Фрэнсис смутился. Казалось, он не понимает, о чем идет речь.
   – Вы, наверное, что-то перепутали. Почему вы пришли ко мне? Меня не было в Вашингтоне уже около года. Понятия не имею, каким образом я могу быть вам полезен. Вы уверены, что не ошиблись адресом?
   Слово взял я.
   – Вы позволите нам войти, доктор Фрэнсис? Адрес у нас правильный, можете мне поверить. Мы хотели бы поговорить с вами о вашем бывшем пациенте, некоем Фредерике Шабо.
   Фрэнсису удалось принять еще более озадаченный вид. Он прекрасно играл свою роль, чему я и не удивился.
   – Фредди Шабо? Да вы меня, наверное, разыгрываете, да?
   – Даже и не думали! – серьезно заметила Бетси.
   Фрэнсис начинал раздражаться, его лицо и шея побагровели.
   – Я буду в своем кабинете в госпитале в понедельник. Госпиталь находится на Блу-Херон, вот там мы и сможем обсудить моего бывшего пациента. Фредерик Шабо! О Господи! Я видел его почти год назад! Что же он успел такого натворить? Может быть, вы имеете в виду его безумные письма? Вас не поймешь. Пожалуйста, покиньте мой дом.
   Доктор Фрэнсис попытался захлопнуть дверь у меня перед носом, но я выставил вперед ладонь, чтобы помешать сделать это. Мое сердце продолжало бешено колотиться. И это было приятно. Наконец-то мы нашли его.
   – Наше дело никак нельзя откладывать до понедельника, доктор Фрэнсис, – заявил я. – Оно вообще не может ждать.
   Он вздохнул, но продолжал сохранять на лице выражение полного недоумения:
   – Ну, хорошо. Я только что начал варить себе кофе. Проходите, если уж так надо.
   – Надо, – подтвердил я Дирижеру.

