Как человек увлеченный, Александр Иванович настойчиво утверждал, что досаафовские виды спорта, как никакие другие, созвучны нашему времени высоких скоростей, мощных моторов, сложных технических устройств. Именно в них он видел спорт двадцатого века! И решительно выступал против того, что досаафовские соревнования никто не видит, кроме самих спортсменов, они проходят, как правило, не на стадионах и кортах, а за городом, в лесу, на закрытых стрельбищах. Наши чемпионы достойны того, чтобы о них говорить в полный голос, это же подлинные герои! Они должны быть кумирами для каждого мальчишки.
   Александр Иванович не раз встречался с работниками прессы, знакомил их с задачами ДОСААФ и стоящими перед ним проблемами, призывал шире и глубже вникать в дела военно-патриотической, оборонно-массовой и спортивной работы, ярче освещать ее на страницах газет и журналов, средствами телевидения и радио.
   Благодаря настойчивости мужа и его помощников о спортсменах ДОСААФ было создано несколько фильмов. Ежегодно стали проводиться Всесоюзные месячники оборонно-массовой работы, недели пулевой стрельбы, агитперелеты и автопробеги, другие мероприятия, способствовавшие привлечению в ряды оборонного Общества широких масс молодежи.
   Постепенно Александр Иванович подобрал сплоченный и работоспособный коллектив подлинных тружеников и энтузиастов. Именно в то время председателями республиканских комитетов ДОСААФ пришли такие уважаемые и авторитетные люди, как Рокас Матеюсович Жальнераускас (Литва), Эдуард Янович Эвин (Латвия), Антон Федосеевич Покальчук (Украина), Ибрагим Сейфуллаевич Ахмедов (Азербайджан), национальный герой Грузии Герой Советского Союза Владимир Николаевич Джанджгава и многие другие. Большинство из них я знала лично, видела, что они работают с огоньком и, как говорится, на совесть.
   Александру Ивановичу приходилось решать множество и финансовых вопросов. Хотя, насколько я знаю, оборонное Общество в целом и обходится своими собственными средствами, получаемыми за счет платной подготовки специалистов, издательской деятельности, проведения лотерей и т. д., какую-то часть техники, оборудования и спортивного снаряжения приходится покупать за рубежом, а для этого требуется валюта. И несмотря: на то, что министр финансов СССР В. Ф. Гарбузов; всегда доброжелательно и с пониманием относился к; нуждам ДОСААФ, муж тем не менее, учитывая государственные интересы, искал пути и здесь обходиться собственными силами.
   Так был заключен договор с чехословацкой фирмой "Чезет", которая бесплатно поставляла свои мотоциклы для сборной команды ДОСААФ: результаты ее выступлений на международных соревнованиях были лучшей рекламой для их мотоциклов.
   Сборная ДОСААФ по мотоболу, в то время сильнейшая в Европе, участвовала в проведении коммерческих матчей за рубежом и являлась солидным поставщиком валюты для нужд оборонного Общества.
   Благодаря усилиям Александра Ивановича и в данном случае высокому его авторитету была повышена заработная плата штатным работникам ДОСААФ.
   Я уже упоминала, что бесконечные командировки в период службы в Главном штабе ПВО помогли мужу установить многочисленные личные контакты на местах с руководителями партийных и советских органов Теперь эти связи очень ему пригодились. Благодаря им намного легче решались вопросы выделения средств на строительство учебных и спортивных объектов ДОСААФ в республиках, краях и областях. По достоинству оценить это направление работы мужа мне помогла услышанная от одного из работников оборонного Общества фраза: "При Александре Ивановиче ДОСААФ выбрался из полуподвалов и развалюх в современные благоустроенные комплексы. Соответственно изменилась и работа..."
   Однако мне кажется, я слишком увлеклась рассказом и оценкой служебных дел мужа, что совсем не входит в мою задачу. Вернусь к событиям семейного плана, о которых могу судить с большей компетентностью.
   В феврале 1972 года наша семья "пережила" сразу две свадьбы. Светлана и Саша младший обзавелись собственными семьями. А через год с интервалом в два с половиной месяца мы с Александром Ивановичем стали дважды бабушкой и дедушкой. У нас родились двое внуков. Один - прямой носитель имени деда Саша Покрышкин, другой - Павлик Бородин. Дед Саша души в них.не чаял. А когда на свет появилась еще и Екатерина Александровна Покрышкина, мой муж совсем "растворился" в нежных чувствах. Звал он свою внучку не иначе как Катюшенька-моя дорогушенька.
