Кистофер Раули
Мастер Боя

 

Глава 1

   Вселенная – это тончайшее кружево, сплетенное из застывшей пены, мертвенного холода бесконечности и резкой неожиданности всплесков энергии. Среди этих едва ощутимых сплетений и нитей, затерянных среди необъятной пустоты, бывает так, что благодаря случайности примитивным формам удается выжить подчас вопреки всякой логике.
   Сквозь мерное тиканье времени чередой приходят и возвращаются в никуда разнообразные виды, чье существование обрывается либо в связи с глобальными изменениями климата, либо из-за столкновения с астероидом, или просто в результате эволюции. Можно по пальцам пересчитать представителей разных форм жизни, которым удалось вырваться за пределы, очерченные им эволюцией миров, вознесясь за горизонты ставшего им колыбелью мира. И лишь считанные их единицы достигли звезд.
   Как раз в середине пятьдесят пятого столетия покорения космоса в третьем тысячелетии эры ИТАА человечество, чьей колыбелью была Солнечная система, превратилось в главенствующую цивилизацию на ближайшем витке спирали Галактики. Это положение, однако, досталось человечеству исключительно по воле случая – ему удалось раскрыть секрет применения сверхоружия – Звездного Молота. Не будь этой смертоносной технологии, доставшейся людям по наследству после некой древней войны, они ни за что бы не смогли избавиться от угнетения со стороны других разумных существ, населявших в те времена ближайшую к Ориону ветвь Галактики и также овладевших техникой межпланетных полетов – лаовонов.
   Изобретение Звездного Молота поставило человечество лицом к лицу перед новой угрозой со стороны древнейшего врага всех других форм жизни, именовавшего себя богами Аксона-Нейрона. Эту высокоразвитую и главным образом паразитирующую форму, которую в целях самообороны сокрушили создатели Звездного Молота, не удалось, однако уничтожить полностью.
   Некоторым ее представителям удалось выжить. К счастью для человечества, пространство Вселенной столь бесконечно и большей частью пустынно, что большинство допотопных чудовищ былых межзвездных сражений навсегда затерялись в его темной бездне. И все же разбросанные то там то сям, они таили в себе жуткую угрозу, подобно тому, как шахты грозят взрывом забывшим о предосторожности рудокопам.
   Во всем этом нельзя разглядеть ничего иного, кроме очередного броска космической игральной кости. Пожалуй, это не более чем разновидность эволюционного отбора, только на уровне целой Галактики. Та или иная форма жизни – победа любой из них одинаково возможна.
   Две тысячи лет в земном измерении минуло со времени событий на планете Саскэтч. И снова судьба выронила из чаши игральную кость. Дверь, ведущая в Судный день, вновь приоткрылась, да так, что никто этого и не заметил. В щелку пробился луч холодного, неприветливого света, на мгновение высветив миры, заселенные человечеством…
   А началось все с сущих пустяков где-то среди бесплодных холмов возвышенности Руинарт, что на планете Вексель в скоплении Скопус.
   Здесь, на голой поверхности изъеденного дождями и ветром песчаника, робот-бурильщик вел геологическую разведку залежей гипса. Примерно в метре одно от другого в породе были проделаны отверстия, через которые бурение продолжалось внутрь – карта минералов, полученная при помощи спутника, показывала в этом месте наличие разветвленной системы подземных пустот.
   Внезапно раздался резкий скрежет – автоматический бур наткнулся на нечто более твердое, чем обыкновенная скальная порода. Модель робота бурильщика «Дайко-400» была надежной в работе, хотя несколько своенравной. Робот вытащил бур, а вместо него ввел в отверстие отбойный молоток и в течение целой минуты настойчиво атаковал неподдающуюся преграду так, что стертая в порошок скальная порода ветром разносилась по округе.
   Наконец робот сдался и принялся тщательно проверять занесенную в его память информацию. Скальная поверхность представляла собой трудно поддающийся бурению песчаник Верхнекаравийского периода, возраст которого составлял около восьми миллионов лет. У науки не было данных о наличии в этих местах вулканической или какой-либо иной твердой породы. Самая твердая порода, пожалуй, давно поддалась бы отбойному молотку.
