Рис. 6. Чешуйчатые и пластинчатые доспехи: а — чешуйчатая рубаха с колонны Траяна, II в. н. э.; б – чешуйчатые наручи, рельеф из Пергама, III в. до н. э.; в – пластинчатый наруч и наголенник, Швеция, VII в. н. э., по Посту
 
   У тяжело вооруженных парфянских всадников, а также у парфянских и персидских воинов с наскальных рельефов Ардашира I, находящихся в Фирузабаде, руки и ноги защищены наборными щитками из горизонтально расположенных пластин. Один из позднейших образцов данного типа, относящийся к VI в. до н. э., выгравирован на серебряном сасанидском блюде, хранящемся в Эрмитаже. На нем изображены два сражающихся воина, их ноги и ступни полностью закрыты чешуйчатыми доспехами.
   К сожалению, отсутствие иллюстративного материала или конкретных артефактов не позволяет восстановить всю последовательность развития данного типа вооружения с начала возникновения вплоть до XV в., когда похожие двухслойные доспехи использовались мамелюками, турками и индийцами. Эти поздние образцы также имели кожаную основу, но закреплялись кольчужными полосками по концам.
   Доспехи из плоских или слегка выгнутых секций, скрепленных вместе для защиты предплечья или шеи, обнаружены в скифских могилах, расположенных в Крыму и Южной России. Задняя часть щитков закрывалась кожей, закрепленной на острых краях пластинок.
   Двухслойные щитки похожей конструкции раскопали в могилах в Веделе и Упсале в Швеции. Их также находят в составе пластинчатых доспехов в японских погребальных курганах VII–VIII вв. Известно, что щитки для защиты конечностей использовались в Японии с XV в. по 1867 г., когда их окончательно перестали применять. Похожие щитки, но соединенные кольцами использовали в Египте, Турции и Индии примерно с конца XIV в.
   Вышесказанное позволяет утверждать, что доспехи всех этих форм использовались с древнейших времен до XIX в. Естественно, что технология их изготовления менялась, становясь все более совершенной. Следует также отметить, что восточные мастера редко использовали железо в таких количествах, как обычно происходило в Европе.
   Изготовление доспехов обычно состояло из двух стадий. Вначале мастер делал составные части доспехов. Затем, соединяя их различными способами, он создавал удобную в носке конструкцию, нередко жертвуя защитными свойствами во имя подвижности. С другой стороны, восточный кузнец мог изготовить из одного куска железа щит, кирасу или шлем любой глубины и размера. Все зависело от запросов покупателя и моды, определявшей отделку продукта. По крайней мере так было в Японии в период Эдо.

Глава 2
Персия

Панцирь и кольчуга

   Не следует преуменьшать влияние персидской культуры на азиатский континент. Конечно, и сами персы воспринимали чужеземные находки при контактах с соседними странами или во время набегов, не все заимствованное перерабатывалось, становясь составляющей общей культуры. Можно сказать, что и арабы, и монголы, и турки испытали мощнейшее персидское влияние, сказавшееся на их национальном мироощущении и системе ценностей и предпочтений.
   Персы считались лучшими оружейниками Азии, поскольку превосходили всех остальных по мастерству. С течением времени потребность в искусных ремесленниках из Персии возрастала, они расселялись в разных странах, их можно обнаружить в Аравии, на Кавказе, в Индии, Турции, Центральной Азии и России.
   Хотя Древняя Персия вела постоянные войны, ее солдаты практически не носили защитных доспехов или их количество было незначительно. Описывая огромную армию Ксеркса, который в 498 г. вторгся в Грецию, Геродот отмечает, что немногие персы и мидийцы носили защитные доспехи в виде небольших нательных пластин и круглых плетеных щитов. Только некоторые всадники имели железные или бронзовые шлемы. Гораздо лучше были защищены греческие и ассирийские наемники. Можно также утверждать, что все защитные доспехи, использовавшиеся персами, были заимствованы у завоеванных ими народов.
   Описывая Кира как самого молодого из военачальников и его охрану из шести сотен вооруженных всадников, Ксенофонт замечает, что они были облачены в шлемы, нагрудные доспехи, набедренники и щитки для защиты конечностей. Особые доспехи защищали голову и грудь лошадей. В «Киропедии» он приводит множество деталей:
   «Его сопровождали воины в одинаковой пурпурной одежде, бронзовых доспехах и шлемах с белыми плюмажами, вооруженные короткими мечами и дротиками. На их лошадях блистали бронзовые нагрудники и наголовники. Ноги и плечи всадников прикрывались особыми щитками».
   Строго говоря, «Киропедия» представляет собой романическое повествование о юном правителе Кире I, поэтому доспехи, так ярко описанные Ксенофонтом, относятся к его собственному веку (приблизительно к 430–340 гг. до н. э.), а не к времени правления Кира. На это же указывает и его описание отряда Артаксеркса, который нападал на тылы греков, отступавших после битвы при Кунаксе (401 г. до н. э.). Он метко подмечает уязвимые стороны тяжеловооруженной кавалерии:
   «Ночью армия персов становится совершенно беспомощной, лошадей привязывают и стреноживают, чтобы они не разбежались, если освободятся от привязи. Слуги взнуздывают и седлают лошадей, ибо облаченные в тяжелые доспехи всадники с трудом двигаются, пока не сядут в седло».
   Описанные Ксенофонтом бронзовые наголовники для защиты лошадей, скорее всего, изготавливались по греческим образцам. Один из них, относящийся к первой половине III в. до н. э., можно увидеть на Пергамском алтаре в Берлине. Он увенчан высоким султаном с перьями. Такие же султаны прикреплены к узде и двум частям нагрудного щитка. Один из них сделан из обработанной кожи с бахромой, другой представляет собой два ряда длинных узких чешуек или планок.
 
