Дракон выбрался из мешка и заозирался по сторонам, явно собираясь что-нибудь или кого-нибудь испепелить. Все, включая госпожу Овнец, сделали осторожный шаг назад.
   Потом глаза дракончика сошлись к переносице, и он икнул.
   Известняковая таблетка отскочила от противоположной стены.
   – Ложись!
   Они бросились к ближайшему укрытию, которым оказались поилка и небольшая кучка кирпичей.
   Дракон опять икнул, и на морде у него проступило озадаченное выражение.
   А потом он взорвался.
   Вскоре дым рассеялся. От дракончика осталась лишь маленькая и очень трогательная воронка.
   Госпожа Овнец достала из кармана кожаного комбинезона носовой платок и громко высморкалась.
   – Бедняжка, – сказала она. – Да, кстати, Сэм. Как дела? Ты с Хэвлоком встречался?
   Ваймс рассеянно кивнул. Он никак не мог привыкнуть к мысли, что у патриция есть имя и есть люди, достаточно хороню знающие правителя Анк-Морпорка, чтобы называть его по имени.
   – Завтрашний ужин, я тут подумал… – начал было он с отчаянием в голосе. – Знаешь, мне кажется, я не смогу…
   – Не глупи, – перебила его госпожа Овнец. – Тебе понравится. Давно пора встретиться с Нужными Людьми. И ты сам это знаешь.
   Ваймс печально кивнул.
   – Значит так, собираемся дома в восемь, – удовлетворенно констатировала она. – И не строй такую мрачную рожу. Ты даже не представляешь, как пригодятся тебе эти знакомства. Ты слишком хороший человек, чтобы шататься ночами по темным мокрым улицам. Пора брать от жизни лучшее.
   Ваймс хотел было возразить, сказать, что ему нравитсяшататься по темным мокрым улицам, но потом передумал. На самом деле не больно-то это ему нравилось. Просто ничем другим Ваймс не пробовал заниматься. А о своем значке он думал, как, допустим, о собственном носе. Без особой любви, но и без особой ненависти. Есть и есть…
   – Ну, беги. Завтра отлично повеселимся. Нет, стой. Где у тебя носовой платок?
   Ваймс запаниковал.
   – Ч-что? – запинаясь, переспросил он.
   – Дай-ка сюда. – Она поднесла платок к его губам. – Плюй.
   Он послушно плюнул, и она заботливо стерла с его щеки грязь. Одна из Взаимозаменяемых Эмм едва слышно хихикнула. Госпожа Овнец этот смешок полностью проигнорировала.
   – Ну вот, – кивнула она. – Так гораздо лучше. А теперь ступай, охраняй покой нашего родного города. А если вдруг решишь сделать что-нибудь действительно полезное, можешь разыскать Пухлика.
   – Пухлика?
   – Прошлой ночью он выбрался из клетки и сбежал.
   – Что? Дракон?
   Ваймс застонал и достал из кармана дешевую сигару. Болотные драконы частенько становились причиной всяческого рода городских беспорядков. Люди покупали их шестидюймовыми в качестве этаких модных зажигалок, а потом, когда драконы начинали поджигать мебель и оставлять едкие дыры на коврах, в полах и потолках, просто выбрасывали их на улицу. Что очень злило госпожу Овнец.
   – Мы спасли его из кузницы, что на Легкой улице, – пояснила она. – Кузнец, ненормальный, использовал его вместо горна. Бедняжка…
   – Пухлик… – пробормотал Ваймс. – У тебя огоньку не найдется?
   – У него синий ошейник, – добавила крайне важную деталь госпожа Овнец.
   – Да, хорошо.
   – Он пойдет за тобой, как ягненок. Главное показать, что у тебя есть угольное печенье.
   – Хорошо. – Ваймс похлопал по карманам.
   – В такую жару они немного возбуждены.
   Ваймс сунул руку в клетку с только что вылупившимися дракончиками, выбрал того, что поменьше, и вытащил наружу. Дракончик возбужденно захлопал короткими крыльями, из пасти его вырвалась струя голубого пламени. Ваймс прикурил.
