У нас троих сложилось такое убеждение, что именно где-то здесь, в этом месте проходил некогда и наш герой Габриэл. При последней встрече с ним я еще раз уточнил, как именно выглядело то место на берегу Каспийского моря, куда его определили на работу к беку. Габриэл еще раз повторил, что там было хорошее пастбище для скота, но возле самого моря древесной растительности не было, только поодаль начиналось редколесье, где росли большие деревья вперемежку с кустарниками и зарослями камыша. Мы не стали куда-то сворачивать, а внимательно осмотрели здешний прибрежный ландшафт. И эти скромные наблюдения подсказали нам, что нужно свернуть на север и посмотреть, далеко ли вдоль берега он простирается.
   Мы вышли к побережью Каспийского моря и направились в Баку. Как ни странно, но то прибрежное редколесье быстро исчезло, как бы превратилось в голую пустыню или, точнее, полупустыню. Местами на выжженной солнцем почве не встречалось и былинки, а скудная ксерофитная растительность на других участках красноречиво свидетельствовала о том, что леса здесь не было ни сто, ни пятьсот лет назад. Так что от Баку мы снова повернули на юг и через несколько часов прибыли в городок Сальяны, который располагался тут же у развилки. Именно здесь перед нами открылся в полном смысле слова зеленый оазис. И вся хитрость в том, что именно в этом месте в Каспийское море впадает река Кура, питающая обширную пойму. Здесь начинаются аридные прибрежные леса и тянутся на значительное расстояние вдоль берега к югу. Здесь лес и выходящая к нему главная дорога из Грузии, значит, где-то здесь и находилось имение того благодетельного бека.
   А теперь вспомним в точности слова Циклаури: «Кое-как я вылез из лодки и, огибая огромные валуны, пополз по крутому берегу. С трудом выбравшись наверх, увидел лес с огромными редеющими деревьями. Я был готов бежать туда, чтобы найти родник и напиться… Долго бродил я по лесу, ночь сменяла день, солнце всходило и заходило, но дней я не считал».
   Так что одна загадка вроде раскрыта, мы стоим у ворот той прибрежной лесной зоны, откуда начались приключения Циклаури. Но тут же возникает другая загадка: куда погнало его лодку? Если на север, то там, ближе к границе с Дагестаном, тоже есть прибрежные леса. Но этого быть не могло. И для этого есть серьезные основания. У меня в руках письмо уроженца этой зоны, где мы сейчас стоим, Салмана Новруза-оглы Нейматова, который легко и просто раскрыл интересующую нас загадку. Я не знаю, кто он по профессии, но в глубоком знании этнографии и географии родного края ему не откажешь. Он считает, что лодку могло отнести только на юг, к Ленкорани, к Талышским горам. Вот строки из его письма: «Любая лодка, оставленная на море без укрытия на берегах Апшерона» из-за постоянно меняющихся ветров «хазри» и «гилявар» (северо-западный и юго-восточный), которые заставляют лодку скользить вдоль берега, через несколько дней может оказаться далеко…» Мы не знаем, сколько дней носило суденышко, по морю, однако Нейматов подсказал нам, что азербайджанские чабаны испокон веку, уходя с отарой, брали с собой запас еды на 8—10 дней. За это время лодка могла пройти дрейфом более 200 километров. и причалить к берегу в районе пограничного азербайджанского города Астары или вообще у побережья Ирана. Появилась еще одна надежная примета — валуны, о которых говорил и Габриэл. Их немало в районе именно между Ленкоранью и Астарой. Значит, путь нам надо держать на юг, к Талышским горам. Вторая ночь застала нас возле населенного пункта Шорсалу. Подкатили к одной автозаправке, где собралось много машин, а вокруг суетился народ, разговорились с местными людьми.
   — О, я прекрасно знаю лесных людей, — оживился один молодой человек, — этих людей мы называем гулябаны. Это совсем голые люди…
   Главное, обрадовался я, мы теперь оказались вооружены надежным термином, понятным местному населению. Если жители знают его — значит, это уже реальность. Еще раз вспомнили письмо Нейматова, а также другого азербайджанца, уроженца этих мест Энвера Салахатдина Фейзулаева. В письме последнего говорилось именно о гулябаны, на что мы сначала не обратили внимания. note 3.