Глава 121

   – Какого черта вы явились сюда ко мне? – снова поинтересовался Фрэнсис, когда мы проследовали за ним через стеклянную лоджию, с которой открывался вид на накатывающиеся внизу волны прибоя. Зрелище было незабываемым, ради такого можно убить парочку человек. Дневное солнце рождало на поверхности воды бесчисленные звезды и алмазы, танцующие и переливающиеся так, что в глазах начинало рябить. Жизнь доктора Бернарда Фрэнсиса, похоже, удалась.
   – Все расчеты для вас производил Фредерик Шабо, верно? – начал я, чтобы хоть как-то «сломать лед». – У него исключительная фантазия и страстное желание мстить банкам. Он знал все «ноу-хау», связи и так далее. Вот так все и случилось, как я полагаю?
   – О чем вы тут толкуете, я что-то не пойму? – Фрэнсис смотрел на меня и Бетси так, как он, наверное, рассматривает своих не совсем здоровых пациентов.
   Я не обратил внимания ни на его взгляд, ни на слегка покровительственный тон, каким обычно общаются с душевнобольными:
   – Вы услышали о его планах во время лечебных сеансов. На вас произвело большое впечатление то, как точно и детально все было продумано. Он не забыл ничего, ни единой мелочи. Вы также выяснили, что он не был простым бродягой с тех пор, как вернулся с войны. Оказалось, что он работал начальником охраны в банке «Ферст Юнион». Для вас это явилось приятным и неожиданным открытием. Он действительно знал многое о банках и мог составить план их ограбления. Да, он был безумен, но не в том смысле, в каком вы могли предполагать.
   Фрэнсис включил кофейник, продолжая заниматься своим делом:
   – Я считаю, что эта чушь даже недостойна ответа. Я бы с удовольствием предложил вам по чашечке кофе, но сейчас я очень разозлился. Я просто взбешен.
   Пожалуйста, поскорее заканчивайте с этой чепухой, а потом оставьте меня в покое.
   – Мне не нужен ваш кофе, Фрэнсис, – твердо произнес я. – Мне нужны именно вы. Ведь это вы убили всех тех людей, и даже не раскаиваетесь. Вы убили Уолша и Дауда. Вы сумасшедший, Дирижер. Вы, а не Фредерик Шабо.
   – Да вы сами сумасшедшие, – возмутился доктор. – Причем оба. Я уважаемый врач, офицер, имеющий военные награды.
   Потом он улыбнулся – как будто не смог сдержать этой улыбки – и выражение его лица говорило само за себя. Я могу делать все, что захочу. Вы для меня – ничто. И я буду делать то, что хочу.Мне приходилось и раньше видеть подобное выражение глаз. Гэри Сонеджи, Казанова, мистер Смит, Ласка. Он тоже был психопатом. Фрэнсис являлся таким же безумцем, как многие из убийц, которых мне удалось схватить. Может быть, он проработал слишком долго в госпитале для ветеранов, оставаясь незамеченным, недооцененным и непонятым. Без сомнения, его история была достаточно длинной.
   – Один из участников вашей команды, которую вы завербовали для ограбления банка, вспомнил вас. И он дал точное описание вашей внешности: высокий мужчина, широколобый, с большими оттопыренными ушами и крючковатым носом. Это уж точно не Фредерик Шабо.
   Фрэнсис отвернулся от кофейника, и из его горла вырвался хриплый, неприятный смех:
   – О, да это просто неопровержимые доказательства, детектив! Мне бы хотелось, чтобы вы все это рассказали окружному прокурору Вашингтона. Я думаю, она тоже от души похохочет над вашими фантазиями.
   Я улыбнулся ему в ответ:
   – Мы уже имели с ней беседу, но она почему-то не развеселилась. Между прочим, Кэтлин Макгуиган уже охотно дала свои показания. Так как вы ей не стали перезванивать, мы сами решили навестить сестру Кэтлин. Вы арестованы по подозрению в ограблениях банков, похищении людей и убийствах, доктор Фрэнсис. Похоже, теперь вам уже не до смеха?
   Я чувствовал, что мозг его начал лихорадочно работать, опережая ход нашей беседы:
   – Вы, наверное, успели заметить, что я не тороплюсь связываться со своим адвокатом?
   – А следовало бы, – кивнул я. – И вот что вы еще должны знать. Шабо, наконец-то, сегодня утром заговорил. Фредерик Шабо вел дневник ваших с ним встреч, доктор. И делал подробные записи. Он писал о том, что вы заинтересовались его планами. Вы же знаете, каким наблюдательным он может быть. Шабо заметил, что во время сеансов лечения вы больше почему-то интересовались планами ограблений, а не его самочувствием. И он показал вам все необходимые чертежи и планы-схемы.
   – Нам нужны деньги, те самые пятнадцать миллионов, – вступила в разговор Бетси. – Если деньги будут возвращены, это немного облегчит вашу участь. Это лучшее, что я могу вам предложить.
   Фрэнсис презрительно хмыкнул:
   – Давайте хотя бы на минуту предположим, что я и есть тот самый Дирижер, о котором вы так много мне наговорили. Вы не считаете, что я продумал и план отхода? Вы не сможете просто так прийти ко мне и арестовать. Дирижер никогда бы не позволил такому произойти. Он бы не дал двум таким легавым, как вы, взять себя.
   Теперь наступила моя очередь улыбаться:
   – Это мне неизвестно, Фрэнсис. Мы, легавые, иногда тоже можем удивлять вас. Но теперь вы остались наедине с собой. Неужели Шабо снабдил вас и планом отхода?Вряд ли.