   Сбитый с толку «Дайко» запросил помощи. По компьютерной сети он адресовал свой запрос в замок Карвур, располагавшийся примерно в пятидесяти километрах к югу. Там оно было изучено машиной искусственного интеллекта «Карвур Аутом» и передано для личного рассмотрения самому Гизлю Карвуру. «Аутом», шедевр программирования, детище периода «Софтверк Исиджи», не сомневался в том, что сообщение должно непременно заинтересовать графа.
   Между тем граф, высокий, поджарый мужчина, по земным меркам где-то чуть старше среднего возраста, вернулся из вояжа по своим владениям. Дочери-близнецы его арендатора в Уэст-Уорде как раз достигли шестнадцатилетия. Обе были уже обручены, и граф попросту не мог не воспользоваться своим правом сюзерена, как раз под звон праздничных колоколов. Рыдающих родителей пришлось связать, заткнув им рты, – сущая ерунда для охранников графа – в то время как сам Карвур, покровитель всей округи, силой овладел обеими девушками в их собственной спальне.
   «Карвур Аутом», компьютер, как было сказано, с норовом, отказывался помогать графу в подобных забавах. Собственно, ему было все равно, и вместо этого граф нанимал оператора, чтобы выискивать и запечатлевать на видеопленку события, могущие в будущем развлечь его. Во всяком случае, данное событие стало для графа отличной разрядкой на фоне обыденности существования родовых поместий.
   И вот теперь, возвратившись под унылые каменные своды своего замка, граф Карвур изучал оставленные для него сообщения. Их было немало, главным образом от кредиторов и адвокатов, снова от кредиторов и налоговых служб, и граф с кривой ухмылкой и негодующими стонами избавлялся от них нажатием кнопки, от всех, кроме послания робота-бурильщика, аккуратно занесенного в память компьютера.
   Согласно этому донесению ниже пластов каравийского песчаника бурильщик наткнулся на нечто огромных размеров и искусственного происхождения. В довершение ко всему это нечто было сделано из сверхпрочных материалов.
   Графа это заинтересовало, и он вылетел на своем шикарном реактивном самолете «Бэшлит», чтобы самому разузнать в чем там дело.
   Одетый в черный водоотталкивающий комбинезон и сапоги из человеческой кожи, Карвур расхаживал по участку, где происходила разведка.
   Затем он вызвал мощный экскаватор, что работал в нескольких милях от этого места, и приказал машине пласт за пластом снимать песчаник, скрывавший таинственную находку.
   Вскоре после этого граф снова улетел, все еще заинтригованный находкой, однако не настолько, чтобы сходить из-за нее с ума. Когда через несколько дней он вернулся, взгляду его предстала плоская поверхность, сработанная из гладкого не поддающегося никаким разрушениям материала, цветом напоминавшего старую кость.
   Граф почувствовал необъяснимое волнение. Не было никаких сомнений в том, что находка была огромных размеров. Казалось, она простиралась до самого горизонта.
   Волнение графа нарастало с каждой минутой. Вот уже без малого тридцать лет, как он был сослан в это захолустье, обреченный влачить жалкое существование в старинном родовом поместье, затерявшемся в горах Руинарта, и все из-за нелепой оплошности, допущенной им в годы бурной молодости.
   Все эти годы граф пытался отыскать в своих владениях хоть что-нибудь мало-мальски стоящее. Нечто такое, чего бы хватило для получения кредита, позволившего ему вернуться к привычному образу жизни.
   В былые годы имя Гизля Карвура блистало на страницах светской хроники во всех крупных городах Векселя. Граф был владельцем трех домов и яхты, на которой при желании можно было разместить пару дюжин гостей. «Император Гизль» – так в шутку называли его друзья, которым были известны его безграничная щедрость и гостеприимство.
   Но, увы, бедному Гизлю было суждено пасть жертвой изворотливого проходимца по имени Ларри Африк. Они с Ларри взяли в долг невероятную сумму – двадцать миллионов кредитных купонов ИТАА. Деньги предназначались для гигантской операции на фондовой бирже. Но операция потерпела крах, а большая часть кредита испарилась. И наконец, совместные обязательства по кредиту легли исключительно на плечи Гизля, так как Ларри Африк исчез неизвестно куда.
