба приятеля, клоун и шпагоглотатель, несли свою нелегкую службу, и прежде всего трудились над самыми красивыми девушками страны.
   Но любой сказке приходит конец. 15 августа Эссад Паша получил телеграмму от настоящего Халима Эддине, из которой явствовало, что, насколько ему известно, племянник султана не был коронован албанской короной и что он срочно желает знать все подробности об этом фальшивом султане.
   Вне себя от гнева, Эссад Паша появился в сопровождении стражи у дверей покоев Отто Первого. Но Отто Витте и Макса Хофмана, столь талантливых специалистов по переодеваниям, уже и след простыл. Одевшись в женское платье, они тайком покинули дворец. В Дуресе они без труда отыскали одного рыбака, который переправил их в Италию — с некоторой долейалбанской государственной казны в своих сумках они могли найти друзей и помощников по всему свету.
   Но сокровища скоро кончились. И Отто Витте с Максом Хофманом снова пришли в цирк, один в качестве клоуна, другой — шпагоглотателя. Их так никто и не призвал к ответу. Напротив, западный мир рассматривал их «подвиг» как еще один удачный цирковой номер, и еще долгое время Отто Витте позировал для журналистов в своей поддельной униформе: в красной феске на голове, с орденами и регалиями — как Отто Первый, король Албании, в своем собственном походном фургончике, — к большому удовольствию прессы и публики.
   Отто Витте умер 13 августа 1958 года, в день сорокапятилетия своей «коронации». Клоун — король — мошенник — остряк или, может быть, просто негодяй. Во всяком случае, он сильно потревожил большую европейскую политику. И своим праведным трудом на гаремной ниве на несколько человек увеличил численность албанского населения…
 
СПАСЕНИЕ ЮДМАЙЕРА
 
   26 сентября 1970 года, близко к полудню. Два человека глядят на раскинувшиеся перед ними африканские джунгли с горы Кения. Их зовут Освальд Ольц и Герд Юдмайер, двадцати четырех и двадцати девяти лет. Оба — медики. Освальд Ольц работает в Цюрихе в паучком институте, а его друг Герд Юдмайер готовится к сдаче экзамена в Инсбруке по специальности. Оба австрийцы и истовые любители альпинизма.
   Юдмайер и Ольц уже четыре года ходят в горы вместе. Но еще никогда им не удавалось покорить такой горы! Маунт-Кения, высотой 5199 метров, с фантастическим видом сверху: особенная гора, которая поднимается из самого тропического леса прямо на экваторе и чья заснеженная вершина теряется в облаках. И они ее покорили, эту гору. Это самое большое достижение, вершина их совместной альпинистской карьеры.
   Около четырнадцати часов друзья начали спуск и довольно скоро, в двадцати метрах внизу, достигли маленького выступа скалы. Освальд Ольц начал искать подходящее место в скале для того, чтобы вбить колышек безопасности. Герд Юдмайер чуть-чуть склонился над выступом и стал выбирать подходящее место для спуска. Внезапно раздался пронзительный крик. Ольц вздрогнул… Юдмайер! Маленький скальный выступ, на котором стоял его товарищ, обломился. Альпинист сорвался. Руки Ольца ухватили обмотанный вокруг его тела ускользающий конец веревки. Чудом ему удалось выдержать жуткий рывок безо всякой страховки и даже зафиксировать трос, чтобы избежать дальнейшего падения вдоль по всей скальной стене.
   И тогда началась самая; пожалуй, удивительная эпопея в истории альпинизма. Трос был надежно зафиксирован. Как ни тяжел и опасен был спуск, но в конце концов Ольц добрался до своего друга. Тот был жив. Слава богу! Юдмайер лежал на маленьком уступе над полем, на голове зияла кровоточащая рана, но Ольц знал, что это повреждение не слишком серьезно. Гораздо худшее он увидел на правой ноге. Открытый перелом и предположительно осколочный перелом бедренной кости. Эта рана тоже сильно кровоточила, и Ольц накрепко перевязал своего друга.