   Наши дети стали полностью самостоятельными и уважаемыми людьми. Саша, благодаря своей нелегкой и романтической профессии океанолога, успел побывать во всех морях и океанах, в том числе и в таинственном Бермудском треугольнике. С их командой там произошел примечательный случай. На ночь были остановлены машины и судно легло в дрейф. Океан отсвечивал под луной гладкой, зеркальной поверхностью. "Бермудский треугольник - самый гладкий треугольник в мире", - шутили ребята.
   И вдруг среди ночи - аврал! Забегали все: и матросы, и научные работники. Капитан отдал команду срочно уходить из этого района. Оказалось, что тишь и гладь тут были потому, что судно находилось в самом эпицентре урагана. Когда стали выбираться оттуда, корабль угодил в шторм силой не менее десяти баллов. Выручили крепость судна и мастерство команды. И хотя находились они на великолепном, мощном корабле "Игорь Курчатов", все равно из "треугольника", как выразился сын, еле ноги унесли.
   В другой раз в рамках советско-американского сотрудничества нашему сыну и его другу Володе Седову довелось участвовать в океанологической экспедиции США. Американцы должны были взять их на борт своего корабля в японском порту Иокогаме.
   Естественно, перед отлетом сына в Японию я затратила немало усилий на его инструктаж и напутствия, забывая о том, что он уже сам взрослый и здравомыслящий человек.
   - Сыночек, будь осторожен, ведь ты будешь среди чужих, - внушала я ему. - Могут быть провокационные вопросы и действия.
   - Не волнуйся, мамочка, в случае чего я сразу проконсультируюсь с тобой по радио.
   - Ты напрасно пытаешься шутить! Могут быть непредвиденные обстоятельства.
   Когда он вернулся, я сразу же спросила его:
   - Сашенька, ну как, были провокационные вопросы?
   - Были! - таинственно заявил он.
   Я насторожилась:
   - Что я тебе говорила! И какие же?
   Он улыбнулся и рассказал, что не успели они с Володей Седовым ступить на палубу корабля, как ему тут же американцами был задан вопрос:
   - Это твой отец герой-летчик второй мировой войны?
   - Ну и что же?
   - Я ответил, да. Они очень обрадовались и все по очереди пожали мне руку. Больше "провокационных" вопросов не было.
   Вскоре руководитель американской экспедиции прислал в Сашин научно-исследовательский институт хвалебный отзыв об их участии в экспедиции, в заключение написал, что хотел бы иметь в своем штате таких квалифицированных и знающих сотрудников.
   Приятно, что и говорить! Мы с отцом радовались за сына. Умные, порядочные дети - счастье и гордость родителей.
   Жена Саши, тоже Светлана, - преподаватель английского языка, отличная мать и хозяйка дома. Правда, ей приходится нелегко. За год не менее шести месяцев ее муж находится в рейсах. Так что когда у меня выдается свободное время, мне есть чем его заполнить.
   Муж дочери - главный инженер АЗЛК - Ю. П. Бородин. Работа у него тоже не из легких, ответственности хватает. Производство есть производство с его конвейерами и другими проблемами.
   Внучата учатся на отлично. Думаем, что Сашенька будет у нас гуманитарием, а Павлик, как дед Саша, любит математику. О Катюше пока еще рано судить...
   Ну вот, память опять заставила меня нарушить хронологию событий. Вернусь в 1972 год, только не к началу его, отмеченному двумя свадьбами, а к концу.
   Однажды после делового визита в ЦК партии Александр Иванович заскочил домой пообедать. Как всегда в таких случаях, я без проволочек накрыла на стол. В еде муж не был привередлив. Ему нравилось все, что я готовила, но особенно он любил сибирские пельмени, которые я научилась делать у его матери и сестры Марии, а также пирожки с капустой.
   Поев и уже собираясь на работу, муж как бы невзначай обронил:
   - Знаешь, Мария, кажется, ты будешь женой маршала. Это было сказано так буднично и неожиданно, что я, не особенно вникнув в смысл, ответила в шутку:
   - Что ж, попробую. Авось получится!
   И только тут осознала значение происходящего. Радость за мужа захлестнула меня.
   - Саша, дорогой ты мой! Я так счастлива за тебя!
   - Ты подожди пока радоваться, - сказал он. - Указа еще нет. Пока только кулуарные разговоры.
   И уехал на работу.
