Вряд ли стоит говорить, что даже в Садл-Бруке полицейские легки на подъем. Когда они подъехали, я как раз заряжал «магнум», осталось всего три патрона. Примерно в половине квартала от меня копы тихонько выпрыгнули из машины и стали подкрадываться с пистолетами на изготовку. Молодцы! Я опасен — «вооружен и очень опасен»! Чтобы убедить их в этом, я снес башку уличному фонарю, помочился в штаны и на всякий случай заорал: «Пиастры! Пиастры!» — ради блага Америки.
   — Эй, бросай свою пушку, парень! — обратился ко мне сержант.
   Голос тихий, приятный, с умиротворяющими интонациями: должно быть, не одному буяну заговорил зубы.
   — Пр-рава не имеете меня ар-рестовывать! — рявкнул я и громко икнул. — Я... «я не то чтобы чокнутый какой...» Я... Я — гр-ражданин Марса!
   Сержант улыбнулся.
   — Разумеется. Я тоже. Кореш, значит. Земляк!
   Черт, этот парень и правда знает свое дело. Я лихорадочно соображал.
   — Ты мне не кореш! — Тут я покачнулся, и уже не нарочно: эта пакость, да еще выпитая на пустой желудок, свалит любого. Хватит, пожалуй, палить из «магнума», еще и впрямь кого-нибудь подстрелишь. — Др-ряносос паршивый! Биггл-миггл!
   — Неправда, — не согласился он и подобрался ближе. — Это мой напарник. Профессионал экстра-класса!
   Я пустил слюни и замахал над головой «магнумами».
   — Др-раный землелюб! «Пей — и дьявол тебя доведет до конца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!» П-пошли...
   — Эти пушки на Земле не действуют, — предупредил «кореш», приблизившись на расстояние вытянутой руки. — На, возьми мою! — И протянул мне пистолет, — ясно, незаряженный.
   — Осторожно, он нас слышит! — С этими словами я выпустил в небо последние патроны и потянулся за пистолетом.
   Напарник схватил меня сзади. Я упал лицом вниз; копы навались сверху и заломили мне руки; щелкнули наручники.
   — Заткнись, псих! — гаркнул второй сержант. — Кончай нам мозги пудрить!
   Я перекувырнулся и заорал:
   — Я прибыл с Марса! Марс! Марс! Меня нельзя... ар-рестовать! Я должен в-вернуться на кор-рабль — или ум-мереть!
   Наручники прямо вонзились мне в запястья... Меня сильно дернули и поставили на ноги; я рыгнул копу в лицо. Второй обыскал меня с головы до ног.
   — Фу, вонища!
   — Не сметь тр-рогать меня т-там! — завопил я во всю мощь легких. — Это смер-ртельно для марсианина, а я — м-марсианин! С Марса! Кор-рабль! Мне надо... вернуться н-на Марс!
   — Ну и где твой корабль? — Коп так схватил меня за шкирку, что я чуть не задохнулся. — На Луне, что ли?
   Давно бы тебе догадаться задать этот вопрос!
   — В Бангор-Мейне! — крикнул я, пытаясь вызвать у себя рвоту.
   Второй сержант от удивления не сдержал улыбки.
   — В Бангор-Мейне?
   Я стал вырываться.
   — Жители Земли не смеют пр-роизносить это слово! Только марсиане... т-такие, как я! Бангор-Мейн! Бангор-Мейн! Ах ты...
   Я лягнул одного полицейского в живот, резко повернулся на сто восемьдесят градусов и заехал второму в челюсть, но от хорошего удара сам свалился на землю. Ух! Патрульные снова приблизились, и я выдал все, что только мог в этих условиях: лягался, кусался, царапался и оглашал округу воплями, — мол, я марсианин и направляюсь в Бангор-Мейн!
