Я уже хотел ответить: мол, сначала надо осмотреться, но почти уверен, что без покупки не улечу, однако корабль Атешги исчез.
   – Мне это сразу не понравилось, – заявила Портулак.
   Имаго Атешги тоже исчезло, мы остались на мостике одни. Я направил «Лентяя» вперед, но он тотчас выдал сообщение о перегрузке и аварийном отключении двигателя.
   – Мы в ловушке.
   – Уже заметила, – буркнула Портулак.
   Я растянул губы в приторной улыбке:
   – Есть предложения более конструктивные, чем: «Полетели бы на моем корабле, а не на этой рухляди, в беду не попали бы»?
   – Если Линия Горечавки так заботится о гостях, не хотел бы я стать вашим пленником, – проворчал доктор Менинкс.
   – Как мы относимся к пленным, вам лучше не знать. Держитесь оба, сейчас пущу «Лентяя» во всю прыть.
   Двигатель заревел, потом громче, потом еще громче. «Лентяй» орал на нас, хотя на деле бесшумен даже на предельной мощности. Он просто включил и транслировал на мостик содержимое архивной фототеки. Портулак такой мелодраматизм не нравился, но, думаю, она радовалась, что кораблик себя не щадит.
   Не помогло. «Лентяй» затрясся, пульт управления предупредил, что двигатель с минуты на минуту выскочит из корпуса.
   Я велел кораблю не мучиться. Рев сменился урчанием, потом неодобрительно мрачной тишиной.
   – Атешга, вы меня слышите? – спросил я после долгой паузы.
   – Он не ответит, – проговорила вместо него Портулак. – Желаемого он уже добился – получил твой корабль со всеми потрохами.
   – Выбирайтесь отсюда, отстреливайтесь! – потребовал доктор Менинкс.
   – Мы на лунном корабле, – напомнила Портулак, повернувшись к нему. – Представьте последствия использования оружия в такой ситуации.
   Вместо ответа, аватар взглянул на нее со злобой и раздражением: мол, это все ты виновата.
   – Можно мне переговорить с Атешгой? – спросила Портулак.
   – Конечно, если надеешься на ответ.
   Она притянула пульт к себе:
   – Атешга! Говорит Портулак, владелица «Серебряных крыльев зари». Надеюсь, вы слышите, потому что я хочу сказать нечто важное. Я сомневалась в ваших намерениях с той секунды, как вы вынырнули из местной атмосферы. Сильно сомневалась, поэтому, прежде чем Лихнис затащил нас в капкан, оставила своему кораблю указание. Если не объявлюсь до определенного времени (какого – вас не касается), «Серебряные крылья зари» на аварийной скорости полетят прочь из этой системы.
   «Искренне надеюсь, что ты не врешь», – взглядом сказал я Портулак, но опыт подсказывал: она говорит правду.
   – Атешга, хотите узнать о другом указании? Корабль передаст подробное закодированное послание в закрытую сеть Линии Горечавки. Да, мы с Лихнисом шаттерлинги. Вы об этом не подумали? Раз спросили, какая цивилизация прислала нас, вряд ли это приходило вам в голову.
   Фигура Атешги тотчас появилась снова.
   – Такое может сказать кто угодно.
   – А говорю я, и я – Горечавка. Атешга, нужно быть осторожнее. Вы увидели два корабля и подумали: «Это не шаттерлинги – шаттерлинги странствуют поодиночке». По сути, вы правы. Только мы с Лихнисом нестандартные шаттерлинги. Мы сожительствуем. Сожительствуем – значит вместе странствуем, а из этого следует, что у вас огромные проблемы.
   – Это еще не доказывает, что ты Горечавка.
   – Сейчас докажу. А пока представьте, каково быть нашим врагом. Нас, возможно, уже не тысяча, а лишь восемьсот восемьдесят, не считая Лихниса и меня. Вы наживете восемьсот восемьдесят новых врагов, которых никому не пожелаешь. Врагов, которые не просто знают расположение вашей системы, но и располагают мощнейшим оружием.
