Но теперь фигура была ближе. А потом выступила из объятий шторма и стала видна во всех деталях.
   — Давненько не видались, — сказала Мадемуазель. — Я надеялась, что, увидев меня, ты обрадуешься сильнее.
   — И где же ты, черт бы тебя побрал, была?
   — Хозяин, — вмешался скафандр, — я не могу понять ваше последнее мысленное утверждение. Не угодно ли вам повторить то, что было сказано, еще раз?
   — Скажи ему, чтоб не обращал на тебя внимания, — сказал пылевой призрак Мадемуазель. — У меня мало времени.
   Хоури приказала скафандру не обращать внимания на то, что она говорит мысленно, до тех пор, пока она не произнесет кодового слова. Скафандр принял приказ с выражением высочайшего недовольства, будто его еще никогда не просили сделать нечто, столь выходящее за рамки, и ему придется серьезно продумать условия дальнейшего рабочего сотрудничества на будущее.
   — Ладно, — сказала Хоури. — Тут только я и ты, Мадемуазель. Хочешь рассказать, где ты ошивалась все это время?
   — Немного погодя, — сказала женщина. Она уже стабилизировалась, но все еще не обрела былой четкости. Выглядела она скорее как грубый набросок самой себя. Или как фотография не в фокусе, которую можно рассматривать и так, и эдак. — Сначала я сделаю все, что смогу, для тебя, а то ты можешь наделать глупостей вроде попытки забодать Силвеста… Так. Поглядим… Задействовать главную систему скафандра… Обойти запреты, наложенные Вольевой… все очень просто. Я просто разочарована тем, как легкомысленно она смотрит на дело, особенно если учесть, что это последний раз, когда я могу…
   — О чем ты болтаешь?
   — О том, как снабдить тебя оружием, девочка. — Пока она говорила, один из счетчиков изменил конфигурацию, показывая, что некоторые до того выключенные вооружения снова включились. Хоури ощупала кончиками пальцев этот арсенал, хотя лишь частично верила, что видимое ею — реальность. — Вот и все, — сказала Мадемуазель. — Еще что-нибудь поцеловать, пока я здесь?
   — Полагаю, мне нужно поблагодарить…
   — Можешь не беспокоиться, Хоури. Благодарность — это последнее, чего я ожидаю от тебя.
   — Разумеется, теперь у меня нет иного выхода, как прихлопнуть того подонка. И ты думаешь, я еще должна благодарить тебя за это?
   — Тебе же показали… хм… доказательства. Улики, так сказать.
   Хоури кивнула, и ее затылок прижался к внутренней отделке скафандра. Этот костюм для жестов не приспособлен.
   — А, насчет Подавляющих? Конечно, я еще до сих пор не знаю, есть ли в этой истории правда…
   — В таком случае рассмотри альтернативу. Ты воздержишься от убийства Силвеста, а все это окажется правдой. Вообрази, как скверно ты себя почувствуешь, особенно если Силвест… — пылевой образ выдавил мрачную улыбку, — выполнит свое предназначение.
   — Но моя-то совесть будет чиста?
   — Без сомнения. И я надеюсь, что это будет весьма утешительным соображением, когда весь ваш человеческий род будет уничтожен системой Подавляющих. Конечно, тебя, по всей видимости, уже не будет, чтобы пожалеть о своей ошибке. Подавляющие работают эффективно. Но это сама узнаешь в свое время.
   — Ладно, спасибо за совет.
   — Это еще не все, Хоури. Тебе не приходило в голову, что мое отсутствие до сего времени имело весьма весомую причину?
   — И в чем же она?
   — Я умираю. — Мадемуазель дала этому слову улететь с порывом пыльной бури, а затем продолжила: — После инцидента с орудием из Тайника Похититель Солнц умудрился ввести еще основательную порцию самого себя в твой мозг. Это ты уже, конечно, знаешь. Ты же ощутила, как он вошел в тебя, верно? Я помню твои крики. Они были выразительны. Какое это, должно быть, странное ощущение. Такое проникновение, как изнасилование…
   — Но с тех пор он не сделал ни единой попытки повлиять на меня.