   Рис. 7. Доспехи греческого всадника, по рельефам из Пергама, III в. до н. э. (Пергамский музей, Берлин)
 
   Возможно, в Иране и соседних странах тогда изготовляли полный комплект защитных доспехов для всадника. Но живописные и письменные источники показывают, что только в первые столетия нашей эры подобные изделия начинают применяться более широко.
   В подкопе, сделанном осаждавшими Дура-Еуропос персами, нашли тело персидского солдата. Возможно, он был убит римлянами, обнаружившими подкоп, когда две группы солдат вступили в рукопашную схватку. Перс был одет в доходившую до колен кольчугу и короткие штаны, рядом с ним обнаружили конической формы шлем и остатки прямоугольного щита. Солдат погиб в 256 г. н. э., когда войско сасанидов осадило и затем захватило Дуру. Но нашли его только в 1932–1933 гг. во время раскопок.
   Оказавшиеся в III в. в составе Персидской империи парфяне также представлены в Дуре. На одном граффити, датируемым началом II в. н. э., изображен тяжело вооруженный парфянский cataphractus. На схематичном рисунке, скорее всего сделанном ребенком, различимо множество деталей. На всаднике надет высокий конический шлем, увенчанный шишаком с двумя короткими узкими лентами.
   К шлему прикреплена бармица, переходящая в кольчужное оплечье, а затем в чешуйчатый или пластинчатый доспех. Высказывалось предположение, что лицо воина закрыто маской, но я не вижу оснований для подобного вывода. Напротив, четко видны его глаза и нос, поэтому перед нами предшественник похожей на вуаль кольчуги, которую вскоре стали широко применять персы.
   Широко распространенный на Ближнем Востоке и в Азии кольчужный доспех дополнен двумя рядами нагрудных щитков, а сама кольчужная рубашка закрывает верхнюю часть бедер. Руки и ноги воина покрыты горизонтальными линиями, обозначающими чешуйчатые щитки. Лошадь защищена длинной чешуйчатой попоной, открытой спереди и сзади, чтобы не мешать движению. Вероятно, ее голову закрывал налобник. Стремена не использовались, ибо они появились лишь спустя много столетий.
   На огромных наскальных рельефах в Фирузабаде изображен персидский правитель Ардашир I (224–241), сражающийся с парфянским правителем Артабаном V. Показано, как его сын Шапур сбрасывает с коня парфянского великого визиря, а персидский воин врукопашную схватился с врагом. На голове Ардашира, поражающего противника копьем, нет шлема, его сбившиеся в ком волосы стянуты повязанной надо лбом лентой, концы ее развеваются. Он одет в облегающую рубашку-кольчугу с длинными рукавами, прикрывающую бедра. Две пересекающиеся перевязи поддерживают на груди округлую пластину, изготовленную по ассирийскому образцу (об этом говорится в соответствующем разделе). Изображение ног правителя не сохранилось, выскажем предположение, что они защищались такими же чешуйчатыми пластинками, которые носили его сын и сидящий в седле воин.
 