   – Кто верит угрозам без доказательств?
   – Никто, поэтому наша Линия снабжает шаттерлингов паролем-опознавателем. Из космотеки Лихниса мне известно, что шаттерлинг Линии Горечавки посетил эту систему несколько тысячелетий назад. Звали ее Губастик, она представилась вам с помощью пароля, который оставил предыдущий шаттерлинг Линии. При отлете Губастик оставила другой пароль, который выбрала сама и тотчас зарегистрировала во внутренней сети. С тех пор наши шаттерлинги к вам не прилетали, значит пароль не менялся. – Портулак сделала глубокий вдох, явно играя на публику. – Это слово «пассакалья».
   Повисла тишина. Лицо фигуры в плаще было совершенно невозмутимым. Такую ипостась Атешга выбрал, чтобы заманить нас в ловушку. Возможно, истинный он выглядел так, возможно – как огромный организм, парящий под нижним облачным слоем чуть выше океана жидкого водорода.
   – Может, вы узнали пароль обманом. Может, поймали и допросили шаттерлинга Горечавки. Может, взломали их закрытую сеть.
   – Или, может, мы говорим правду, – подсказала Портулак.
   На бесстрастном лице Атешги наконец мелькнуло сомнение.
   – Боюсь, произошла маленькая ошибка.
   – Да, Атешга, и не маленькая. Вопрос в том, как вы ее исправите.
   «Лентяй» накренился – поле ослабло. Я осторожно завел двигатель, опасаясь, что нас снова прижмут, но нет, отпустили. Через южный шлюз я вернул «Лентяя» в вакуумный пузырь, окружающий лунный корабль, активировал собственный генератор защиты и выскочил в бурную атмосферу.
   – Мы ждем, – напомнила Портулак Атешге.
   – Хорошая скидка проблему не решит?
   – Скидки тут явно недостаточно. Нужен подарок. Корабль, например, наверняка нас задобрит.
   – Но ведь ни один… – начал я, но Портулак знáком велела молчать.
   – Поговорим о пленных, экипаже и пассажирах других кораблей.
   – О пленных? – Атешга изобразил недоумение.
   – Условимся сразу: если почувствую, что вы темните, тотчас прикажу кораблю переслать сообщение Линии.
   – Я просто уточняю, – заискивающе улыбнулся Атешга.
   – Тогда поясню. На тех кораблях были пассажиры. Вы вполне могли их убить, но, думаю, предпочли оставить живыми, по крайней мере в стазисе. Хлопот никаких, а пленные – ходкий товар. Какая цивилизация поскупится на разум-носитель древней информации?
   – Сколько их тут? – спросил я.
   – Я хорошо о них заботился… – начал Атешга.
   – Покажите, тогда поверю, – оборвала его Портулак. – Доставьте их сюда. Всех, кого сможете.
   – Понадобится время.
   – Мы никуда не спешим. Разберемся с пленными, потом о других кораблях поговорим.
   – О других кораблях?
   – Только что ведь предупредила: начнете темнить…
   – Конечно-конечно, о других кораблях! Как раз о них подумал.
   – Какие еще корабли? – шепотом спросил я.
   – Сейчас увидишь! – прошипела в ответ Портулак.
   Как и предполагала Портулак, ждать пришлось, только вряд ли Атешга мог устроить все быстрее, даже если бы захотел. Пленных он держал по одному, по двое, по трое, группами, очень большими группами. Каждый отсек, один ли пленный в нем содержался или целая сотня, состоял из бронированной оболочки с независимым источником питания, генераторами стазиса и защитной оболочки. Целый корабль в отсек не поместится, а капсула со спящим – без проблем.
   Выпущенные из чрева лунного корабля отсеки парили в атмосфере как пестрые стеклянные бусинки с разной «начинкой». Иные я опознал как очень старые, иные, из-за незнакомой «начинки», не опознал вообще.