   — А тебе не приходило в голову хотя бы спросить: а почему?
   — Что ты хочешь этим сказать?
   — То, моя милая, что все это время я изо всех сил пыталась задержать его размножение в тебе. Вот почему ты меня не видела и не слышала. Я была слишком занята, сдерживая его. И без того было тяжело иметь с ним дело… даже с той небольшой частью, которую я впустила в тебя вместе с моими «гончими». Но тогда мы с ним достигли какого-то соглашения или равенства. На этот же раз все было иначе. Похититель Солнц стал сильнее, а я, наоборот, ослабеваю с каждой его атакой.
   — Ты хочешь сказать, что он еще здесь?
   — Еще как! И единственная причина, почему ты этого не чувствовала, заключается в том, что он тоже был занят войной, которую мы оба вели в твоей черепной коробке. Разница в том, что он все время побеждал, что он разрушал меня, он захватывал мои системы, использовал против меня мою же оборону. О, он ловкач, запомни мои слова.
   — И что же будет?
   — По-видимому, произойдет то, что я проиграю. Я могу сказать это с уверенностью. Это математическая аксиома, основанная на его недавних победах надо мной. — Мадемуазель опять улыбнулась, будто она испытывала извращенное чувство гордости за свой точный строго математический отчет. — Я могу еще несколько дней сдерживать его продвижение, но затем со мной будет покончено. А может, и раньше. Я значительно ослабила себя тем, что вот сейчас появилась перед тобой. Но у меня нет выбора. Я должна принести в жертву время, чтобы восстановить твою способность пользоваться оружием.
   — Но когда он победит…
   — Не знаю, Хоури. Будь готова ко всему. Он может оказаться для тебя гораздо более плохим жильцом, чем была я. Ты же знаешь, что он в конце концов сделал с твоим предшественником. Превратил бедолагу в безумца. — Тут Мадемуазель отступила, будто, натянув плащ из пыли, она готовилась покинуть сцену прямо сквозь занавес. — Сомнительно, чтобы мы встретились еще раз, Хоури. Мне кажется, я должна пожелать тебе удачи. Но сейчас я прошу у тебя одного: сделай то, ради чего ты тут находишься. И сделай это как следует. — Она отступила еще дальше, ее тело переломилось, будто рисунок углем, разорванный пополам порывом ветра. — У тебя есть для этого необходимые средства.
   Мадемуазель пропала. Хоури какое-то время выжидала, не столько собираясь с мыслями, сколько пинками сгоняя их в кучу, чтобы хоть секунду помолчали. Затем она назвала кодовое слово, которое восстановило связь между ней и скафандром. Вооружение, как она отметила с огромным чувством облегчения, функционировало, как и обещала Мадемуазель.
   — Сожалею, что вмешиваюсь, — сказал скафандр. — Но если вы пожелаете восстановить полную видимость, то, надо полагать, заметите, что наша компания выросла.
   — Компания?
   — Я только что призвал к вниманию другие скафандры. Но вы — самый близкий объект.
   — Надеюсь, это не Саджаки?
   — Это не Триумвир Саджаки, нет. — Возможно, это было лишь воображение Хоури, но скафандр, как ей показалось, обиделся, что она сомневается в его опытности в делах подобного рода. — Даже если будут нарушены правила безопасности, скафандр Триумвира не прибудет сюда раньше, чем через три минуты.
   — Тогда это Силвест.
   К этому времени Хоури уже была переключена на рекомендованный сенсорный канал. Она увидела приближающуюся фигуру, вернее, фигуры — их было две — и они хорошо различались. Еще два «обитаемых» скафандра приближались к Хоури тем же самым неторопливым шагом, которым они недавно уходили на поиски.