   После обрушившихся на него финансовых несчастий Гизлю удалось спасти только старое родовое поместье, находившееся среди безжизненных отрогов Руинарта. Его роскошные дома в Каудрей-Кара-Сити и Френтана-Бич пошли с молотка, а за ними последовал и старинный семейный особняк в Дуази-Дайяне. Яхта, собрание картин и скульптур, коллекции редких книг и антиквариата, даже знаменитый карвурский винный погреб, в котором хранились редчайшие шедевры винных букетов с островов Крука, – все было продано.
   Старинный, сложенный из камня замок уцелел лишь потому что был родовым владением и никогда не принадлежал Гизлю лично. Вместе с домом граф получил доход от поместья, которое занимало пять тысяч квадратных километров поросшей дубняком возвышенности. Эта земля давала более чем скудное пропитание сотне крестьян-арендаторов. Каждый, у кого хватило духа, уже давно сбежал из этих мест: сами же крестьяне Карвура были робким, забитым народом.
   После того как граф все же расплатился со всеми долгами, ему остались сущие крохи, которых хватало лишь на топливо для его пурпурного реактивного «Бэшлита» – единственной оставшейся у него ценности. Ему удалось увести самолет из-под носа кредиторов прямо из межпланетного космопорта Каудрей-Кара-Сити, и теперь только он напоминал графу о его прежней жизни.
   Теперь графу ничего не оставалось, как искать плотских наслаждений с крестьянскими девками или отводить душу над бутылкой вина с дружками под стать ему в вонючих, прокуренных барах городка Йеллоуфорк. Эти ребята были все-таки какой-никакой компанией. Прежние приятели графа прожигали жизнь за сотни километров отсюда на модных курортах континента Твин. Кроме всего прочего, родственники графа не питали к нему особой приязни. Сами они мало чем отличались от крестьян и поэтому с первой же встречи прониклись враждебностью и недоверием к новоявленному владельцу родового поместья.
   Титулованная ветвь семейства покинула родовое гнездо столетия тому назад, и с тех пор о них почти ничего не было слышно. Представители разных ветвей этого старинного рода почти утратили связи друг с другом, и Гизль был теперь последним из знатных Карвуров, только вот богатства у него больше не оставалось. Он вернулся в родовое гнездо почти без гроша в кармане и стал жить за счет своих незнатных родственников.
   По округе поползли слухи о недовольстве слуг, которые привыкли жить одни, кормясь из карвуровского кармана, как они это делали из поколения в поколение.
   Свалившийся на их голову хозяин был настоящим чудовищем, особенно по отношению к женщинам. Он без меры пил, имел обыкновение крушить мебель, иногда плакал о чем-то, невнятно бормотал себе под нос, а иногда страдал от приступов рвоты прямо на покрытом ковром полу.
   Семья решительно запротестовала. Начались бесконечные тяжбы и ссоры. Графу так и не удалось добиться полного контроля над доходами с поместья. Гонорары адвокатам в далеких судах сжирали большую часть тех крох, которые ему перепадали.
   Гизль свирепел и совсем отчаялся. Он лихорадочно хватался то за один план, способный, по его мнению, принести мгновенное богатство, то за другой. Одно время он пытался выращивать цыплят, но все они передохли от гнилостной болезни, распространенной на Векселе. Огромное количество денег граф ухнул на производство целлюлозы прямо в поместье и лишь потом обнаружил, что оно находится слишком далеко от подходящего рынка сбыта древесины деревьев кекафи, которые Гизль насадил везде, где только было возможно. Что еще хуже, быстро растущий кекафи превратился в растение-сорняк, заполнивший все карвурские земли, отчего крестьяне возненавидели графа еще больше.
   Карвур занялся разведкой нефти, газа, минералов – чего угодно, лишь бы это имело какую-то ценность. Не считая скудных запасов гипса, не стоивших и ломаного гроша, ему так ничего и не подвернулось. Кроме этого странного сверхпрочного материала, на который наткнулся робот-бурильщик. Гизля будто снова вернули к жизни, и он развернул лихорадочную деятельность. Ночь напролет он наблюдал за тем, как две машины раскапывали находку. К утру ее внушительные размеры стали еще более зримыми. Обнажился угол какого-то не правильной формы предмета, вроде боевого клина, изрытого канавками. Было трудно сказать что-то определенное, так как большая его часть все еще не была видна.
   Еще более волнующим стал вид трещины, пересекавшей твердую гладкую поверхность находки. Это был резкий разлом, проходивший насквозь через весь предмет. Трещина также была забита песчаником, но за дело быстро принялся автобур, и вскоре взгляду графа предстала обширная полость.