   К вечеру раздались первые звонки с поздравлениями, однако пока муж не вернулся домой, я все еще боялась окончательно поверить в такую радость. Но телефон звонил и звонил. Наконец раздался самый авторитетный звонок - из ЦК партии: Александр Иванович Голяков сердечно поздравил меня со знаменательным событием в жизни мужа. А тут вернулся и он. Выслушав мои поздравления, Александр Иванович взволнованно заговорил:
   - Моя родная, спасибо и тебе. Ты всегда была для меня самым верным другом и помощницей. Не будь тебя, я не стал бы тем, кто я есть.
   Услышать такие слова от любимого мужа! Какая голова не закружится?
   К бесконечным телефонным поздравлениям прибавилась волна поздравительных телеграмм и писем со всех концов нашей страны и даже из-за рубежа. Приведу некоторые из них:
   "Москва, летчику Покрышкину. От души поздравляю присвоением Маршала. Дочь летчика Петра Нестерова". Не забыла Маргарита Петровна их встречи в Горьком, куда Александр Иванович летал во время войны за самолетами!
   "Поздравляю присвоением высокого воинского звания! Это еще одна ступенька знаменитой кубанской "этажерки" Покрышкина. Будь всегда ведущим, дорогой командир. Здоровья тебе и успехов. Твой послевоенный замполит Б. Василенко".
   "...Все содеянное вами в годы Великой Отечественной войны, как никому, дает вам право на присвоение этого высокого воинского звания. Вы его заслужили как никто другой. Маршал Советского Союза А. Василевский".
   "Искренне и горячо поздравляю вас, стойкого большевика и скромного человека с присвоением вам высокого звания маршала авиации. Помню наши совместные боевые действия против гитлеровских захватчиков, ваше личное мужество, воинское искусство и организаторские способности. В послевоенные годы вы, не жалея сил, передаете со всей своей энергией знания и огромный боевой опыт молодому поколению. Генерал Армии А. Жадов".
   Вложенная в конверт фотография, датированная октябрем 1944 года. На оборотной стороне - текст: "Александр Иванович! Лучшей памятью жизни считаю свою встречу с тобой. Учусь простоте и скромности у тебя. Пусть наша общая фотография будет напоминать тебе общую дружбу в нашем авиационном мире. Память о твоем пребывании в школе сохраню навсегда. Полковник Азаров..."
   Я не привела здесь и сотой доли письменных поздравлений, поступивших в декабре 1972 года на имя мужа. Но и по приведенным видно, какой поистине всенародной любовью было окружено его имя, имя национального героя России. Слава - самое коварное испытание для человека. Она губит слабых и окрыляет сильных. Александр Иванович был сильным человеком.
   Работая над этими воспоминаниями, я много раз задавалась вопросом: какой же период нашей совместной жизни определить как самый счастливый? Так и не смогла на него ответить. И в молодости, и в зрелом, и в преклонном возрасте я была счастлива со своим мужем, хотя жизнь далеко не всегда преподносила нам розы. Шипов тоже хватало. Но были ли мы счастливы, когда шипов было меньше? Сложный вопрос.
   Вспоминается будто бы и не значительный, но почему-то оставшийся в памяти разговор с Димой, молодым солдатом-водителем машины Александра Ивановича:
   - Знаете, Мария Кузьминична, что я вам хочу сказать?
   - Говори, Дима, я тебя слушаю.
   - Да я хотел сказать, что если бы у нас побольше было таких людей, как Александр Иванович, так мы бы уже давно были в коммунизме.
   - Это почему же ты так считаешь?
   - Да не я один. Так у нас все солдаты говорят. Мы были приглашены в Киев на празднование тридцатилетия освобождения Украины.
   Забыть этот праздник невозможно. По-моему, все цветы, растущие в Киеве и его окрестностях, были брошены к ногам ветеранов, проходивших по Крещатику в направлении памятника В. И. Ленину. На торжественном собрании во Дворце съездов я обратила внимание на сидевшего в президиуме незнакомого генерала, который в особо торжественные моменты только вставал, но не аплодировал. Почему так странно ведет себя этот человек?
   Присмотрелась внимательнее и узнала в нем героя показанной накануне телепередачи. Это был дважды Герой Советского Союза Василий Степанович Петров, человек-символ несгибаемого мужества русского воина. Лишившись в бою обеих рук, он после лечения добился возвращения в действующую армию. За отличия в боях по удержанию плацдарма на Одере был награжден второй медалью "Золотая Звезда" и после Победы продолжал служить Родине в рядах Советской Армии.