   Оба были врачами. Оба прекрасно знали, насколько серьезно обстоят дела.
   — Освальд, это не имеет смысла. Со мной тебе ничего не удастся.
   — Чепуха. Что ты такое говоришь? Мы прекрасно справимся.
   Ольц пытался подбодрить друга, но что он мог ему сказать? Сейчас гораздо важнее было что-то предпринять, и как можно скорее. Положение на самом деле было очень тяжелым. Конечно, в Швейцарии или в Австрии, где ходят целые толпы опытных альпинистов, можно было использовать любой из методов спасения. Там можно было рассчитывать на быструю помощь. Но здесь, в Кении? Здесь нет даже настоящей горно-спасательной службы.
   Ольц стал раздумывать. Пока кто-то предупредит группу скалолазов, допустим, они смогут продержаться… Но пока они подойдут, пока взберутся на гору… К тому времени Герд будет уже мертв! Он или истечет кровью, или замерзнет. Гора Кения лежит почти в пятидесяти километрах от экватора, но на высоте невыносимо холодно, особенно после захода солнца. Однако.есть еще одна возможность. Ольц должен попытаться сам позвать на помощь, достать медикаменты и собрать людей, которые смогут отнести Юдмайера вниз. Он подумало связке альпинистов из Зимбабве (тогда эта страна называлась Южной Родезией) и Америки, которые накануне их подъема из-за снежной бури решили отказаться от своего намерения забраться на вершину. Вполне вероятно, что они все еще находятся в хижине, всего в семистах пятидесяти метрах ниже по склону. И он решительно объяснил своему другу, что собирается сделать.
   — Это бессмысленно, ведь скоро начнет темнеть.
   — Я знаю, ГерД, что это будет нелегко, но… но я должен по крайней мере попытаться! Не могу же я сидеть здесь, ничего не делая и даже не пробуя что-нибудь предпринять!
   — Да, конечно.
   Тем временем снег начинает падать еще гуще. Ольц заворачивает своего друга в двойную меховую куртку, обертывает его поверх спальным мешком и чехлом от палатки. И оставляет ему все, что у них есть из съестного: банку консервированных фруктов. И прежде чем начать свой спуск, еще раз кладет руку на плечо друга:
   — Держись, Герд. Я скоро вернусь, не падай духом! Я тебя отсюда вытащу!
   Спуск был невероятно тяжел. Снег падал так густо, что Ольц едва видел на пару шагов впереди себя. В конце концов, около восемнадцати часов, когда солнце на экваторе уже садится, он достиг в полном изнеможении хижины, где, на его счастье, застал американцев и зимбабвийцев. В нескольких словах объяснил им ситуацию. Один альпинист тут же тронулся в путь к другой хижине, где, как он знал, имелся набор для оказания скорой помощи и даже радиопередатчик. Путь в темноте был чрезвычайно опасен, но зимбабвиец дошел и послал сигнал SOS в полицейский участок в деревне у подножия Кении.
   Новость распространилась со скоростью молнии, и кенийский «Маунтин-клаб» на месте выработал план спасения. Но, как мы помним, все происходило не в Австрии или Швейцарии, а посреди Африки. «Маунтин-клаб» — это всего лишь общество любителей-энтузиастов со штабквартирой в Найроби. И состоит это общество скорее из людей страстных, чем опытных, и к тому же их трудно собрать вместе. У кенийских любителей скалолазания не было ни достаточного опыта, ни снаряжения для подобной спасательной операции. Но они знали, что раненый человек не должен оставаться наверху. И они сделали все от них зависящее.
   Пока спасательная служба созывала всех имеющихся поблизости скалолазов, Роберт Чамберс, президент клуба, со скудным набором первой помощи уже был у подножия горы.