   — Силвест, я надеюсь, вы нас слышите, — раздался голос Вольевой. — Оставайтесь там, где находитесь. Мы взяли вас на прицел с трех сторон.
   Ее голос врезался в слуховой канал, как нож.
   — Я решил, что вы бросили нас умирать. Приятно знать, что вы все-таки соизволили прибыть…
   — Не в моих правилах нарушать слово, — ответила Вольева. — Как вам, без сомнения, хорошо известно.
   Хоури же начала готовиться к убийству Силвеста, хотя до сих пор еще не решила, будет ли она его совершать. Она вызвала систему наведения на цель, взяла фигуру Силвеста в перекрестье прицела, после чего выбрала наименее смертоносное из орудий скафандра. Это был средний лазер, встроенный в голову скафандра. Он был очень мал в сравнении с прочими видами оружия и фактически предназначался для того, чтобы предупреждать потенциального противника, заставляя его отступать и искать себе другую цель. Но против безоружного человека, да еще на столь близком расстоянии, его бы мало не показалось.
   Теперь Силвест должен был мгновенно умереть в полном соответствии с пожеланием Мадемуазель.
   Суджика резко ускорила шаг и приближалась к Вольевой значительно быстрее Силвеста. Именно в это мгновение Хоури заметила некую странность в скафандре Суджики. В одной из его похожих на птичью лапу рук торчало нечто аленькое и поблескивающее металлом. Нечто, похожее на оружие, а именно — на легкий пистолет-бозер. Суджика поднимала руку спокойно, неторопливо, как это и должен делать профессионал. На мгновение Хоури обрела странное ощущение невероятности всего происходящего. Как будто она видела себя со стороны, извне, не из собственного тела, наблюдая, как поднимает свое оружие, чтобы прикончить Силвеста.
   Что-то тут было не так!
   Суджика поднимала оружие на Вольеву!
   — Я так понимаю, что у вас есть план… — говорил Силвест.
   — Илиа! — завопила Хоури. — Ложись! Она…
   Оружие Суджики было куда мощнее, чем казалось по виду. Возникла яркая вспышка горизонтально направленного пучка света. Лазерный луч пронесся мимо Хоури и вонзился в скафандр Вольевой. Прозвучали сигналы тревоги, предупреждая об огромном разряде энергии в местности сравнительно малого радиуса. Хоури машинально переключилась на высокий уровень боевой готовности, индексы на дисплее запрыгали, указывая, что подчиненные им системы вооружений готовы разрядиться без разрешения Хоури, если ее скафандру будет угрожать опасность.
   Скафандр Вольевой сильно пострадал. Был вырван большой кусок из его груди, обнажая тесно уложенные гидротермальные слои брони и оборванные концы проводов и кабелей. Суджика снова прицелилась и выстрелила.
   Теперь взрыв произошел глубже, врезавшись в рану, которую открыл раньше. Раздался крик Вольевой, но он был слаб и звучал как бы издалека. Хоури показалось, что она услышала нечто вроде стона, но с вопросительной интонацией. Скорее шок, чем боль.
   — Это тебе за Бориса! — выкрикнула Суджика, и голос ее был неприлично громок. — За то, что ты сделала с ним во время своих экспериментов! — Она опустила пистолет так спокойно, будто была художником, готовым положить последний мазок на свой шедевр. — А вот это тебе за то, что ты убила его!
   — Суджика! Не надо! — кричала Хоури.
   Скафандр женщины даже не обернулся.
   — Почему не надо, Хоури? Разве я не говорила, что затаила на нее злобу?
   — Саджаки будет здесь через минуту-другую!
   — И к этому времени все будет выглядеть так, будто ее убил Силвест! — Суджика фыркнула. — Ты что, думала, что я этого не учла? Я вовсе не собиралась позволить набить из себя чучело только за то, что отомстила этой старой тряпке. Она того не стоит.
