– Мне бы хотелось с вами поговорить, сэр, – сказал он. – Когда вам будет удобно выслушать меня?
   – У меня есть сейчас немного времени. – Хэмптон похлопал Кеннета по плечу. – Кстати, примите мои поздравления. Думаю, вы с Ребеккой очень подходите друг другу. Ко всему прочему я был немало удивлен, узнав, что вы виконт, но думаю, что мы останемся с вами на дружеской ноге.
   Волнуясь больше, чем при виде французской кавалерии, Кеннет сказал:
   – Мне бы хотелось показать вам кое-что, сэр.
   Кеннет провел Хэмптона в свой кабинет и протянул ему папку с рисунками, сделанными в Пиренеях, которые он заранее отобрал. Кустистые брови Хэмптона от удивления поползли вверх, когда он увидел рисунок смертельно раненного солдата, который так потряс Ребекку.
   Гравер долго изучал его, затем просмотрел и другие рисунки. Наконец он поднял на Кеннета взгляд, полный изумления.
   – Где вы это взяли? – спросил он.
   Зная, что сейчас решается его судьба, Кеннет, глубоко вздохнув, ответил:
   – Я автор рисунков.
   – В самом деле? Не знал, что вы художник.
   – Я рисую столько, сколько себя помню, – ответил Кеннет.
   – Вы показывали Энтони ваши творения?
   – Все как-то не представлялся такой случай. Однако Ребекка видела их, и они ей понравились. Она сказала, что они заслуживают внимания.
   – Она совершенно права. Вы подходите друг другу даже больше, чем я предполагал. – Хэмптон закрыл папку и положил руку на ее кожаную поверхность. – Вы позволите мне сделать с них гравюры? Хотя война давно закончилась, людей все еще не перестают волновать военные сюжеты.
   – Я рассчитывал именно на это, – ответил Кеннет, не зная, как лучше дать понять Хэмптону, что, помимо чести быть напечатанным, его также интересует и материальная сторона дела. – Хотя мне приходится вести все счета сэра Энтони, я не имею ни малейшего представления, сколько могут стоить работы никому не известного художника, – сказал он осторожно.
   – М-м-да, хороший вопрос. – Нахмурив брови, Хэмптон достал сигару и раскурил ее. – Могу удовлетворить ваше любопытство и предложить вам десять фунтов за всю партию. Я понимаю, что поступаю гнусно с будущим мужем моей крестницы, но вам решать.
   Кеннет вспомнил, что их помолвка ненастоящая, и его охватило отвращение к себе.
   – Я слышал, вы щедро расплачиваетесь с художниками, работы которых печатаете.
   – Когда мне это выгодно; тем самым я обеспечиваю себе некоторые привилегии, – ответил Хэмптон с таким видом, будто его уличили в воровстве. – У вас оригинальная манера исполнения рисунка. Надо подумать, что я могу для вас сделать. Может быть, нам задумать серию гравюр под названием «Война глазами офицера»? Сначала мы выпустим их отдельным тиражом, а затем включим в альбом, ранее изданный. Это заставит людей лучше покупать его, чтобы иметь ваши гравюры.
   Серия! Альбом! Невероятно!
   – Наверное, вам понадобятся дополнительные рисунки? – спросил Кеннет, стараясь скрыть свою радость. – Что бы вы хотели иметь?
   Гравер затянулся сигарой.
   – Это должны быть батальные сцены, а также все, что связано с войной: виды разрушенных городов, искореженной земли, лица людей, пострадавших от войны. Вам это под силу?
   – Я принимал участие во всех больших сражениях, и у меня хорошая память на подробности.
   «Даже слишком хорошая, – подумал Кеннет, – но может быть, сейчас она мне пригодится. Если я выражу на бумаге все, что до сих пор не дает мне уснуть по ночам, может, воспоминания оставят меня и я наконец обрету долгожданный покой».
   Наблюдая за Кеннетом, Хэмптон попыхивал сигарой.