   – Сэм, не делай так больше, пожалуйста.
   – Извини.
   – Может, ты попросишь молодого Моркоу и этого милогокапрала Шноббса поискать Пух…
   – Нет проблем.
   По какой-то причине госпожа Сибилла, в других аспектах весьма проницательная женщина, упорно продолжала считать капрала Шноббса милым, невинным плутишкой. Сэма Ваймса это всегда озадачивало. Возможно, все объяснялось притяжением противоположностей. Овнецы по происхождению своему были выше замка на горе, в то время как капрал Шноббс болтался где-то на уровне плинтуса.
   Капитан Ваймс шел по городу, оставляя за собой едва заметную дорожку ржавчины, сыпавшейся с древней кольчуги. Неудобный шлем едва держался на голове, камни мостовой сообщали сквозь протертые подошвы, что он находится где-то в районе Акрского переулка, и никто из прохожих, попадавшихся капитану навстречу, даже не подозревал, что видит перед собой человека, который скоро женится на самой богатой женщине Анк-Морпорка.
 
   Пухлик был крайне несчастен.
   Он тосковал по кузнице, ему нравилась кузница. Там он мог есть угля до отвала, к тому же кузнец обращался с ним вполне терпимо. Пухлик не требовал от жизни многого, довольствуясь тем, что было.
   А потом появилась эта здоровенная женщина, унесла Пухлика и посадила в клетку. А вокруг в клетках сидели другие драконы. Пухлику не слишком нравились другие драконы. К тому же кормили его незнакомым углем.
   Поэтому дракончик даже обрадовался, когда кто-то посреди ночи вытащил его из клетки. Он решил, что сейчас его отнесут обратно в кузницу.
   Однако постепенно до него дошло, что этого не случится. Он сидел в коробке, коробка тряслась, и Пухлик уже начинал злиться…
 
   Сержант Колон обмахнулся, как веером, блокнотом и обвел сердитым взглядом собравшихся в комнате стражников.
   После чего откашлялся и многозначительно произнес:
   – Так, ребята, рассаживайтесь.
   – Мы уже давно расселись, Фред, – заметил капрал Шноббс.
   – Для тебя – сержант, Шнобби, – поправил Колон.
   – А к чему мы вообще здесь собрались? Раньше ничего подобного не было. Сидим как дураки, пока ты тут…
   – Мы все должны делать по уставу. Особенно сейчас, когда нас стало больше, – отрезал сержант Колон. – Так! Гм. Хорошо. Ладно. Сегодня мы приветствуем вступивших в Стражу младшего констебля Детрита – честь можно не отдавать! – и младшего констебля Дуббинса, а также младшего констебля Ангву. И надеемся, что служба ваша будет долгой и… Младший констебль Дуббинс, это еще что такое?
   – Что? – с невинным видом осведомился Дуббинс.
   – Я вижу у тебя двуглавый метательный топор. Но я ведь зачитывал тебе правила Стражи, так что…
   – А за этническое оружие он никак не сойдет, а, сержант? – с надеждой в голосе вопросил Дуббинс.
   – Оставишь топор в своем шкафчике. Согласно уставу, стражник имеет право носить один меч, короткого типа, и одну дубинку.
   «Детрит – исключение», – добавил сержант про себя. Во-первых, даже самый длинный меч выглядел крохотной зубочисткой в огромной лапище новоиспеченного стражника, а во-вторых, сначала Детриту нужно было научиться отдавать честь, иначе скоро на улицах Анк-Морпорка появится стражник с пришпиленной к уху рукой. Нет, будет ходить с дубинкой, и довольно с него. Он и так забьет себя до смерти.
   Тролли и гномы! Гномы и тролли! Бедный, бедный сержант Колон! За что ему такое? А ведь самое худшее еще впереди…
   Сержант снова откашлялся. Когда он читал по бумажке, в голосе его неизменно проступали напевно-завывательные нотки.
   – Итак, – еще раз попытался начать он. – Здесь говорится, что…
   – Сержант?