Глава 122

   – А вы знаете, снабдил, – неожиданно заявил Фрэнсис, и на этот раз голос его прозвучал как минимум на целую октаву ниже. – Ведь всегда существовала мизерная возможность того, что вы все же выследите меня. И мне придется заканчивать жизнь уже в тюрьме. А это совершенно неприемлемо. Этого не должно произойти. Надеюсь, вы меня правильно понимаете?
   – Нет, это все же произойдет, – решительно произнесла Бетси. Я машинально потянулся за оружием.
   В тот же момент Фрэнсис рванулся к стеклянной двери, которая вела на крышу. Я знал, что оттуда он никуда не мог скрыться. Что же он задумал?
   – Фрэнсис, не делайте этого! – закричал я.
   Мы с Бетси одновременно выхватили пистолеты, но стрелять не стали. У нас не было повода убивать его. Мы выбежали вслед за Фрэнсисом и помчались вперед по старой деревянной крыше.
   Когда мы достигли ее края, Фрэнсис совершил такое, чего я никак не мог предположить, даже учитывая мой огромный стаж работы в полиции.
   Он бросился вниз с крыши, с высоты пятиэтажного дома. Бернард Фрэнсис нырнул головой вперед. Теперь он наверняка должен был сломать себе шею. Шансов выжить у него уже не оставалось.
   – Не верю! – вскрикнула Бетси, когда мы, добежав до края, посмотрели вниз.
   Я тоже никак не мог поверить своим глазам. Фрэнсис нырнул прямо в сверкающий голубой бассейн, расположенный перед домом. Сейчас он быстрыми гребками подбирался к дальней стенке бассейна.
   У меня не оставалось выбора, и времени для размышлений тоже. Ни секунды не колеблясь, я последовал вниз за доктором Фрэнсисом.
   Бетси отстала от меня на полшага.
   Пролетая вниз, подобно пушечным ядрам, мы оба громко кричали, пока не достигли поверхности воды.
   Я шлепнулся в воду задницей, за что и был наказан. Удар был страшным. Мне показалось, что все мои внутренности перевернулись.
   Я камнем пошел ко дну, ударился в него, но очень быстро вынырнул и поплыл к дальней стенке. Я старался быстрее сосредоточиться, сфокусировать зрение и сообразить, как мне предотвратить побег Дирижера.
   Я выбрался из бассейна и увидел, что Фрэнсис устремился к соседнему дому. Вода брызгами разлеталась от него во все стороны, как с мокрой собаки.
   Мы с Бетси бросились вслед за ним. Обувь хлюпала от набравшейся в нее воды, но теперь нам было важно только одно. Мы должны обязательно схватить его.
   Фрэнсис понемногу набирал скорость, но и я тоже прибавил темп. Я подумал о том, что где-то неподалеку у него наверняка должна стоять машина, если только не яхта у причала.
   Несмотря на все мои старания, я почти не сокращал расстояния между нами. Фрэнсис бежал босиком, но скорости не сбавлял.
   Оглянувшись, он увидел, что мы преследуем его. Затем он вытянул шею вперед и увидел то, что резко изменило все его планы.
   Впереди, на парковочной площадке, стояли три агента ФБР с оружием наизготовку. Стволы были направлены в сторону доктора, а сами агенты приказывали ему остановиться.
   Фрэнсис замер на месте. Сначала он посмотрел на нас, потом снова на агентов, и сунул руку в карман штанов.
   – Фрэнсис, не делайте этого! – заорал я, бросаясь к нему.
   Но он вынимал не оружие. В его ладони блеснул маленький стеклянный пузырек. Он быстро вылил содержимое себе в рот.
   Через секунду доктор Фрэнсис схватился за горло обеими руками, словно стараясь разодрать его. Глаза у него начали буквально вылезать из орбит. Он шумно свалился на колени, прямо на асфальт.
   – Он отравился, – хриплым голосом констатировала Бетси. – Боже мой, Алекс!
   Невероятным усилием воли Фрэнсис заставил себя подняться. Мы все в ужасе наблюдали, как он, корчась от боли и нелепо размахивая руками, передвигался, неестественно выпрямив позвоночник, между машин, будто исполняя какой-то дикий танец. Наконец, он потерял равновесие и разбил лицо о стоявший рядом серебристый «мерседес», так, что кровь забрызгала весь капот.
   Он страшно закричал, пытаясь сказать нам что-то, но до нас доносилось только невнятное бульканье и хрипы. Кровь хлестала у него из носа. Затем он задергался в агонии, и никто из нас не был в силах помочь ему.
   На стоянку подошли еще несколько агентов. Собирались и местные зеваки. Мы уже ничего не могли сделать для Фрэнсиса. Он убивал людей, некоторых отравил. Он убил двоих агентов ФБР. И вот теперь мы наблюдали, как умирает он сам. Все это было невыносимо и длилось слишком долго.
   Он снова тяжело повалился на землю, при этом голова его хрустнула, ударившись об асфальт. Судороги затихали. Жуткий клокочущий звук еще рвался из его горла.
   Я встал на колени рядом с ним, упираясь ладонями в землю, чтобы оказаться по возможности ближе:
   – Где агент Дауд? Где Майкл Дауд? – умоляюще вопрошал я. – Ради Бога, скажите нам!
   Фрэнсис уставился на меня, а потом произнес то, чего я меньше всего хотел от него услышать.
   –  Я не тот человек, которого вы ищете.
   В следующую секунду он умер.