   – Вас устроят две сотни фунтов задатка? Если я не ошибусь, а я, как правило, не ошибаюсь, – через несколько лет вы станете обладателем приличного капитала.
   Предложение Хэмптона превзошло все ожидания Кеннета. На эти деньги он сумеет устроить хорошую свадьбу для сестры и Джека.
   – Согласен. И очень вам благодарен. – Кеннет протянул руку.
   – Мы оба остались довольны друг другом, Кимболл, – произнес Хэмптон, отвечая на рукопожатие. Он поднялся и сунул папку под мышку. – Составьте мне список сюжетов, которые вы хотели бы нарисовать, а я отберу из них наиболее подходящие. В ближайшие дни я пришлю вам проект контракта. – Хэмптон с веселой улыбкой оглядел широкоплечую фигуру Кеннета. – Вот бы никогда не догадался, что вы художник, – заметил он. – Впрочем, я тоже мало похож на художника. До скорого свидания.
   С этими словами Хэмптон взял шляпу и вышел.
   Ошеломленный и возбужденный, Кеннет вышел из кабинета и, не отдавая себе отчета, куда он идет, стал подниматься по лестнице. Ноги сами принесли его к двери мастерской Ребекки. Неудивительно, что он пришел именно сюда: кто лучше поймет, что означает для него предложение Хэмптона?
   Кеннет постучался и, получив разрешение, вошел в мастерскую. Ребекка подняла глаза от мольберта.
   – Ты выглядишь как кот, который только что съел канарейку.
   Кеннет весело рассмеялся.
   – Только что я из любителя превратился в профессионала. Джордж Хэмптон предлагает мне две сотни фунтов за то, чтобы сделать гравюры с серии моих рисунков. Это будет хроника войны, которую он потом включит в свой альбом.
   – Это же чудесно! – Ребекка отложила палитру и подошла к Кеннету. Глаза ее блестели, как только что запущенные в обращение золотые монеты. – Но ты заслуживаешь большего.
   Радость Ребекки была такой неподдельной, что Кеннет подхватил ее на руки и закружил по комнате.
   Откинув голову, она громко смеялась.
   – Ты просто сумасшедший, капитан!
   – Но зато очень счастливый.
   Ребекка была подобна пламени. Она жгла ему руки. Кеннет осторожно опустил ее на пол, и она прильнула к нему всем телом. Такая нежная. Такая женственная. Такая желанная.
   Казалось, минула целая вечность с того дня, когда они занимались любовью. Кеннет наклонился и поцеловал Ребекку в губы. Ее ответный поцелуй был полон нежности, а губы свежи и ароматны, как первая замляника весной.
   Кеннет уже готов был отнести ее на диван, но вспомнил о последствиях и, оторвав губы от ее соблазнительного рта, взял себя в руки.
   – Я совсем забыл, что дал себе слово не повторять своих ошибок, – сказал он.
   – Я тоже забыла, – сказала Ребекка, высвобождаясь из его объятий. – Ее губы были красными и слегка припухшими от поцелуя.
   Стараясь отвлечься, Кеннет оглядел знакомую мастерскую, по которой он уже успел соскучиться. Здесь во всем чувствовалась Ребекка.
   – Хэмптон одобряет наш брак. Все, кто бы ни поздравлял меня, относятся к нему положительно.
   – Возможно, они просто радуются за меня, как за безнадежную старую деву, – с иронией заметила Ребекка. – А твоим мужеством и решимостью просто восхищаются.
   – Ребекка, – тихо сказал Кеннет, – если жемчужина прячется где-то на чердаке, мир не в состоянии по достоинству оценить ее. Я думаю, все мне завидуют как человеку, обретшему сокровище.
   В глазах Ребекки промелькнуло что-то похожее на боль.
   – Как романтично. Даже если это не так, все равно приятно. – Ребекка направилась к мольберту. – Для тебя сегодня поистине удачный день. Могу тебя обрадовать: ребенка не будет.