   Рис. 8. Парфянский catapbractus по граффити, найденной в Дура-Еуропос, II в. н. э.
 
   На принце Шапуре надет простой круглый шлем и такая же кольчуга, как на его отце. Его грудь защищена широким щитком с двумя наплечными украшениями в форме гранатов. Отчетливо видны места соединения чешуйчатых наголенников. Что касается персидского воина, захватившего руку парфянца, на нем шлем с султаном, похожий на доспехи, найденные в Дура-Еуропос. Он защищен сплошным нагрудным доспехом с длинными кольчужными рукавами и чешуйчатым поножем.
 
 
 
   Рис. 9. Наскальное изображение из Фирузабада, III в. н. э.: а – царевич Шапур; б – персидский всадник, сражающийся с парфянским воином; в – парфянский великий визирь, сбрасываемый с лошади царевичем Шапуром
 
   Похожим образом защищены и другие парфяне. У них круглые шлемы с прикрепленными к ним личинами из чешуек или пластинок. Пластинчатые или чешуйчатые доспехи надеты на стеганую безрукавку (тегиляй), все конечности защищены пластинчатыми доспехами. Кольчужные рукава удлинены, чтобы прикрывать заднюю сторону ладоней. Поразительно сходство с граффити из Дуры, хотя оно было сделано столетием позже.
 
   Рис. 10. Правитель Шапур, по камее III в. н. э., Национальная библиотека, Париж. Отметим чешуйчатые доспехи для бедра
 
   Персидские лошади правителя покрыты попонами (кутас), расшитыми какими-то эмблемами или символами. Обычно они изготавливались из кожи или стеганых тканей и украшались накладками из драгоценных металлов.
   На камее III в., находящейся в Национальной библиотеке в Париже, также изображен Шапур, ставший падишахом и разбивший римского императора Валериана. На нем круглый шлем, увенчанный огромным, напоминающим гранат украшением, похожие украшения размещены на плечах. Особого внимания заслуживает тот факт, что он носит пластинчатые набедренники, которые доходят до колен. По форме они аналогичны бронзовым монолитным щиткам из форта в Ньюстеде.
   К сожалению, нам почти ничего не известно о доспехах воинов сасанидской армии. На богато орнаментированных серебряных блюдах в основном и весьма детально изображены сцены охоты, лишь на некоторых из них встречаются эпизоды сражений и осады крепостей. Что касается доспехов, то можно отметить сочетание кольчужных и пластинчатых доспехов. Очевидно также, что использовались высокие остроконечные шлемы.
   Одним из лучших образцов является блюдо, находящееся в Эрмитаже. На нем изображены два воина, вступившие в схватку, вокруг них валяются сломанные сабли и разбитые щиты. Они одеты в одинаковые доспехи. Высокие конические шлемы завершаются сферическими султанами и большими наушами. К краям шлемов прикреплены кольчужные бармицы, лица воинов не защищены.
   На сражающихся кольчужные рубахи с длинными, доходящими до запястий рукавами с полукруглыми нала-донниками. Поверх кольчуг надеты доходящие до колен чешуйчатые доспехи, открытые спереди, с рукавами до локтей. Ноги и ступни помещены в чешуйчатые щитки. Сами чешуйки имеют разделительные ребра. Такую форму можно найти на нескольких глиняных фигурках, найденных Стейном в Кара-шаре (китайский Туркестан) и находящихся в Британском музее. Все они имеют сходство. Украшения на височных частях шлемов характерны для Китая и Японии. Правда, в последней стране данная особенность вначале имела функциональный характер и лишь со временем стала чисто декоративной (об этом говорится в седьмой главе).
 