Эпилог
Тот, кого мы искали

Глава 123

   Прошло три недели, и моя жизнь постепенно начала приближаться к тому образу, который, в принципе, можно было бы назвать «нормальным».
   Правда, не проходило и дня, чтобы я не подумывал о том, а не стоит ли мне и в самом деле бросить работу в полиции. Я не знаю, что подействовало на меня: то ли интенсивность и напряженность, с которой велось дело Дирижера, а может быть, просто накопилось много всего за эти годы службы, но только теперь я почувствовал, будто уже успел «перегореть» на работе.
   Большую часть денег из доли Фрэнсиса в пятнадцать миллионов так и не нашли, и это понемногу сводило с ума всех сотрудников ФБР. Теперь Бетси все свое рабочее время посвящала поискам этих денег. Она занималась этим даже в выходные, и я практически не видел ее. Впрочем, свое отношение к такому положению дел, как мне помнится, она высказала еще во Флориде: «Я буду сильно скучать по тебе».
   Сегодня Нана передо мной немного провинилась. По крайней мере, так считал я сам. Итак, мы с Сэмпсоном были заманены в ловушку и теперь стояли в древней прекрасной Первой баптистской церкви на Четвертой улице возле нашего дома, и уже не могли никуда скрыться.
   Все те, кто окружал нас с Джоном – и женщины, и мужчины – все как один плакали. Священник, равно как и его супруга, занимался тем, что объяснял всем пришедшим, будто дать волю своим эмоциям и излить их наружу – дело весьма полезное. Тогда выплескивается и злоба, и страх, и даже все те яды, которые успевают скапливаться внутри нашего организма. Вот именно этим очищением и занимались сейчас прихожане. Все, кроме, разумеется, меня и Сэмпсона, казалось, приготовились выплакаться до последней слезы.
   – Теперь Бабуле Нане придется расплачиваться за свою «шуточку», – прошептал Джон, наклонившись ко мне.
   Я улыбнулся его словам и только удивился, что этот здоровенный взрослый мужчина так и не сумел понять мою бабушку, хотя знал ее еще с тех пор, когда ему исполнилось всего десять лет.
   – Она не имела в виду ничего плохого. Во всяком случае, она уж никак не могла рассчитывать на то, что тебе здесь не понравится. А уж если говорить о том, кто и сколько кому должен, то, наверное, надо вспомнить и о том, как мы обязаны ей за все те случаи, когда именно она спасала наши дурные головы, если нам хотелось немного попроказничать.
   – Нет, Шоколадка, она привела нас сюда не просто так. Старушка что-то задумала. Хотя, конечно, за все то, что она успела сделать для нас, я готов простить и терпеть все.
   – Создается такое впечатление, будто ты вознамерился прочитать проповедь церковному хору, – шепнул я.
   – Нет, они заняты своим нытьем, – возразил Джон и усмехнулся. – Здесь определенно кроется какая-то тайна.
   С обеих сторон меня и Джона плотно зажали две женщины, которые громко плакали, причитали, восхваляли Господа, твердили какие-то молитвы и просили о чем-то Всевышнего. Все происходящее называлось, кажется «Сестра, прости меня», и эта специальная церковная служба становилась в Вашингтоне весьма популярной, особенно в последнее время. Мужчины приходили в церковь, чтобы отдать должное и помянуть всех женщин, которым приходилось переживать и физическую, и моральную боль. В этот день мужчины повсеместно просили прощения у тех женщин, которых они могли хоть чем-то обидеть в течение жизни.