   Впервые за все время у Карвура забрезжила надежда. Это было археологическое открытие, открытие поистине планетарного масштаба. И оно принесет ему целое состояние.
   Вскоре стало ясно, что таких полостей в находке целая дюжина. Они имели размеры обычной комнаты, одни были шестиугольными, другие – круглыми. В некоторых находились сферы, трубы, петли или целые катушки колец твердого белого материала. Такие же предметы были в проходах и колодцах, однако не во всех.
   Граф решительно принялся за исследования. И все-таки чего-то здесь на хватало – того, на чем можно было бы погреть руки!
   Полостей, а также труб и проходов, соединявших их, было так много, что вскоре вся эта необъятная вещь стала напоминать Гизлю некий гибрид мотора и губки. Одна загадка громоздилась на другую, превосходя все пределы человеческого понимания. Что все это могло значить?
   Вскоре обнаружилось отверстие прохода, ведущего вниз, прямо к сердцу таинственной находки.
   Гизль опустил луч фонаря вниз и высветил им гладкие стены колодца еще метра на три, дойдя до пола. От этого места в разные стороны радиусами расходились проходы. Гизль спустился внутрь лабиринта. Не прошло и нескольких минут, как он сделал величайшее открытие.
   Дрожа от волнения, он поспешил к своему пурпурному «Бэшлиту» и взлетел над заболоченными пустошами, треском звуковых сигналов разбудив еще сонные хутора и деревушки.
   Дома Карвур выпил вина и дал волю веселью. По всему замку разносились его хриплые крики, отчего слуги забились в дальние комнаты и не решались выходить оттуда.
   Время от времени Гизль кидал в камин стаканы или бросался посудой из окон. Затем, немного придя в себя, он поужинал и всю ночь размышлял и строил планы своих будущих действий. Работал граф на своем персональном компьютере, не доверяя обсуждение столь важного дела старику «Аутому». Просьба последнего уделить ему время была бесцеремонно отвергнута. «Аутом», надувшись, замкнулся в своем старинном компьютерном корпусе.
   Карвур снова, в который раз, принялся анализировать ситуацию. На его пути стояло несколько преград: и в первую очередь ему не хватало помощи специалиста в области науки и техники. Было необходимо сделать биологические анализы.
   Но их следовало получить из надежного источника. Это дело никак нельзя было выпускать из своих рук. К счастью, у Гизля Карвура оставалось еще несколько старых, верных друзей с которыми он иногда общался через компьютерную сеть, и хотя со многими из них граф не встречался уже долгие годы он не терял их из виду, все еще надеясь в один прекрасный день вернуться к сверкающему великолепию городов.
   Граф сделал несколько запросов относительно обстановки в отделениях естественных наук крупнейших университетов Векселя.
   Когда один из его знакомых из университета Каудрей поинтересовался, в чем, собственно, дело, Гизль уклончиво рассмеялся и сказал, что открыл новый способ добычи нефти из экскрементов своих крестьян. И они оба от души расхохотались.
   В конце концов, тщательно просеяв информацию и сделав несколько нужных звонков, граф вылетел на север через восточный мыс континента Триас в крупнейшую метрополию Векселя Каудрей-Кара-Сити.
   Из космопорта Кара-Сити Гизль на такси прямиком направился в университет Каудрея. Попав туда к семи вечера, он встретился с некоей Каролиной Риз, подающим надежды ученым, младшим профессором. Они поднялись на самый верх университетской башни во вращающийся бар и уселись в кабинке возле окна.
   – Каудрей-Кара-Сити… – пробормотал Карвур, указывая на окно, из которого виднелись сверкающие огнями небоскребы. Вздохнув, он добавил:
   – Я когда-то любил этот город. Но как много изменилось в нем, с тех пор как я был здесь в последний раз.
   И на самом деле, по периметру Кара-парка появилось много новых высотных зданий. Кара-Сити был бойким городом, жизнь которого подпитывалась энергией его обитателей.
   И все же, несмотря на то что в городе многое изменилось, что-то всегда остается неизменным. Гизль знал, что белые яхты будут все так же швартоваться ровными аккуратными рядами в заливе, там, где они всегда это делали. По Жарден де Франс все так же будут прогуливаться парочки. А обедающие будут занимать места в самых модных ресторанах, выходящих окнами на море.
