Удивленный, Пейнтер остановился. Лиза не должна была связываться с ним так скоро. Пейнтер ощутил укол тревоги.
   – Я возьму трубку в кабинете. Спасибо, Брэнт.
   Пейнтер переступил порог. На стенах вокруг письменного стола висели три плазменных монитора. Сейчас их экраны были погашены, но с рассветом на них выплеснется обилие всевозможной информации, поступающей в центральную штаб-квартиру. Однако пока что с этим можно подождать. Подойдя к столу, Пейнтер протянул руку к телефонному коммутатору и нажал на мигающую кнопку.
   Лиза должна была выйти на связь с первым донесением только рано утром, когда в Индонезии настанет ночь. Пейнтер попросил ее подготовить к этому времени подробный отчет о событиях дня, перед тем как она ляжет спать. Помимо всего прочего, такое расписание дало бы ему возможность пожелать молодой женщине спокойной ночи.
   – Лиза?
   Связь оказалась неважной, с помехами.
   – Господи, Пейнтер, как же я рада слышать твой голос. Знаю, что ты очень занят. Брэнт обмолвился о том, что у вас там какое-то чрезвычайное происшествие, но уточнять не стал.
   – Не беспокойся. Это не столько чрезвычайное происшествие, сколько неожиданно открывшаяся возможность. – Пейнтер присел на край стола. – Почему ты звонишь так рано?
   – У нас тут кое-какие новости. Я направила вам большой объем данных для анализа. Я хочу, чтобы кто-нибудь из наших перепроверил результаты, полученные доктором Барнхардтом, токсикологом, работающим в составе группы ВОЗ.
   – Я прослежу за тем, чтобы все было сделано как надо. Но отчего такая спешка? – Пейнтер чувствовал напряжение в голосе Лизы.
   – Возможно, ситуация здесь гораздо серьезнее, чем мы предполагали.
   – Знаю. Я уже слышал о том, что ядовитое облако, образовавшееся вследствие заражения моря, накрыло весь остров.
   – Нет… то есть да, разумеется, это было ужасно. Но похоже, дело становится еще хуже. Изучая случаи вторичной инфекции, мы выявили какие-то странные генетические аномалии. Все это очень тревожно. Поэтому я решила как можно скорее связаться с научно-исследовательским отделом «Сигмы», чтобы наши специалисты вели анализы параллельно с доктором Барнхардтом.
   – Монк помогает токсикологу?
   – Он все еще на месте, собирает образцы. Нам понадобится все, что он принесет.
   – Я предупрежу начальника научно-исследовательского отдела Дженнингса, чтобы поднял своих ребят на ноги. Он будет осуществлять координацию работ с нашей стороны.
   – Отлично. Спасибо.
   Несмотря на решимость сохранять спокойствие, Пейнтер никак не мог избавиться от чувства тревоги. Отправив Лизу на задание, он старался изо всех сил сохранять профессиональный подход, ставить на первое место свои обязанности директора «Сигмы», но это плохо у него получалось. Пейнтер кашлянул, прочищая горло:
   – А ты сама как держишься?
   Ответом ему стал знакомый смешок, хотя на этот раз в нем слышалась усталость.
   – У меня все в порядке. Но после всего этого я больше ни за что на свете не отправлюсь в морской круиз.
   – Я ведь пытался тебя отговорить. Нарываешься на неприятности – так получи на полную катушку. «Я хочу вложить свою лепту! Хочу быть полезной!» – слабо улыбнувшись, промолвил Пейнтер, изображая голос Лизы. – Вот видишь, что все это тебе дало. Билет на корабль, следующий в преисподнюю.
   Молодая женщина рассмеялась, но сразу снова заговорила серьезно и слегка запинаясь:
   – Пейнтер, быть может, с моей стороны это была ошибка… мой приезд сюда. Понимаю, я не являюсь штатным сотрудником «Сигмы». Кажется, тут я бессильна.