   – Как хорошо, что вы все-таки решились прийти сюда, – раздалось рядом со мной. Женщина произнесла эти слова так громко, что я смог расслышать их даже сквозь всеобщий плач и причитания. Она слегка обняла меня за плечи: – Ты отличный парень, Алекс. Таких сейчас осталось немного.
   – Да, и в этом, наверное, заключается одна из моих основных проблем, – тихо пробормотал я в ответ, а затем, уже более громким и внятным голосом, добавил: – Прости меня. Сестра. Ты тоже очень хорошая женщина. Ты просто прелесть.
   Женщина ухватила меня покрепче. Ее действительно нельзя было не назвать прелестью. Звали красотку Терри Рашад. Ей недавно исполнилось тридцать лет, и она отличалась привлекательностью, настоящей женской гордостью и веселым нравом. Мне приходилось встречаться с ней в нашем районе: она жила недалеко от моего дома.
   – Сестра, прости меня, – услышал я голос Сэмпсона, обращавшегося к женщине, стоявшей в одном ряду с ним.
   – Да уж, тебе-то есть о чем просить, – услышал я в ответ задорный голос Лэйс Мак-Крэй. – Но все равно, спасибо тебе. Ты вовсе не так уж и безнадежен, как я раньше о тебе думала.
   В тот же момент Сэмпсон легонько пихнул меня локтем и чуть слышно проговорил мне прямо на ухо:
   – Ты знаешь, когда в это дело уходишь с головой, то тебя действительно начинают распирать эмоции. Наверное, все-таки, Бабуля Нана была права, что привела нас сюда.
   – Безусловно. Она всегда знает, что делает. Ты только вспомни, сколько лет исполнилось этой мудрейшей женщине!
   – А как у тебя идут дела? – наконец, поинтересовался Джон, когда плач, причитания и молитвы достигли наивысшей точки.
   Перед тем как ответить ему, я несколько секунд помолчал.
   – Я очень скучаю без Кристины. Но зато мы счастливы что Малыш остался с нами. Нана уверена, что он прибавит ей немало лет жизни. Он – как луч света в нашем доме, освещает все вокруг с утра до позднего вечера. И он считает, что мы все принадлежим только ему.
   Кристина уехала в Сиэтл в конце июня. По крайней мере, она все же призналась, какой город выбрала для своего бегства. Я ездил в Митчелвилл, чтобы попрощаться с ней. Когда я прибыл туда, то увидел, что ее новенький автомобиль был уже полностью загружен вещами и готов отправляться в путь. Наконец, Кристина все же обняла меня и расплакалась, прижимаясь к моему телу.
   – Возможно, когда-нибудь… – прошептала она. – Возможно…
   Но сейчас она находилась далеко отсюда, в штате Вашингтон, а я стоял здесь, в баптистской церкви своего района. Мне показалось, что Бабуля Нана специально привела меня сюда, чтобы я подыскал себе новую подружку, и эта мысль так развеселила меня, что под конец я не удержался и расхохотался.
   – Ты просишь прощения у сестер, Алекс? – обратился ко мне Сэмпсон. Он явно становился словоохотливым. Я огляделся по сторонам.
   – Ну, конечно. Ведь здесь собралось столько хороших людей, и они стараются сделать как можно больше добра другим. Просто им хочется, чтобы их любили чуточку больше.
   – Ну, в этом ничего плохого нет! – убедил меня Сэмпсон и понимающе хлопнул по плечу.
   – Конечно, нет. Мы ведь всегда стараемся сделать все так, чтобы вышло как лучше.