   Фейзулаев рассказал нам много подробностей о лесных обитателях. Именно его сведения заставили нас обратить особое внимание на местный ландшафт.
   Что же представляют собой окрестности Ленкорани и Астары? Это самая настоящая субтропическая зона с богатейшей растительностью, с уникальными трехъярусными лесами. Я знаком с трудами великолепного русского исследователя природы Закавказья К. Сатунина, который в начале нынешнего века описал Талышские леса, опутанные колючей лианой сассапорилью, которую русское население Закавказья называет ланцетником. Эта лиана, дикий виноград и многие другие лианообразные растения делают субтропические леса непроходимыми. В них действительно может спрятаться не только «лесной человек», но и черт с рогами. Эти леса — гордость и богатство прекрасного уголка Азербайджана.
   В начале нашего века, когда произошла история с Циклаури, субтропические леса района Ленкорани и Астары спускались прямо к морю и были действительно непроходимыми. Об этом помнят старожилы, об этом пишет Сатунин. Местное население в старину называло эти леса «дзыpa виша», что на талышском означает «вор-лес». Обратите внимание еще на одну деталь — население этой зоны говорит вовсе не на азербайджанском языке, а на талышском, мало похожем на азербайджанский. Такое название леса частично связано с ланцетником, колючки которого так впиваются в одежду человека или в тело животного, что освободиться из их плена совсем нелегко. Смельчаки продвигались раньше по таким лесам с кинжалом в руках, порой стоя на коленях и прорезая себе прогалину. Местное население хранит предания об этом лесе, рассказывают легенды о шайтанах, но о гулябаны повествуют как о реальном явлении. Среди стариков живы еще очевидцы, описывающие лесных людей близко к описанию Циклаури. Гулябаны спасались от окружавшего их цивилизованного населения под покровом этого непроходимого леса. Сейчас даже трудно представить, что 70—80 лет назад в районе Астары дремучий лес украшали гигантские дубы, тополя и многие великаны, которые не пропускали солнечного света в нижние его ярусы. Там всегда было сыро и мрачно. В Талышских горах и сейчас сохранились подобные леса, которые называются реликтовыми.
   Пока мы стоим без движения и размышляем, я приведу еще одно убедительное доказательство, что Циклаури попал именно в зону Талышских гор, которые уходят и на иранскую территорию. Давайте вспомним эпизод сражения Габриэла с диким быком в лесу. Так вот, по описанию рассказчика, это было животное серой масти с горбинкой в холке. Это было вовсе не дикое животное, а полудикое, значит, Габриэл находился близко от селения, но не мог его найти.
   Я детально изучал работу известного русского военного историка В. А. Потто «История Нижегородского драгунского полка», поскольку этот полк простоял 45 лет на моей родине — в Царских Колодцах. Среди прочего историк пишет, что нижегородские драгуны разводили именно талышский скот серой масти с горбами в области холки и рогами полумесяцем, привозившийся из соседнего Талышского ханства. Описание животных совпадает и у Циклаури, и у Потто. Случайность здесь исключена.
   Тот лес раньше тянулся примерно на 35—40 верст вдоль берега Каспийского моря, а в Талышские горы углублялся верст на 20, до самых крутых уступов, которые и по сию пору лесисты. Теперь величественный лес вблизи морского берега полностью извели, о чем горестно пишет уже знакомый нам Нейматов: «Кто может поверить, что от того непроходимого леса, где не было даже тропинок от повозок, где поблизости не было никаких поселений и не могло быть из-за нашествия диких зверей, ныне останутся только узкие полоски, протянувшиеся между красивыми чайными плантациями, которые выглядят с вершин гор как зеленые ковры…»
   Да, теперь центральная усадьба совхоза «Аврора» привлекает внимание богатейшими особняками. Известный совхоз гордится лимонными садами, мандариновыми рощами, чайными плантациями. И все это в том месте, где некогда вой волков и шакалов наводил страх на людей. И тогда же жили в глухом лесу гулябаны. Бродили совершенно голыми, как в каменном веке. Замерзнуть они не могли в теплом климате, когда уже в марте зацветает знаменитая ленкоранская акация, которую к Международному дню солидарности женщин привозят в Москву и продают под названием мимозы. Было время, когда в чайханах, на базарах только и слышались разговоры о случайных встречах с гулябаны. А сейчас трудно встретить очевидцев, но они есть, однако в беседе с незнакомыми людьми не называют свои имена. Если начинаешь настаивать, то поворачиваются и уходят прочь. По словам рассказчиков, лесные люди были исключительно мирными, никогда не позволяли себе нападать на местное население. Старики всегда внушали молодым людям, что и самих гулябаны обижать тоже нельзя. Хотя находились дельцы, которые ловили таких существ, сажали в клетки и возили по аулам для развлечения ротозеев за плату.