   – Ну что… А, это ты, капрал Моркоу. Слушаю?
   – Сержант, ты случаем ничего не забыл? – спросил Моркоу.
   – Не знаю, – ответил Колон осторожно. – А что?
   – Это касается новобранцев, сержант. Что они должны принять? – подсказал Моркоу.
   Сержант Колон задумчиво почесал нос. Гм… Согласно действующему приказу, каждый новобранец уже принял (и расписался в получении) одну рубаху, кольчужную, один шлем, медно-железный, один нагрудник, железный (за исключением младшего констебля Ангвы, которой требовался нагрудник специальной модели, и младшего констебля Детрита, которой расписался за на скорую руку подогнанные доспехи, некогда принадлежавшие боевому слону), одну дубинку дубовую, одну пику или алебарду (на крайний случай), один арбалет, одни песочные часы, один меч, короткого типа (опять-таки за исключением младшего констебля Детрита), и один значок с эмблемой Ночной Стражи, медный.
   – Думаю, с них достаточно, Моркоу, – сказал наконец Колон. – Все расписано и подписано. Даже за Детрита кто-то поставил крестик.
   – Они должны принять присягу, сержант.
   – О. Э… А точно должны?
   – Да, сержант, таков закон.
   Сержант Колон выглядел несколько смущенным. Возможно, закон именно таков и был, Моркоу виднее. Капрал знал все до единого законы и постановления Анк-Морпорка. Наизусть. Только он один их и знал. Лично сержант Колон при вступлении в Стражу никакой присяги не принимал; что же касается Шноббса, самыми близкими к присяге словами, когда-либо им произнесенными, были: «Ладно, поиграем как полные придурки в солдатиков…»
   – Ну, хорошо, – нерешительно промолвил Колон. – Вы все… э… должны принять присягу. Э… капрал Моркоу продемонстрирует, как это делается. Кстати, Моркоу, а сам-то ты принимал присягу?
   – Конечно, сержант. Правда, никто от меня этого не требовал, так что я принял ее про себя.
   – Да? Тогда продолжай.
   Моркоу встал и снял шлем. Пригладив взлохмаченные волосы, он поднял правую руку.
   – Поднимите правые руки, – велел он. – Эта та, что ближе к младшему констеблю Ангве, младший констебль Детрит. И повторяйте за мной…
   Он закрыл глаза и пошевелил губами, словно читал нечто написанное на внутренней поверхности черепа.
   – Я, запятая, квадратная скобка, имя новобранца, квадратная скобка, запятая…
   Он кивнул:
   – Повторяйте.
   Все хором повторили. Ангва изо всех сил пыталась не рассмеяться.
   – …Торжественно клянусь, квадратная скобка, имя божества, выбранного новобранцем, квадратная скобка…
   Все-таки не выдержав, Ангва тихонько прыснула.
   – …Поддерживать Законы и Постановления города Анк-Морпорк, оправдывать доверие общества и защищать подданных его, косая черта, ее, скобка, зачеркните несоответствующее, скобка, величества, скобка, имя царствующего монарха, скобка…
   Ангва упорно старалась смотреть в точку сразу за ухом Моркоу. Монотонный голос Детрита уже отставал от других на пару дюжин слов.
   – …Без страха, запятая, упрека или мыслей о собственной безопасности преследовать злодеев и защищать невиновных, запятая, не щадя своей жизни, скобка, при необходимости, скобка, для исполнения вышеупомянутого долга, запятая, и да поможет мне, скобка, вышеуказанное божество, скобка, точка, боги, запятая, храните короля, косая черта, королеву, скобка, зачеркните несоответствующее, скобка, точка.
   Ангва с благодарностью замолчала и наконец осмелилась взглянуть на Моркоу. По щекам капрала текли слезы.
   – Э… так… значит, все, всем спасибо, – откашлявшись, произнес сержант Колон.
   – …За-щи-щать не-ви-нов-ных, за-пя-та-я…
   – Закончишь в личное время, младший констебль Детрит.