   – Если бы я считал, что это ошибка, то ни за что бы не послал тебя. Больше того, ухватился бы обеими руками за любой предлог, лишь бы тебя удержать. Но как директор «Сигмы» я обязан направлять на место экологической катастрофы тех медицинских специалистов, кто лучше справится с работой. У тебя высшее медицинское образование, диплом по физиологии, опыт практической работы… я выбрал именно того, кого нужно.
   Последовала долгая пауза. Пейнтеру даже начало казаться, что связь оборвалась.
   – Спасибо, – наконец прошептала Лиза.
   – Так что не подведи меня. Мне нужно следить за своей репутацией.
   Она снова фыркнула, и на этот раз более искренне.
   – Знаешь, тебе надо поработать над умением завершать разговор.
   – Ну тогда как тебе нравится вот это: желаю тебе всего самого наилучшего, береги себя и побыстрее возвращайся домой.
   – Уже лучше.
   – В таком случае я сразу шагну к золотой медали. – Его голос стал твердым. – Я по тебе соскучился. Я тебя люблю. Я хочу тебя обнять.
   Пейнтер действительно очень соскучился по ней; у него в груди поселилась самая настоящая физическая боль.
   – Вот видишь, – сказала Лиза, – если немного потренируешься, из тебя получится неплохой оратор.
   – Знаю, – улыбнулся Пейнтер. – Один раз я уже это проделал с Монком.
   Он услышал в трубке звонкий смех, разбивший вдребезги остатки терзавшего его беспокойства. У Лизы все будет хорошо. Он в нее верит. Кроме того, рядом с ней Монк, он ее защитит, заняв место Пейнтера. То есть если у Монка хватит духу снова показаться здесь…
   Прежде чем Пейнтер успел что-либо ответить, в дверь тихо постучал помощник. Директор жестом предложил ему говорить.
   – Прошу прощения за беспокойство, господин директор. Но вам еще один вызов. На ваш личный номер. Из Рима. Это монсиньор Верона. Похоже, у него что-то неотложное.
   Нахмурившись, Пейнтер сказал в трубку:
   – Лиза…
   – Я все слышала. Ты занят. Как только я переговорю с Монком, мы свяжемся с Дженнингсом и введем его в курс дела. Занимайся работой.
   – Береги себя.
   – Хорошо, – сказала она. – И я тоже тебя люблю.
   Лампочка на коммутаторе, мигнув, погасла, обозначая окончание связи.
   Пейнтер набрал полную грудь воздуха, собираясь с духом, затем развернулся и ткнул кнопку своей личной линии. С какой стати монсиньор Верона ему звонит? Пейнтеру было известно, что у коммандера Пирса была романтическая связь с племянницей папского прелата, однако все это закончилось почти год назад.
   – Монсиньор Верона, говорит Пейнтер Кроу.
   – Директор Кроу, благодарю вас за то, что ответили на мой звонок. Вот уже два часа я пытаюсь связаться с Греем, но безрезультатно.
   – Вы меня очень огорчили. Вы хотите, чтобы я передал ему от вас какое-то сообщение?
   Пейнтер не стал объяснять прелату, в чем дело. Хотя в прошлом монсиньор Верона один раз уже помог «Сигме», в данном случае речь шла об информации, уже получившей гриф совершенно секретной, доступ к которой будет открыт лишь для узкого круга избранных.
   – Тут у нас в Ватикане произошло одно происшествие… если точнее, в хранилище Тайного архива. Я не могу точно понять его смысл, но мне кажется, речь идет о некоем послании или предостережении. Предназначенном для меня и, возможно, для коммандера Пирса.
   Спрыгнув со стола, Пейнтер подошел к креслу и опустился в него.
   – Что еще за сообщение?
   – На прошлой неделе кто-то проник в хранилище и нарисовал на полу символ ордена дракона.