   После торжественного собрания состоялся праздничный прием. Александра Ивановича усадили в президиум, а мое место оказалось напротив генерала Петрова, лицом к лицу.
   После приема мы с мужем вышли на улицу, остановились в ожидании машины. Смотрим, к нам направляется генерал Петров:
   - Александр Иванович, разрешите мне выразить свое глубокое уважение и преклонение перед вашим беспримерным героизмом.
   - Что вы, что вы, Василий Степанович! Это я преклоняюсь перед вашим героизмом и мужеством.
   Глядя на них, я не могла сдержать слез, мысленно представив себе, что вынесли эти люди во время войны.
   Утром следующего дня у нас в номере раздался телефонный звонок. Я подняла трубку и услышала голос Петрова:
   - Будьте добры, попросите у маршала разрешения зайти к вам на минутку.
   - Василий Степанович, о каком разрешении вы спрашиваете? Александр Иванович будет рад вас видеть.
   Спустя несколько минут к нам зашел Петров, затем вперед вышел солдат, держа на подносе его книгу с дарственной надписью. Александр Иванович искренне поблагодарил за подарок и отдарил гостя своей книгой. Пригласили Василия Степановича пообедать с нами, но он не принял приглашения, видимо постеснялся.
   И еще об одной встрече, состоявшейся тогда, в день тридцатилетия освобождения Украины.
   Александр Иванович с утра уехал на возложение венков. Вдруг звонок в дверь. Открываю и вижу на площадке не бог весть как одетого старичка. В руках у него книга и какой-то сверток.
   - Скажите, пожалуйста, я могу видеть Александра Ивановича?
   - К сожалению, он уже уехал и вернется не скоро. Я пригласила его войти.
   - Вы меня извините, пожалуйста. Мне уже больше восьмидесяти и прийти еще раз я навряд ли смогу. На фронте я не был, но как истинно русский патриот всю войну следил за подвигами Александра Ивановича. Прошу вас передать ему от меня в дар книгу о Суворове, изданную в 1900 году двумя офицерами Генерального штаба, и бюстик Суворова.
   Я была поставлена в тупик: человек совершенно незнакомый и, судя по одежде, стесненный в средствах. Сказала ему, что не могу принять такой дар. Но посетитель был настойчив.
   - Я столько мечтал преподнести вашему мужу этот подарок. Так что вы, пожалуйста, не отказывайтесь от него.
   Что оставалось делать? С благодарностью взяла. На книге оказалась надпись: "Никогда не умрет слава героя Покрышкина в сердцах русских, так же как полководца Суворова". Чуть ниже: "На века вечные потомству русских, на века вечные потомству Покрышкиных". Гудырин А. В. 27-IV-1975 г."
   Книга называется "Жизнь Суворова в художественных изображениях". Авторы: М. Б. Стремоухов и П. Н. Симанский. Издана в Москве 18 марта 1900 года. В предисловии - интересное изречение Суворова: "Потомство мое прошу брать мой пример: всякое дело начинать с благословением божьим, до издыхания быть верным государю и Отечеству, убегать роскоши, праздности, корыстолюбия и искать славы через истину и добродетель, которые суть моим символом. Суворов.
   22 сентября 1786 г.
   Москва".
   Больше мы никогда не видели того престарелого гостя. Сердечное ему спасибо.
   И помнит мир спасенный...
   В разное время Александру Ивановичу неоднократно доводилось бывать по службе в заграничных командировках. Но, как уже не раз отмечалось, муж, как правило, не посвящал меня в свои служебные дела. Излишнего любопытства я не проявляла и мало что знала об этих поездках. Запомнились они, главным образом, по изумительным цветам, которые муж обязательно привозил из каждой командировки. Так я помню великолепные букеты из Чехословакии, Франции, Кубы, Сирии...
   О поездке Александра Ивановича на Остров Свободу напоминает книга "1-й съезд Компартии Кубы" с дарственной надписью: "Моему уважаемому и любимому другу маршалу авиации Александру Покрышкину, трижды Герою Советского Союза, наши самые глубокие чувства любви и симпатии. Фидель Кастро".
   Саша говорил, что в заключение почти трехчасовой беседы с ним руководитель Республики Куба пригласил его приехать к ним на отдых всей семьей. Однако воспользоваться этим любезным приглашением мы не смогли из-за ухудшегося здоровья мужа.