   — Я не позволю тебе убить ее!
   — Не позволишь? Как это остроумно, Хоури. А как ты думаешь остановить меня? Я что-то не помню, чтобы она восстановила твой контроль над вооружением скафандра, и не думаю, чтобы она сейчас была в состоянии это сделать.
   Суджика была права.
   Вольева была искалечена, ее скафандр потерял непроницаемость. Может быть, ранение было очень серьезным. И если Вольева и издавала какие-нибудь звуки, то скафандр был слишком поврежден, чтобы их воспроизвести.
   Суджика опустила свой бозер, целясь ниже.
   — Один заряд на то, чтобы прикончить тебя, Вольева, а затем я подброшу пистолет Силвесту. Он, конечно, будет все отрицать, но свидетелем у нас будет Хоури, а я не думаю, что она подтвердит его версию. Я права ведь, верно? Признайся, Хоури, я собираюсь оказать тебе услугу. Ты бы убила эту суку сама, будь у тебя такая возможность.
   — Вот тут ты ошиблась. Ошиблась в двух пунктах.
   — Что?
   — У меня есть возможность ее убить, но я не стану этого делать, несмотря на все то, что сделала она. — Хоури хорошо выбрала момент: хватило доли секунды, чтобы нацелить лазер. — Прощай, Суджика. Не скажу, что мне это приятно.
   Она выстрелила.
 
   Когда несколько минут спустя прибыл Саджаки, то от Суджики уже не осталось ничего, что заслуживало бы погребения.
   Собственный скафандр Суджики заметно изменил форму, перейдя на высший уровень защиты. Он выбрасывал из себя заряды плазмы, вылетавшие из направляющих, которые он вырастил по обеим сторонам головы. Однако скафандр Хоури тоже успел перестроиться, ожидая чего-то в этом духе, и, в дополнение к изменению внешнего вида своей брони, что позволило ему отражать попадания плазмы (он перестроил текстуру своей брони и приложил к своей «шкуре» мощные электрические токи, которые гасили молнии плазмы), он приготовился использовать значительно более страшные виды оружия, отказавшись от детских игрушек вроде плазмы и лучей элементарных частиц, перейдя на куда более эффективные пульсаторы, выпускающие крохотные нанодробинки из собственного антилитиевого резервуара. Каждая дробинка была одета в оболочку из обычной материи и разгонялась до скорости, составлявшей значительную часть световой.
   У Хоури не было времени даже перевести дыхание. После того как скафандр получил разрешение на применение оружия, все остальное он делал сам.
   — У нас были… кое-какие трудности, — сказала она, когда спустившийся Триумвир коснулся ногами земли.
   — Ну, ты уж скажешь, — отозвался тот, оглядывая поле боя: израненный обрубок скафандра, внутри которого находилась Вольева, раскиданные повсюду радиоактивные лохмотья, когда-то бывшие Суджикой, а в центре всего этого — нетронутые взрывом, но слишком ошеломленные, чтобы говорить или бежать, — Силвест и его жена.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

   Точка рандеву, Ресургем, год 2566-й
 
   Силвест мысленно многократно репетировал эту встречу.
   Он старался предусмотреть все возможные пути развития грядущих событий. Даже тех, которые, будучи основаны на его собственном понимании ситуации, представлялись ему самому фантастическими и вряд ли осуществимыми. Но подобного разворота событий он не мог предположить, и по очень простой причине. Даже когда произошло то, что произошло, он так и не смог понять, что же случилось на самом деле и почему ход событий так сильно отличался от нормального.
   — Если это вас утешит, — сказал Саджаки голосом, перекрывавшим вой ветра благодаря усилителям, расположенным в голове его чудовищного скафандра, — то должен сказать, что я тоже мало что понимаю.