   Точь-в-точь стеклянные шарики в игровой дома на Золотом Часе!
   – Шаттерлинги здесь есть? – спросил я.
   – Ты о Линии Горечавки, досточтимый шаттерлинг? Насколько я помню, нет.
   – А других Линий? Кого удалось одурачить?
   – Вроде есть Канцлер, Тримейн, Парисон, Зорилла и другие тоже. Но кто есть кто – не поручусь.
   Я вздрогнул, сообразив, какая удача вот-вот приплывет мне в руки. Освобождение уже причисленных к погибшим шаттерлингов других Линий невероятно повысит авторитет Горечавок.
   – Всех шаттерлингов и тех, кто на них похож, доставьте к грузовому отсеку моего корабля. Места хватит, если отключить генераторы защиты, когда они окажутся под оболочкой «Лентяя».
   – А другие кто? – вмешалась Портулак. – Представители молодых цивилизаций? Сбившиеся с пути странники-перерожденцы?
   – В основном – да, – ответил Атешга дрожащим голосом: это признание его явно пугало.
   – Так, слушайте, – начал я, – приготовьте корабль, в который поместятся все латентные. Загрузите в него их и оборудование, которое продержит их в латентности, пока не доберутся до места. Корабль запрограммируйте так, чтобы останавливался в пригодных для жизни системах, а мы с Портулак за ним присмотрим.
   – Да-да, конечно, – закивал Атешга, словно я предлагал очевидное.
   – Теперь покажите другие корабли, – потребовал я, но Портулак подняла указательный палец:
   – Погоди! Кого мы пропустили? Шаттерлингов упомянули, перерожденцев упомянули, кто же остался? Не забывайте о том, что случится, если станете темнить.
   – Есть еще кое-кто, – нехотя признался Атешга. – Он у меня уже давно.
   – Мы тебя слушаем.
   – Его зовут Геспер. Он посланник машинного народа.
   Я потрясенно покачал головой:
   – Вы удерживали в плену посланника машинного народа и все еще живы?
   – Тут банальная ошибка. Геспер выдавал себя за биологическое существо, чтобы не привлекать внимания. Знай я, кто он на самом деле, близко бы к нему не подлетел. Раскрыв карты, я, разумеется, должен был идти до конца. Отпустить его я уже не мог.
   – Потому что машинного народа вы боитесь больше, чем Линии, – догадалась Портулак, – и недаром. С нами лучше не ссориться, а уж с ними… Брр, даже подумать страшно.
   – Вы с огнем играете, – добавил я. – Отдайте нам Геспера, пока не поздно.

Глава 4

   Мы с Лихнисом ждали, пока Атешга все не приготовит, а доктор Менинкс подкрался к моему пульту и зашептал мне на ухо. Голос у него был не громче шелеста листьев.
   – Словами не передать, какую ошибку вы совершаете, пуская эту… машину на борт. Ты должна поговорить с Лихнисом.
   – Сами с ним говорите!
   – Меня Лихнис не послушает. Он знает, что я отреченец, а отреченцы роботов не жалуют. Ты – другое дело. Если начнешь возражать, он задумается.
   – А если мне нечего возразить?
   – Ты должна возразить! – зашелестел аватар. – Машина на корабле – к беде.
   – Геспер не машина. Он посланник машинного народа, попавший в беду далеко от дома.
   – А вдруг это происки Атешги? Вдруг этот робот – оружие, которое он внедряет на корабль, чтобы угнать?
   – Определитесь, доктор, вы против Геспера из отреченческих принципов или из подозрений, что он не робот?
   – Я против машины по всем мыслимым доводам.
   – Машинный народ цивилизованнее многих других. Геспер просто будет еще одним нашим гостем.
   – Заводная игрушка, умеющая ходить и болтать! – Арлекинское лицо аватара скривилось от омерзения. – Безумный часовой механизм!
   – Не хотите общаться с Геспером – не общайтесь. Если он вам так неприятен, остаток путешествия можете провести в стазисе.