   Сержант снова заглянул в свой блокнот.
   – Итак, Хапугу Хоскинса выпустили из тюрьмы, так что будьте начеку, сами знаете, каким он становится, отпраздновав свое освобождение; кроме того, этот чертов Каменноугл прошлой ночью опять избил четверых…
   – …Для ис-пол-нен-ия выше-упомя-нутого дол-га, за-пя-тая…
   – А где капитан Ваймс? – поинтересовался Шнобби. – Это же его обязанности.
   – Капитан Ваймс… разбирается с делами, – пояснил сержант Колон. – Гражданская жизнь – штука нелегкая. Так…
   Он снова заглянул в папку, поднял глаза и оглядел стражников. Стражников… ха!
   Шевеля губами, он пересчитал подчиненных. Между Шнобби и констеблем Дуббинсом приткнулся какой-то мелкий потрепанный мужичонка, волосы и борода которого настолько перепутались, что он был похож на выглядывающего из кустов хорька.
   – …Мне, скоб-ка, вы-ше-ука-зан-ное бо-же-ство, скоб-ка, точ-ка.
   – О нет, – неверяще пробормотал он. – Здесь-И-Сейчас, ты что тут делаешь? Спасибо, Детрит, спасибо – только не отдавай честь!– можешь садиться.
   – Меня задержал господин Моркоу, – откликнулся Здесь-И-Сейчас.
   – Заключение в целях безопасности, сержант, – объяснил Моркоу.
   – Опять? – Колон снял с гвоздя над столом связку ключей от камер и бросил ее воришке. – Хорошо. Третья камера. Ключи можешь взять с собой, мы крикнем, если они нам понадобятся.
   – Премного благодарствую, господин Колон, – поклонился Здесь-И-Сейчас и тут же сбежал по ступенькам туда, где располагались камеры.
   Колон покачал головой.
   – Самый ужасный вор в мире.
   – Он настолько хорош? – удивилась Ангва. – Что-то непохоже.
   – В данном случае под «самым ужасным» подразумевается «совсем никудышный», – объяснил Колон.
   – А помните, как-то раз он вознамерился пробраться в Дунманифестин и украсть у богов секрет огня? – ухмыльнулся Шноббс.
   – Ну, а я ему и говорю: «Но мы его и так уже знаем, Здесь-И-Сейчас, причем многие тысячи лет», – откликнулся Моркоу. – А он: «Вот и здорово, значит, это антикварная редкость» [4].
   – Бедолага, – вздохнул сержант Колон. – Ладно. Что у нас еще?… Да, Моркоу?
   – А теперь они должны получить Королевский Шиллинг, – сказал Моркоу.
   – Правильно. Да. Конечно.
   Сержант Колон порылся в кармане и достал три анк-морпоркских доллара размером с блестку для платья и с содержанием золота примерно как в морской воде. Он бросил монеты трем новобранцам по очереди.
   – Это и называется Королевским Шиллингом. – Он искоса глянул на Моркоу. – Понятия не имею почему, но вы должны получать его, когда вступаете в Стражу. Таковы правила. Это означает, что вы действительно вступили в наши ряды. – На мгновение он смутился и даже закашлялся. – Так. Кстати, толпа камнежо… троллей, – быстро поправился он, – устроила на Короткой улице какое-то шествие. Младший констебль Детрит – не позволяйте ему отдавать честь!Хорошо. Ты можешь объяснить нам, что там происходит?
   – Тролли празднуют Новый год, – отрапортовал Детрит.
   – Правда? Полагаю, нам следует изучать такие вещи. Говорят еще, что эти мелкожо… гномы устроили нечто вроде митинга…
   – Годовщина Кумской битвы, – быстро отозвался констебль Дуббинс. – Знаменитая победа над троллями. – В глубинах густой бороды он самодовольно улыбнулся.
   – Ага, славная победа, – пробурчал Детрит, с ненавистью глядя на гнома. – Навалились из засады…
   – Что? Да это тролли… – начал было Дуббинс.