Глава 124

   Прошло два дня. Я был дома и играл на своем стареньком рояле. Часы показывали примерно половину двенадцатого вечера. Остальная часть дома, если не считать моей веранды, погрузилась в полную тишину и спокойствие. Мне нравится, когда кроме звуков музыки меня больше ничто не беспокоит. Я недавно проснулся, проверил Малыша и обнаружил, что мое сокровище спит, как ангелочек, в своей крохотной кроватке. Я играл Гершвина, одну из своих любимых вещей: «Голубую рапсодию».
   Одновременно я размышлял о своей семье, о нашем старом доме на Пятой улице и о том, как мне все здесь нравится. И это несмотря на все ужасы и несправедливости, происходящие именно в нашем районе. Моя голова постепенно приходила в порядок. Возможно, весь этот плач и причитания в баптистской церкви действительно чем-то помогли мне. А может быть, все дело было в Гершвине?
   Зазвонил телефон, и я опрометью бросился на кухню, чтобы звонки не успели перебудить всех в доме, включая и маленького Алекса, или Эй-Джея, как стали называть его Дженни и Дэймон.
   Звонил Кайл Крэйг.
   Кайл практически никогда не звонил мне домой, особенно в такое позднее время. Впрочем, именно с его звонка и появления началось дело Дирижера.
   – Кайл, – начал я. – Почему ты звонишь мне домой? Что случилось? Я не могу начинать новое расследование.
   – Все очень-очень плохо, Алекс, – послышался вздох Кайла. – Я даже не знаю, с чего начать, и как сообщить тебе о происшедшем. – Голос его звучал неестественно тихо и почему-то спокойно. – Черт, Алекс… Бетси Кавальерр погибла. Я звоню из ее квартиры. Ты должен приехать сюда. И немедленно.
   Наверное, я повесил трубку через минуту или две. Скорее всего, так оно и произошло, потому что, когда я в следующий раз посмотрел на нее, она уже покоилась на рычагах. Мои конечности онемели. Я искусал щеки изнутри, и теперь ощущал во рту привкус крови. Я бесился. Кайл не успел рассказать мне всех подробностей. Он только сообщил, что кто-то проник в дом Бетси и убил ее. Но кто же? Господи? Зачем кому-то понадобилось разделываться с Бетси?!
   Я наспех принялся набрасывать на себя какую-то одежду, чтобы отправиться на встречу с Кайлом, и в этот момент телефон зазвонил снова. Я резко схватил трубку. Я предчувствовал, что говорить будет уже кто-то другой, но новости окажутся столь же тяжелыми. Наверное, это Сэмпсон, а может быть, и Рэйким Пауэлл.
   Но когда в трубке послышался голос, у меня похолодело все внутри:
   – Я просто хотел поздравить вас. Вы прекрасно потрудились. Вы отловили и наказали всех моих ставленников и любимчиков, как я и предполагал. Между прочим, именно для этой цели я и подставлял их вам одного за другим.
   – Кто говорит? – зачем-то спросил я.
   – Вы прекрасно знаете, с кем сейчас беседуете, детектив Кросс. Вы же достаточно умный парень. Вы понимали, что поимка доктора Фрэнсиса далась чересчур легко. Кстати, то же самое относится и к аресту моих приятелей-детективов из Нью-Йорка – мистера Брайана Макдугалла и его команды. И, разумеется, без ответа остается вопрос об исчезнувшей крупной сумме денег. Ведь это именно я – тот самый, которого вы называете Дирижером. Ничего страшного, с таким прозвищем можно жить. Меня, во всяком случае, оно устраивает. Я действительно выполнил все с величайшим искусством. А пока что хочу пожелать вам спокойной ночи. Мы вскоре увидимся. Да, чуть не забыл. Желаю вам пережить массу приятных минут в доме у Бетси Кавальерр. Я, во всяком случае, наслаждался вполне искренне.