   – Для тебя очевидно, что в стазис должен погрузиться я, а не робот? Приятно наконец осознать свое место! Сразу после жестянки, напичканной безмозглыми программами!
   – Доктор Менинкс, – с нажимом начала я, – Геспер полетит с нами. Это решено. Как Горечавки, мы не можем отказать ему в помощи.
   – Меня машина не увидит. Вы не расскажете ей ни откуда я, ни чем занимаюсь, ни что вообще существую.
   – Тогда поменьше высовывайтесь, – посоветовала я. – Если Геспер увидит ваш аватар, неизбежно спросит, кто им управляет.
   – Скажите ему просто, что я ученый. Большего ему знать не надо. И пусть к моему резервуару не приближается.
   – Зачем Гесперу ваш резервуар?
   – Затем, что если он узнает, кто я, а он наверняка узнает, то постарается меня убить.
 
   Я запустила руку в оконце синтезатора и взялась за рельефную рукоять энергетического пистолета. По весу чувствовалось: свежеизготовленное оружие буквально набито хитроумными приспособлениями. Леваторы позволили мне его поднять, но все равно пистолет был тяжелым, как булыжник. Вообще-то, из такого оружия стреляют в силовых доспехах, чтобы погасить остаточную инерцию, но мне не хотелось встречать гостя, самой похожей на робота.
   Я запретила себе нервничать, но едва прогоняла одно опасение, на его месте возникало другое. Представители машинного народа пока не нападали на людей, так что пистолет мог показаться излишней, а потому оскорбительной мерой предосторожности. Но я собиралась освободить пленника, который не только обладал сверхчеловеческой скоростью и силой, но и стараниями Атешги вполне мог обезуметь.
   Я искренне надеялась, что пистолет, если придется его использовать, пробьет золотую броню.
   – Уверена, что мы поступаем правильно? – спросил Лихнис.
   – Нет, ни капли, – проговорила я. – Только освободить Геспера все равно нужно.
   Я нажала кнопку и отскочила от вертикального шасси клетки.
   Сдерживающее поле ослабевало постепенно – на пол Геспер опускался медленно, как во сне. Вот его ноги коснулись палубы, руки повисли по бокам. Робот стоял, но пару секунд не было ясно, жив ли он или просто балансирует в таком положении. Потом он обратил ко мне золотое лицо и заглянул в глаза.
   Восхитительная машина!
   Геспер напоминал человека в плотно сидящих доспехах, хотя для человеческого его тело казалось чересчур худым. Аккуратные плоскости и блестящие изгибы черепа. Его лицо сочетало холодную механистичность и болезненную человечность – словно шарж на прекрасного мужчину из древних преданий, отлитый в золоте и хроме. Цвет фасетчатых глаз менялся от опалового до бирюзового в зависимости от направления взгляда. Квадратный подбородок украшала ямка, а скулы, параллельные хромированные дуги, выступали из-под кожи, словно охладительные элементы. По-моему, его нос не имел функциональной нагрузки – лишь уравновешивал пропорции лица. Пухлые золотые губы скрывали щель со сложным хромированным синтезатором речи. Череп был золотым – за исключением двух панелей из цветного стекла над изящными ушами. Каждую панель покрывала тонкая серебристая паутина, за ней калейдоскопом кружились неяркие огоньки.
   Торс впечатлял не меньше, чем лицо, ни одна его часть не нарушала эстетическую гармонию. Рельефная грудь, поджарый хромированный живот, стройные бедра, длинные мускулистые конечности. Совершенство нарушала лишь левая рука – ниже локтя она была толще правой, а кисть массивнее, словно Геспер надел металлическую перчатку.
   В общем, торжеству гармонии мешало только это. Люди-машины выбирают себе мужскую или женскую внешность, реже – детскую, еще реже – бесполую. Лицо и тело Геспера не оставляли сомнений, что он мужчина. У него даже гениталии имелись, деликатно обозначенные рельефом. Ничего грубого и угрожающего – Геспер был произведением искусства, шедевром, объектом желания и восхищения.