   Радость облегчения омрачалась долей разочарования. Где-то в самых потаенных уголках души Кеннет все же надеялся, что будущий ребенок повлечет за собой его брак с Ребеккой, но раз такого не случилось, то тем лучше для него. Он не имеет права жениться на Ребекке, шпионя за ее отцом.
   – Как насчет сегодняшнего сеанса? Время прежнее? – спросил он, стараясь казаться равнодушным.
   – Прежнее, – ответила Ребекка. Не глядя на Кеннета, она взяла кисть и начала работать.
   Выходя из комнаты, Кеннет мечтал о том дне, когда он сможет свободно разговаривать с Ребеккой и раскроет перед ней всю свою душу без остатка. Интересно, что он ей тогда скажет и каким будет ее ответ?

Глава 23

   Все собрались в гостиной дома Ашбертона, ожидая карету, чтобы отправиться в церковь. Ребекка еще раз придирчиво оглядела Бет, которая была само очарование в шелковом кремовом платье. Платье подарила Лавйния, обожавшая свадьбы. Ребекка расправила шлейф и осталась довольна.
   – Ты волнуешься больше, чем я, – с улыбкой заметила Бет.
   – Возможно. Мне еще никогда не приходилось участвовать в свадебной церемонии.
   Ребекке нравились волнение и праздничная суматоха, царившие в доме. После стольких лет затворничества она чувствовала себя на седьмом небе. Ей не терпелось поскорее отправиться в церковь.
   Кеннет и Катарина ушли на кухню, чтобы отдать последние распоряжения насчет свадебного завтрака, который Кеннаны давали у себя дома. Супруги принимали самое горячее участие в подготовке свадьбы, и у Кеннета не было слов, чтобы выразить признательность своим друзьям за эту неоценимую помощь.
   – Скоро ты будешь присутствовать на своей собственной свадьбе, – сказала Бет Ребекке. – Вы уже назначили дату?
   – Нет еще, – ответила Ребекка, отводя глаза. – Зачем нам спешить?
   – Ты намекаешь на нас с Джеком? – Бет положила руку на живот. – Я нарушила все приличия, но ни о чем не жалею.
   Ребекка в смятении уставилась на Бет, решив, что она неправильно истолковала ее жест.
   – Уж не хочешь ли ты сказать…
   – Что я беременна? – рассмеялась Бет. – Я думала, Кеннет все рассказал тебе, как своей невесте. Он, конечно, огорчен, но тут уж ничего не поделаешь. Скоро моя беременность не будет ни для кого секретом. Стоит только подсчитать, и всем все станет ясно.
   Так вот почему Кеннет решил поторопиться со свадьбой сестры! Ребекка ничуть не удивилась, что он ничего ей не рассказал. Во время сеансов они оба старались держать себя в руках и почти не разговаривали. Достаточно было одного неосторожного взгляда или слова, чтобы страсть вспыхнула в них с новой силой.
   Дверь открылась, и в гостиную вошли Кеннет и Катарина. Под мышкой у Кеннета был большой пакет.
   – Бет, несколько минут назад принесли этот пакет, адресованный нам обоим. – Кеннет положил пакет на стол. – Не могу понять, при чем здесь я? Скорее всего, это свадебный подарок для тебя.
   Бет вскрыла пакет, и все увидели искусно сработанную позолоченную шкатулку. Она подняла крышку. Все ахнули. В шкатулке лежали сверкающие всеми огнями радуги драгоценности, а сверху письмо.
   – Боже милосердный! – воскликнул Кеннет. – Не верю своим глазам! Фамильные драгоценности Уилдингов!
   Он открыл письмо и прочитал: «Бет и Кеннет, я решила, что это по праву принадлежит вам. Бет, прими мои поздравления и пожелания счастья. Гермион Кимболл».
   Бет вынула из шкатулки сапфировые серьги и, положив их на ладонь, с восхищением рассматривала.
   – Я уже не надеялась, что увижу их снова, – сказала она. – Гермион проявила такое великодушие.
   – Я не могу в это поверить, – изумился Кеннет, – Гермион никогда не отличалась великодушием.