   – Заткнитесь, – перебил их сержант Колон. – Здесь говорится… где же тут говорится?… а, вот, здесь говорится, что они двигаются вверх по Короткой улице. – Сержант перевернул лист бумаги. – Это так?
   – Стало быть, тролли и гномы идут друг другу навстречу? – осенило Моркоу.
   – Сегодня нас ждет парад парадов, – хмыкнул Шноббс.
   – А в чем дело? – не поняла Ангва.
   Моркоу неопределенно помахал рукой.
   – О боги, – выдавил он. – Там такое будет… Нужно срочно что-то предпринять.
   – Гномы и тролли ладят между собой примерно с тем же успехом, как огонь и сухие доски, – откликнулся Шноббс. – Ты когда-нибудь бывала в горящем доме, госпожа? Вот тебе удобный случай.
   Обычно ярко-красное лицо сержанта Колона стало вдруг бледно-розовым. Вскочив на ноги, Колон быстро опоясался ремнем с ножнами и взял в руку дубинку.
   – И помните, осторожность превыше всего, – торопливо напутствовал он.
   – Может, проявим осторожность и останемся здесь? – предложил Шноббс.
 
   Чтобы понять, почему гномы и тролли так ненавидят друг друга, следует обратиться к далекому прошлому.
   Они похожи друг на друга, как мел и сыр. Да, да, именно как мел и сыр. Одни – органические, другие – нет, но пахнут сыром. Гномы зарабатывают на жизнь, разбивая вдребезги камни, содержащие ценные минералы, а кремниевая форма жизни, больше известная как тролли, является, по сути дела, камнями, содержащими ценные минералы. В естественных условиях большую часть дневного времени тролли проводят в спячке, а это совсем не то состояние, в котором хотелось бы оказаться камню, содержащему ценные минералы, когда по округе шастают гномы. А гномы ненавидят троллей потому, что им не нравится, когда камень с жилой ценных минералов, который они с таким трудом отыскали, вдруг встает и отрывает им руки только потому, что его, видите ли, ударили киркой по уху.
   Таким образом, между гномами и троллями имела место постоянная межвидовая вендетта. Что же касается причин, их у нее, как и у всякой хорошей вендетты, просто не было. Достаточно того, что эта вендетта уходила корнями в начало времен [5]. Гномы ненавидели троллей, потому что тролли ненавидели гномов, и наоборот.
 
   Стража притаилась в Трехламповом переулке на полпути к Короткой улице. Откуда-то издалека доносились хлопки фейерверка. Гномы взрывали их, чтобы отогнать злых духов рудников. Тролли взрывали их потому, что фейерверк приятно рассыпается во рту.
   – Не понимаю, – пожал плечами капрал Шноббс, – почему бы нам не поступить как всегда? Пусть они поколотят друг друга, а кто проиграет, того мы и арестуем.
   – Последнее время патриций крайне негативно относится к этническим беспорядкам, – уныло произнес сержант Колон. – Они его уязвляют, а он, в свою очередь, начинает уязвлять других.
   Тут сержанта посетила блестящая мысль. Он даже немного приободрился.
   – А что, Моркоу, нет ли у тебя какой идеи? – осведомился он, надеясь на то, что у капрала найдется какой-нибудь план.
   И тут его посетила вторая мысль. В конце концов, Моркоу – простой деревенский парень…
   – Капрал Моркоу?
   – Сержант?
   – Ну-ка, разберись с ситуацией.
   Моркоу высунулся из-за угла и оглядел приближающиеся друг к другу праздничные шествия. Гномы и тролли уже увидели друг друга.
   – Так точно, сержант, – бодро отрапортовал он. – Младшие констебли Дуббинс и Детрит – честь не отдавать!– пойдете со мной.
   – Его нельзя туда пускать! – воскликнула Ангва. – Это же верная смерть!
   – Паренек знает, что такое чувство долга, – заметил капрал Шноббс. Он достал из-за уха крошечный окурок дешевой сигары и чиркнул спичкой о подошву башмака.