   Шедевр, но живой. А еще сильный, быстрый, возможно, умнейший и опаснейший из ступавших на борт «Лентяя».
   – Кто вы? – спросил Геспер. Пухлые губы шевелились, хотя лицо до этой минуты напоминало застывшую золотую маску. Какой голос! Мелодичный, как птичья трель, превращенная в человеческую речь. Ничего прекраснее я в жизни не слышала.
   – Я Портулак, шаттерлинг Линии Горечавки из Союза Линий, а это Лихнис. – Я показала на своего спутника. – Он шаттерлинг той же Линии. Сейчас вы на его корабле. Постчеловек, называющий себя Атешгой, держал вас в плену. Мы только что договорились о вашем освобождении.
   – Шаттерлинги, вы меня боитесь?
   – Возможно, – ответила я.
   – Не бойтесь. На вашем месте я убрал бы оружие. Интеллект у меня распределен по всему телу, одним выстрелом меня не убить. Ранить, возможно, получится, но прежде отраженная энергия нанесет значительный ущерб кораблю. – Геспер медленно огляделся по сторонам. Голова его поворачивалась с жуткой плавностью пушечной турели. – Вам проще разговаривать на языке Союза? – спросил он, легко переключившись на транс. – Мне это труда не составит.
   Мы, шаттерлинги Горечавки, считаем себя непревзойденными знатоками транса. Но Геспер парой предложений разбил мою уверенность.
   – Здо́рово! – шепнул Лихнис. – Как здо́рово!
   – Вы прекрасно говорите на трансе, – похвалила я.
   – Прекрасно для машины?
   – Нет, для любого, для кого этот язык неродной. Извините, я не хотела вас обидеть.
   Геспер взглянул на меня мерцающими опаловыми глазами, потом чуть заметно наклонил голову, и они вспыхнули бирюзовым.
   – Шаттерлинг, я не обиделся. Не соблаговолите разъяснить мне ситуацию? Вы упомянули некоего Атешгу. Это имя мне смутно знакомо, но я не представляю, как здесь оказался.
   – Вы не помните, как попали в плен?
   – Отдельные эпизоды помню, а связать их не могу. Помню, что путешествовал. – Геспер прижал ладонь к груди, металлические пальцы не шевелились. – С моим кораблем что-то случилось. Какая-то техническая неполадка.
   – Могу предположить, что произошло дальше. В космотеке корабля вы выяснили, что в этой системе есть торговец кораблями. Атешга заманил вас к себе, а потом решил, что забрать ваш корабль выгоднее, чем ваши деньги.
   – С вами произошло то же самое?
   – Сперва Атешга не понял, что поймал шаттерлингов Горечавки. Мы объяснили ему: если не отпустит нас, будет иметь дело с нашей Линией.
   – Угроза нешуточная, – кивнул Геспер. – А как вы добились моего освобождения?
   – Выпустив нас, Атешга лишил себя выбора. Просочись информация, что он держит в плену человека-машину, ему пришлось бы еще солонее.
   – В таком случае примите мою благодарность. Очень досадно видеть у вас оружие.
   – Я опасалась, что вы дезориентированы.
   – Ваши опасения обоснованны. Память я повредил. Не подскажете, какое сегодня число?
   – Шесть ноль три три, четыре восемьдесят пять по стандартному времени Крабовой туманности. Вы в спиральном рукаве Щита – Южного Креста в системе Неламбия.
   – Атешга продержал меня в плену довольно долго. Последняя запомнившаяся мне дата в человеческом исчислении начиналась с пятерки.
   Я посмотрела на клетку. Геспер так и стоял внутри ее, хотя сдерживающее поле уже не действовало.
   – Атешга что-то сделал с вашей памятью?