   Пейнтер откинулся на спинку кресла. Два года назад Грей и монсиньор Верона объединились, чтобы разоблачить и уничтожить страшную секту, именующую себя орденом дракона. Это им удалось, но они были вынуждены прибегнуть к посторонней помощи, вступить в союз с заклятым врагом, оперативным агентом «Гильдии».
   С Сейхан.
   И вот убийца пришла к ним.
   Пейнтер был не из тех, кто верит в случайные совпадения. Он не верил в них в прошлом и уж определенно не собирался поверить сейчас. Работа в должности директора «Сигмы» отточила его осторожность, граничащую с манией преследования, до остроты бритвы.
   – Кто-нибудь видел этого нарушителя? – спросил Пейнтер.
   – Лишь мельком. Кто бы это ни был, он пришел в одиночку. Проскользнул через все рубежи охраны Ватикана. Одна из камер наблюдения зафиксировала его, но снимок смазанный. Речь идет не об обычном воре. Я знаю только одного человека, способного проникнуть во внутреннее хранилище и выбраться обратно, практически не оставив следов. Это тот самый человек, который в прошлом уже имел отношение к нашему совместному столкновению с орденом дракона.
   Судя по всему, получалось, что монсиньор Верона в подозрительности не уступает Пейнтеру.
   – И изображение дракона на полу, – продолжал Вигор. – Несомненно, это послание, возможно, даже напоминание о неоплаченном долге.
   – Вы считаете, это была Сейхан, агент «Гильдии», – сказал Пейнтер. – Та самая, которая помогла вам разгромить орден дракона?
   – Совершенно верно. Если бы нам удалось ее разыскать, задать ей пару вопросов…
   Пейнтер понял, что дальнейшие недоговорки лишь помешают оценить истинные масштабы угрозы. Похоже, узкий круг избранных распространился до Рима.
   – Сейхан у нас, – сказал он, прерывая папского прелата. – Мы ее задержали.
   – Что?
   Пейнтер вкратце рассказал о ночном визите террористки, появившейся из ниоткуда, окровавленной, спасающейся бегством. Какое-то мгновение пораженный Вигор молчал, затем поспешно заговорил:
   – Ее необходимо допросить. Хотя бы для того, чтобы узнать, зачем она нарисовала на полу дракона.
   – Мы этим займемся. Как только Сейхан получит медицинскую помощь, мы с ней очень подробно побеседуем. За прочной решеткой.
   – Вы ничего не поняли. На самом деле речь идет о чем-то большем. Возможно, более серьезном, чем сама «Гильдия».
   – Что вы хотите сказать?
   – Изображение дракона было нарисовано вокруг древней надписи, высеченной на полу одного из помещений хранилища. Вероятно, высеченной еще тогда, когда Ватикан только строился, во времена Галилея. Эти символы, очевидно, принадлежат к древнейшему письменному языку. Более древнему, чем древнееврейский. Возможно, предшествующему появлению самого человечества.
   От Пейнтера не укрылось возбуждение в голосе прелата.
   – Что вы имеете в виду? Язык, предшествующий появлению самого человечества? Но как такое возможно?
   Вигор ему объяснил.
   Пейнтер постарался скрыть свое изумление, смешанное с недоверием. Положив трубку, он нахмурился. Предположение папского прелата было просто невероятным, и все же не вызывало сомнений, насколько сильно потрясен случившимся монсиньор Верона. Необходимо как можно скорее допросить Сейхан – пока с ней ничего не произошло.
   Поспешно уточнив ожидаемое прибытие медицинской бригады, Пейнтер попросил помощника связаться с агентом, дежурящим в охраняемом доме. Кто там сейчас?
   Вызвав Брэнта, Пейнтер попросил его связаться с охранником и выдать изображение с видеокамер наблюдения, установленных в охраняемом доме, на плазменные мониторы в его кабинете.
   У него в голове звучали слова Вигора:
   «Эти символы… высеченные в камне…»
   Пейнтер тряхнул головой.
   Это невозможно.
   «…Это язык ангелов».