   — Это меня утешает бесконечно, — ответил Силвест, пользуясь тем же частотным каналом, который он применял в переговорах с командой, хотя ее представители последней (или то, что от них осталось) стояли перед ним сейчас на расстоянии, которое можно было преодолеть обычным голосом. — Можете считать меня наивным, но в такие мгновения я просто мечтаю, чтобы вы, Саджаки, взяли это дело в свои руки со свойственной вам беспощадной эффективностью. А пока вы, как мне кажется, тянете резину.
   — Мне это нравится не больше, чем вам, — ответил Ультра. — Но вам станет легче — и это в ваших же интересах, — если вы будете считать, что все уже находится под контролем. Теперь же мне следует уделить внимание моей раненой коллеге. Хочу также настоятельно порекомендовать вам побороть в себе искушение совершить какой-нибудь идиотский поступок. Надеюсь, подобные мысли не приходили вам в голову, Дэн?
   — Вы слишком хорошо меня знаете, чтобы делать подобные предположения.
   — Проблема именно в том, что я слишком хорошо знаю вас. Впрочем, не будем углубляться в прошлое.
   — Хорошо, не будем.
   Саджаки направился к Вольевой. Силвест знал, что имеет дело с Триумвиром Ююджи Саджаки еще до того, как тот заговорил. Как только его скафандр возник в поле зрения, явившись из глубин шторма, лицевой щиток скафандра стал прозрачным, а за ним появилось слишком хорошо знакомое Силвесту лицо. Оно угрюмо всматривалось в картину, открывшуюся перед ним. Хотя в это и трудно было поверить, но со времени их последней встречи Саджаки почти не изменился. Неудивительно — ведь для Саджаки прошло всего лишь несколько лет субъективного времени. Силвест же за это время прожил две или три жизни людей прошлого. Момент был поистине захватывающий.
   Чего не знал Силвест, так это того, кто были остальные два члена команды. Был, разумеется, еще и третий, но он или она уже перешли ту границу, за которой Силвест не мог рассчитывать когда-либо свести знакомство с этой личностью. А из тех двух, которые не были мертвы, один, похоже, был близок к этому состоянию. Именно он сейчас получал помощь от Саджаки. Оставался, значит, еще один, который в ошеломленном молчании стоял несколько в стороне. Странно, но этот не пострадавший член команды почему-то держал свое оружие нацеленным на Силвеста, хотя последний был безоружен и не имел абсолютно никакого желания оказывать сопротивление своим поимщикам.
   — Она выживет, — сказал Саджаки, когда его скафандр в течение минуты пообщался со скафандром раненой. — Но нам нужно как можно скорее вернуться на корабль. А уж тогда будем выяснять, что тут произошло.
   — Это была Суджика, — произнес незнакомый Силвесту женский голос. — Суджика пыталась убить Вольеву.
   Значит, убитая — Ее Сучье Величество Триумвир Илиа Вольева!
   — Суджика? — воскликнул Саджаки. На минуту это имя повисло между ними и показалось, что Саджаки не мог — или не хотел — поверить тому, что говорит эта третья — пока безымянная — женщина. Но затем, когда ветер снова злобно накинулся на них, он вновь повторил это имя, только сейчас в голосе Саджаки таилась тень понимания. — Суджика. Да. В этом есть смысл.
   — Я думаю, она хотела…
   — Потом расскажешь, Хоури, — сказал Саджаки. — У нас будет много времени. И, разумеется, твоя роль в этом инциденте тоже должна быть объяснена. Объяснена так, чтобы полностью удовлетворить меня. Но все надо делать по порядку. — Он кивнул на раненую Вольеву. — Ее скафандр поддержит ей жизнь еще несколько часов, но на корабль доставить ее не сумеет.
   — Я так понимаю, — сказал Силвест, — что вы заранее предусмотрели способ забрать нас всех с поверхности планеты?
   — Один маленький совет, — отозвался Саджаки. — Не следует меня слишком раздражать, Дэн. Заполучить вас стоило мне серьезных трудов, и все же не думайте, будто я не способен уничтожить вас хотя бы только ради удовольствия сделать это.