   Тактичные полицейские Садл-Брука уж слишком долго раздумывали, как со мной поступить, — я бы столько не чикался. Наконец все в ссадинах и кровоподтеках, грязные, наполовину оглохшие от моих воплей, они прибегли к дубинкам и дали им основательно поплясать на моей черепушке, азбукой Морзе вбивая в нее ту непреложную истину, что время позднее. Перед глазами у меня плыл розовый туман... Я еще несколько раз подряд выкрикнул «Бангор-Мейн». Видимо, это задержание станет самым памятным в жизни двоих садл-брукских сержантов — уж я приложил все усилия! От этого зависели судьбы мира. И возможность отомстить за тоненькую девчонку, чье имя мне так и не довелось узнать.


12


   Я торчал в камере (от меня на добрую милю несло дезинфекцией) и пытался усмирить дикую головную боль от скверного алкоголя и от побоев, когда на стене появилась вдруг горизонтальная линия — примерно на высоте шести футов от бетонного пола. Она стала стремительно удлиняться в обе стороны, пока не достигла футов трех в длину; тогда от обоих концов пошли перпендикулярные линии вниз, до самого пола, и наконец прямоугольный кусок стены со скрежетом отошел в сторону. Из образовавшегося проема возникла Минди.
   — Привет, Эд!
   Я заглянул в пролом, увидал небольшой лесок, наш чикагский «РВ», спрятанный между деревьями, и зашипел:
   — Шшш! Не так громко!
   Остальные сорок обитателей камеры спали сном младенца — лично я уверен, что даже прямая бомбежка с воздуха не разбудила бы этих ребят, но осторожность прежде всего.
   — Что ты затеял? Вытащить тебя отсюда?
   — Слушай... — Я с трудом поднялся на ноги. — Мы нашли Алхимика.
   — Здорово! А где Рауль? — В ее голосе прозвучала непривычная нежность.
   — Направляется в логово врага на съедение, но украдкой бросает на землю хлебные крошки, чтобы указать нам дорогу.
   — Так идем скорей!
   Мы вышли через магический проем, и стена вновь сомкнулась. Забравшись в фургон, я поцеловал жену, скомандовал: «Цинциннати!» — и мы отчалили. На видеомониторе в передней части машины изображение Садл-Брука сменилось картой соседнего города.
   — Клянусь честью, куда мы все-таки держим путь — в городской концертный зал или в занюханный полицейский участок? — проворчал похожий на медведя рыжий детина за рулем в развевающейся черной рясе и дорожных сапогах.
   На шее этого ирландского голиафа болталось золотое распятие, а из висевшей на бедре Библии в кожаном переплете торчали четки.
   — Донахью! — завопил я и тотчас схватился обеими руками за голову, чтобы не дать ей расколоться на куски.
   Джордж с Кеном довели меня до диванчика; Тина опустилась на колени, расстегнула аптечку, извлекла на свет Божий целый набор таинственных для меня штук и штучек и принялась священнодействовать: высыпала какой-то синий порошок из пакетика в небольшую склянку с желтой жидкостью. Жидкость позеленела (тоже мне фокус!) и тут же принялась менять цвета: фиолетовый — коричневый — красный — белый — прозрачный. Тина протянула мне склянку.
   — Выпей это, Эд!
   Хорошо бы «это» оказалось быстродействующим ядом — головная боль меня довела. Я залпом осушил посудину — и стал другим человеком: как рукой сняло усталость, головную боль, ломоту во всем теле. Я снова бодр и готов к бою!
   — Что это? — спросил я, облизывая ободок, прежде чем вернуть склянку Тине.
   — Старинный семейный рецепт. — Она вытерла склянку одноразовой бактерицидной салфеткой.
   — Нет, из чего приготовлено?
   — Из духа родовитой семьи.
   Я усмехнулся — вот чертовка! Теперь мне предстоит заново экипироваться.