   – И тем не менее доказательство ее великодушия у тебя перед глазами, – возразила Бет, положив серьги обратно в шкатулку, – а я даже не пригласила ее на свадьбу. Конечно, она уже не успеет на брачную церемонию, но, может, стоит пригласить ее на свадебный завтрак? – обратилась она к Катарине.
   – Конечно, – ответила хозяйка. – На столе бумага и чернила. Напиши ей записку, и я пошлю к ней дворецкого.
   – И все же я не могу поверить в это, – сказал Кеннет, пряча письмо в карман.
   – Я тоже, – согласилась Ребекка. – Эта женщина – змея, и сколько бы она ни меняла кожу, она змеей и останется. За этим что-то кроется.
   Кеннет нахмурился.
   – Что же ее побудило совершить такой поступок?
   Ребекка взяла в руки сверкающее бриллиантовое ожерелье, которое было на Гермион в день их первой встречи на балу.
   – Здесь все ваши драгоценности? – спросила она.
   Кеннет исследовал содержимое шкатулки.
   – Кажется, все, хотя есть некоторые предметы, которых я раньше не видел.
   – Возможно, она добавила к ним и свои драгоценности, чтобы искупить вину, – предположила Ребекка.
   Кеннет с сомнением покачал головой, давая понять, что такое уж совсем невероятно.
   – Значит, она вчера напилась и действовала под влиянием вина. Так или иначе, дареному коню в зубы не смотрят. Драгоценности здесь, и теперь они ваши.
   Кеннет хотел что-то сказать, но в это время к ним подошла Бет с запиской для Гермион.
   Вызванный колокольчиком дворецкий взял письмо и сообщил, что карета подана.
   – Нам пора, – сказала Катарина. – Я попрошу дворецкого спрятать шкатулку в надежное место.
   – Минуточку, – попросил Кеннет. Он достал из шкатулки жемчужное ожерелье в несколько ниток и протянул его Бет. – Ты должна венчаться в мамином ожерелье, Бет. Оно предназначалось тебе.
   – Какой чудесный сегодня день! – воскликнула Бет, подставляя брату шею, чтобы он застегнул ожерелье. – Мне стыдно за мою неприязнь к Гермион. У нее такое доброе сердце.
   Ребекка не разделяла мнения Бет. Под красивой внешностью Гермион скрывалась душа крокодила. Наверняка появление шкатулки с драгоценностями связано с какой-то темной историей. Настанет день, и тайна выплывет наружу.
 
   Несколько минут езды, и свадебный кортеж подъехал к церкви, где должно было состояться венчание. Кеннет помог дамам выйти из кареты. Взяв сестру под руку, он вошел в церковь. Навстречу им понеслись торжественные звуки органа, эхом отдававшиеся в высоких сводчатых стенах.
   Катарина обняла Бет и, войдя в храм, заняла свое место среди гостей. Ожидая начала церемонии, Кеннет с грустью посмотрел на сестру. Он теряет ее, так и не успев подружиться. Слишком большая разница в годах, и слишком долгое время он отсутствовал.
   Должно быть, тень печали легла на его лицо, так как Ребекка, взяв его за руку, сказала:
   – Не грусти, Кеннет. Ты не теряешь сестру, а становишься главой семьи. – Она заглянула в церковь и добавила: – Все готово, Бет. Джек выглядит великолепно. Он очень взволнован. Его шафер Майкл стоит рядом и готов в любую минуту поддержать его. А вот и Джек заулыбался: понял, что ты уже здесь. Все будет хорошо.
   Дождавшись начала свадебного марша, Ребекка прижала к груди букет цветов и медленной походкой направилась к алтарю. Она была в своем шелковом, цвета янтаря платье и волновалась не меньше новобрачной.
   Бет поставила трость к стене и оперлась на руку брата.
   – Я не хочу идти к алтарю, опираясь на трость, – сказала она, заметив удивление на лице Кеннета. Ее лицо сияло любовью и счастьем. – И кроме того, она мне больше не нужна. Я постараюсь обходиться без нее.