 
   1 час 4 минуты
   Грей мчался по шоссе Гринвич в сторону элитного поселка Фоксхолл-Вилледж. Доехав до конца, он повернул налево на обсаженную деревьями улицу и сбросил скорость. Мощный двигатель «тандерберда» тащил машину вперед даже на холостых оборотах. Впереди показался охраняемый дом, двухэтажное здание из красного кирпича в стиле эпохи Тюдоров, с сочно-зелеными ставнями в тон листве парка Гловера-Арчибольда, к которому оно примыкало.
   Верх кабриолета был опущен, и в машину проникал аромат влажного леса.
   Приблизившись к дому, Грей отметил, что на крыльце горит свет, как и в верхнем угловом окне. Условный знак, показывающий, что все чисто.
   Он свернул к дому, и машина затряслась на вымощенной булыжником дорожке. Раненая пассажирка глухо застонала.
   – Куда мы приехали? – спросила Грея мать.
   Тот затормозил под навесом с левой стороны дома. Впереди в нескольких шагах была дверь черного входа. Грей несколько раз безуспешно пытался уговорить родителей выйти из машины, однако с каждой больницей и медицинским центром, мимо которого они проезжали, их упорство только возрастало. По крайней мере, возрастало упорство матери. Отец пребывал в одном и том же состоянии недовольной раздражительности.
   – Это федеральный охраняемый дом, – сказал Грей, не видя больше причин притворяться. – Медицинская помощь уже в пути. Оставайтесь на месте.
   Заглушив двигатель, он вышел из машины.
   Впереди открылась дверь черного хода. Дверной проем заполнил огромный темный силуэт. Рука находилась на кобуре с пистолетом на бедре.
   – Вы Пирс? – отрывисто и резко спросил верзила, подозрительно косясь на лишних пассажиров.
   – Да.
   Мужчина шагнул на освещенное место. Внешне он напоминал громадную гориллу с могучими толстыми конечностями и короткой щетиной темных волос. Одет он был в камуфляж армейского образца. Нельзя сказать, что охранник старался не привлекать к себе внимание.
   – Моя фамилия Ковальски. Даю вам директора Кроу.
   Подняв другую руку, он протянул сотовый телефон.
   Грей обошел вокруг машины. Ему не хотелось объясняться с директором, рассказывать про раскрытую «легенду». О какой секретности можно говорить, если он притащил с собой родителей?
   Похоже, даже охранник был озадачен присутствием в открытом кабриолете пожилой пары. Сдвинув брови, Ковальски оглядел новоприбывших и почесал подбородок.
   – Триста пятьдесят две? – спросил он подошедшего Грея.
   Тот понятия не имел, что имеется в виду. С заднего сиденья ответил отец Грея:
   – Нет, головка блока цилиндров от трехсотдевяностосильного. Это восстановленный восьмицилиндровый движок от «форда гэлакси».
   – Классная тачка.
   Судя по всему, охранник изучал не пассажиров, а машину.
   На заднем сиденье зашевелилась Сейхан, вероятно почувствовав отсутствие ветерка и тряски. Она слабо попыталась сесть.
   – Вы не поможете занести ее в дом? – спросил Грей у Ковальски.
   Принимая у него телефон, он обратил внимание на татуировку в виде якоря военно-морского флота у него на бицепсе. Бывший военный. Впрочем, тут нет ничего удивительного. Если бы в толковом словаре слово «громила» сопровождалось иллюстрацией, там точно поместили бы физиономию этого охранника.
   Мать открыла дверь машины:
   – Ну и где же медицинская помощь?
   Казалось, присутствие верзилы-охранника ее нисколько не успокоило. Она крепче прижала к груди сумочку.
   Грей поднял руку, призывая мать к терпению.
   – Мэм, – сказал Ковальски, указывая на кухню, – на столе в кухне есть аптечка первой помощи. Шприц-ампулы с морфием и нюхательная соль. И еще я приготовил набор для наложения швов.
