— Наше Великолепие внимательно выслушало твои слова, дорогой чародей, — перебила эйста Жетардин. — Ты, несомненно, прав во всем, что касается грядущих опасностей, и сердце Нашего Великолепия трепещет, охваченное беспокойством за судьбу нашей благословенной Геремиады. Но и слова владыки Тивилдорма заслуживают всяческого внимания, ибо внутренний голос шепчет нам, что планета стоит сейчас на переломном моменте истории, и решение следует принимать безотлагательно…
   — Вы очень мудры, ваше величество, — просипел Тивилдорм Призрак, кривя призрачные губы. — Разумеется, я не надеюсь, что ваш султанат сумеет справиться с Серой Землей в одиночку. То, что я мертв, еще не означает того, что я наивен! Нет, ваше величество, я собираюсь предложить вам нечто совершенно иное…
   — О-ом!… Ваше величество, я вновь спешу призвать вас к осторожности! — зачмокал жабрами придворный чародей. — Кто может поручиться за добрые намерения этого призрака-колдуна? Кто может сказать с уверенностью, чего он в самом деле желает добиться? Откуда нам знать, что все это не западня, несущая погибель как шгерцам, так и геремиадцам?
   — Все может быть, дорогой чародей, все может быть, — согласилась султанша. — Но Наше Великолепие полагает, что мы все же должны дослушать слова владыки Тивилдорма до конца — в конце концов, этого требуют минимальные приличия.
   Толстый рыбочеловек раздраженно приспустил ложное веко, показывая, что не желает иметь ничего общего с серым колдуном. Однако его единственный глаз продолжает цепко следить за Тивилдормом, усматривая каверзу в каждом движении жуткого призрака.
   Покойный глава Совета Двенадцати вперил в султаншу Жетардин взгляд своих светящихся буркал и принялся неохотно цедить слово за словом. В тронном зале воцарилась тишина, придворные внемлют сиплому неестественному голосу мертвого колдуна.
   Попервоначалу Тивилдорма слушали с сомнением, недоверчиво. Но по мере того, как тот раскрывает свой план во всех подробностях, лица геремиадцев все больше проясняются — в задних рядах уже слышатся одобрительные шепотки.
   — Я закончил, ваше величество, — угрюмо произнес колдун, наклоняя голову в едва заметном намеке на поклон. — Каково будет ваше решение?
   — Наше Великолепие затрудняется дать тебе ответ немедленно, владыка Тивилдорм, — склонила голову Жетардин. — Спору нет, избранная тобой стратегия может принести нам желанную победу, буде мы станем придерживаться ее в скрупулезной точности… но Наше Великолепие усматривает одно серьезное затруднение. Твой план предполагает участие некоторых союзников — однако у Нашего Великолепия есть небезосновательные сомнения, что мы сможем заручиться их поддержкой. Каким окажется твое мнение по этому поводу, дорогой чародей?
   — Полагаю, нам придется вести долгие и тяжелые переговоры, — неохотно процедил эйст, с неприязнью поглядывая на Тивилдорма. — Возможно, вам удастся склонить на свою сторону мнение Глубочайшего из Королей, ваше величество, ибо ваше влияние на него весьма и весьма велико… но что касается этих твердолобых флибустьеров… тут я преисполнен сомнений.
   — Да, нам предстоит еще немало затруднений, — задумчиво оперла подбородок на ладонь султанша. — Однако Наше Великолепие страшится назвать замысел владыки Тивилдорма таким уж невыполнимым… Дорогой чародей, если тебя не затруднит, сообщи обо всем услышанном нашему дорогому брату под толщей лазурных вод. Буде у него не возникнет не предвиденных нами сомнений и опасений, проси его пожаловать в нашу прекрасную Йазуфенту, дабы обсудить все с полной подробностью.
   — Я сейчас же активирую мой ллейз, ваше величество, — низко поклонился эйст, выходя из тронного зала спиной вперед. Показывать султанше Геремиады филейную часть — тяжкое оскорбление царственной особы.
   Прекрасная Жетардин улыбнулась своему придворному чародею и вновь обратила взор к жуткому призраку, брюзгливо рассматривающему роскошную лепнину на потолке.