   Силвест уже давно ожидал от Саджаки чего-то в этом духе. Он даже встревожился бы, скажи тот при встрече что-то иное. Но если Саджаки верил в силу своих слов, что сомнительно, то тогда он был дураком. Он явился сюда из такой дали — по меньшей мере от Йеллоустона, а может, и еще дальше, — чтобы разыскать Силвеста. Не так уж трудно догадаться, какова должна быть цена жизни последнего, не говоря уж о годах затраченного времени.
   — Как это мило с вашей стороны, — сказал Силвест, вложив столько неискренности в свой голос, сколько мог отыскать в своей натуре, — но вы как ученый должны уважать мое стремление к экспериментальной проверке фактов. Например, прочности вашего терпения. — Он вытащил из-под ветровки руку в перчатке, держа что-то двумя пальцами. Силвест допускал возможность, что одно из орудий скафандра может выстрелить в него в это мгновение, подумав, что в руке — оружие. Но Силвест считал риск оправданным. Достал он не пистолет, а небольшой картридж квантовой памяти.
   — Видите это? — спросил он. — Это то, что вы просили меня принести с собой. Запись личности Кэлвина на бета-уровне. Она ведь вам нужна? Очень нужна.
   Саджаки смотрел на него в упор, не произнося ни слова
   — Так вот, хрен вам, — спокойно произнес Силвест, давя картридж в пальцах и глядя, как ветер уносит пыль.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

   Орбита Ресургема, год 2566-й
 
   Скафандры взлетели с Ресургема, словно отточенные копья вонзаясь в ясное небо над черной песчаной бурей. Потом над головой Силвеста появилось что-то, сперва очень маленькое, заметное лишь тогда, когда заслоняло собой звезды. Оно было похоже на кусочек уголька, который непрерывно увеличивался в объеме, пока его грубо коническая форма не стала вполне различимой, а то, что еще недавно было легким мазком тьмы, теперь обрело хорошо различимые детали, подсвеченные отраженным сиянием планеты. Суперсветовик рос, стал огромен, занимая чуть ли не полнеба, и все продолжал увеличиваться. Корабль мало изменился с тех пор, как Силвест побывал на его борту в последний раз. Силвест знал — хотя этот факт и не произвел на него такого уж большого впечатления, — что корабли, подобные этому, всегда перестраивают себя, хотя, как правило, это касается преимущественно внутренних помещений, а не радикальных переделок внешнего корпуса. Это тоже случается, но реже — раз или два в столетие. На какой-то момент Силвест даже засомневался, а обладает ли корабль теми возможностями, которые ему нужны, но тут же вспомнил о том, что корабль сотворил с Фениксом. По правде, забыть такое было трудно, поскольку следы атаки хорошо были видны сверху: цветок серого разрушения пышно распустился на лице Ресургема.
   В темном корпусе корабля открылся люк. Он показался Силвесту слишком маленьким, чтобы принять хоть один скафандр, не говоря уж о пяти, но когда скафандры приблизились, стало очевидно, что люк имеет в ширину несколько десятков метров, а следовательно, все скафандры легко пройдут в него разом. Силвест, его жена, двое Ультра с корабля, один из которых держал на руках раненую Вольеву, — все они вошли в корабельное чрево, и люк захлопнулся за ними.
   Саджаки привел их в складское помещение, где они сбросили скафандры и вдохнули обычный корабельный воздух. Воздух имел особый и малоприятный привкус, который тут же напомнил Силвесту о его первом визите на борт. Он и забыл, как тут воняет.
   — Ждите здесь, — велел Саджаки. Скафандры тут же занялись самоочищением, а затем прислонились к стене. — Я должен посмотреть, что с моей коллегой.