   Когда мы остановились у пограничного поста возле Шорсалу, мои попутчики отвлеклись, так как встретили своего земляка-грузина и разговорились. Я же облокотился о перила помоста в раздумье. Тут подкатили «Жигули», остановились возле нас. Из них вышел азербайджанец средних лет. Подошел ко мне и спросил, кто я и откуда. Я ответил, что из Москвы и интересуюсь гулябаны.
   Незнакомец проявил ко мне еще большее любопытство и поведал следующее:
   — Мой дедушка рассказывал подросткам, как в юности со своими товарищами с кинжалом в руках тайком уходил в лес, чтобы поймать там отбившуюся от племени лесную красавицу.
   — Ну и удавалось когда-нибудь поймать? — полюбопытствовал я.
   — Очень, очень редко. Лесные красавицы были чересчур чутки и осторожны, быстро бегали.
   Взволнованный неожиданным сообщением, я со всем усердием стал просить незнакомца назвать себя. Но, увы, он отказался, только сообщил, что из Астары, и ушел к своей машине.
   До сих пор мы говорили о прошлой истории лесных людей, но некоторые обстоятельства вынуждают нас напомнить и о теперешних событиях. Очень многие рассказчики убеждали, что гулябаны встречаются в Талышских горах и сейчас, чем подтверждали сведения из письма уже знакомого нам Фейзулаева, который заявляет: «У моих (ленкоранских) знакомых и друзей, а есть среди них и очевидцы, нет и тени сомнения в существовании в горах человекоподобных существ мужского и женского пола, а также детенышей. Повторяю, что некоторые встречались с ними. Описывают их примерно так: ростом с человека, выше или ниже, густо обросшие волосами от темно-серого до черного цвета. Лицо скорее человеческое, чем обезьянье. При случайной встрече с человеком убегают на двух ногах. Чрезвычайно осторожны, встречаются чаще в сумерках, ночью, реже днем, в далеких горных селах иногда воруют ночью мелкий домашний скот, птицу, овощи и фрукты».
   Фейзулаев — ассистент кафедры психологии Азербайджанского медицинского института. Его сведения совпадают с рассказами жителей Талыша. Печально, что эти жители себя не называют. Назвал только один Надир Мусаев, которого мы встретили возле автозаправочной станции, но откуда он сам родом — этого опять-таки не сообщил.
   Многие собеседники уверяли, что в Талышских горах можно и в наши дни найти места ночлега гулябаны, то есть вытоптанные участки диаметром 3—5 метров округлой формы, устланные сухой травой и клочками шерсти. Лесные обитатели не расстаются с палками — своим главным оружием. Но, к сожалению, за день или неделю блужданий в лесу едва ли встретишь такое место, для этого нужна серьезная экспедиция с непременным привлечением местного населения.
   Собранные скудные сведения навели меня на такую мысль. Никто теперь не говорит, что гулябаны живут в камышовых хижинах. Значит, для них настало другое время, они перешли на типично кочевой образ жизни.
   Пока мы странствовали по Азербайджану, наш неутомимый историк Ментешашвили упорно разыскивал в селении Архио Георгия Арсенидзе. Оказывается, еще до того, как мы узнали о записях Циклаури, Георгий встречал лесных людей в непролазных дебрях на восточных окраинах Кахетии, у самой границы с Азербайджаном. Он много лет проработал в Вашлованском заповеднике, поражающем любого своей дикой красотой. Арсенидзе возил на водовозке воду и заливал ею специальные ямы, так как в засушливый летний сезон многие естественные источники в Вашловани пересыхают и крупным животным негде напиться. Однажды в сумерках, это было 7—8 лет назад, Георгий поднимался на своей водовозке от реки Поры к Пантишарскому ущелью и вдруг увидел впереди одинокого обнаженного человека небольшого роста, который метнулся в сторону и скрылся в зарослях. Это ущелье входит в зону Вашлованского заповедника, его прорыли среди огромных сыпучих сопок половодья. Места там сплошь труднодоступные или вообще недоступные человеку. Сопки чрезвычайно круты да еще поросли густым кустарником — алгунником, можжевельником и фисташкой Мейера. Оставаться на ночлег в этом ущелье почему-то очень страшно, что-то давит на подсознание, человек становится робким.