   – Я чувствую сбои, которые указывают на сильное электромагнитное излучение. Атешга явно хотел вызвать у меня амнезию, чтобы потом выпустить и не бояться мести. – Геспер взглянул на свою руку, ту, что была больше другой, потом опять на меня. – Простите, шаттерлинги. Мое состояние наверняка сбивает вас с толку. Коль скоро я в вашей власти, могу поинтересоваться, как вы намерены со мной поступить?
   – От Атешги мы полетим к системе, где пройдет наш сбор. На последних двух в числе гостей были и люди-машины. Хотите – отвезем вас туда. Если нет, оставайтесь на «Лентяе» сколько пожелаете. – Я сделала паузу, собираясь затронуть деликатную тему. – Конечно, если вы согласитесь посетить сбор, моему положению в Линии это совсем не повредит.
   – Это вполне можно устроить. Мы уже улетели от Атешги?
   – Кое-что уладим – и улетим. – Я протянула Гесперу руку. – Из клетки можно выйти, если хотите.
   На пухлых губах появилась улыбка. Слишком неестественная и театральная, слишком симметричная, чтобы достоверно отразить человеческие эмоции, но это была улыбка.
   – Спасибо, шаттерлинг.
   – Зови меня Портулак, и давай на «ты», ладно?
   – Хорошо, Портулак. – Из клетки Геспер вышел осторожно, будто ожидал, что сдерживающее поле включится снова. Он вытянул руки, повернул их вправо, потом влево, словно восторгаясь ими. Тут же вспомнились охотничья кошка, которая была у меня в Палатиале, и копия «Давида» Микеланджело, висевшая в коридоре нашего старого дома. – Портулак, как здорово двигаться! Словами не передать, до чего отвратительно было в плену у Атешги. Реши я отомстить… – Геспер осекся.
   – Геспер, ты решил мстить? – спросил Лихнис.
   – Нет, – ответил робот, – месть для биологических существ, а мы решаем вопросы иначе.
 
   Доктор Менинкс не отреагировал, когда его представили Гесперу, хотя бумажное лицо выражало хорошо продуманное недоверие.
   – Мы с Атешгой только что говорили о других кораблях, – начала я. – Правда, Атешга?
   – Все мои корабли вы уже видели, – ответило имаго.
   – Атешга, я знаю, что вы сделали с моей памятью, – заявил Геспер, входя в поле зрения имаго. – Вы благоразумно стерли информацию о том, что совершили.
   – Я мог тебя убить, – напомнил постчеловек.
   – Я учту это, когда вернусь к своему народу и объясню, где был. А пока, чтобы не усугублять ситуацию, советую прислушаться к просьбам шаттерлинга. Раз она хочет увидеть другие корабли, покажите их ей.
   Атешга промолчал. Его корабль вылетел из атмосферы, оставив за собой полосу вакуума.
   – Куда он понесся? – спросил Лихнис.
   – На орбиту, – ответила я.
   – На орбите кораблей не было, – возразил доктор Менинкс. – Мы заметили бы их даже за маскировочными экранами. Невидимым корабль не сделаешь.
   – Мы их видели, – сказала я. – Точнее, смотрели, но не увидели.
   Лихнис сел в кресло и притянул к себе парящий в воздухе пульт. По его команде «Лентяй» вынес нас из атмосферы навстречу «Серебряным крыльям». Мы летели над экваториальной плоскостью планеты и смотрели на ее залитую солнцем поверхность.
   – Все равно не понимаю, – признался доктор Менинкс.
   – Я тоже, – сказал Лихнис, вглядываясь в планету. – Я вижу лишь…
   – …Кольца, – договорила я за него. – Давайте, Атешга, покажите им. Лихнис с доктором сообразительностью сегодня не блещут.
   – Что он должен нам показать? – спросил Лихнис.
   Тут кольца стали преображаться совершенно невероятным образом. Менялась и текстура, и яркость – сперва появилась прямая линия, которая двигалась с неотвратимостью стрелок часов. За ней кольца становились темнее и будто рыхлее. Раньше на фоне планеты они казались серебристо-белыми лентами, а сейчас напоминали клубы черного дыма.