   Он встал на колени и начал возиться с броней Вольевой. У Силвеста мелькнула мысль сказать ему, что не стоит тратить столько сил на помощь другому Триумвиру, но мысль не показалась удачной. Он и без того успел поиграть у Саджаки на нервах, когда раздавил картридж с записью сознания Кэлвина.
   — Что же все-таки произошло там, внизу?
   — Не знаю. — Типично для Саджаки. Как и все по-настоящему умные люди, которые попадались Силвесту, Саджаки никогда не делал вида, что ему понятно даже непонятное. — Не знаю, а в данное время это не имеет никакого значения. — Он считывал показания скафандра Вольевой. — Ее ранения хотя и серьезны, но, по-видимому, не смертельны. Через какое-то время она может совершенно поправиться. Кроме того, у меня есть вы. Все остальное — детали. — Затем он повернул лицо к другой женщине, которая тоже уже сняла свой скафандр: — И все же кое-что меня беспокоит, Хоури.
   — Что именно? — спросила она.
   — Не имеет значения… пока. — Он повернулся к Силвесту: — Между прочим, о том маленьком фокусе, который вы выкинули с записью… Даже не пытайтесь вообразить, что он произвел на меня хоть какое-то впечатление…
   — А должен был бы. Как вы думаете теперь ремонтировать своего Капитана?
   — Конечно, с помощью Кэлвина. Разве вы забыли, что во время вашего последнего визита к нам я записал весь процесс работы сознания Кэлвина? Согласен, эта запись могла и устареть немного, но хирургические сюжеты присутствуют в ней целиком и полностью.
   Хороший блеф, подумал Силвест. И все-таки — только блеф. Впрочем, какая-то запись, видимо, все же есть — обрывки, копии. Иначе он никогда не дал бы мне уничтожить картридж.
   — Кстати, еще вопрос… а что, Капитан так сильно болен, что даже не смог встретиться со мной?
   — Еще успеете, — ответил Саджаки. — Все в свое время.
   Саджаки и та — другая — женщина удалили лохмотья горелой «шкуры» со скафандра Вольевой. Этот процесс удивительно напоминал снятие панциря с краба. Наконец Саджаки что-то пробормотал женщине, и она бросила работу. Видимо, было решено, что работа слишком деликатна, чтобы ее продолжать на складе. В это мгновение бесшумно вошли три робота. Двое из них подхватили Вольеву и унесли ее, сопровождаемые Саджаки и женщиной. Силвест эту женщину в прошлый раз на борту не видел, но у него сложилось впечатление, что ее роль в иерархии команды не слишком высока. Третий робот уселся на пол и уставился на Паскаль и Силвеста своим скучающим одиноким окуляром.
   — Даже не велел снять маску и очки, — сказал Силвест. — Пожалуй, ему наплевать, что я у него в руках.
   Паскаль кивнула. Она была занята прощупыванием своей одежды, видимо, желая убедиться, что воздух-гель не оставил на ней жирных и клейких пятен.
   — Что бы там внизу ни случилось, оно явно нарушило планы Саджаки. Надо думать, он проявил бы больше радости, если бы дела шли согласно плану.
   — Нет, Саджаки не таков. Высказывать радость — не его стиль. Но я все же полагал, что он отыщет несколько минут, чтобы позлорадствовать.
   — Может, тот факт, что ты уничтожил запись… — Да. Это должно было его потрясти. — Произнося это, Силвест прекрасно понимал, что их разговор почти наверняка прослушивается. — Весьма возможно, что в копии, которую Саджаки сделал с записи Кэла, несмотря на естественные последствия старения, сохранились какие-то функционирующие остатки, но в целом она, разумеется, не пригодна для установления связи между реципиентом и смоделированным, даже если сходство их мозговых структур один к одному. — Силвест отыскал пару ящиков и придвинул их, чтобы использовать вместо стульев. — Я уверен, что Саджаки уже пытался применить симуляционную запись и испытать ее на чьем-нибудь незадачливом теле.