   — Мы всесторонне обсудим твое предложение, владыка Тивилдорм, — заверила султанша. — Мы не можем говорить за моего дорогого брата и наших северных соседей, но если только везиры Нашего Великолепия не отыщут в изложенном плане слабых мест, всецелая поддержка Геремиады у тебя будет обязательно.
   — Рад это слышать, ваше величество, — угрюмо ответил Тивилдорм.
   — Позволь спросить, что собираешься делать дальше ты сам? Вероятно, на какое-то время ты задержишься в Йазуфенте, не так ли?
   — Прошу меня простить, ваше величество. Я очень бы хотел остаться и помочь уговаривать потенциальных союзников. Но… но мне нужно во Владеку, ваше величество, и как можно скорее. Я собираюсь присоединиться к владыке Креолу.
   — Это совершенно разумное стремление, и мы непременно окажем тебе всю помощь, которая окажется нам по силам, владыка Тивилдорм. Однако сегодня мы просим тебя присоединиться к нашему торжеству и оказать Нашему Великолепию честь, сев у правого подлокотника и вкусив первую пиршественную чашу…
   — Со всем моим почтением, ваше величество, я не могу принять этой великой чести, — пренебрежительно скривился Тивилдорм Призрак. — Вот уже много лет я не способен ни есть, ни пить…
   — В таком случае просто сделай вид, — мило улыбнулась султанша Жетардин.
 
   В то время, как над Геремиадой спускается ночь, над Ларией, напротив, занимается заря.
   Бестельглосуд Хаос стоит у огромного окна, сумрачно оглядывая бесконечные ряды солдатских палаток. Каменная громада Промонцери Альбра вздымается рядом с полуразрушенным Симбаларем, походя на усталого разбойника, склонившегося над ограбленной и опозоренной красавицей.
   В кабинет бесшумно вошел молодой паж в фиолетовом плаще — большинство слуг членов Совета Двенадцати также колдуны, пусть и самых низших уровней. Робко поклонившись спине владыки, паж поставил на стол поднос с завтраком, споро застлал постель, еще раз поклонился и вышел так же тихо, как и появился.
   Ковыряясь в своей обычной яичнице, Бестельглосуд с ностальгией рассматривал картину, висящую над кроватью. Собственно, не совсем картину — скорее, колдовское окно, показывающее родной Иххарий с высоты птичьего полета. Совсем простенькие чары — исключительно для услады взора.
   Иххарий — мрачный и тоскливый город. Но в глазах серых колдунов его угрюмые здания обретают ту несравненную прелесть, которой обладают только родные края. Никакие чужеземные красоты не способны сравниться с бесхитростным пейзажем отчего дома.
   Взгляд Бестельглосуда остановился на Промонцери Царука. Цитадель Власти. Еще одна каменная громада, рядом с которой совершенно теряется недавно возведенная Промонцери Альбра. Однако на окраине столицы можно заметить даже более крупное здание — Иххарийский Гимнасий, крупнейшее учебное заведение Серой Земли. Все лучшие колдуны — выпускники именно этого гимнасия, самого старого и престижного из всех.
   Но ни Промонцери Царука, ни Иххарийский Гимнасий не способны соперничать с третьим строением — сравнительно молодым и не таким уж огромным, но чрезвычайно важным.
   Врата в Лэнг. Тот самый Лэнг, по настоянию которого Серая Земля сейчас покоряет королевства Нумирадиса…
   Бестельглосуд Хаос тяжело вздохнул, опрокидывая кубок дорогого ларийского вина. Ему вновь вспомнился ночной кошмар, являвшийся уже бесчисленное число раз. Как бы он хотел забыть тот проклятый день в Дорилловом ущелье!
   Но забыть не получается…
   С 7118 по 7123 годы от Н.И. состав Совета был следующим: Искашмир Молния, Руаха Карга, Гайяван Катаклизм, Бестельглосуд Хаос, Тахем Тьма, Яджун Испепелитель, Баргамис Осторожный, Асмодея Грозная, Мартагайя Ясноглазая, Крудо Ристальщик, Теллахсер Ловкач, Асанте Шторм.