   Георгий Арсенидзе не единственный очевидец. Ранее мною были записаны еще два эпизода. Также несколько лет назад к бывшему председателю колхоза имени Ленина Ш. Н. Каралашвили, что в селе Потели-Икара, зашел встревоженный пастух и заявил, что боится пасти скот в зоне Вашловани, поскольку там в сумерках появляются лесные люди, а потом исчезают, вроде не воруют скот, но не понятно, чего они хотят. О случайной встрече с лесными людьми лет пять назад мне рассказывал мой сосед, житель Цители-Цкаро Димитрий Гирихиди. Он вез на мотоцикле рыбу с реки Норы. В сумерках втянулся в Пантишарское ущелье. Когда мотоцикл пошел на крутой подъем и сбавил ход, Димитрий заметил двух человек, совершенно голых, которые, выскочив на дорогу, кинулись за мотоциклом, видимо в надежде, что из люльки выпадет несколько рыбешек. Гирихиди настолько оробел, что даже не помнит, как выбрался из ущелья на простор. Но факт остается фактом — лесные люди на него не пытались напасть. И ни один рассказчик никогда не упоминал об их агрессивности. Это внушает доверие к публикациям.
   Итак, три очевидца указывают на район Вашлованского заповедника. Возникает будто некоторое сомнение, так как заповедник расположен на территории Грузии на расстоянии не менее 500 километров от Талышских гор. Как все это объяснить, если в глубине Азербайджана, в 100—200 километрах от Талыша, о лесных людях местное население ничего не рассказывает? Однако удивляться здесь нечему, просто нужно повнимательней взглянуть на карту всей этой обширной зоны.
   Азербайджан расположен как бы в чреве Кавказских гор, но эта страна преимущественно равнинная. Когда мы возвращались из Талыша, я следил за изменением ландшафта. Всюду по дороге — в районе Кюрдамира, Евлаха, Гянджи — услаждает взор равнина, зеленеют сады, виноградники, чайные плантации, реже хлебные поля. Но с юга, начиная от Талышских гор, тянется на северо-запад вереница небольших лесистых хребтов, которые в районе Гянджи перерастают в довольно мощный хребет Воз-Лаг. Здесь он поворачивает прямо на север, становится ниже и примыкает к Вашлованскому заповеднику, уже изборожденному причудливыми осыпями. Значит, лесные люди в теплое время года совершают миграции именно по этим хребтам, а в долины, тем более безлесные, не спускаются. Поэтому их на равнинах никто никогда не видел и ничего о них не рассказывает.
   Но к юго-востоку от Вашлованских осыпей тянутся лесистые горы, заканчивающиеся ущельем Деки-Икали, которое уже с другой стороны примыкает к границе Азербайджана. Далее начинается глухой лес, который, перемежаясь полями, тянется до самого подножия Главного Кавказского хребта. Разве не подходящее место для обитания лесных людей? Поэтому у меня возникло желание побывать в Северо-Западном Азербайджане и разузнать у местных жителей, не встречал ли кто-либо чего-нибудь подобного в предгорьях Большого Кавказа.
   Как раз в это время из Харькова в родные Лагодехи прибыл на отдых мой добрый приятель, кандидат медицинских наук и журналист Петр Згонников. Он знал о моей поездке в Азербайджан с комсомольцами, поэтому по возвращении домой я нашел в почтовом ящике письмо, в котором он срочно приглашал меня приехать в Лагодехи. На следующий же день я сел в автобус и через полтора часа был уже у Петра.
   Петр, взволнованный встречей со мной, сразу же начал строить планы путешествия со мной в горы, в самое сердце Главного Кавказского хребта, к альпийским лугам, к водоразделу. Но сначала я попросил его организовать поездку в северо-западную часть Азербайджана по поводу гулябаны. На второй же день все бьыо готово, к дому подкатил «Москвич», и мы отправились по трассе вдоль Большого Кавказа в глубь Азербайджана. Проехали Белоканы, Закаталы, добрались почти до Кахи, то есть до оконечности глухих лесов. Беседовали со стариками, с молодыми людьми, но никто о гулябаны, вообще о каких-то лесных людях нам ничего не сообщил.