   – Ты выглядишь великолепно, Бет, – сказал Кеннет с печальной улыбкой. – Жаль, что мама не видит тебя сейчас.
   Бет указала рукой, сжимавшей букет, на высокие стены и узкие стрельчатые окна с цветными стеклами и ответила:
   – Думаю, она с нами, Кеннет.
   Под руку они прошествовали к алтарю, откуда начиналась новая дорога в жизни Бет.
 
   После брачной церемонии молодожены и гости вернулись в дом Ашбертона, где их ждал свадебный завтрак. Все женщины, за исключением Ребекки, прослезились от счастья. Обмениваясь впечатлениями и смеясь, гости снимали плащи и шляпы, наблюдая, как Луи Ленивый пытается играть с длинным шлейфом Бет.
   Наконец все собрались в столовой.
   – Не знаю, как и благодарить вас с Катариной за вашу безмерную доброту, – сказал Кеннет, пожимая Майклу руку.
   – Ну что ты, – ответил Майкл. – Мы это делали от всего сердца. Мне всегда нравился Джек Дэвидсон, а твоя сестра – просто душка. Ты отдал ее в хорошие руки и можешь быть спокоен.
   – Теперь у тебя есть опыт, и он тебе пригодится, когда ты будешь выдавать Эми замуж, – улыбнулся Кеннет.
   – Ради Бога, не надо об этом, – простонал Майкл. – Мне кажется, я сверну шею тому молодому человеку, который осмелится приблизиться к Эми.
   Кеннет улыбнулся, отметив про себя, что его друг давно уже из отчима превратился в настоящего отца. Они уже собирались садиться за стол, как раздался громкий стук в дверь. Майкл пошел открывать.
   – Наверное, кто-то из запоздавших гостей; правда, я не могу себе представить, кто именно.
   Дверь с шумом распахнулась, и в холл разъяренной фурией ворвалась Гермион. Оттолкнув Майкла, она накинулась на Кеннета:
   – Да как ты смеешь! – закричала она. – Сначала ты проникаешь в мой дом и крадешь драгоценности, затем набираешься наглости заставить Бет благодарить меня за них и делаешь вид, что я вернула их обратно. Ты… ты просто подонок! Грязный плебей!
   Вот это была настоящая Гермион. Вне себя от злобы она набросилась на Кеннета, готовая выцарапать ему глаза, но он мертвой хваткой удержал ее руку.
   – Поздно, Гермион, – сказал он ледяным голосом. – У меня есть доказательства, что ты вернула драгоценности по доброй воле, и твои усилия обвинить меня в краже напрасны.
   – Лжец! У тебя нет никаких доказательств! – Гермион выдернула руку. – Я подам на тебя в магистрат, и ты сядешь в тюрьму за воровство.
   – Ты так считаешь? – Кеннет вынул из кармана письмо, которое прилагалось к драгоценностям. – Разве это не твой почерк?
   Дрожащей рукой Гермион взяла письмо.
   – Это подделка! – взвизгнула она. – Я ничего подобного не писала!
   – Может, ты написала его по рассеянности, а затем забыла, – заметил Кеннет, вырывая письмо из трясущихся пальцев мачехи. Оно еще могло понадобиться ему как доказательство его невиновности.
   Гермион была готова обрушить на голову Кеннета новый град обвинений, но в это время за их спинами прозвучал мелодичный женский голос:
   – Леди Кимболл, как приятно видеть вас здесь. Бет будет очень рада.
   В холле появилась Катарина, излучая радушие и гостеприимство.
   – Я леди Майкл Кеннан. Мы с вами никогда не были представлены друг другу, но кто не знает одну из первых красавиц лондонского света, – продолжала Катарина, сияя обворожительной улыбкой. – Я была растрогана до слез, когда узнала, что вы вернули драгоценности. Это делает вам честь. Вы уважаете семейные традиции, и за это вам воздастся сторицей.
   Гермион как завороженная смотрела на хозяйку, не в силах произнести ни слова.