   – Не волнуйся, госпожа, – успокоил ее Колон. – Он…
   – Младший констебль, – поправила его Ангва.
   – Что?
   – Младший констебль, – повторила она. – А никакая не госпожа. Моркоу говорит, что на службе нельзя демонстрировать свои первичные половые признаки.
   – Я хотел сказать, – очень быстро произнес Колон под аккомпанемент отчаянного кашля капрала Шноббса, – что у молодого Моркоу есть такая штука. Хорькизма называется. Так вот, у него ее целая куча.
   – Куча?
   – Ага, куча хорькизмы.
 
   Тряска прекратилась. К тому времени Пухлик был очень раздражен. Очень-очень раздражен.
   Что-то зашелестело. Край мешковины отодвинулся, и на Пухлика уставился другой дракон.
   Этот дракон также выглядел очень-очень раздраженным.
   Пухлик отреагировал единственным известным ему способом.
 
   Моркоу стоял на середине улицы, сложив на груди руки, а два новобранца за его спиной пытались следить за обеими приближающимися колоннами одновременно.
   Колон считал Моркоу простоватым. Моркоу часто казался людям простоватым. Таким он и был.
   Люди ошибаются лишь в одном: они считают, простоватый – это то же самое, что и глупый.
   Глупым Моркоу не был. Он был прямым и честным, благожелательным и благородным во всех своих поступках. Но в Анк-Морпорке подобное поведение обычно считалось глупым, и коэффициент выживаемости у такого человека был бы не выше, чем у медузы в доменной печи, если бы не пара других факторов. Одним из них был хук правой, который научились уважать даже тролли. А вторым – неподдельная, почти сверхъестественная симпатичность Моркоу. Он прекрасно ладил даже с теми, кого арестовывал. И обладал исключительной памятью на имена.
   Большую часть своей молодой жизни Моркоу провел в небольшой колонии гномов, где знать было особо некого. Потом он вдруг оказался в огромном городе – его талант словно бы ждал этого момента, чтобы расцвести. С тех пор он все расцветал и расцветал.
   Капрал приветственно помахал рукой приближавшимся гномам.
   – Доброе утро, господин Бедролом! Доброе утро, господин Рукисила!
   После чего повернулся к старшему троллю. Глухо взорвалась очередная хлопушка.
   – Доброе утро, господин Боксит!
   Затем Моркоу приложил ладони к губам и закричал:
   – Прошу всех остановиться и выслушать меня…
   Задние ряды налетели на передние, создав небольшую неразбериху, но наконец, с трудом затормозив, колонны все же остановились. Впрочем, особого выбора не было – иначе пришлось бы шагать прямиком по Моркоу.
   Если у капрала и были мелкие недостатки, то крайне немного. К примеру, Моркоу, сосредоточившись на чем-то одном, никогда не обращал внимания на прочие «несущественные» детали. Вот и сейчас разговор, ведшийся шепотом у него за спиной, ускользнул от слуха Моркоу.
   – …Ха! Вы устроили на нас засаду! Твоя мать была тогда еще рудой…
   – Итак, господа, – произнес он спокойно и благожелательно. – Уверен, причин для воинственного поведения нет…
   – …А вы? Вы первые напали на нас из засады! Мой прапрадедушка был в долине Кум, он все мне рассказал!
   – …Тем более в такой прекрасный погожий денек. Поэтому я должен просить, чтобы вы, как законопослушные граждане Анк-Морпорка…
   – …Да неужели? А твоего отца я киркой, киркой…
   – …Отмечали свои этнические праздники тихо и мирно. Последуйте примеру моих коллег, они забыли древние разногласия…
   – …Я тебе башку разобью, зловредный гном!…
   – …Ради дальнейшего процветания…
   – …Только попробуй, я справлюсь с тобой одной левой…
   – …Нашего славного города, герб которого…
   – …А если я тебе и левую руку сломаю?…
   – …Они с гордостью и ответственностью носят на своем значке.
   – А-а-а-аргх!
   – О-о-о-ой!