   Но после провалившейся кампании 7123 года Совет Двенадцати претерпел значительные изменения. В тот ужасный день разом погибли четверо серых плащей, включая Главу Совета. Редкий случай. За последние пятьсот лет сравнимые трагедии происходили лишь четырежды — Ночь Страха в 6689, Месть Призрака в 6764, Кровавый Турнир в 6833, и Пятое Заклинание в 6902 году.
   Дориллово Ущелье тоже заняло место в этом черном списке.
   По возвращении Бестельглосуда домой именно он и занял первое место в Совете. Согласно порядку, Серую Землю должна была возглавить матушка Руаха, но изрядно одряхлевшая колдунья уступила председательское кресло любимому сыну. А уже сам Бестельглосуд протащил на третье место младшего брата Яджуна, обойдя дядюшку Тахема.
   Ему совершенно не хотелось вручать дополнительную власть этому безумному фанатику.
   Тахем безропотно согласился сделать уступку — его никогда не волновала такая ерунда, как личностный статус. Уже по собственной инициативе он пропустил вперед себя Асмодею. Бестельглосуд от всей души ненавидел сестрицу-вампиршу, зато Тахем не чаял в ней души — ведь она приходилась дочерью одному из архидемонов Лэнга!
   Дальнейшие перестановки были уже обыкновенными. Мартагайя, Крудо и Асанте сдвинулись соответственно на шестое, седьмое и восьмое места. А вместо четверых погибших Бестельглосуд принял молодого, но очень талантливого Йоганца Изменяющего, весьма многообещающего Руорка Машиниста, коварную, но крайне полезную Турсею Росомаху и воистину бесценного Мурока Вивисектора.
   Спустя девять лет, когда Мартагайя погибла в результате неудачного эксперимента, в Совет Двенадцати по рекомендации Турсеи вошел ее племянник — Квиллион Дубль. Еще через семь лет, после смерти донельзя одряхлевшего Крудо, Бестельглосуд, уже тогда начавший готовить новое вторжение в Нумирадис, принял Ригеллиона Одноглазого. А совсем недавно, после окончательного подтверждения гибели Асмодеи, в Совете появился чрезвычайно гордый и самолюбивый Астарон Ледяной — сразу на четвертом месте.
   Итак, сегодня, первого июня 7145 года по летоисчислению эйстов, состав Совета выглядит следующим образом: Бестельглосуд Хаос, Руаха Карга, Яджун Испепелитель, Астарон Ледяной, Тахем Тьма, Асанте Шторм, Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист, Турсея Росомаха, Мурок Вивисектор, Квиллион Дубль, Ригеллион Одноглазый.
   Перед мысленным взором Бестельглосуда пронеслись одиннадцать членов Совета один за другим. Каждый из них специалист в своем деле, каждый — колдун огромной силы.
   Нет никого, кто мог бы сравниться в ментальном контроле с матушкой Руахой. Яджун и Астарон — огненный и ледяной колдуны громадной мощи, пиромант и криомант, жгущий и морозящий. Дядюшка Тахем — глава ктулхуистской церкви, сам Мрак, воплотившийся в человечьем обличье. Асанте — не слишком полезный на суше, но абсолютно незаменимый на море, главный адмирал серого флота.
   Что же касается тех шестерых, что вошли в Совет уже при Бестельглосуде, то их он подбирал с дальним расчетом. Первым взял именно Йоганца — невзрачного, слабовольного, бесхарактерного, но идеального исполнителя — покорного, не рассуждающего, ставшего для главы Совета чем-то вроде личного адъютанта.
   Руорк получил свое место во многом благодаря Дориллову ущелью — в течение последних двадцати лет именно этот полуавтомат занимался созданием артиллерии серых. Возможно, она по-прежнему сильно уступает рокушской, но Бестельглосуд больше не желает полагаться исключительно на магию.
   Турсея заменила погибшего Теллахсера. Не в смысле телепатии — хотя читать мысли она тоже умеет. В смысле основных обязанностей. Эта кровожадная особа цепко держит в когтях внутреннюю безопасность серых, выискивая всех, кто не желает помогать великому делу, и убеждая их переменить мнение.
   Это у нее выходит на удивление эффективно.