   – Как только я увидела драгоценности, то немедленно села писать письмо своему деверю Ашбертону, где сообщила ему о вашем необыкновенном благородстве. Вы, конечно же, знакомы с ним?
   В светло-голубых глазах Гермион появилось любопытство.
   – Я никогда не имела чести быть представленной герцогу, – ответила она.
   – Тогда я приглашу вас отобедать с нами по его возвращении в Лондон. Это будет обед в узком семейном кругу, так как герцог недавно овдовел и носит траур. Мне очень хочется, чтобы он познакомился с вами. Я надеюсь, он женится вторично, а лучшей партии, чем вы, и представить трудно. Вы та самая женщина, которая ему нужна.
   Наступила многозначительная тишина, во время которой обе женщины оценивающе смотрели друг на друга. На губах Гермион появилась фальшивая грустная улыбка.
   – Я тоже имела несчастье недавно лишиться моего дорогого супруга, – сказала она, – поэтому у нас с герцогом много общего.
   Лицо Катарины просияло.
   – У нас сейчас свадебный завтрак, и я приглашаю вас присоединиться к нам. Бет не терпится поблагодарить вас за то, что вы вернули ей материнский жемчуг и она смогла украсить им себя в день свадьбы.
   – К сожалению, я не могу остаться, но мне хочется поздравить Бет и пожелать ей счастья. – Гермион весело рассмеялась, и ее смех был похож на перезвон колокольчиков. – Вы знаете, Бет всего на два года моложе меня, и мне пришлось заменить ей мать, когда я вышла замуж за лорда Кимболла.
   Женщины, довольные друг другом, двинулись в столовую.
   – Поправь меня, если я ошибаюсь, но только что на моих глазах твоя похожая на святую жена обещала гарпии посодействовать ее браку с самым завидным женихом Лондона, – сказал Кеннет другу, еще не веря в благополучное завершение скандала.
   – Катарина – очень умная женщина, – ответил Майкл. – Я каждый день благодарю Бога, что он послал ее мне в жены.
   – Она заслуживает звания генерала, – с огромным уважением заметил Кеннет. – Однако я всегда считал, что ты любишь брата и желаешь ему счастья. Неужели ты позволишь, чтобы это исчадие ада поймало его в свои сети?
   – Мой брат не так глуп, чтобы не видеть всей сущности этой гарпии. К тому времени, когда она поймет, что ей никогда не стать герцогиней, требовать назад драгоценности будет поздно.
   – Уж не ты ли ограбил дом Гермион? – спросил Кеннет, начиная о чем-то догадываться.
   – Конечно же, нет. Мне бы никогда не удалось проникнуть к ней в дом.
   – Согласен. Но может, это твои приятели из группы «Падшие ангелы»? Уж им-то все под силу.
   В глазах Майкла промелькнуло удивление.
   – Ты знаешь, это вполне возможно. Я рассказал Люсьену о бесчестном поступке твоей мачехи, а у него обостренное чувство справедливости. Вполне вероятно, что, сгорая от возмущения, он обратился за помощью к своим друзьям.
   – Среди которых есть воры-взломщики и люди, умеющие подделывать подписи, – предположил Кеннет.
   – Не исключено, – согласился Майкл.
   – Будем считать, что мы ни о чем не догадываемся, – сказал Кеннет, – но при первой же возможности передай мою благодарность своим друзьям.
   – Для этого и существуют друзья, – ответил Майкл, обнимая друга за плечи. – Идем за стол. Надо выпить за новобрачных.
* * *
   Как и все счастливые свадебные завтраки, завтрак в честь Бет и Джека затянулся далеко за полдень. Наконец гости стали прощаться. Слышались возгласы: «Благодарим за прекрасный стол», «Желаем счастья», «Было просто прелестно» и прочее, что полагается в этих случаях.
   Натягивая перчатки, Лавиния подошла к Ребекке и Кеннету.
   – Я направляюсь в вашу сторону, – сказала она, – и могу вас подвезти.