   Через несколько дней мы поехали в горы, к водоразделу, сначала на трехосном грузовике, а затем на лошадях. Мы даже достигли высокогорных селений Салда и Чарода, расположенных уже в Дагестане на высоте чуть ли не две тысячи метров над уровнем моря. И здесь никто ни о каких «лесных людях» ничего не слышал.
   Потом я еще проехал по Северному Азербайджану более 200 километров, до Варташена, также беседовал с людьми о гулябаны. Но ничего нового не узнал. Стало быть, в моем предположении о миграции гулябаны есть рациональное зерно. И вот почему. Лесные люди доходят до Вашлованских осыпей и не идут дальше, там им путь преграждает бурная и быстрая река Алазань, через которую в этих местах нет мостов. Вряд ли гулябаны могут плавать, судя по их замкнутой жизни в глухих чащобах. Поэтому так странно получается, что на одном берегу реки о лесных людях знают, а на другом — нет. Но тут возникает вопрос: а что, цивилизованный люд не передвигается? Да, это так, но мы в своих беседах всегда ставили конкретный вопрос: что здесь, именно у вас? Кстати сказать, в Белоканах я познакомился с Шорабуддином Хочберовым, который вез нас на грузовике к водоразделу. Когда я спросил его о гулябаны, он сказал: это, мол, не у нас, это в Талыше…
   Однако, двигаясь от хребта Воз-Лаг к Вашлованским осыпям, тоже приходится пересекать реку Нору. Но эта река настолько мелеет в летнее время, что во многих местах ее перейдет вброд курица. И к тому же в тех местах через нее переброшено несколько мостов, по одному из которых мы переправились.
   Как мы видим, кое-что прояснилось относительно лесных людей, поэтому нам снова нужно возвратиться к вопросу о их происхождении, обратиться, может быть, к далекому прошлому. На страницах журнала «Вокруг света» я в свое время высказал догадку, что эти люди — из пришельцев, которых некогда загнали в леса. Этнограф же В. Кобычев хотя и разделил мою точку зрения, но усомнился в том, что это были именно пришельцы. По его мнению, скорее пришельцы загнали в леса местных жителей. Казалось бы, на этом можно было бы поставить точку. Но о лесных людях на Кавказе писали еще древние ученые. В трудах историка и географа Геродота (V в. до н. э.) говорится, что на Кавказе обитало тогда множество лесных людей, которые питались плодами диких деревьев и кустарников, а совокупление у мужчин и женщин было свободное, как у скота, без всякой застенчивости. По свидетельству же Циклаури, лесные люди жили супружескими парами, у них уже сформировалась семья. А может быть, это вовсе разные существа — лесные люди и гулябаны?
   Я не знаю ничего конкретного об обволошенности лесных людей. У Циклаури есть сведения только о бороде, в то же время о гулябаны говорят как о полностью покрытых волосами. У Геродота мы находим, что лесные люди престарелых особей убивали. У Циклаури — констатация факта, что он не видел стариков. По Геродоту, брачные союзы лесных людей были прочные, мужчина брал себе в жены одну женщину и жил с нею до конца жизни, то есть браки были моногамные. Это совпадает со сведениями Циклаури.
   Но почему лесные люди сохранились только в районе Талышских гор? Тут, по-моему, ясно: дикое безлюдное место, обширные глухие леса, мягкий климат, изобилие даров леса. Скорее всего, локализация лесных людей вовсе не связана с азербайджанским или грузинским этносом. Они могли приходить из Ирана, где еще теплее, оборудовать стоянки до поры до времени, как, например, было у племени, в которое попал Циклаури. Они могли переходить из Ирана в Азербайджан, а потом и в Грузию. Видимо, в свое время вышедшего к морю Габриэла заметил пограничный сторожевой корабль, поскольку где-то там проходила иранская граница. Возможно, и жил Габриэл среди племени на иранской территории, а потом вышел в пограничную зону.