   Пришлось основательно порыться в сундуке со всяким барахлом, чтобы найти подходящую одежду. А в моем личном сундучке хранились дубликаты разных нужных нам принадлежностей, включая служебное удостоверение. В ящике с оружием я выбрал специальные часы и бронежилет Бюро, парочку «магнумов»: в левую кобуру поместил ультралегкий сорок второй, а боевую модель, шестьдесят шестую, — в правую. Захватил горсть специальных авторучек, набил карманы скорозарядными обоймами и добавил на счастье начиненную взрывчаткой гранату.
   — Полный порядок!
   Джессика робко подала мне мятный освежитель рта.
   — Значит, еще не полный, любовь моя, благодарю.
   Мне не сразу удалось избавиться от икоты и урчания в животе. Вот что делает с людьми паршивое виски, к тому же на пустой желудок. Придется покуситься на армейский НЗ — мы всегда возим его с собой; это оказалась настоящая гадость, черствая и невкусная, все равно что жевать ботинок.
   — До вас дошло мое послание? — поинтересовался я наконец. — Или вы каким-то иным способом установили мое местонахождение?
   — Понимаешь, компьютер выдал сообщение: пьяный чудак с двумя «магнумами» вопит, что прибыл с Марса и спешит попасть в Бангор-Мейн. Ну, мы, конечно, сразу догадались — тут без тебя не обошлось.
   — Почему же ты не попыталась вступить со мной в контакт? — спросил я жену.
   Мелькающие в окне за спиной Джессики уличные фонари образовали вокруг ее головы светящийся нимб — никогда еще я не видел ее такой красивой.
   — Пыталась. — Она покраснела. — В Хантсвилле. А эти места — за пределами досягаемости.
   Я скользнул на сиденье для второго водителя и, вглядевшись в карту Цинциннати, объяснил Донахью, куда мы держим путь.
   — Кстати, чем закончился твой шабаш? — спросил я священника.
   Отец Донахью зарычал было, но потом смягчился, даже ухмыльнулся.
   — На этот раз мне почти удалось проникнуть в тронный зал, прежде чем меня разоблачили и выставили за дверь. — Он понизил голос. — Честное слово, Эд. Сатана оказался гораздо крупнее, чем я ожидал, — настоящая громадина.
   — Каких же размеров — ну примерно?
   — Техас — вот что приходит в голову.
   Ух ты! Действительно, mucho grande. О-очень крупный парниша!
   — А вдруг полиция докопается, что отпечатки пальцев пьяницы из Садл-Брука принадлежат агенту ФБР? — послышался сзади голос Сандерса.
   Громадная шестидесятимиллиметровая автоматическая винтовка казалась в его лапах детской игрушкой. Из всех, кого я знаю, только Кен Сандерс превосходит габаритами отца Майкла Ксавьера Донахью. В компании этих двух бегемотов в человеческом облике нам нелегко остаться незамеченными.
   — Да нет. Бюро не дает сведений об отпечатках пальцев своих людей, если уж они угодили за решетку. Откуда им там, в штаб-квартире, знать, — может, агент выдает себя за нарушителя с целью изобличить преступника? Они отвечают на запрос об отпечатках в одном-единственном случае: если агент погиб. А меня только утром занесли бы в списки пропавших.
   — И потом, существует номер — всегда можно позвонить и выбраться из тюрьмы, — авторитетно добавил Ренолт. — Конечно, если вас не обвиняют в убийстве первой степени.
   — А какой это номер? — полюбопытствовала Тина.
   Ей назвали. Бланко немедленно произвела в уме подсчеты.
   — Такой длинный? Да ведь телефонные номера в Америке состоят из семи цифр.
   — Наш — исключение. — Джордж с улыбкой погладил русскую чародейку по открытому колену.
   Я ввел ребят в курс дел. На Пятой улице Донахью припарковал машину возле счетчика и опустил в щель прожорливого автомата четвертак. Тем временем мы готовились к ведению боевых действий на территории противника. Прежде всего нам необходимы болотные сапоги — их оказалось всего две пары. Тина помогла в нашей беде: попросила Минди изрезать их на резиновые полоски, потом немного магии — и вот вам целых семь пар! Недурной фокус! Интересно, а с деньгами тоже так можно? Еще мы взяли перчатки, карманные фонарики, средство от насекомых, маски и фонари для подводной охоты. Плюс ультрафиолетовый прожектор.