   – Вот где Атешга их спрятал, – пояснила я. – Кольца в основном состоят из мелких ледяных осколков, но корабли-то крупнее. Атешга настроил генераторы их защитной оболочки так, чтобы у пузырей был тот же коэффициент отражения. Сейчас он снял настройки, и отражающая способность пузырей уменьшилась.
   Видела я и сооружения побольше, наверное, все видели. Но в определенном смысле большое есть большое, будь то парящая громада нефритового собора на Лютеции, лунный корабль Второй Империи или гигантский остов механизма Предтеч у Альфы Стрельца.
   Эти кольца вместили бы море кораблей.
   – Сколько их здесь? – спросила я чуть ли не со страхом.
   – Тысяч шестьдесят, – отозвался Атешга. – Я их очень давно коллекционирую.
   – Выбирай! – велела я Лихнису. – Если здесь ничего не приглянется, значит искать вообще бесполезно. Уверена, у Атешги тут все типы и модели.
   – А я теперь не знаю, – смущенно улыбнулся Лихнис.
   – Что не знаешь?
   – Стоит ли избавляться от «Лентяя». Разве страшно, что из-за него я на пару встреч опоздал? Главное, я попал, куда хотел, в целости и сохранности.
   – Ты совершенно прав, досточтимый шаттерлинг, – вмешался Атешга. – Зачем избавляться от корабля, который служит верой и правдой? Разумеется, после того, как ты изложишь свои требования, на ремонт уйдет определенное время. Запчасти нужно отобрать, установить на корабль… Работы тут на многие месяцы, если не годы. Не желаете провести это время в стазисе?
   – Дельное предложение, – кивнула я. – Но сдается мне, что если мы заснем, то уже не проснемся.
   – Придется спать по очереди, – проговорил Лихнис.
   Тут послышался мелодичный голос Геспера:
   – Необходимости в этом нет. То, что вы называете латентностью, мне не требуется. Пока вы спите, я готов следить за ремонтными работами. Не сомневайтесь, я заставлю Атешгу сдержать обещания.
   Мы с Лихнисом переглянулись. Думали мы наверняка об одном: где гарантия, что Геспер – настоящий посланник машинного народа? Атешга, с его коварством, запросто мог использовать его как подсадную утку, как аварийное средство для прижатия нас к ногтю.
   – Можете мне доверять, – пропел Геспер, словно прочитав наши мысли. – И сейчас, и всегда.
   – Кому ведомы истинные намерения этого существа? – спросил доктор Менинкс.
   Разозлившись, я повернулась к арлекину:
   – Раз так, дежурить беретесь вы?
   – Я… не это имел в виду…
   – Ваши подозрения вполне понятны, – сказал Геспер. – Я вас тоже подозреваю. Вы впрямь намерены вернуть меня моему народу или лжете, чтобы подчинить себе? А если вы помогали брать меня в плен?
   – Мы не помогали, – отозвалась я.
   Геспер примиряюще поднял руку:
   – Суть в том, что сразу от сомнений не избавиться. Тут нужно время. Позвольте мне доказать свою благонадежность, проследив, как Атешга держит слово.
   – Сможешь присматривать и за «Лентяем», и за Атешгой, чтобы он нас не надул? – спросил Лихнис.
   Когда Геспер повернулся к имаго, его глаза сверкали бирюзовым.
   – Надувательство исключено, не сомневайся.

Глава 5

   Портулак и Геспер сидели за низеньким игорным столом. Призрачные мини-армии схлестнулись на равнине, окутанной дымом и туманом. Манипуляции в глаза не бросались – игроки командовали своими батальонами как умелые кукловоды.
   – Доктора Менинкса не видели? – спросил я, как только вернулся из камеры двигателя.
   – Доктор еще спит, или чем он там занимается в своем резервуаре, – ответила Портулак.
   – Жаль.
   – Ага, жаль.