   Почему Габриэл не мог распознать язык, на котором говорили лесные люди? Такие упреки раздавались со стороны оппонентов, поскольку в Грузии в те времена, да и теперь азербайджанская речь хорошо знакома, не редкость. Скорее всего, лесные люди говорили на каком-нибудь диалекте сложнейшего талышского языка, который больше похож на фарси, чем на азербайджанский, вообще население в Талыше говорит не на чистом талышском языке, а на смешанном с арабским, персидским и турецким. Наконец, можно высказать предположение о том, откуда взялся в тех краях русский купец по имени Петр, который вызволил Габриэла из клетки и возвратил на родину. В то время, то есть в начале нашего века, в районе Ленкорани и Астары проходила грунтовая дорога над самым берегом моря и вела в Иран. По ней следовали русские купцы с товарами. Сведения эти вполне достоверны, ибо они подтверждаются рассказами местного населения и историческими документами.
   Вот какую историю рассказал в редакции журнала «Вокруг света» Петр Леонов.

НЕИЗВЕСТНОЕ СОЗДАНИЕ ПРИРОДЫ ИЛИ РУКОТВОРНЫЕ ВАМПИРЫ?

   Чупакабрас (от испанских слов chupar — сосать и cabra — коза) появляются как выходцы из ночного кошмара. Вот уже несколько десятилетий ученые ломают, головы, к какому виду, семейству или даже классу отнести, этих тварей — пожирательниц скота в Латинской Америке. Да и не только там, как выясняется…
   Кто их видел? Знает ли кто-нибудь, откуда берутся чупакабрас? Являются ли капризом природы или результатом генетических опытов какого-то неправительственного ведомства? Гипотез вокруг этих адских созданий множество, и авторы некоторых из них прямо говорят о вампирах и оборотнях. И тогда старые легенды представляются в совершенно новом, реальном свете…

НЕОБХОДИМЫЙ ЭКСКУРС В ПРОШЛЫЙ ВЕК

«Нечто» из Девоншира
   В 1855 году в графстве Девоншир, Великобритания, были обнаружены странные следы, которые крайне взволновали местных жителей: принадлежали ли они самому дьяволу, неизвестной науке птице или же их сотворила группа проказников? Никто до сих пор не знает, что или кто оставил эти следы на земле. Ученые XIX века выдвигали самые разнообразные гипотезы по этому поводу. Одна из них, феноменологическая, утверждала, что речь идет о «нечто», что живет между осязаемым и неосязаемым миром, иногда оставляет свидетельства своего существования, но все равно является недосягаемым для человека.
   Что же произошло тогда, снежной ночью далекого 1855 года?
   Седьмого февраля в Девоншире прошел обильный снегопад, и белым цветом окрасился весь обширный бассейн реки Экс. Генри Пилк, булочник из деревни Топшем, в то утро поднялся рано, чтобы растопить печи и начать свою обычную работу. Он был одним из первых, кто увидел чистый хрустящий снег, покрывший деревню и окружающие поля. Но на этом снегу он заметил нечто необычное: следы, которые, казалось, оставил очень маленький ослик. Пилк отметил и еще одну странность, кроме размера, — хотя по форме следы были ослиные, но совершенно никак не отличались друг от друга, и нельзя было понять, где какое отпечаталось копытце.
   Булочнику никогда не приходилось видеть, чтобы осел или пони так необычно ходили. Хотя его и заинтриговали столь интересные отметины на снегу, но у него было слишком много работы в пекарне, чтобы уделять им внимание, и вскоре он вернулся к своим занятиям.
   Альберт Брейлфорд, директор местной школы, отреагировал по-другому. Тем же утром Альберт превратился в организатора целой группы жителей, охваченных азартом охоты, и во главе их устремился по таинственным следам. Группа добралась до пекарни и получила разрешение Пилка войти во двор. Но отсюда, как выяснилось, следы тянулись дальше через деревню.
   Обыватели высыпали из своих домов и побросали работу, чтобы присоединиться к группе. Члены поисковой партии разделились, и каждая группа занялась обследованием своей территории, и все эти люди доносили о том, что и в их зоне поисков обнаружились следы. Понемногу возбуждение перешло в страх, поскольку выяснилось, что, кроме всего прочего, существо, прошедшее этой ночью, способно перепрыгивать через стены четырехметровой высоты так, как будто их вовсе не было.