   Еще в период службы в Киеве Александр Иванович в составе правительственной делегации побывал во Франции. На его долю выпало установление контактов с нормандцами. И хотя летчики знаменитого полка "Нормандия - Неман" и Покрышкин воевали на разных участках советско-германского фронта, они многое знали друг о друге и были очень рады личной встрече.
   У нас сохранилась памятная запись, сделанная на визитной карточке одного из французских летчиков-фронтовиков Игоря Эйхенбаума: "Многоуважаемый, дорогой и знаменитый Александр Иванович! Летчики полка "Нормандия - Неман" не раз вдохновлялись Вашими беспримерными подвигами и еще смелее били фашистских фрицев. Лично всегда с жадностью читал Ваши статьи обо всем: тактике боев, сознании человека. Теперь все на мир, на дружбу, свято храня память о всех тех, кто отдали вчера жизни для победы и для вечного солнца, для счастья подлинных людей.
   От летчиков-ветеранов, семейств погибших, детей и от себя: большое спасибо Вам лично и вашему народу. И. Эйхенбаум. Париж".
   Состоялась встреча мужа с Луи Дельфино, который после Луи Тюляна командовал полком "Нормандия - Неман" и воевал вместе с ныне уже покойным близким нашим другом дважды Героем Советского Союза Владимиром Дмитриевичем Лавриненковым. Луи Дельфино сразу же поинтересовался, жив ли и здоров Владимир Дмитриевич. Когда Александр Иванович ответил утвердительно и добавил, что Володя служит вместе с ним, радости Луи не было предела. Он торопливо обшарил свои карманы в поисках подходящего сувенира. Ничего не найдя, сдернул с шеи шарф и попросил передать его Лавриненкову.
   Вскоре после визита нашей делегации во Францию в районе города Орла был обнаружен сбитый во время войны советский самолет-истребитель с останками погибшего французского летчика. Установлено это было точно, так как в целой неповрежденной кабине сохранились личные документы пилота.
   На церемонию перезахоронения погибшего летчика должны были приехать министр обороны Франции Пьер Месмер и Луи Дельфино. Накануне они направили в Москву запрос с просьбой включить в состав участников церемонии с советской стороны А. И. Покрышкина и В. Д. Лавриненкова. Кандидатура мужа у начальства сомнений не вызвала, а вот по поводу Лавриненкова начались телефонные звонки: почему именно он понадобился французам? Пришлось Александру Ивановичу объяснить кое-кому, что фронтовая дружба - не эфемерное понятие и забывать об этом людям, тем более военным, не к лицу.
   Объяснение, видимо, посчитали убедительным, так как мы с Дусей, женой Владимира Дмитриевича, получили от мужей задание подобрать какой-нибудь памятный сувенир для Дельфино. Непростое это дело - подбирать подарок незнакомому человеку, да еще иностранцу. После долгих сомнений остановились на изделии закарпатских резчиков по дереву "Дикие кабаны в камышах". И угодили, что называется, в самое "яблочко"!
   Когда наши мужчины вручили Луи Дельфино этот сувенир, он в буквальном смысле подпрыгнул от радости. Оказалось, он сам увлекался резьбой по дереву и наш подарок явился для него сверхприятным сюрпризом.
   Сюрприз поджидал и Александра Ивановича - Пьер Месмер торжественно, по поручению своего правительства, вручил ему удостоверение и знак "Заслуженный военный летчик Франции". Надо сказать, что аналогичные звания и знак - "орел с распростертыми крыльями несет в клюве золотой лавровый венок" - получил муж и от поляков.
   Не знаю, чем объяснить, что у себя на родине ни Александр Иванович, ни Иван Никитович Кожедуб такого звания удостоены не были. Хотя судя по количеству выданных знаков "Заслуженный военный летчик СССР", более достойных, нежели оба трижды Героя Советского Союза, нашлось немало.
   Вдвоем с мужем нам шесть раз доводилось бывать в братских социалистических странах, в том числе - в Болгарии и Венгрии. Провести отпуск в Болгарии нас пригласил Добри Маринович Джуров, в ту пору министр обороны этой страны. С ним Александр Иванович учился в двух академиях. Мы хорошо знали его семью: жену Елену и двух детей. Дочь закончила МГУ, а сын был летчиком.
   Нам удалось осмотреть чуть ли не всю Болгарию, начиная с Родоп и кончая Рилским массивом, куда в сопровождении знакомого нам генерала Ханымова поехали специально для осмотра древнего монастыря, превращенного в музей.