   Мурок… Да, Мурок стал, наверное, самым ценным членом Совета. Великий биомаг, не интересующийся ничем, кроме своих жутких гомункулов, уже чрезвычайно обогатил и расширил арсенал серых. Его цреке полностью заменили обозы и колдунов-пищевиков покойного Мардарина. Эти неутомимые насекомые безропотно роют окопы и землянки, таскают грузы, собирают трофеи — и никогда не утаивают ни единой монетки!
   А разве менее ценна другая тварь Мурока — вемпир, помесь вешапи и вампира Сумура? Поскорей бы их стало больше, чтобы посадить в седло всех колдунов до единого! Пусть у рокушцев есть конница, которой нет у серых, пусть! Зато у серых есть воздушная кавалерия, которой нет и никогда не будет у рокушцев! Их дурацкие орнитоптеры — лишь жалкое подобие могучих красавцев вемпиров!
   Вот Квиллион, пожалуй, не так ценен, как другие. Да, его доппели заслуживают всяческой похвалы, но Квиллион боязлив, даже трусоват, а его тактика многим напоминает тактику покойного Баргамиса — вялая, робкая, направленная в глухую оборону. Не следовало, пожалуй, вручать ему маршальский жезл… впрочем, он всего лишь один из четырех маршалов — троих остальных хватит за глаза.
   Зато Ригеллион в смысле личного мужества — полная противоположность Квиллиону. Этот одноглазый колдун безрассудно храбр и всегда бросается в бой самым первым. Раньше Бестельглосуд с иронией относился к подобным полководцам, но после Дориллова ущелья понял, что в этом есть свои плюсы.
   Действительно, такой командир заражает людей собственным мужеством — его бойцы легко дадут фору бойцам того, кто руководит баталией с безопасного расстояния. Правда, храбреца запросто могут убить в бою… но Ригеллиона это точно не касается. Он лучший колдун-боевик Серой Земли — еще никто не мог сравниться с ним в поединке. Поединок — то, ради чего Ригеллион вообще живет на свете.
   Ну что ж, посмотрим, как обернется на этот раз. Пусть у него, Бестельглосуда, нет такого телепата-разведчика, как Теллахсер Ловкач. Нет и Гайявана Катаклизма, способного взорвать целый город одним заклятием. Пусть! Его колдуны не менее достойны — посмотрим, смогут ли рокушцы противопоставить им что-нибудь равноценное!
   Как только будет взята Владека и растоптана армия Лигордена, страна опустится на колени перед ним, Бестельглосудом Хаосом! Опустится, как уже опустилась ничтожная Лария!
   И вот тогда он сполна отплатит этим белокожим усачам за страх и унижение, пережитые в Дорилловом ущелье!
 
   Над огромным котлом клубится зеленоватый пар. В глубоком кресле сидит дряхлая старуха — сама Руаха Карга. Дрожащие пальцы перебирают пучок желтых волос, морщинистые губы медленно шевелятся, бормоча колдовской речитатив.
   Между котлом и колдуньей протянулись тонкие ломаные линии, в воздухе послышался тонкий прерывистый вой. Руаха злоехидно улыбнулась, чувствуя, как сознание покидает тело и летит куда-то далеко… далеко… далеко…

Глава 3

   Владеку озарил первый луч утреннего солнца. С воздушного шара, парящего над Рокат-Каста, донесся рев трубы, возвещающий наступление нового дня.
   Сегодня столица Рокуша напоминает несокрушимый сундук, запертый на все запоры. Пушки, пушки, пушки — бесчисленные пушечные жерла демонстрируют полную готовность извергнуть страшный ливень огня и железа.
   Армия Ригеллиона Одноглазого подошла к Владеке еще вчера, но пока что ведет себя тихо, на штурм не идет. Их бивачный лагерь разместился на безопасном расстоянии от равелинов и бастионов Рокат-Каста. Огромные рокушские бомбарды поневоле настраивают на осторожность.
   Конечно, первым делом к стенам явилась депутация серых с красными лентами на головах — в восточном полушарии Рари этот символ играет роль белого флага. Серые очень вежливо поинтересовались, не желает ли король Обелезнэ сдаться без боя. Им не менее вежливо ответили, что не желает, но за предложение благодарит.
   Полученный ответ серых нисколько не удивил — они и спрашивали-то исключительно для соблюдения приличий. Депутация раскланялась с королем, объявила, что в таком случае Владека будет взята силой, и удалилась. Король помахал им вслед и великодушно пожелал удачи.