   В это время мужественный зимбабвиец, который послал сигнал SOS, вернулся в хижину, где Ольц в нетерпении ждал новостей. Близилось утро. Появились медикаменты и пришла добрая весть, что спасатели уже на пути к горе. Ольц снова воспрял духом и спросил собравшихся, готов ли ктонибудь из них пойти наверх к Юдмайеру, как только рассветет. И вскоре вместе с одним американцем он уже тронулся в путь.
   Снег валом валил до полудня. Оба альпиниста были тяжело нагружены и вскоре устали. Кроме того, американец был скорее мужественным, чем опытным человеком. И в конце концов, потеряв время, они должны были отступить, остановившись всего за какую-нибудь сотню метров от Юдмайера. Ольц рухнул на снег не в силах сделать больше ни одного шага.
   Тем временем группа из восемнадцати скалолазов и двадцати носильщиков прибыла к хижине. Был уже вечер. Мистер Чамберс, президент клуба, и еще четверо альпинистов пришли первыми. У них был с собой радиопередатчик и подобие носилок, нечто вроде корзины, которую предполагали использовать для переноски раненого. И кроме того они принесли с собой хорошую новость: из Найроби к ним на помощь уже вылетел вертолет.
   Вторая ночь прошла в напряженном ожидании, и поэтому для Юдмайера она пролетела как одна секунда.
   28 сентября. Восход солнца. Небо уже очистилось от облаков. В сопровождении итальянского альпиниста Ольц еще раз пытается подняться вверх. За ними идут сразу две группы. Одна из них несете собой импровизированные носилки. После полудня Ольц с итальянцем достигают того выступа скалы, над которым лежит Юдмайер. Они видят его. Но он не шевелится. И даже тогда, когда они громко окрикивают его, — никакого ответа. Юдмайер уже пятьдесят часов один. А последние две ночи были просто ледяными. Как он смог их пережить?
   Но Юдмайер пережил. А теперь он просто был не в силах пошевелиться. И даже тогда, когда услышал их крики. Ольц и итальянец уже рядом с ним. Юдмайер едва в состоянии пошевелить губами:
   — Освальд? Я думал… ты тоже… сорвался.
   Ольц делает ему укол. Морфий. Затем пытается связаться по радио с хижиной, чтобы сообщить о том, что Юдмайер жив. Но передатчик отказывается работать.
   И снова наступает ночь. И обоим ничего не остается, как ждать рядом с Юдмайером и надеяться на скорый приход помощи. Однако только на следующий день, около полудня, помощь наконец прибывает.
   Ольц делает Юдмайеру еще один укол и закрепляет сломанную ногу. Затем привязывает друга к носилкам, которые притягивают к спине самого сильного из скалолазов, англичанина. Юдмайер мертвенно бледен. Видно, что вынести эту боль он не в силах.
   — Нет, у нас ничего не получится. Уберите эту корзину! Он умирает!
   Ольц старается изо всех своих сил. Но что он может сделать без запаса крови? И снова наступает ночь. И снова необходимо ждать следующего дня.
   Мало— помалу Ольц теряет всякую надежду. Было так сложно добраться до Юдмайера! А теперь он слишком ослаб, чтобы вытащить его на себе. А переживет ли его друг эту ночь? Единственный, последний их шанс -это вертолет. Но чтобы воспользоваться этим шансом, сперва надо перенести раненого ниже. И наконец, на следующее утро, едва встает солнце, новая надежда. Все прислушиваются: вертолет! И пилот, которому сам черт не брат. Он уже пытается приземлиться где-то поблизости! Но — о ужас! — винт задевает скальную стенку, и вертолет камнем падает. Пилот, тридцативосьмилетний американец-доброволец, погибает на месте.
   Это была их последняя надежда… Юдмайеру с каждой минутой становится все хуже. С тяжелой степенью обморожения, высокой температурой, он страдает от лихорадки, и когда едва слышно пытается попросить воды, то уже не может проглотить ни капли.