   День для поездки в Рилский монастырь мы выбрали неудачно: музей был закрыт. Огорченные, остановились на подворье монастыря, разглядывая великолепные фрески XIII века. Генерал Ханымов куда-то отлучился. Увлеченные осмотром церкви, мы не сразу заметили его возвращение. Пришедший вместе с ним человек в темно-синем костюме, весь сияя от радости, прямо-таки бегом устремился к Александру Ивановичу:
   - Другарю генерал, вот уж никогда не думал, что мне выпадет счастье увидеть вас! Я тоже бывший летчик, Стоян Стоянов.
   Имя это оказалось хорошо известным моему мужу. После свержения монархо-фашистской диктатуры и прихода к власти правительства Отечественного фронта (1944 год) Болгария объявила войну гитлеровской Германии. И Стоян Стоянов сбил наибольшее из всех болгарских летчиков количество вражеских самолетов - двенадцать.
   - Но вы еще не все знаете! - воскликнул наш новый знакомый. - Ведь я дрался с фашистами на вашем самолете!
   - Почему же не знаю, - возразил муж. - Мне известно, что часть боевой техники мы передали болгарской армии.
   - Да нет, я летал на Як-3, подаренном жителями Новосибирска лично вам. На нем даже надпись была.
   - Все правильно, был такой подарок. Но я привык к "кобре", не мог от нее отказаться.
   - Подарок ваших земляков я сберег, - сообщил Стоян Стоянов. - Этот самолет стоит сейчас в Варненском музее как свидетельство братской дружбы наших народов. А сам я после демобилизации стал директором музея здесь, в Рилах. Пойдемте, дорогие гости!
   Открыв музей, Стоян повел нас, показывая собранные здесь экспонаты. Среди них мы увидели и три личные грамоты царя Ивана Грозного болгарскому государю.
   Как нам рассказали друзья-болгары, во время шестисотлетнего турецкого ига Рилский монастырь являлся средоточием и хранителем болгарской национальной культуры. Опасаясь народного гнева, турки не решались вторгаться в его владения. И болгары берегли под его защитой самые драгоценные свои святыни, в том числе и грамоты русского царя.
   Навсегда остались в нашей памяти поездки в Пловдив, Плевен, Габрово, Толбухин, памятник героям Шипки, храм Александра Невского... А также искреннее радушие, с которым нас всюду встречали.
   Забыла упомянуть, что шефство над нами во время этой незабываемой поездки взяли два замечательных человека - национальный герой Болгарии Славчо Трински и Пешо Шиновски, оба - генералы.
   Во время второй мировой войны они возглавляли крупные партизанские отряды и наводили ужас на фашистов. За их поимку были назначены огромные суммы денег, но патриоты, опираясь на помощь населения, оставались неуловимыми. Фашисты хватали каждого, на кого падало хотя бы малейшее подозрение в связях с партизанами.
   В концлагерь попала жена Пешо Мара, которая должна была вот-вот родить ребенка. Мальчик Пешо там и родился. И это обстоятельство дало фашистам возможность еще более усугубить ее бесконечные пытки. К мучениям матери добавились угрозы убить младенца. Но Мара так и не выдала ни мужа, ни его друзей. Однако ежедневные пытки над ней самой и издевательства над новорожденным привели к психическому срыву.
   В Киеве я по просьбе Пешо показала Мару нашим лучшим врачам-специалистам. К сожалению, потрясение оказалось слишком сильным, и Мара рано ушла из жизни, оставив своих дорогих двух Пешо и маленького Янчо, которому не было и 10 лет.
   Однако вернусь к нашей поездке по Болгарии. Там мы встретились тогда с отдыхавшими на "Златних Пясцах" с супругами Надеждой Васильевной Поповой и Семеном Ильичом Харламовым, с которым мужу позднее довелось работать в ЦК ДОСААФ. Оба они - фронтовики, Герои Советского Союза. Семен Ильич сбил более двадцати вражеских самолетов. Надежда Васильевна совершила 850 боевых вылетов на По-2.
   Прошу извинить за еще одно отступление, но не могу не сказать хотя бы несколько слов об этой замечательной женщине. Я познакомилась с ней еще на фронте. В районе Моздока летчицы из полка Евдокии Бершанской, в котором воевала Надя, нередко прилетали на наш аэродром подскока (так назывались аэродромы, располагавшиеся в непосредственной близости от линии фронта).