   Сундук с оружием тоже не избежал разграбления. Джессика вооружилась «узи» с глушителем и пулеметной лентой через плечо. Не часто моему прелестному телепату доводилось носить на себе боевое снаряжение: за спиной противогаз, баллон со сжатым кислородом и еще несколько баллонов; за поясом пистолет в кобуре. У Тины, Джорджа и Кена такие же баллоны, но другого цвета.
   — Что там у вас, ребята?
   Первой ответила Джессика:
   — Газ нервно-паралитического действия. Смесь MSG и DMSO плюс стабилизирующее вещество.
   MSG, или глютамат натрия, обычно используется как ароматическая добавка к дешевой пище: возбуждает аппетит, активизируя нервные окончания на языке; однако через некоторое время у предрасположенных к аллергическим реакциям наблюдается дикая головная боль и отечность, иногда потеря сознания. Ну а лошадиная доза этого вещества кого угодно приведет в подобное состояние.
   DMSO (не помню, как расшифровывается) — побочный продукт производства целлюлозы. Этот препарат, по вкусу напоминающий чеснок, многие годы считался бесполезным, пока не выяснилось, что он обладает способностью в считанные доли секунды распространяться по всему телу. Мне как-то довелось присутствовать при демонстрации опытов. Я погрузил палец в мензурку — и в тот же миг ощутил во рту привкус чеснока. Поразительное, хотя и бесполезное свойство! Зато смесь этих двух веществ может оказаться просто незаменимой: дикая головная боль с привкусом чеснока. Как раз то, что нужно! Это трудно объяснить, но граф Дракула, первый вампир, был католиком и обладал повышенной чувствительностью к чесноку (и еще к белым розам); его последователи имеют те же слабости.
   Тинины баллоны холодны как лед; от неплотно завернутой крышки исходит тонкая струйка пара.
   — Жидкий азот! — с гордостью объявила она, натягивая на этот раз не бархатные, а из какой-то эластичной прочной ткани перчатки до локтей. — Воздействует на кристаллическую решетку, даже сталь делает хрупкой как стекло. А на то, что происходит с плотью, и смотреть не хочется. При необходимости могу в любой момент остановить процесс.
   — А у тебя что, Кен?
   — Ничего особенного, — скромно ответил человек-гора. — Всего-навсего чистейшая концентрированная плавиковая кислота — 99%.
   Я ахнул и непроизвольно подался назад. Концентрированная? Ого! Да ее там не меньше пятидесяти галлонов!
   — Вы отчаянный человек, мистер Сандерс!
   — Спасибо, сэр.
   Немногословный, уравновешенный Джордж, как всегда, имел при себе ранец с пластиковыми бомбами, связку гранат и неизменный М-60, а за спиной — рюкзак, доверху набитый боеприпасами. Единственное новшество — маленькая черная коробочка, закрепленная на конце длинной трубки: микроволновый излучатель; за несколько секунд превращает человека в печеную картофелину. Пожалуй, мистер Ренолт уж слишком вошел во вкус дела!
   Отец Донахью, как всегда, вооружился огнеметом (его любимый вид оружия) и двуствольным обрезом в кобуре. У Минди, конечно, меч за поясом; за спиной колчан со стрелами; на груди патронташ с деревянными ножами.
   Сам я надел поверх одежды бронежилет, приладил на бедре автомат сорок шестого калибра, сунул за голенище короткоствольный пистолет, проверил и поцеловал штурмовую винтовку. Комбинация автомата М-79 и гранатомета М-16, она не раз позволяла мне выскользнуть из таких узких мест, где никакая смазка не помогла бы. Зарядил М-16, повесил на грудь связку гранат; не забыл и о термоснарядах. И еще у каждого из нас был нательный крест.