   Освальд Ольц сделал все возможное. Ни на одну минуту он не оставлял своего друга в беде. Но сейчас уже знает, что не сможет его спасти. Он накрывает Юдмайера, впавшего в кому, куском полиэтилена. Но в это время на сцене появляется еще один герой этой истории. Это отец Юдмайера, который находился в своем доме в Инсбруке и до поры до времени ничего не знал о происшедшем. Рано утром 1 октября ему звонит один друг:
   — Ты еще не читал сегодняшних газет?
   — Нет! А что там?
   Как можно осторожней друг сообщает Юдмайерустаршему, что его сын, скорее всего, уже умер, и так даже будет лучше для него самого, потому что он был тяжело ранен и находился в коме на высоте в пять километров и никто не мог ему помочь. Против ожидания господин Юдмайер остается спокойным. Он молчит только мгновение, а затем спрашивает: — Что можно сделать?
   — Я боюсь, ничего. Все уже перепробовано. — И друг рассказывает, что пишут по этому поводу газеты.
   — Хорошо. Спасибо. Я смогу ему помочь! Он кладет трубку, снова поднимает ее и звонит в аэропорт ВенаШвехат и спрашивает, может ли он нанять самолет на десять мест.
   — Когда он вам понадобится?
   — Прямо сейчас!
   Ему предлагают машину с пропеллером.
   — Слишком медленно! Мне нужен реактивный самолет!
   По аэропорту новость разносится будто искра: какойто полоумный желает нанять реактивный самолет! — Куда я собираюсь лететь? В Найроби! В Вене ранним утром невозможно достать реактивный самолет. Но в Цюрихе можно попытаться. — Какой у вас есть?
   — «Каравелла». До Найроби он долетит с двумя посадками для дозаправки. — Никаких посадок!
   — Тогда можем предложить еще одну машину: «Боинг707».
   — Хорошо. Обеспечьте мне «Боинг»!
   — Но это будет стоить вам целое состояние!
   Господин Юдмайер называет счет своего банка, чтобы сотрудники авиакомпании смогли удостовериться в его платежеспособности. Он сам звонит директору банка и объясняет ситуацию. И конечно же все устраивается. Но отец Юдмайера не только богатый человек, он еще чрезвычайно опытный и известный альпинист. Он знаком со всеми лучшими скалолазами в округе, поэтому обзванивает полдюжины человек, и все соглашаются вылететь вместе с ним в Найроби. Место сбора — аэропорт Вена-Швехат. Там их уже ждет «Боинг-707», перегнанный из Цюриха и готовый к перелету до Найроби.
   В группе даже есть один альпинист, который уже взбирался на Кению. Секретарь альпинистского общества Инсбрука с быстротой молнии доставляет самое лучшее снаряжение.для оказания медицинской помощи.
   В полдень все уже в аэропорту. Около часа дня «Боинг-707» взлетает. Восемь часов пути без посадок. Поздно вечером они приземляются в Найроби, куда уже оповещенные по радио местные альпинисты подогнали вездеход-джип. Еще два часа пути — и машина у подножия горы. Уже ночью спасательная команда из Австрии трогается в путь наверх. Тренированные альпинисты, они скоро достигают молодого Юдмайера, он пребывает в коме, но все еще жив. Его немедленно переносят вниз. Вскоре после полудня Герд Юдмайер уже находится в больнице Найроби.
   Вся операция заняла приблизительно пятнадцать часов. Сегодня доктор Герд Юдмайер живет в Инсбруке. Он был спасен благодаря невероятной энергии своего отца.