   – Возьмите с собой Ребекку, – предложил Кеннет. – Я хочу немного прогуляться и насладиться прекрасной погодой.
   – Мне бы тоже хотелось подышать свежим воздухом после шампанского, – заметила Ребекка.
   – Буду рад, если ты присоединишься ко мне.
   Кеннет предложил Ребекке руку, и они направились к двери. Художница украдкой посмотрела на своего спутника. Он выглядел великолепно и пребывал в прекрасном расположении духа.
   Как только они оказались на улице, Ребекка с облегчением вздохнула.
   – Сегодня был восхитительный день, но мне уже хочется тишины. В ближайшие полгода никаких светских развлечений.
   – Тогда, наверное, я не должен напоминать тебе, что на следующей неделе нас ждет очередной бал.
   – Ах да, я совсем забыла. – Ребекка поморщилась. – Может, я приду в себя к тому времени.
   Они гуляли по улочкам Мейфера, и Ребекка украдкой рассматривала Кеннета. Несмотря на то, что она изо дня в день работала над его портретом, она без устали разглядывала его. Она хотела бы навсегда соединиться с этим человеком.
   – Что случилось с Гермион? – спросила она, отгоняя опасные мысли. – Ее словно подменили. Она так и расточала улыбки направо и налево.
   Весело блестя глазами, Кеннет рассказал ей, какой фурией Гермион ворвалась в дом Ашбертона и как ловко Катарина ее укротила.
   Ребекка не могла удержаться от смеха.
   – Как чудесно! Гермион очень расчетлива и, видимо, сочла Катарину под стать себе.
   – Странно, – сказал Кеннет, заинтересованный словами Ребекки. – Похоже, я чего-то не понял, слушая разговор Катарины с Гермион. Ты можешь мне объяснить, в чем здесь дело?
   – Когда Катарина говорила Гермион, что Ашбертону нужна именно такая жена, как твоя мачеха, она намекала на то, что хочет для своего деверя женщину, которая не сможет подарить ему наследника, – объяснила Ребекка. – Если такое случится, то сын Катарины и Майкла унаследует титул герцога.
   – Теперь все ясно! – воскликнул Кеннет. – Гермион прожила с отцом несколько лет и ни разу не забеременела. Значит, она бесплодна. И в то же время она достаточно красива, чтобы привлечь к себе внимание герцога и заставить его жениться. У нее свои цели, а у Катарины свои, и они отлично поняли друг друга.
   – Совершенно верно, но Катарина вовсе не хочет титула для своего сына. – Ребекка опять громко рассмеялась. – А это выше понимания Гермион – равнодушное отношение к титулу и богатству.
   – Так вот оно что, – задумчиво произнес Кеннет. – Катарина хитрее, чем я предполагал.
   – Никто не убедит меня, что Гермион добровольно рассталась с драгоценностями, – сказала Ребекка. – Неужели ей приставили нож к горлу?
   – Мне кажется, Майкл попросил одного из своих приятелей, имеющего связи с преступным миром, устроить похищение драгоценностей и подделать сопроводительное письмо. Разумеется, я его об этом не просил.
   – Справедливость восторжествовала, хотя закон и нарушен. Я одобряю его поступок. – Ребекка уткнулась лицом в букет и вдохнула аромат цветов. – Хватит ли денег, вырученных от продажи драгоценностей, на оплату долгов?
   – Думаю, их будет недостаточно, но я по крайней мере смогу выкупить закладные.
   – Я рада, что ты сможешь избежать банкротства. Это просто замечательно!
   – Говорить об этом пока преждевременно, – ответил Кеннет. – Еще ничего не ясно. – Он жестом подозвал проезжавший мимо экипаж. – Но одну вещь я могу сделать уже сейчас. По соседству с Саттертоном находится имение Рамзей-Грандж, которое принадлежало еще моему деду. Дом, еще совсем крепкий, сдавался внаем вместе с прилегающей к нему землей. Я хочу выкупить это имение и подарить Бет и Джеку.