Глава 125

   Первым делом я позвонил Сэмпсону и попросил его срочно приехать ко мне, чтобы посидеть с Наной и детьми. После этого я понесся по ночным улицам Вашингтона к Вудбриджу в Вирджинию, где жила Бетси. Я мчался с огромной скоростью, не обращая внимания ни на что.
   Мне не приходилось бывать здесь раньше, но дом Кавальерр я нашел без труда. Вдоль всей улицы уже стояли припаркованные в два ряда полицейские и фэбээровские машины. Здесь было даже несколько автомобилей «Краун Виктория» и «Гранд Маркиз». Тут же стояла карета скорой помощи. До моего слуха доносились приближающиеся звуки сирен опоздавших машин.
   Прежде чем зайти в дом, я глубоко вздохнул. Неожиданно у меня сильно закружилась голова. Кайл все еще находился на месте преступления, отдавая какие-то распоряжения оперативной бригаде, которая начала собирать вещественные доказательства в доме. В отчаянии я покачал головой: вряд ли им удастся отыскать здесь что-то существенное. Там, где побывал Дирижер, улик не оставалось.
   Несколько агентов ФБР открыто плакали. Я сам лил слезы, пока ехал сюда, но теперь мне следовало быть максимально собранным, сосредоточенным и хладнокровным. Именно в таком состоянии я смогу увидеть и прочувствовать обстановку в доме Бетси такой, какой воспринимал ее преступник. Может быть, тогда я пойму, что же он все-таки оставил для нас в этом доме.
   С первого взгляда казалось, что кто-то ворвался внутрь через окно. Стекло на кухне было повреждено. Сейчас технический персонал ФБР занимался видеосъемкой этого разбитого окна. Я медленно передвигался по дому и повсюду замечал те вещи, которые могли принадлежать только Бетси, только ее стилю и образу жизни. На дверце холодильника была приклеена фотография чемпионки по женскому футболу Бренди Частейн, вырезанная с обложки «Ньюсуик» и снабженная надписью: «Девчонки берут верх!»
   На вид дому можно было дать лет сто, не меньше, если судить по количеству всевозможного хлама, скопившегося здесь. Старые эскизы Эндрю Уайта, фотографии осенних деревенских праздников возле огромного озера. На столике в прихожей я заметил повестку для Бетси, напоминающую ей о том, что следует явиться на полигон ФБР для очередной сдачи нормативов по стрельбе.
   И, наконец, я увидел самое страшное, почти невообразимое. Я прошел по длинному коридору, который вел из гостиной. В конце его находилась спальня. Мне несложно было догадаться о том, что Бетси убили именно там. Агенты ФБР суетились в задней части комнаты. Место преступления. Все происходило именно здесь.
   Я до сих пор не переговорил с Кайлом, не стал беспокоить его, не решился отвлекать от его хлопот по поискам вещественных доказательств и обсуждению каких-то тонкостей обыска дома с его подчиненными. Может быть, на этот раз нам повезет. А может быть, и нет.
   Потом я увидел Бетси и чуть не сошел с ума. Моя левая рука взлетела к лицу, словно обладала своей собственной волей и могла действовать независимо от моих желаний. Ноги мои подкосились, и я почувствовал дрожь сразу во всем теле.
   Я слышал, как его проклятый голос снова зазвенел в моей голове: «Да, чуть не забыл. Желаю вам пережить массу приятных минут в доме у Бетси Кавальерр. Я, во всяком случае, наслаждался вполне искренне».
   Он снял с нее нижнее белье. По крайней мере, в комнате я его не заметил. Все тело Бетси заливала кровь. На этот раз преступник воспользовался ножом: он решил хорошенько наказать ее. Кровь была повсюду, но особенно много ее оказалось между ног Бетси. Ее красивые карие глаза смотрели прямо на меня, но уже ничего не видели. И не увидят никогда.
   Рядом со мной остановился мой знакомый медик, Мерррилл Снайдер. Нам приходилось работать вместе и раньше, но ничего подобного до сих пор видеть не доводилось.
   – Вероятней всего, ее изнасиловали, – прошептал он. – Но, в любом случае, преступник воспользовался ножом. Видимо, для того, чтобы скрыть следы своего деяния, он попытался удалить яичники. Кто его знает, Алекс, этого ненормального? Сам-то ты, что об этом думаешь?
   – Я бы хотел убить его за это, – тихо отозвался я. – И я это сделаю.

Глава 126

   Убийца в данный момент находился в квартире Бетси Кавальерр. Он чувствовал одновременно грусть и ненависть – ИХ грусть и ненависть, и это окрыляло его. Это будоражило: поистине наступил величайший момент в его жизни.
   Находиться здесь, среди полицейских и сотрудников ФБР.
   Касаться локтями друг друга, обмениваться мнениями, выслушивать проклятья убийце, делить печаль по погибшему коллеге и ощущать всеобщий страх. Они были взбешены, в ярости, и этими чувствами оказались обязаны ему.
   И они бессильны что-либо предпринять.
   Он, как тот индеец из детских воспоминаний, бродил среди спящих врагов, дотрагивался до них, полностью контролируя ситуацию и оставаясь неуязвимым.
   Он даже специально нанес визит Бетси Кавальерр, возомнившей себя достойной занять со временем в ФБР один из ведущих постов.
   Какое невероятное высокомерие и спесь с ее стороны!
   Неужели она и в самом деле считала себя одной из лучших умных голов в ФБР? Безусловно, считала. В последнее время многие из них считают себя слишком умными.
   Сейчас-то у нее был далеко не умный вид: изнасилованная, изуродованная, вся залитая собственной кровью.
   Он увидел, как из спальни появился Алекс Кросс. Наконец-то детектив предстал перед ним смирившимся и подавленным. Подавленным, но в то же время сосредоточенным. Уверенным в себе и злым.
   Убийца был убежден, что на его лице сейчас вполне подходящая ситуации «маска», поэтому без колебаний направился к Алексу Кроссу.
   Он слишком долго ждал этого момента.
   – Сожалею по поводу случившегося с Бетси, – вздохнул Кайл Крэйг – Дирижер . –Очень сожалею, Алекс.