   Миссис Пирс посмотрела на него уже более одобрительно:
   – Спасибо, молодой человек.
   Бросив испепеляющий взгляд в сторону Грея, мать направилась в дом.
   Отступив в сторону, Грей произнес в телефон:
   – Господин директор, коммандер Пирс слушает.
   – Это твоя мать только что вылезла из машины?
   Каким образом, черт побери?..
   Подняв взгляд, Грей рассмотрел под навесом спрятанную видеокамеру наблюдения. Судя по всему, изображение с нее поступало в реальном времени в штаб-квартиру. Грей почувствовал, как горят щеки.
   – Сэр…
   – Не важно. Объяснишь потом. Грей, мы получили информацию из Рима, имеющую отношение к нашей гостье. Как она себя чувствует?
   Грей обернулся. Охранник и Пирс-старший обсуждали, как лучше перенести бесчувственную Сейхан в дом. Грей обратил внимание на свежее кровавое пятно, расплывающееся на бинтах.
   – Нам срочно нужен врач.
   – Помощь прибудет к вам с минуты на минуту.
   Вдалеке послышался гул двигателя большой машины. Грей обернулся. На улицу свернул черный микроавтобус.
   – Кажется, она уже здесь, – облегченно вздохнул он.
   Подъехав к дому, микроавтобус остановился, перегородив дорожку.
   Грей поморщился, недовольный тем, что его заперли. Однако он узнал микроавтобус. Это была машина бригады экстренной медицинской помощи в составе «Сигмы». Замаскированная под обычный микроавтобус, карета «скорой помощи» была точной копией машины, сопровождающей президента. При необходимости в ней можно было провести сложную хирургическую операцию.
   – Как только наши медики оценят состояние раненой, дай мне знать, – сказал Пейнтер.
   Судя по всему, он тоже увидел микроавтобус:
   Боковые двери микроавтобуса отъехали назад. Из машины с отточенной слаженностью вышли четверо – трое мужчин и одна женщина, все в зеленых медицинских костюмах и свободных черных куртках. Двое мужчин вытащили складную каталку и раскрыли под ней колеса. Все четверо направились к Грею. Третий мужчина, судя по всему, старший бригады, протянул руку.
   – Доктор Амен Насер, – представился он.
   Грей с удовольствием пожал его сильную сухую руку. Чувствовалось, что доктор Насер абсолютно спокоен и уверен в собственных силах. На вид ему было не больше тридцати, однако в его движениях сквозила непоколебимая твердость. Кожа его напоминала цветом и фактурой полированное красное дерево, в отличие от женщины, чья кожа была близка по оттенку к светлому меду.
   Грей с любопытством смотрел на нее.
   Хотя в жилах женщины, несомненно, текла азиатская кровь, она определенно старалась это скрыть. Волосы ее были коротко острижены и выкрашены в светло-соломенный цвет. На запястьях красовалась татуировка из переплетающихся кельтских мотивов. Хотя прежде Грей ни за что не обратил бы на подобную внешнюю суровость никакого внимания, сейчас он поймал себя на том, что находит в женщине нечто соблазнительно-манящее. Быть может, все дело было в изумрудной зелени ее глаз, которые не требовали дополнительных прикрас. Впрочем, возможно, все объяснялось ее движениями, по-кошачьи грациозными, упругими, сильными. Вероятно, подобно большинству сотрудников «Сигмы», в прошлом она была связана с армией.
   Женщина молча кивнула Грею, не называя себя.
   – Меня ввели в курс дела, – продолжал старший бригады, раздельно выговаривая каждое слово. В его речи чувствовался едва заметный акцент. – Я должен попросить всех вас отойти в сторону и дать нам выполнить свою работу. Мы перенесем раненую в операционную внутри микроавтобуса. Как только у нас будут данные о ее состоянии, я направлю к вам Анни с отчетом.
   Наконец он назвал женщину по имени.
   Двое других мужчин быстро прошли к «тандерберду» с каталкой. Доктор Насер направился следом за ними, а Анни осталась стоять на месте, подбоченившись.