   — Может, предупредить местных жителей? — Минди набивала сумку разными магическими аксессуарами — это для Рауля. — Пусть «скорая помощь» и пожарная охрана будут наготове.
   — Не согласен, — по той же причине я не мог связаться с вами по телефону или радио. Если часть Таннера-в-Алхимике узнает об этих приготовлениях, округа будет взорвана.
   Оставив Амиго стеречь фургон, мы по одному выбрались через боковую дверь и углубились в промозглую аллею. Убедившись при помощи биноклей и темных очков, что улица чиста, вышли на дорогу. Кен двумя большими пальцами рук приподнял увесистую, не меньше восьмидесяти фунтов крышку люка и отодвинул — теперь мы можем спуститься по стальной лесенке. Миновали электрокабель, водопроводные трубы; наконец вот оно, дно коллектора. Хорошо, что прихватили противогазы: вонючая жижа смешалась с субстанцией, которую лучше не называть, и все вокруг покрыто омерзительной слизью.
   «Хлебными крошками» служили пятна мазута, ультрафиолетовые лучи с легкостью отличали их по неземному голубоватому блеску. Трюк с длинной-предлинной бородой: мазут водоустойчив и даже в прямых солнечных лучах не бросается в глаза; зато особенно удобно пользоваться им в ночное время. Однако в этом проклятом, выложенном кирпичом туннеле и так светло — под потолком на расстоянии нескольких метров друг от друга висели электрические лампочки.
   — Перерезать проводку? — Минди уже наполовину вытащила меч из ножен.
   Кен продемонстрировал кулак-кувалду.
   — Раскрошить их, сэр?
   — Давай я выкручу! — предложил Донахью.
   Я принял последний вариант: пусть темнота в туннеле вызовет подозрения, но все же меньшие, чем вид семерых людей, вооруженных, как мы.
   — Ступайте на всю ступню! — напомнил я товарищам.
   Тут же раздался топот кованых сапог.
   — Но как можно тише. Дистанция — один метр. Минди — впереди. Кен выкручивает лампочки. Донахью прикрывает фланги.
   Настроив ультрафиолетовый луч на наибольшую интенсивность при наименьшем сечении, я стал водить им по стене на уровне груди. Потом, вспомнив, что бельгиец, который делал записи, — баскетболист, взял повыше и наконец обнаружил едва заметную стрелочку, указывающую на север, в направлении реки, а ниже нацарапано: «Сюда».
   Дженнингс быстро продвигалась вперед. Я шлепал позади Сандерса, тщательно обозревая стены. Вскоре показалось новое пятнышко мазута с надписью: «Теперь скоро!» Вонь городской канализации проникала даже через противогаз, и я воспринял сей крик злодейской души с пониманием. Возле следующей лестницы обнаружил еще одну надпись; стрелка указывала вверх, рядом слова: «Ничего не понимаю, шеф».
   Итак, они воспользовались люком, чтобы сбить с толку преследователей. Ведь мы только и сделали, что перешли под землей улицу. Алхимик неуклонно рос в моих глазах — ему бы служить в разведке. Следуя указателям, мы поднялись наверх, прошли немного по улице и свернули в тенистую аллею. Миновали несколько бронированных дверей, ведущих в магазины с черного хода: на каждой — массивный замок и табличка с указанием фирмы, поставившей сигнализацию. Для района, расположенного в непосредственной близости от Садл-Брука, отнюдь не лишняя предосторожность.
   Сандерс легко справился с уличным фонарем — подбросил кверху нож и перерезал провод. Хранимые благословенной темнотой, мы прошествовали дальше. Маслянистые указатели уходили вверх по склону и наконец привели нас к черному ходу неказистого двухэтажного дома, — очевидно, тоже магазина, хотя и без таблички. На огромной картонной коробке сидел маленький, серый в полосочку котенок.
   — Привет! — поздоровался он тихим, знакомым голосом.