 
   Рис. 11. а – наскальное изображение правителя Хосрова II, около 620 г., Тадж-и-Бостан; б – шведский шлем из погребения XII, Упланд, VII в. Сопоставить с шлемом, носимым персидским правителем
 
   Во время раскопок в конце XIX – начале XX в. было найдено несколько сасанидских шлемов. Самые ранние (III в. до н. э.), обнаруженные в Ниневии, имеют типичную ассирийскую форму с прикрепленной к нижней части кольчугой. Сегодня они хранятся в Британском музее.
   Купол шлема составлен из четырех треугольных сегментов, соединенных в передней, задней частях и по бокам с помощью узких выступающих пластинок, скрепленных круглыми заклепками. На каждой пластинке имеется ребро жесткости, края и места крепления тщательно обработаны. Аналогичные пластинки известны в шлемах, обнаруженных в Восточной Европе, Южной России и в некоторых местах Дальнего Востока. Больше всего они похожи на тибетские шлемы, которые продолжали использовать и в XIX в.
   Чаще использовался сасанидский шлем, изготовленный по образцу высокой парфянской войлочной шапки. Он имеет закругленный профиль, спереди выглядит как суживающийся к одному концу конус. Как и описанные выше шлемы, данный образец состоит из пяти частей, две располагаются по сторонам срединного гребня, соединяясь узкими наружными полосками и круглыми заклепками.
   По нижнему краю прикреплена горизонтальная полоса с отверстиями для крепления бармицы. На представленных в Британском музее образцах имеются железные пластинки, снаружи покрытые медью, точно так же выглядели и конические шлемы в России и в Восточной Европе, а также более богатые по отделке шлемы, обнаруженные в японских погребальных курганах. Подобные узорчатые пластинки обычно золотились или серебрились.
   Среди наскальных изображений, найденных в Тадж-и-Бостане в Персии сохранилась конная фигура шаха Хосрова II (около 620 г.), выписанная с множеством подробностей. Он изображен в виде клибанария из тяжелой сасанидской кавалерии. Правитель одет в кольчужную рубашку и шлем, голова, шеи и грудь его лошади также защищены кольчужными доспехами. Обратим внимание на шлем правителя, он круглой формы и увенчан сферическим плюмажем, в который вставлялись конские волосы. Сложно сказать точно, может быть, это муляж, находившийся на вершине шлема, или отверстие, необходимое для укрепления короны, как на японских шлемах для правителей.
   К ободку шлема прикреплена длинная вуалевидная кольчужная бармица, закрывавшая лицо, так что видны только глаза правителя. Подобную особенность встречаем и в шлемах того же времени из Венделя в Швеции. К защитному снаряжению правителя также относится небольшой круглый выпуклый щит.
 
   Рис. 12. Сасанидский воин, натягивающий лук. Гравированный рисунок с серебряного блюда, VI в. (Эрмитаж)
 
   В VII в. Сасанидская империя пала под ударами Арабского халифата, но ни тогда, ни долгие годы спустя существенных изменений в персидском вооружении не наблюдается. Очевидно, что захватчики подчинились влиянию замечательной персидской культуры, несомненно воспользовавшись мастерством превосходных ремесленников, которые оказались в их распоряжении, чтобы начать изготовление собственного вооружения.
   Удалось обнаружить появившийся спустя столетие после описанных событий фрагмент круглого деревянного щита, обитого кожей. На нем сохранилось изображение сидящего на лошади всадника. Щит нашли в развалинах крепости Муг, расположенной к востоку от Самарканда. Вместе с ним сохранилось множество документов, датируемых VIII в. Тогда местный князь возглавил восстание против арабского правителя. Сохранилась только центральная часть щита, поэтому не изображены ни ноги, ни руки воина.
 
   Рис. 13. Фрагменты круглого деревянного щита, покрытого раскрашенной кожей. На приведенном фрагменте показан воин, носящий чешуйчатые доспехи и наручи. Из замка Муг, уничтоженного в VIII в. (Эрмитаж)
 