   До Моркоу наконец дошло, что его никто не слушает, и он, проследовав за взглядами толпы, обернулся.
   Младший констебль Дуббинс висел в воздухе вверх ногами, потому что младший констебль Детрит пытался постучать им, вернее его головой в шлеме, о мостовую. Впрочем, младший констебль Дуббинс использовал это неудобное положение с максимальной для себя выгодой, поскольку, обхватив ногу младшего констебля Детрита, вознамерился вогнать зубы в лодыжку своего коллеги.
   Обе враждующие колонны зачарованно наблюдали за схваткой.
   – Нужно срочно что-то делать! – решительно сказала Ангва, в очередной раз высунув голову из переулка, где укрывались стражники.
   – Мда-а-а, – протянул сержант Колон, – вот она, ваша этника. Все так запутано…
   – Один неверный шаг, и тебе крышка, – подхватил Шнобби. – Эти этнические ребята такие обидчивые.
   – Обидчивые? Они же пытаются убитьдруг друга!
   – Тут все дело в культурном наследии, – печально промолвил сержант Колон. – У каждого оно свое, мы же не можем навязывать им нашу культуру. Отсюда и до видизма недалеко…
   Лицо стоявшего посреди улицы капрала Моркоу стало ярко-багровым.
   – Так, сейчас он кому-нибудь из них врежет на глазах у всей этой шоблы, – сказал Шнобби. – Требуется выработать план. Лично я предлагаю, как только Моркоу замахнется, брать ноги в руки и драпать отсюда к черт…
   Огромные вены проступили на могучей шее капрала Моркоу, он положил руки на ремень и во всю мощь своих легких проорал:
   – Младший констебль Детрит! Отдать честь!
   Они потратили на обучение долгие часы. На то, чтобы команда укоренилась в мозгу Детрита, ушло немало времени, зато, укоренившись, она уже никуда не могла оттуда деться.
   Тролль отдал честь.
   Рукой с гномом.
   Он отдал честь, по-прежнему сжимая в своей огромной лапе младшего констебля Дуббинса, этакую маленькую рассерженную дубинку. Гном описал в воздухе большую дугу.
   Звон, раздавшийся при ударе двух шлемов, эхом отразился от стен домов, и буквально через мгновение последовал глухой звук падения обоих тел на мостовую.
   Моркоу потыкал бесчувственные тела носком сандалии.
   Затем повернулся и, дрожа от ярости, зашагал в сторону гномов.
   В переулке сержант Колон от страха принялся сосать край шлема.
   – Оружие есть? Знаю, что есть! – рявкнул Моркоу на добрую сотню гномов. – Признавайтесь! Если гномы, у которых есть оружие, сию же минуту не бросят его на землю, весь ваш парад, я имею в виду действительно весь,окажется в камерах! И я не шучу.
   Стоящие в первых рядах гномы невольно сделали шаг назад. На землю с беспорядочным звоном посыпались металлические предметы.
   – Все оружие, – угрожающе произнес Моркоу. – И это касается тебя, ты, с черной бородой, тот, что прячется за спину господина Пращеврата! И тебя я тоже вижу, господин Рукисила.
   – Он погибнет, да? – тихо прошептала Ангва.
   – Самое смешное, – сказал Шнобби, – если бы нечто подобное попытались сотворить мы, от нас остался бы только фарш на мостовой. А у него, кажется, получается.
   – Хорькизма… – покачал головой сержант Колон, которому пришлось прислониться к стене, так как ноги уже не держали.
   – Ты хотел сказать «харизма»? – уточнила Ангва.
   – Да. Она самая. Ага.
   – Как это у него получается?
   – Не знаю, – хмыкнул Шнобби. – Может, у него дар входить в доверие?
   Моркоу повернулся к троллям, которые с широкими ухмылками наблюдали за тем замешательством, что воцарилось в гномьих рядах.
   – Теперь, что касается вас… – сказал он. – Сегодня я буду патрулировать Каменоломный переулок, и, надеюсь, никакие беспорядки меня там не ждут. Я правильно надеюсь?