   У Грея в руке завибрировал сотовый телефон, и он отступил в сторону. Старший бригады быстро произнес несколько слов. Грей наконец понял, что у него за акцент.
   Доктор Амен Насер.
   Египтянин.
 
   1 час 8 минут
   Пейнтер стоял перед монитором, висевшим на стене прямо за его столом. На плазменные экраны двух других мониторов выводились в реальном времени изображения первого и второго этажей охраняемого дома. А на тот, что сзади, поступал цифровой сигнал с наружной камеры наблюдения.
   – Грей, возьми же телефон! – заорал Пейнтер, обращаясь к экрану.
   Органы управления видеокамерой находились этажом ниже, в главном центре безопасности. Пейнтер не имел возможности ее повернуть. Он видел в углу экрана подъехавший микроавтобус, но только мгновение назад ему представилась возможность взглянуть на двух санитаров, прошедших перед Греем.
   Ни один из них не работал в «Сигме».
   Пейнтер знал своих людей всех до одного. Быть может, микроавтобус принадлежал «Сигме», но вот те, кто в нем находился, не имели к «Сигме» никакого отношения.
   Ловушка.
   На экране было видно, как Грей наконец раскрыл телефон и поднес его к уху.
   – Господин директор?..
   Но прежде чем Пейнтер успел сказать хоть слово, мелькнувшая худая нога впечатала телефон Грею в висок. Хрустнула раздавленная электроника. Застигнутый врасплох, Грей упал на землю.
   – Грей…
   Изображение на экране дернулось – и погасло.
 
   1 час 9 минут
   Первый выстрел разбил видеокамеру.
   Сквозь гул в ушах Грей услышал приглушенный хлопок и звон осколков. Он обернулся.
   – Какого черта? – воскликнул его отец, осыпанный обломками видеокамеры.
   Он все еще сидел на заднем сиденье, держа на коленях голову Сейхан.
   Охранник Ковальски находился у противоположной стороны машины. Он застыл словно олень, выхваченный в темноте светом фар, – здоровенный, весом двести фунтов. Но приставленное к затылку дуло пистолета стало веским аргументом, чтобы не двигаться.
   Мнимые санитары толкнули каталку во внутренний двор. Один направил пистолет на Ковальски, другой жестом приказал отцу Грея вылезать из машины.
   – Не шевелись, – услышал Грей за спиной резкий оклик.
   Он оглянулся через плечо. Анни держала черный «ЗИГ-Зауэр», направленный ему в лицо. Она стояла на некотором удалении, так что Грей не мог достать ее ногой, но все же достаточно близко, чтобы не промахнуться.
   Мгновенно осознав все это, Грей повернулся лицом к «тандерберду». Доктор Насер держал в руке такой же пистолет. Почему-то Грей сразу понял, что именно из этого оружия была ранена Сейхан.
   Обойдя машину, Насер приблизился к отцу Грея и посмотрел на распростертую на заднем сиденье Сейхан. Печально покачав головой, он приказал своему подручному, стоящему рядом:
   – Убери старика из машины. Проверь, держит ли сучка обелиск при себе, после чего оттащи ее в микроавтобус.
   Обелиск?
   На глазах у Грея его отца грубо вытащили из машины. Грей мысленно прочитал молитву, чтобы отец не усугубил свое положение еще больше. Однако, как выяснилось, в этом не было необходимости. Ошарашенный происходящим, Пирс-старший не оказал сопротивления.
   – Обелиска при ней нет, – наконец доложил боевик, выпрямляясь.
   Насер подошел к машине и лично осмотрел салон. Судя по всему, он не нашел того, что искал. Но единственным свидетельством недовольства стала маленькая складка, появившаяся у него между бровями.
   Отступив от машины, Насер повернулся к Грею:
   – Где он?
   Грей спокойно выдержал его пристальный взгляд.
   – Кто?