   Кен без лишних слов вывел из строя еще несколько фонарей. Молодец! Пусть думают, что в квартале короткое замыкание.
   Я взял винтовку наперевес и произнес пароль:
   — "Милосердие должно идти от души!.."
   — Э... Черт, забыл отзыв! — промяукал пушистый зверек.
   Джессика метнула в него луч из тазера. Оглушенный котенок скатился с коробки прямо в богатырскую ладонь Майкла Донахью; его пальцы сомкнулись вокруг хрупкой шейки... Джордж прицелился в котенка из пистолета с глушителем, а Минди Дженнингс приставила к горлышку нож.
   — Мир! — пропищало животное. — Меня зовут Рауль Хорта. В четверг моя очередь кормить ящерицу. Однажды я превратил Джимми Уинслоу в лягушку, и у нас кончилась подписка на «ТВ-гайд».
   — Дальше! — приказал я. — И поубедительнее, пожалуйста!
   Котенок боязливо заерзал на ладони отца Донахью.
   — О'кей, о'кей! Мое настоящее имя — сэр Мэрникс Шарлсман Сакс Кобург, я внебрачный сын Леопольда Третьего, законного короля Бельгии.
   Мы расслабились и принялись гладить нашего рассеянного друга. Он отер пот с пушистых бровей, подпрыгнул высоко вверх, перекувырнулся и оборотился Раулем Хортой все еще в одежде панка.
   — Докладывай! — распорядился я, снимая противогаз.
   — Они там, внутри. — Маг взял у Минди сумку и поставил ее вверх дном себе на голову. Секунда — и перед нами прежний Рауль: свежевыбритый, чистенький, словно только что из-под душа, благоухающий ароматным шампунем, в элегантном костюме и боевых доспехах, нагруженный сумками и связками гранат, с серебряной фляжкой в руке — глотнул и убрал фляжку за пазуху. Простим аристократу-лишенцу его эксцентричность.
   — Кто именно — там? — уточнила Джессика, косясь на двухэтажный дом.
   Ей не терпится прочитать их мысли... Но это с неопровержимостью ружейного выстрела или включенного радио оповестит их о нашем прибытии.
   — Футбольная команда и японец.
   — Уцелевший сообщник Хото?
   — Наверное. Но самого Алхимика нет.
   — Что будем делать, сэр? — Из темноты выступила громадная тень — Кен.
   Я уселся на освободившуюся коробку и предложил:
   — Дождемся Алхимика и подорвем ко всем чертям!
   — Так просто?
   Джордж ответил за меня, пожимая плечами:
   — Угу. До полуночи полтора часа. Вся его шайка здесь. Он непременно явится.
   — А если нет?
   — Тогда мы проиграли, — подвел я итог.
   Наступило неловкое молчание.
   — Каков будет порядок действий? — Тина снимала тяжелые сапоги.
   Хмуро поигрывая винтовкой, я объявил начало операции «Бешеная собака».
   — Никаких сигналов к бою! Всякий, кому представится возможность убить Алхимика, должен это сделать. Даже если на пути встанет кто-нибудь из нас.
   — Это как же? — поразился Донахью.
   И мы рассказали ему о «Заклинании Верховного мага». Пока все переваривали малоприятную информацию, я отвел Рауля в сторону.
   — Хочу попросить тебя об одолжении. Алхимика мы убьем. А потом я хочу... лично разделаться с футболистом.
   Пока Рауль обдумывал ответ, я проверил заряд в автомате «44»: деревянные пули в серебряной оболочке — их искупали в святой воде и начинили «чесночной» взрывчаткой.
   — Согласен, — ответил маг.
   — Спасибо. Я в долгу у тебя.
   — У нее, — с каменным лицом поправил меня Рауль.
   Я посмотрел ему в глаза.
   — Ты прав. Если я погибну, обещаешь прикончить его за меня?
   — С удовольствием, друг.
   «О чем это вы?» — без слов поинтересовалась моя половина.