   Впрочем, сохранившаяся часть изображения достаточна, чтобы представить длинное платье в виде чешуйчатых доспехов с плотно прилегающими наплечниками и заключенными в наручи (bazuband) предплечьями, оставлявшие открытыми кисти. Именно таковы самые первые изображения, известные автору.
   Отсутствие иллюстративного материала на протяжении почти всех шести веков во многом связано с невероятными разрушениями, вызванными двумя дикими вторжениями с востока. Только благодаря, скажем, таким находкам, как глиняные фигурки из Кара-шара (рис. 14), мы можем судить, что в этот период произошли незначительные перемены. Фигурки относятся к периоду турецкого (1038) и монгольского (1194) вторжений.
   Во времена Хазан-хана (1295–1304) организация производства военной продукции оказалась необычайно эффективной. Во всех провинциях и городах проживало множество оружейников (азанов), как персов, так и монголов, они изготавливали луки, стрелы, колчаны, сабли. Получая государственное жалованье, они обязаны были ежегодно поставлять тысячу полных комплектов вооружения. Хазан-хан распорядился, чтобы пятьдесят из них поставлялись для него лично. Несмотря на столь солидные запасы, когда в 1315 г. Эльджейту решил завоевать Сирию, ему пришлось приобрести у европейских купцов еще тысячу пятьсот доспехов и шлемов.
   Одна из первых сохранившихся иллюстрированных рукописей датируется началом XIV в. Это «История мира» Рашид эд-Дина, сделанная в Тебризе в 1306–1312 гг. На воинах надеты длинные чешуйчатые доспехи с разноцветным узором, который образован чередованием орнаментированных пластин и лакированных кожаных чешуек с тисненым узором.
   Изображены также шлемы круглой формы с выступающим центральным декоративным острием, надбровная часть нередко усиливалась дополнительной пластиной. Кожаный, кольчужный или стеганый затыльник ниспадает на кольчужную рубаху. Выше мы показали, что в течение весьма длительного времени данная разновидность доспехов была распространена на севере и востоке Персии, тогда как в центральной и южной частях преобладали чисто кольчужные доспехи.
   Известно, что еще в 1593 г. персидские воины носили зарих-бекташ (кольчужные плащи), а также шлемы и кирасы, изготовленные из покрытых бархатом железных пластинок, и можно предположить, что по форме это были бригандины. Лошадей защищали разновидностью попоны, изготовленной из простеганного шелка.
   Находящийся сегодня в коллекции графа Красинско-го шлем круглой конической формы конца XIII – начала XIV в. во многом сходен с теми изделиями, что изображены на рельефе из Тадж-и-Бостана. Между прорезями для глаз находится вырез для наносника, редко изображавшийся на персидских миниатюрах. Длинная кольчужная бармица покрывает все лицо, оставлены только отверстия для глаз. Изделие можно сравнить с двумя турецкими шлемами из Стамбула (вклейка XII, б, в), относящимися к тому же периоду. Шлем подобной формы имеет явно персидское происхождение.
   На миниатюрах начала XIV в. изображены воины, обычно одетые в чешуйчатые доспехи, к простейшим по форме шлемам прикреплены кольчужные бармицы. Сами шлемы низкой, закругленной, конической формы. Иногда изображаются науши. У большинства шлемов в выступающей части имеются шипы или трубки, хотя в это время еще не использовались плюмажи. Иногда шлемы в виде чаши имеют насечки или небольшие выемки.
   Как и среди воинов, описанных выше, и здесь встречаются ратники, защищенные старыми китайско-монгольскими кожаными доспехами с наплечниками, изготовленными из того же материала. На лошадей доспехи надевали редко, встречающиеся на них седла и упряжь явно монгольского типа.
 
   Рис. 14. Вырезанная из глины фигурка воина из
   Центральной Азии, VIII–X вв., из Кара-шара (Британский музей)
 
   В конце XIV – начале XV в. защитные приспособления для рук приобретают вид трубчатых наручей, состоящих из двух соединяющихся пластин, конически сходящихся к кисти. Впервые простейший закругленный щиток, сделанный из кожи или стеганой ткани, можно увидеть на сасанидском блюде, находящемся в Эрмитаже. Их поздними потомками являются индийские дастаны.
   Самую уязвимую часть тела всадника – ноги защищали отдельными щитками и наколенниками типа крышечки, они приплетались к кольчуге или вделывались в тканую основу, прикрывавшую бедро (так называемый ранапан). Ноги обували в сапоги, иногда голень и икры закрывали трубчатой формы поножами из двух пластин, соединенных петлями. Достаточно четкое их изображение можно увидеть на миниатюре, нарисованной в Ширазе около 1433–1434 гг., а сегодня находящейся в Бодлеанской библиотеке.
   Великий эпический герой Рустам из поэмы Фирдоуси «Шах-наме» поверх кольчужного платья носит шкуру тигра. Такой обычай появился, чтобы постепенно сменить распространенные на севере и востоке доспехи из чешуек.
   В библиотеке Гулистана находится рукопись «Шах-наме», изготовленная неизвестным художником гератской школы в 1429 г. На одной из миниатюр представлен прекрасный образец, где переданы мельчайшие детали вооружения, показаны, в частности, воины, носящие поверх кольчуги чешуйчатые оплечья, а в некоторых случаях и набедренники с наколенниками.
 