   Насер вздохнул:
   – Не сомневаюсь, эта дрянь тебе все рассказала, иначе ты бы так не старался ради врага.
   Не оборачиваясь, он подал знак боевику, который обыскивал Сейхан. Тот приставил пистолет к виску отца Грея.
   – Я не привык спрашивать дважды. Вероятно, ты этого не знаешь. Поэтому я сделаю для тебя исключение.
   Увидев в глазах отца неприкрытый страх, Грей сглотнул подступивший к горлу комок.
   – Обелиск, – заговорил он, – тот, про который вы спрашиваете, был у Сейхан с собой, но разбился, когда она упала с мотоцикла у нашего дома. Сейхан отключилась, не успев ничего про него рассказать. Насколько я знаю, обелиск по-прежнему там.
   Что, скорее всего, соответствовало действительности. Грей начисто о нем забыл, торопясь решить проблему с раненой. Куда он подевался?
   Насер не отрывал взгляда от лица Грея, оценивая его с холодной расчетливостью.
   – Надеюсь, коммандер Пирс, ты действительно говоришь мне правду, – наконец сказал египтянин.
   Но все же он подал знак своему подручному.
   Прогремел оглушительный выстрел.
 
   1 час 10 минут
   Мгновение назад Пейнтер заметил какое-то движение на том плазменном экране, что висел слева от него. Видеокамеры, установленные внутри охраняемого дома, продолжали передавать изображение. Пейнтер увидел миссис Гарриет Пирс, спрятавшуюся за кухонным столом.
   По-видимому, нападавшие не догадывались о том, что в доме есть еще кто-то.
   Никто, кроме Грея, не знал о том, что он едет в дом с двумя лишними пассажирами. Микроавтобус появился после того, как мать Грея скрылась в доме. Нейтрализовав единственного охранника, нападавшие решили, что полностью владеют ситуацией.
   Пейнтер понял, что в этом его единственная надежда. Позвонив на центральный пост, он распорядился открыть линию связи с охраняемым домом, не посылая сигнал вызова. На телефонном аппарате лишь замигала желтая лампочка.
   «Обрати же на нее внимание!» – мысленно взывал Пейнтер к матери Грея.
   То ли действительно заметив мигающую лампочку, то ли просто поддавшись интуитивному порыву позвонить и вызвать помощь, Гарриет Пирс на четвереньках проползла к телефону, сняла трубку и поднесла ее к уху.
   – Не говорите ни слова, – быстро остановил ее Пейнтер. – Это Пейнтер Кроу. Не надо предупреждать нападающих о том, что вы в доме. Я вас вижу. Если вы меня поняли, кивните.
   Она кивнула.
   – Хорошо. Помощь уже в пути. Но я не уверен, что она успеет прибыть вовремя. Вероятно, нападающие также это понимают. Они будут действовать быстро и жестоко. Мне нужно, чтобы вы действовали еще более быстро и более жестоко. Сможете?
   Кивок.
   – Очень хорошо. В ящике стола под телефоном должен быть пистолет.
 
   1 час 11 минут
   Выстрел прозвучал оглушительно громко. Он был произведен не из пистолета с глушителем.
   Грей понял правду за долю секунды до того, как боевик, приставивший пистолет к голове его отца, повалился на бок, разметав свои мозги по приборной панели «тандерберда».
   Он понял, кто стрелял.
   Его мать.
   Уроженка Техаса, она выросла в семье нефтяника, работавшего на том же месторождении, что и отец Грея. И хотя миссис Пирс постоянно выступала за ужесточение контроля за продажей оружия, обращаться с ним она умела.
   Грей надеялся на то, что его мать каким-либо образом отвлечет внимание нападавших, и в то же время боялся этого. Но он приготовился к такому развитию ситуации, напружинив ноги. Не успел труп боевика упасть на землю, как Грей резко прыгнул назад. Он все время наблюдал за азиаткой Анни в полированную хромированную поверхность заднего бампера.