   «Это наш секрет, — передал я, стараясь изо всех сил не дать ей проникнуть в суть моих мыслей. — Как подарок на день рождения».
   Она посмотрела в упор — сначала на меня, потом на Рауля.
   — Потом объясню, Джесс, — пообещал я.
   Джессика опечалилась, однако не настаивала.
   — Эд, как насчет «Варианта восемь»? — предложил Ренолт.
   Я вернулся на землю.
   — А что, неплохо. Делимся на двойки, один прикрывает другого. Ударим одновременно. Донахью с Бланко врываются в подвал. Рауль с Минди наблюдают за аллеей, Джессика и Сандерс — за заправочной станцией. Джордж остается здесь. Я — на крыше.
   Все выразили полное понимание и согласие.
   — Как насчет парадного входа? — Сандерс с видом защитника встал рядом с Джессикой.
   Моя малышка улыбнулась, видимо тронутая этим рыцарским жестом.
   — Нужно же ему как-то войти в дом, — рассудил практичный священник. — С какой стати мешать преступнику попасть в засаду?
   Итак, каждому ясно, что ему делать. Моя команда бесшумно растворилась в ночи, а я, сняв сапоги, стал карабкаться по ржавой пожарной лестнице. На крыше выбрал наблюдательный пункт в тени, между несколькими трубами, очевидно от кондиционера устаревшей конструкции, — удобное местечко. Чему только не научишься от мастеров из преступного мира, — пока мы их ловим, иной раз с ними выпиваем, даже свидания иногда назначаем... Не успел я устроиться с комфортом, как услышал за спиной шум кожаных крыльев. Оборачиваюсь — и оказываюсь лицом к лицу с Алхимиком: как раз в это мгновение он превращался из летучей мыши в восточного борца — в красивом кимоно, с мерцающей в темноте книгой в красном кожаном переплете.
   — Ах ты чертов сын! — вырвалось у нас обоих одновременно.


13


   Алхимик взмахнул рукой... Я швырнул ему в живот гранату. Снаряд прошел сквозь одежду и взорвался, ударившись о кирпичную трубу; тело врага заслонило меня от осколков. Все же я выпустил по нему залп из М-16: хотя впотьмах я различал лишь смутные очертания его фигуры, такие вещи меня никогда не останавливали. Еще залп, еще... И так пока не кончились патроны. Ну, у меня есть еще автомат «44». Противник запустил в меня какой-то бутылкой. Реакция моя была мгновенной: я выстрелил — склянка разлетелась вдребезги в воздухе, не успев пуститься в полет. Ее содержимое — какой-то газ — сконцентрировалось в луч наподобие лазерного. Уклоняясь от луча, я мысленно поблагодарил Джорджа: недаром опытный солдат много вечеров подряд безжалостно гонял меня на стрельбище — тренироваться.
   Когда в Алхимика полетела еще парочка взрывных пуль, он вдруг распался на несколько силуэтов и шмыгнул вниз, внутрь дома. Резко поворачиваюсь — на плече кровь: результат действия лазерного луча. Броню он пробил, но рана оказалась неглубокой, а жар опалил мышечную ткань, сделав ее нечувствительной, вот почему кровотечение открылось не сразу. Боль пока почти не чувствуется — можно не обращать внимания. Вяжущие составы, серные порошки, целебное снадобье, а также пицца и пиво (индивидуальное фирменное средство Альвареса, панацея от всех бед) — все это потом, после боя...
   До меня донесся все усиливающийся шорох листвы... Да нет, какая там листва, — это миллионы перепончатых крыльев трепыхаются в воздухе... Ого-го! Перезарядив М-79, я поднял голову — и не увидел в ночном небе звезд: одни летучие мыши... А судя по собачьему лаю — он становился все громче, — все собаки штата Огайо устремились сюда. Специалист своего дела, он не допускает проколов: вампиры воссоединились в своей неукротимой ярости и разом обрушились на нас — нам суждено погибнуть.