КОШМАР ЗА ПЯТЬ ДОЛЛАРОВ

   «Очень милая молодая семья». Именно так все характеризовали Рендольфа и Вирджинию Норман. Рендольф, двадцати пяти лет, со своей открытой, юной улыбкой, был особенно симпатичен. Вирджиния, двадцати двух лет, вся дышала свежестью и здоровьем — типично американская девушка, твердо стоящая обеими ногами на земле. Оба были родом из Нью-Йорка: следовательно, были жителями мегаполиса, которые только и мечтают, что о зеленом лужке и свежем воздухе. До того самого момента, пока страховая компания, представителем которой работал Рендольф, не предложила ему новую должность в Маунтин-парке — на юге штата Северная Каролина. С какой радостью юная пара согласилась покинуть Нью-Йорк! Там, на юге, климат гораздо приятнее и гораздо здоровее, чем на дымном северо-западе.
   Прибыв в Маунтин-парк, Вирджиния и Рендольф сразу же купили маленький, но очень милый домик в черте города. А так как повсюду в саду круглый год росли розы, то они окрестили свое поместье виллой «Розовый Сад». Их новая жизнь началась! Они очень хорошо поладили с соседями и скоро завели новых друзей.
   7 июня 1963 года Норманы забрели в парк у дома пастора. И там выяснилось, что в этот день проводится ежегодный благотворительный базар и что все жители города пришли на этот традиционный праздник, где можно не только славно развлечься, но и приобрести разные полезные вещи почти за бесценок — и к тому же все ради благой цели.
   — Смотри, Рендольф… вон там!
   Вирджиния указала на комичную фигуру — маленького человечка в очках, который скорчился на, складном стульчике. Несмотря на июньскую жару, на нем был черный костюм и подходящий к нему черный галстук.
   — А, да. Может быть, он продает сам себя как живое чучело!
   — Я имею в виду совсем не это! Посмотри на землю. Вот что нужно нам для гостиной!
   Рендольф посмотрел на то, что так очаровало его жену: рулон кремового цвета, который лежал у ног живого пугала.
   — Линолеум? Для чего?
   — Ты же знаешь, что паркет на полу в гостиной у нас сильно попорчен. Мы можем положить на него линолеум, а поверх какой-нибудь хороший ковер.
   Линолеум выглядел совершенно новым. Никаких пятен, ни даже следов пыли. И маленький человечек в черном просил за него всего пять долларов! Так как покупка их вполне устраивала, Вирджиния и Рендольф с трудом уложили рулон в свой автомобиль и поехали домой. Конечно, Рендольф гораздо охотнее купил бы что-нибудь изящное, может быть, картину, что-нибудь для украшения дома. Но спорить со своей практичной женой он не мог. В конце концов, пять долларов — это почти что даром!
   1 июля 1963 года. Три недели прошло со дня благотворительного базара.
   И уже три недели, как Вирджиния больна. Ничего серьезного. Просто затяжной насморк. Вирджинию он почти не тревожит, хотя ей уже надоело беспрерывно чихать и вытирать нос. Может быть, лучше пригласить доктора Лорримера? Он живет напротив их дома и по вечерам часто заходит к молодым соседям. Врач осмотрел покрасневшие глаза и распухшие веки Вирджинии:
   — Сдается мне, что вьг к этому привыкли? Каждый год примерно в это же время у вас начинается что-то подобное, правильно?
   — Нет! Такой страшный насморк посреди лета… Нет, ничего такого у меня не бывало!
   — Правда? Удивительно! Я могу поклясться, что у вас сенная лихорадка. В любом случае это аллергическая реакция. Может быть, вы в последние три недели купили себе собаку или кошку? — Нет.
   — Тогда, вероятно, какие-нибудь растения для вашего розового сада? — Нет же!
   — Тогда что-нибудь из вещей, что вам понадобилось как раз три недели назад. Подумайте хорошенько. -Линолеум!
   Рендольф уверен, что они напали на верный след. Он следует за врачом и Вирджинией' в гостиную и приподнимает ковер за угол. И тут же Вирджиния разражается жутким приступом чиха, а Рендольф в отвращении произносит: