«Но разве хороший друг может разочароваться в тебе? – она и покачала головой. – я, похоже, тогда совсем свихнулась!»
   Спустя двадцать минут девушки уже сидели за еще залитым солнцем столиком в кафетерии «Бокс Три», потягивая чай со льдом и обсуждая прошедшее собрание.
   – Ди, я восхищаюсь тобой. – Карие глаза Пэтти выражали полный восторг. – Ты все-таки справилась в конце концов. Знаешь, сначала я немного боялась, но у тебя все так прекрасно получилось... – От удовольствия по спине Диди пробежали мурашки. – И еще, – Пэтти старалась говорить очень тихо. – Сегодня я видела твои декорации для моего номера. Потрясающе! Я чуть не разревелась от восторга. Представляю, сколько ты над ними работала.
   – Я так по тебе соскучилась, Пэтти, – произнесла Диди почти застенчиво. – Между нами будто черная кошка пробежала. Думала, может, эти декорации нас с тобой помирят.
   Пэтти была тронута и едва сдерживала слезы.
   – Знаешь, я ощущала то же самое: не понимала, что происходит и не знала, как все исправить. Мне казалось, что ты очень изменилась и теперь тебя интересует только Билл. Ты забыла о себе и говорила только о нем. Мне даже было тебя жалко.
   Диди покачала головой.
   – Теперь все позади, – выговорила она с расстановкой. – Я совсем не разбиралась в отношениях людей. Думала, что жизнь для себя может повредить отношениям с любимым человеком. Близкие мне люди – мама, учительница с курсов – обе пострадали из-за этого. А я была так счастлива с Биллом, так не хотела его потерять! А в итоге потеряла себя.
   – И как у вас сейчас? – осторожно спросила Пэтти.
   Диди вздохнула, по щекам потекли слезы.
   – Знаешь, я много о нем думаю, скучаю. Не хочу опять впадать в другую крайность – думать только о себе, о своих делах, ведь человек должен любить и быть любимым. Может, когда-нибудь мы снова будем вместе, но пока надо еще подождать.
   Пэтти задумалась и кивнула.
   – Знаешь, – медленно начала она. – Вчера Билл со мной разговорился. Он из-за этой истории сам не свой. Рассказал мне о Дане...
   Диди, смутившись, оборвала Пэтти:
   – Да я уже об этом забыла, правда. Пэтти улыбнулась:
   – Я тебя понимаю, сама иногда ревную Джима по-страшному. Тем более что Билл стоит этого, но ведь у Даны есть парень. Короче, мне показалось, что Билл хочет к тебе вернуться.
   Последовала минутная пауза. Диди не знала, что и сказать.
   – Сначала нам нужно поговорить, – наконец произнесла она. – Уверена в одном: если все станет по-прежнему, то я впредь буду взвешивать свои чувства. Как же все-таки трудно быть с любимым человеком и не терять при этом голову! Я снова начну ходить на курсы художников-оформителей и непременно их закончу, буду изучать какой-нибудь язык после занятий. Мечтаю говорить на немецком! Я поняла: Билл, конечно, много для меня значит, но не посвящать же ему всю мою жизнь – нужно думать и о себе. Я хочу жить полной жизнью, а не просто при ком-то состоять.
   Глаза Пэтти блестели.
   – Ди, – выдохнула она, – ты самая чуткая, заботливая и искренняя подруга в мире.
   – Это значит, что за сегодняшний обед платишь ты? – Диди подмигнула.
   Пэтти застонала, но явно в шутку.
   – Ладно, – с видимой неохотой произнесла она. – Но обещай, что будешь делать декорации для всех моих спектаклей на Бродвее, если, конечно, я туда когда-нибудь попаду.
   – Договорились. – Диди встала и взяла со стола свою сумочку.
   Взявшись иод руки, девушки пошли к кассе, громко смеясь. Они смеялись без причины. Просто им было весело.

12

   – Джес! – воскликнула Кэролайн Пирс. – Вечеринка просто великолепна!
   – Спасибо, – беззаботно произнесла та.
   Со скрытым удовлетворением она осматривала комнату. Вся мебель в гостиной была сдвинута к стенам. Стереокомплекс отца работал на полную катушку. Закуска была на чайном столике, и те, кто не танцевал, стояли в прихожей или на кухне, уминая на этот раз не подгоревшую мини-пиццу, запивая ее содовой.
   Вечеринка удалась, решила Джессика, с облегчением вздохнув. Единственный, кто ее беспокоил, был друг Лилы – Дрейк: ни он, ни его приятели еще не появились. Вокруг было полно представителей сильного пола, но Джес ждала «подкрепление» из «Пи Бета Альфа» – школьного женского клуба, где состояли они с сестрой.
   «Парней маловато», – волновалась Джессика.
   Она решила поговорить с Лилой и отошла от Кэролайн. Лила в это время на другом конце комнаты разговаривала с Питером Уэстом, учеником старших классов, который проводил в школе консультации по компьютерам и наверняка хорошо зарабатывал.
   «Парень как раз для Лилы», – усмехнулась Джессика.
   Когда она подошла к парочке, та оживленно спорила о здоровом питании.
   – Ты сам должен чувствовать, – говорила Лила. – Сам осознавать, что нужно твоему организму, а что нет.
   – Лила, – шепотом обратилась к ней Джессика. – Можно тебя на пару слов?
   Та бросила на нее раздраженный взгляд.
   – Я сейчас вернусь, Пит, – сказала она партнеру кокетливо. – Не пропадай.
   – Да не уйдет он. – Джессика потянула подругу на кухню. – Сейчас придет «Пи Бета Альфа», а парней у нас всего ничего. Где Дрейк и его дружки из клуба? Я рассчитывала, по крайней мере, человек на шесть. А ведь уже...
   – Джессика, – с обидной снисходительностью произнесла Лила. – Посмотри на часы.
   – И что? – недоумевала Джес. – Сейчас наверняка уже часов десять, так что из этого?
   – Да ничего! – Лила принялась втолковывать ей, как маленькому ребенку. – Это же студенты колледжа. Они раньше половины одиннадцатого не появляются. У них так заведено. Приходить рано – фи!
   Джессика чувствовала себя идиоткой.
   – Понятно. А я думала...
   – Джессика! – крикнула Элизабет. – Звонила миссис Беквит и просила сделать магнитофон потише.
   – Началось! – застонала она. Джессика знала, что соседи станут жаловаться, но чтобы так рано...
   Грохот стоял действительно невыносимый. Но пробиться к магнитофону через танцующую толпу было невозможно.
   «Успеется», – подумала Джессика и сначала решила посмотреть, не нужно ли поставить на столик еще закуски.
   – Джес! – Сквозь грохот музыки она услышала голос Лилы. – В дверь звонят. Это, наверное, Дрейк.
   Джессика выбежала в прихожую. Она помнила: надо наконец убавить громкость и закрыть дверь в кабинет матери.
   – Если туда кто-то залезет и испортит мамины работы, я вряд ли доживу до своего семнадцатилетия, – бормотала она.
   Джессика изобразила радушие и открыла дверь. По спине пробежали мурашки.
   Девушка чуть не упала в обморок. Никогда в жизни она не видела столько здоровых парней – лет по восемнадцать-девятнадцать (если не больше), уже изрядно накачавшихся пивом. Кошмар!
   «Может, они ошиблись домом? – с надеждой подумала она. – Лучше бы просто набраться смелости и закрыть перед их носом дверь!»
   – Лила! – промычал один из «гостей».
   Споткнувшись о порог прихожей, он завалился на девушку, крепко ее обняв.
   – Это Дрейк. – Лила повернулась к Джессике. – А с ним, наверное, его друзья...
   При этих словах в дом ввалилась дюжина подвыпивших бугаев.
   – Джес, у нас кончилась... – Элизабет открыла рот и застыла как вкопанная. – Что здесь происходит? – наконец выдавила она шепотом, вертя в руках пустую бутылку из-под содовой.
   Но Джессика, словно лишившись дара речи, с ужасом наблюдала, как вся эта толпа ломилась в гостиную.
   – Кто это, Джес? – повторила вопрос Элизабет. – Надо их выставить, они же весь дом перевернут. Фу! – Она сморщила нос. – Ну и несет же от них.
   – А чего ты от меня-то хочешь? – спросила Джессика сестру измученным голосом. – Ладно, может обойдется. Наверное, они неплохие ребята. Все-таки приятели Дрейка.
   – А кто такой этот Дрейк? – Элизабет совершенно не понимала, что случилось. – Кстати, Джес, нам нужно что-то сделать с музыкой, а то миссис Беквит на стенку полезет.
   Джессика глубоко вздохнула и направилась было в гостиную, но в дверь опять позвонили – это пришли ее подруги по женскому школьному сообществу, которые о чем-то оживленно болтали и хихикали.
   – Как же все здесь поместятся? – простонала Джессика, закрыв лицо руками.
   «Только бы все обошлось, – думала она, боясь даже заглянуть в гостиную. – Господи, только бы они весь дом не разнесли!»
   К половине двенадцатого вечеринка была в самом разгаре. К этому времени почти все было съедено и выпито. Но, к ужасу Джессики, парни из колледжа выгрузили из багажников своих машин ящики пива и втащили их в дом. Тощая, нескладная девушка по имени Луиза – ученица старших классов и, конечно, член «Пи Бета Альфа» – поглощала одну банку пива за другой. В кратких перерывах между ними она сливалась в экстазе танца с парнем из компании Дрейка по имени Тэд. Сам Дрейк повалил Лилу на кушетку и начал целовать ее; Питер Уэст ушел минут десять назад, в сердцах громко хлопнув дверью. Четыре раза подряд Джессика убавляла громкость музыки, но все время кто-то опять врубал ее на полную мощность. Она наконец поняла: все бесполезно.
   «Просто нужно плюнуть на все и веселиться вместе со всеми».
   – Джес! – крикнула Элизабет из своей комнаты.
   На часах было без двадцати двенадцать.
   – Опять звонила миссис Беквит. Она в ярости. Говорит, что если ты наконец не сделаешь музыку потише, она позвонит в полицию.
   – Черт! – пробормотала Джессика и попыталась еще раз продраться к стереосистеме.
   – Ребята, если не хотите иметь дело с полицией, мы должны убавить громкость.
   Но она тщетно старалась перекричать общий гул – никто даже не слушал. Брюс Пэтмен бешено танцевал с Луизой, которая уже была бледна как смерть. Дрейк и Лила, то и дело переругиваясь, возились на кушетке. В углу комнаты Уинстон Эгберг пытался репетировать свои фокусы перед зачарованными зрителями. Публика просила его превратить хрустальную вазу миссис Уэйкфилд в кочан капусты. Джессику затошнило – казалось, все это происходит не с ней, хочется только закрыть глаза и представить, что все ушли.
   – Дернул меня черт! – бормотала она, как во сне выходя в прихожую. Как раз в этот момент мимо нее Луиза пронеслась в направлении уборной, закрывая рукой рот.
   Джессика вздохнула:
   – О чем я раньше думала?
   – Все, я ухожу! – визжала Лила. Она схватила свое пальто и пошла к выходу. За ней плелся Дрейк с горящим от ярости лицом.
   – Никуда ты не пойдешь! – орал он.
   – Хватит! – закричала Джессика что есть мочи.
   – Оставь меня в покое! – в ответ орала Лила своему дружку.
   Она повернула ручку, открыла дверь, но застыла, как вкопанная. Открыв рот, она смотрела на каменные лица двух полицейских, стоящих на пороге.
   – Это дом Уэйкфилдов? – спросил один из них.
   – Да. – Джессика вышла вперед и мгновенно густо покраснела: она узнала полицейского, который поймал ее влезавшей в окно.
   – Я вижу, вы меня узнали. – Сержант Мэлоун на этот раз не улыбался. – Но главное, я узнал вас. Родители дома или еще не приехали?
   – Еще не приехали, – Джессика. – То есть...
   – В доме есть лицо, достигшее восемнадцати лет и несущее ответственность за это сборище? – строго спросил сержант. – Если нет, то я вынужден забрать вас в участок и держать там до тех пор, пока мы не свяжемся с вашими родителями, мисс Уэйкфилд.
   Джессика побелела, как лист бумаги.
   – Я... я.
   – Мне уже исполнилось восемнадцать, – прозвучал за спиной сержанта знакомый голос, и из темноты появился Стивен Уэйкфилд. – Что здесь происходит, Джес? – спросил он, осматривая перевернутый вверх дном дом.
   – Стив! – закричала Джессика. – Ну слава богу!
   Никогда в жизни она не была так счастлива видеть брата.
   – У тебя есть какой-нибудь документ, сынок? – Голос сержанта стал мягче.
   Стивен послушно открыл бумажник и показал полицейским водительские права.
   – Хорошо. – Лицо сержанта Мэлоуна все еще было мрачным. – Если этот молодой человек остается в доме и берет всю ответственность на себя...
   – Да, конечно, – пообещал Стивен. По глазам брата Джессика поняла, что испытания для нее еще не закончились.
   – Значит, договорились, – закончил полицейский. – Только обязательно убавьте громкость, а то мы вернемся.
   – Спасибо, огромное спасибо! – Джессика обняла брата, как только полицейские закрыли за собой дверь дома. – Стив, ты спас меня. Как ты-то здесь оказался?
   – Родители попросили меня подъехать и посмотреть, как вы. – Стивен сурово смотрел на сестру. – Я был здесь рядом. Попытался позвонить, но телефон был занят. Джес, объясни мне наконец, что здесь происходит?!
   – Ничего, все отлично. – Джессика глубоко вздохнула. – Правда, Лила?
   Лила и Дрейк, как кролики на удава, смотрели то на Стивена, то на его сестру.
   – Да, – начала Лила, – все...
   Но ее объяснения были прерваны страшным звоном в соседней комнате. Что-то большое и хрупкое упало на пол и разбилось на тысячи кусочков.
   «Мамина любимая ваза», – с ужасом догадалась Джессика.
   Все побежали смотреть, что же произошло. И только она не двинулась с места, не в силах даже пошевелиться. Что бы там ни случилось, лучше об этом не знать.
   – Не могу понять тебя, Джес, – резко произнес Стивен. – Ты хотела устроить вечеринку – это ладно, но как ты могла пригласить парней, которых даже не знаешь? И почему ты позволила им пить здесь пиво?
   Был почти час ночи, и половина гостей уже разошлась по домам после грандиозного провала Уинстона. Сам же фокусник был в истерике: он обещал заплатить за разбитую вазу, сам, правда, не зная, откуда возьмет деньги.
   – Мы все должны скинуться. – предложила Оливия Дэвидсон.
   Джессика никого не слушала. Происшедшее и так слишком сильно расстроило ее.
   Прощаясь с гостями, она старалась не думать ни о раздавленных на ковре картофельных чипсах, ни об окурках в пустых стаканах.
   Наконец ушел последний гость. Лила все-таки помирилась с Дрейком и удалилась вместе с ним, даже не извинившись за происшедшее.
   «Может, для богачей все это – вещи сами собой разумеющиеся, – с горечью думала Джессика. – Ведь им по карману нанять домработницу, и не одну, а хрустальные вазы они могут бить хоть каждый день».
   Наконец ушел даже Тодд. Стивен, Элизабет и Джессика в скорбном молчании осматривали разрушения.
   – Могло быть и хуже, – подвел итог Стивен, стараясь подбодрить сестру. – Да ладно, Джес. Завтра встанем пораньше и все уберем. Вот ваза – это действительно... Но если все скинутся по несколько долларов, то мы купим новую, и родители даже ничего не заметят. Поэтому не надо...
   – Джес! – закричала Элизабет. – Быстрее иди сюда!
   – Не надо, не говори мне ничего! – Зеленовато-голубые глаза Джессики наполнились слезами. – Больше я не вынесу.
   Элизабет стояла в кабинете.
   – Мамины планы... – Голос ее задрожал. – Кто-нибудь заходил в кабинет?
   Джессика хлопнула рукой по лбу и побледнела.
   – А я-то ломаю голову, что я еще не сделала, – шептала она. – Я же хотела закрыть кабинет. И что случилось?
   – План Уильямса. – Элизабет была в отчаянии. – Один чертеж был здесь, на столе, и его чем-то залили... Похоже, пиво, – добавила она, сморщив нос.
   Джессика не могла этому поверить. Это был самый важный проект фирмы, которым мама особенно дорожила, – и вот он испорчен, причем безнадежно. Бумага пропиталась пивом, некоторые линии были так размыты, что их едва можно было различить. Джессика чувствовала, что мир вокруг нее рушится.
   – Вот это уж точно не поправить, – бормотала она с полными слез глазами. – Лиз, Стив, что же делать? – Она стояла неподвижно, не в силах даже заплакать, потом едва слышно прошептала: – Я этот вечер в жизни не забуду.

13

   Никогда в жизни Джессика не вставала так рано, тем более в воскресенье. Но в этот день она уже была одета и звонила в дверь Диди Гордон, моля Бога, чтобы та была дома.
   Через минуту дверь открылась. Ди, похоже, встала давно и выглядела хорошо выспавшейся и счастливой. На ней были красная блузка и обтягивающие джинсы.
   – Привет, Джес. – Ди не ожидала увидеть Джессику. – Что случилось?
   Диди не была приглашена на вечеринку (поэтому, наверное, не пришел и Билл Чейз), а значит, она не могла знать о несчастье, свалившемся на Джессику, и предположить, что требуется ее помощь.
   Поэтому Джессика сразу же перешла к делу:
   – Я хотела попросить тебя об одном огромном одолжении. – Хитрить с Диди не было смысла, да и вообще, это была идея Элизабет, а сама Джессика ни минуты не верила, что Ди согласится.
   С какой стати она должна выручать ее после того, что случилось на прошлой неделе, когда Джессика рассказала ей сплетню о Билле и Дане? Но другого выхода просто не было.
   – Лиз посоветовала обратиться к тебе, – уныло произнесла Джессика, заходя в прихожую. – Но она не знает, какую свинью я тебе подложила, Ди. Ты наверняка откажешься помочь мне. Но, может, все-таки...
   – Я? Помочь тебе? Но как? – Диди ничего толком не понимала.
   Джессика прерывисто вздохнула и начала рассказывать о том, что произошло ночью. Наконец она дошла до истории с чертежами матери.
   – Они испорчены. – Джессика была безутешна. – И во всем виновата я.
   Диди молча смотрела на гостью.
   – Какой ужас! – выдавила она наконец. – Но как...
   – Лиз говорит, что ты отлично разбираешься в черчении, ты ведь даже ходила на курсы! И хотя она считает, что вряд ли можно что-то исправить, я решила: спрошу на всякий случай.
   Диди задумалась, потом спросила:
   – А сильно испорчено? Много этого пива пролили? Хоть какие-нибудь линии видны?
   – Да почти все, – уверила Джессика. – Некоторые, правда, сильно размазаны.
   – Если честно, Джес, вряд ли я смогу помочь. Во-первых, этот конкурс. Да и задача уж больно необычна...
   Джессика покраснела. Ди нужно убедить во что бы то ни стало! Ей казалось, нет, она была уверена, что Диди справится. Только бы она согласилась посмотреть мамины планы!
   И Джес решила забыть о своей гордости.
   – Ди, я перед тобой виновата. Очень виновата. Я с ума сходила, когда Билл выбрал тебя, поэтому так и надулась. А когда встретила Билла с Даной в кинотеатре, то специально решила все рассказать, чтобы ты помучилась. Конечно, я была дурой, но от ревности и не такое творят. Прости меня! Между ними ничего не было: Билл и Дана только друзья.
   – Знаю, – спокойно кивнула Диди. – Ладно, Джес! Не хватало еще, чтобы ты извинялась в надежде на помощь. Если бы между ними что-то было...
   – Но мне, правда, жаль, – всхлипнула Джессика. – И чувствую я себя ужасно! Чертежи все равно не исправишь, просто хочу, чтобы ты меня простила за эту мою гадость.
   Диди вздохнула и посмотрела на часы.
   – Времени в обрез. Пойдем посмотрим твои чертежи. Может, правда...
   – Спасибо! – воскликнула Джессика. – Ты самый лучший друг в мире, Ди. Огромное спасибо. Честное слово, я...
   – Не надо. – Девушка открыла шкаф и взяла кофту. – Ничего не обещаю. Линии могут быть слишком неразборчивы, да и за год все равно классным чертежником не станешь. Я, конечно, постараюсь, но вдруг у меня не хватит умения...
   Джессика была так счастлива, что по дороге домой ей хотелось петь. Она верила в Ди и в то, что та справится с чертежами; а завтра они купят новую вазу, и родители вообще не узнают о вечеринке.
   Так мечтала Джессика, пока девушки не подошли к двери дома. Открыла Элизабет. Сначала она посмотрела на Диди, потом на сестру. Теперь она ничуть не напоминала больную.
   – Звонили родители, – сообщила она. – Они в аэропорту и через час будут здесь.
   В одно мгновение все мечты Джессики разлетелись вдребезги. Как та хрустальная ваза – на тысячу маленьких кусочков. Оставалась лишь надежда на Диди, а та была на удивление спокойна.
   – Где чертежи? – уверенно спросила она, заходя в дом. – Похоже, придется поторопиться. Начнем прямо сейчас.
   Напряжение следующего получаса Элизабет и Джессика не забудут никогда. Диди молча работала в кабинете. Планы она восстанавливала на листах ватмана, которые нашла в папке миссис Уэйкфилд. Девушка работала тихо и аккуратно, а сестры сидели рядом на кушетке и смотрели на ее работу. Им до смерти хотелось спросить: «Ну как успехи?», но оторвать Ди от работы они боялись.
   Наконец Диди повернулась к Джессике и улыбнулась.
   «Да она почти красавица», – удивилась та.
   – Готово, – тихо сказала Ди. – Как новый. Осталось выбросить это, – смяла оригинал, – и положить чертеж на место. По-моему, неплохо. – Она придирчиво осмотрела свою работу. – Если не всматриваться, ни за что не угадаешь, что это копия.
   – Огромное спасибо! – закричала Джессика, обнимая Диди. – Ты спасла меня! Век тебя не забуду!
   – Не стоит. – Ди улыбнулась. – Была рада помочь, правда. И совсем не сержусь на тебя, – вполголоса добавила она.
   Девушки засмеялись. Обе были довольны: стена вражды между ними рухнула.
   – Ди, – тихо позвала Элизабет. – Я тоже перед тобой виновата: на самом деле с голосом у меня все в порядке. Это был лишь розыгрыш – я так хотела, чтобы именно ты готовила конкурс! Я верила, что ты справишься, и теперь вижу, что не ошиблась.
   Ди покраснела.
   – Господи, никогда бы не подумала... – Она вдруг захохотала. – Здорово ты меня надула! Но я даже рада этому. Ты была права: мне нужно было снова почувствовать ответственность. Я теперь многому научилась.
   – И ты не сердишься? – робко спросила Элизабет.
   Ди покачала головой.
   – Это типичный случай, когда цель оправдывает средства. Я уже совсем было раскисла, и ты правильно сделала, что вправила мне мозги. Так что спасибо тебе за науку.
   – Это тебе спасибо! – ликовала Джессика, прикрепляя план к чертежной доске. – Да если бы не ты...
   – Дома кто-нибудь? – раздался голос мистера Уэйкфилда. – А где же теплый прием?
   Сестры посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Родители вернулись. Слава богу, что все сделано вовремя.
   – Ну, как вы тут без нас? – спросил дочерей мистер Уэйкфилд.
   Было около полудня, и все только что позавтракали. За столом отец в подробностях рассказывал о своей работе, а мама посвящала Лиз и Джес в прелести ночной жизни Мехико.
   – В общем, прекрасно отдохнули, – закончила она. – Ну, а вы как? Что новенького?
   Сестры переглянулись. Стивен вернулся в колледж вскоре после приезда родителей, и сестры должны были отдуваться за вечеринку и разбитую вазу сами. Джессика знала, что этот момент наступит, и очень боялась. Но она никак не ожидала, что Элизабет встанет из-за стола и под предлогом подготовки к конкурсу поднимется к себе.
   – Мы тоже хотим прийти, – предупредил ее мистер Уэйкфилд. – Специально и приехали вовремя. Ужасно хочется посмотреть, как фокусник Уинстон будет распиливать Джес пополам. Можно, Лиз?
   – Кстати, о фокусах Уинстона... – начала было Джессика.
   – Фокусы – это моя проблема, – оборвала ее Элизабет и, скрестив на счастье пальцы, пошла наверх.
   Джессика выругалась про себя и глубоко вздохнула.
   – Знаете... я тут... в общем, я устраивала вечеринку, – приступила она к рассказу. – И мамина хрустальная ваза... ну... с которой вы всегда просите нас быть аккуратными... ну, чтобы не разбить, когда вытираем пыль... Так вот...
   Джессика опять вздохнула: как же трудно говорить это родителям. Они приехали – загоревшие, веселые, отдохнувшие. И вдруг она сообщает, что пригласила в дом малознакомых идиотов, чтобы те били их вазы. Но выхода не было...
   – В общем, Уинстон Эгберг ее разбил, – робко призналась она. – Мне так неловко. Но мы собираемся скинуться и купить новую, такую же... Он хотел превратить ее в кочан.
   – Джессика Уэйкфилд, – процедил отец. – Иногда мне кажется, что у тебя не голова, а...
   – Кочан капусты? – подсказала Джессика.
   – Это была моя любимая ваза! – грозно вступила миссис Уэйкфилд. – Джес, кто тебе позволил устраивать вечеринки в наше отсутствие?
   – Между прочим...
   – А мы-то надеялись, что вы будете вести себя как взрослые, – раздраженно продолжал отец. – Больше хоть ничего не произошло? – Он строго смотрел на дочь.
   – Ну, еще стиральная машина. – Ноги у Джессики подкашивались. – Но ее починили. И небольшой пожарчик на кухне, но...
   – Хватит об этом, – застонала миссис Уэйкфилд и покачала головой. – Может, еще что-то? Выкладывай уж все до конца.
   – Все, – быстро ответила Джессика и подумала: «Спасибо Диди».
   – Ну ладно. – Элис Уэйкфилд подмигнула мужу. – На этот раз мы тебя простим. Но ты и твои приятели должны возместить ущерб. Правда, Нед?
   – Думаю, Джес и так себя наказала. – Мистер Уэйкфилд усмехнулся. – Насколько я помню, на таких вот вечеринках, без разрешения старших, не так уж и весело. Не так ли, дорогая?
   – Если бы, пап, ты только знал, насколько прав, – признала Джессика.
   Ей даже стало не по себе, когда она вдруг вспомнила, что еще утром белый свет ей был не мил.
   «Чудом пронесло! – подумала она. – Слава богу! Богу и Диди Гордон».

14

   Свет в зале был приглушен. Когда Элизабет поднималась на сцену, холодок волнения пробежал по спине. Зал был полон. Девушка даже не представляла, что будет столько зрителей. И вот наконец все готово: Элизабет стояла перед публикой. Свет прожектора осветил ее лицо. Прежде чем ведущий программы, мистер Коллинз, начнет конкурс, она должна выступить со вступительным словом.
   – Подготовка такого мероприятия отнимает много сил, – начала Элизабет, поискав взглядом в зале знакомые лица: поддержка друзей придала бы ей уверенности.
   Наконец она увидела родителей, и робость пропала, а голос перестал дрожать.