   Рис. 15. Монгольский воин, в шлеме и длинном чешуйчатом доспехе. Рисунок взят из «Истории мира» (1306–1312) Рашид эд-Дина
 
   На всех закругленных конических шлемах имеются бармицы из пластинок, к некоторым прикреплены на-уши. Некоторые мужчины носят пластинчатые поножи с листовыми щитками для ног, похожие на тюркские сапоги из пластинок и металлических полос, скорее всего мамелюкского происхождения, которые хранятся в лондонском Тауэре. Их чешуйчатые доспехи похожи на фигурки из Туркестана, отличие заключается в том, что они снабжены разрезом сзади для удобства посадки на лошадь.
   В другой рукописи «Шах-наме» (около 1340 г.), расплетенной и разбросанной по многим европейским и американским коллекциям, показаны несколько шлемов с бармицами, полностью прикрывающими лицо воина, и с небольшими отверстиями для глаз. Похожие доспехи впервые появляются на наскальных изображениях начала VII в. Аналоги можно обнаружить в России, в Восточной Европе и среди шлемов из вендельского погребения VII в., расположенного в Упсале в Швеции.
   На других миниатюрах XIV – начала XV в. изображены пластинчатые бармицы, также полностью закрывающие лицо воина (так называемый куйриш или гривпан), они переходят в оплечье-пелерину и оставляют лицо открытым, за исключением подбородка. На миниатюрах из «Шах-наме» примерно 1440 г., хранящихся в Королевском азиатском обществе, аналогичные бармицы закрывают нижнюю половину лица. У некоторых воинов изображены чешуйчатые бармицы с кольчужной пелериной, прикрывающей плечи.
   Изображения доспехов в этом экземпляре «Шах-наме» отличаются от других персидских миниатюр. Некоторые воины носят чешуйчатые доспехи, другие поверх пластинок одеты в длинную одежду из ткани (шарайну). Большинство все же одето в чешуйчатые доспехи, которые впервые встречались в римские и парфянские времена.
   Есть случаи, когда мужчины облачены в пластинки, закрывающие тело от подмышек до талии, а также в наплечные и набедренные щитки. Такая форма доспеха из пластинок и щитков известна по мамелюкским, турецким и индийским источникам примерно с I в. до н. э. до I в. н. э.
   Некоторые доспехи представляют собой чешуйчатое платье с короткими рукавами, в других случаях образуют кирасу с наплечниками. К сожалению, упрощение и стилизация рисунка приводят к отсутствию ряда деталей конструкции.
   В верхней части большинства шлемов предусматривались трубки для перьев, на них также выделывались надбровники, двойные диски для защиты щек, все виды защиты, представленные на ранних миниатюрах, явно созданных под монгольским влиянием. Наплечники (bazuband) и наручи распространены достаточно широко, тогда как защитой для ног были только сапоги.
   В первой половине XV в. к заостренным шлемам начали прикреплять высокие плюмажи из окрашенных волос, усеянных драгоценностями перьев и небольших подвесок. Видимо, эти небольшие подвески имеют монгольское происхождение, поскольку их можно обнаружить и на китайских шлемах. Иногда они использовались и в России, где получили распространение также персидские шлемы (мисюрские шапки), о чем свидетельствуют образцы, находящиеся в русских музеях.
   В лондонском Тауэре хранятся два персидских шлема, захваченные турками во время битвы при Чалдира-не (1514). В соответстви с турецкими вкусами к одному из них в XVI в. были добавлены шишак, подвижный наносник, а также ушные и затылочные щитки (вклейка VII, б).
   Более редкая и необычная разновидность персидского шлема имеет маску, полностью закрывающую лицо, подгонявшуюся по размерам владельца. В Оружейной палате Московского Кремля сохранился полный шлем и отдельная маска похожей формы. В обоих случаях маска прикреплялась к шлему с помощью петли в надбровной части. По манере исполнения и украшениям оба предмета датируются XV в. Известен и более ранний образец, найденный в Каневском кургане близ Киева вместе с кольчужной рубахой. Вероятно, он не был ничем украшен. Погребение датируется X в.