   – Вы хорошо знаете город? – спросила Каролина Риз, крашеная блондинка средних лет с правильными чертами лица и легкой склонностью к полноте.
   – Я когда-то жил здесь. У меня были апартаменты в Превкияте. Знаете, где это?
   – Превкият! Кто же не знает этих изумительных зданий возле залива? Каждый житель города мечтает о том, чтобы когда-нибудь поселиться там.
   Каролина была удивлена. Этот незнакомый мужчина, одетый, как фермер, вряд ли походил на магната с набережной Тайдел-Роу.
   – Да… – Карвур какое-то мгновение смотрел на стоявший перед ним бокал «Шардонне» – Речь пойдет о богатстве, несметном богатстве, ради этого я и просил вас о встрече. По телефону вы сказали, что вас заинтересовало мое предложение.
   – Разумеется. Кто бы упустил такую возможность?
   Карвур кивнул:
   – Вы также сказали, что, представься вам такой шанс, вы бы пошли даже против некоторых правил и многим пожертвовали бы ради этого.
   В глазах сухопарого мужчины с огромным носом на мгновение промелькнула искра фанатизма.
   Каролина спросила себя, куда она на этот раз, черт побери, вляпалась. Ей следовало бы подумать заранее, все ли в порядке с головой у этого человека, с которым она говорила по телефону, но она снова стала жертвой эксцентричной стороны своей натуры, впрочем, в этом Карвуре была какая-то особая вкрадчивость. Ну а кроме этого, Каролина искала выход из своего неопределенного положения на факультете. Тем не менее следующие слова незнакомца ошеломили ее.
   – Мне известно и о том, что сейчас у вас не все ладно в работе, – продолжал непонятный человек. – Я навел кое-какие справки.
   – Что? – Каролина ощутила внезапное беспокойство. – Что вы имеете в виду? Кто вы такой?
   – Прошу вас, не беспокойтесь. – Граф успокаивающе поднял руку. – И, пожалуйста, не бойтесь меня. Я же сказал во время нашего первого разговора по телефону, что наведу о вас справки. Тогда вы не высказали никаких возражений.
   Возникла напряженная пауза. Каролина собралась с мыслями и вспомнила, что действительно сказала тогда что-то в этом роде. Это немного успокоило ее. Даже если кто-то и собирал о ней сведения, никакой особой вины за ней не было. Но Каролине, конечно же, вспомнились эти кошмарные истории. А что, если этот мужчина – провокатор, работающий на ИТАА?
   – Ну хорошо, продолжайте, – произнесла она.
   – Вы не будете разочарованы, уверяю вас. – Карвур ладонью пригладил свои редкие волосы. – Итак, мне известно, что вашей карьере в университете сильно препятствуют. Профессор Готтшалк постоянно ставит вам палки в колеса. Переехать отсюда вы вряд ли сможете. В университетах по ту сторону Гран-Мер в настоящее время переизбыток преподавателей. Если вы отправитесь в Северный Триас или Дао, вам придется вплотную столкнуться со злодеями-бюрократами. Города Паншанга в равной степени чужды вам, поскольку вы почти не говорите на языке панг или даже на китайском.
   Лоб Каролины снова собрался складками. Похоже, этому человеку чертовски много известно о ней. Но незнакомец безжалостно продолжал:
   – В сущности, Каудрей – самое лучшее для вас место, но на вашем пути, повторяю, стоит Готтшалк. А он ведь и дальше будет вести себя так. Однако нам с вами очень хорошо известно, что он меньше вас достоин должности, и, наконец, ему просто недостает мозгов. Но дело в том, что он раньше вас получил эту должность. Чтобы обскакать его, вы должны совершить маленький переворот, сотворить что-то из ряда вон выходящее. Я уверен, что смогу помочь вам в этом.
   Каролина смотрела на незнакомца во все глаза. Он по пунктикам с болезненной для нее тщательностью изложил ситуацию с ее научной карьерой.
   – Вы очень подготовились к встрече со мной, мистер Карвур.
   – Пожалуйста, называйте меня граф. Этот наследный титул моя семья носит уже много столетий. Да, вы правы, я разузнал о вас все, не буду отрицать. Впрочем, я просто не мог поступить иначе – слишком многое поставлено на карту. И я по-прежнему заявляю, что вы сможете разбогатеть, если вас, конечно, заинтересует мое предложение и если вы согласитесь сотрудничать со мной.
   Граф Карвур? Потомок старинного аристократического рода? Теперь Каролина действительно была заинтригована.
   Она всегда с почтительным трепетом относилась к аристократам и их титулам.
   – А как же вы сами? Неужели я должна знать одно только ваше имя? – пробормотала она. – Прежде чем я доверюсь вам, мне хотелось бы знать, что меня ожидает.
   – Конечно же, я познакомлю вас со всеми необходимыми подробностями, но при условии, что вы пообещаете хранить тайну, даже если и откажетесь от моего предложения.
   Каролина сделала глоток вина. Стоял прекрасный теплый вечер. Внизу порыв ветра зашелестел листвой вязов. Студент в розовом спортивном костюме бежал трусцой через лужайку. Каролина почувствовала, что ей передалось возбуждение, исходившее от этого странного человека. Может быть, это и есть та самая возможность, тот шанс, который она ждала все эти годы? Каролина ощутила, как в ней пробуждается надежда.

Глава 2

   На следующий день граф Карвур, придя к Каролине в лабораторию, показал ей видеозапись с изображением предметов, найденных им в Верхнем Йеллоуфорке. После этого ее интерес к этому делу значительно возрос. Каролина попросила разрешения взглянуть на образец, и граф продемонстрировал ей нечто похожее на небольших размеров куриное яйцо. Она бережно взяла его в руки – на ощупь предмет был гладким, твердым и легким.
   – Его ничто не берет, даже алмаз, – заметил Карвур. – Должно быть, это керамика с алмазным покрытием или что-то в этом роде.
   – Возможно, квази-кристаллин, – пробормотала Каролина.
   Под бдительным взглядом графа она подвергла яйцо различным анализам. Оно весило чуть больше двадцати граммов, но сканирование показало, что оно не было полым. Внутренняя его структура напоминала губку, состоящую из крохотных плоскостей. На поверхности действительно не оставалось никаких царапин.
   Каролина безрезультатно перепробовала множество химикатов – от слабых до самых агрессивных кислот. В конце концов, она подвергла неизвестный предмет разного рода давлениям, включая пресс-молот. Яйцо выдерживало давление в две тонны.
   Каролине это стало действовать на нервы.
   – Это на самом деле очень ценная вещь? – спросила она.
   – Что вы имеете в виду?
   – Я это к тому, что мне хотелось бы испытать его под более сильным давлением, чтобы найти предел его сопротивления.
   Получив разрешение Карвура, Каролина стала постепенно увеличивать массу пресс-молота. При давлении в сорок семь тонн яйцо треснуло и рассыпалось на осколки.
   – Эта штука обладает сопротивлением некоторых структурных поликерамическнх титаносиликатов или высоколегированных сталей. Это очень интересно, граф.
   Странно, но Каролина почувствовала себя лучше, раздавив эту чертову штуковину. Осколки позволили ей сделать все необходимые анализы. Не оставалось никаких сомнений в керамической структуре находки.
   Каролина провозилась с яйцом до конца дня и только под вечер позвонила Карвуру в отель. Она ответила согласием на его предложение и приняла условия сделки.
   Четыре дня спустя Каролина Риз вылетела на юг в штат Паташ-Доу. Из столицы ничем не примечательного городка Дуази-Дайян она направилась в Верхний Йеллоуфорк через Лупайяк и Зонгерфельд.
   Самолет приземлился на небольшом аэродроме невдалеке от вздымавшихся ввысь величественных вершин Руинарта. Здесь ее встретил Карвур, прибывший в аэропорт в видавшем виды «АТВ» неопределенно-грязного цвета. Граф как одержимый вел машину по древним разбитым дорогам до самого своего мрачного каменного дома, окна которого смотрели прямо на вересковую пустошь.
   На следующее утро они сели в принадлежащий графу старый элегантный «Бэшлит» и вылетели к месту раскопок.
   Увидев находку графа, Каролина почувствовала, что ее глаза буквально вылезают из орбит. Перед ней простирались комнаты, трубы, отверстия – едва поддающиеся какому-либо осмыслению нагромождения форм, заключенных внутри стреловидного мегаартефакта.