   С того момента прошли неполные сутки.
   — Чего они ждут? — задумчиво спросила сама себя Ванесса Ли, глядя в бинокль со стены центрального бастиона. — Второго пришествия?
   — Они же не полные дураки, маркиза, — проворчал барон Джориан, стоящий рядом. — Сломя голову не бросятся. Мы-то у себя дома, у нас все солдаты свежие, отдохнувшие, к обороне готовы. А они несколько дней маршировали по чужой стране — и сразу в бой? Им тоже отдохнуть надо. Да вы не волнуйтесь — к обеду, должно, пойдут штурмом…
   — Умеете вы успокаивать, барон, — хмыкнула Ванесса.
   — А то.
   Пока что активность в стане серых проявляют только цреке. Бесчисленные насекомоподобные тварюшки трудятся изо всех сил, неутомимо срывая первую линию обороны Рокат-Каста — двенадцатиметровый бруствер. Комендант крепости наблюдает за этим вандализмом с зубовным скрежетом, но поделать ничего не может. Палить по цреке из пушек не представляется возможным — слишком уж мелкие мишени, только пустой расход боеприпасов.
   Еще цреке заготавливают фашины. Ни лестниц, ни иного осадного инструмента — только фашины для рвов. Уже одно это дает достаточно информации, чтобы сделать предварительные выводы. Серые явно не собираются вести осаду так, как это обычно практикуется в Нумирадисе…
   Кроме срытия бруствера и заготовки фашин цреке перетаскивают туда-сюда боеприпасы и продовольствие. Меж солдатскими биваками поднимаются дымки — серые собираются завтракать. Даже отсюда чувствуется аромат гречневой каши, варящейся в тысячах котелков.
   — Готовятся к долгой осаде? — вопросительно повернулась к капитану лейб-гвардии Ванесса.
   — Вряд ли, — покачал головой Джориан. — Если бы готовились сидеть здесь долго, лагерь был бы другим. Видите — палаток у них в обозе всего ничего, землянки тоже копать вроде не собираются. Разместились в простых биваках, прямо под открытым небом. Это так, на пару ночевок. Значит, рассчитывают взять город за день-другой — а уж там расквартируются со всем удобством…
   Ванесса глубокомысленно кивнула, с неприязнью поглядывая на приплясывающего рядом краснокожего ишкримца. Логмир Двурукий, легендарный герой Закатона, только что проснулся, сразу же взлетел на стену, подняв по обыкновению тучу пыли, и теперь ужасно дрожит и морщится, подпрыгивая на одном месте.
   — Зеньор, ради Единого, прекратите кривляться! — раздраженно встопорщил усы Джориан.
   — Тебе легко говорить! — скрипнул зубами Логмир.
   — Что с вами такое? Чего вы так дрожите? Неужели страшно?
   — Черешню съел, да? Чтоб я, сам Логмир Двурукий, да боялся?! Да я даже батьки не боялся, когда он за мной с тесаком гонялся! Он мне орет — убью, убью, а я ему — а пошел ты уррогу в жопу, глупый батя! Ну, скорость не сбавлял, конечно. Так и не поймал он меня! Слабак! Не в меня пошел, это точно! Потом он меня во сне кадкой по башке стукнул, но это уже не в счет!
   — Ну а в чем тогда дело? Рветесь в бой?
   — Ну да, вот сейчас! Рвусь! Так я рвусь, так я рвусь — вот чуть-чуть, и разорвусь! Прямо со стены вам тут спрыгну! Я вчера весь день в ворота ломился, хотел Рарога и Флейма в крови выкупать, а вы меня выпустили? Не выпустили! Ну и все теперь! Сами виноваты!
   — Тогда что с вами такое, зеньор?!
   — Я писать хочу! — жалобно взвыл Логмир.
   — Тю-ю-ю… — разочарованно присвистнул Джориан. — Вот уж беда-то… Да отливайте прямо со стены, как я!
   — Когда писал ты, ветер дул не в лицо! — сморщился еще сильнее Логмир, держась за причинные места.
   — Зеньор Логмир, не могли бы вы подыскать другое место для жалоб на свои физиологические проблемы? — раздался спокойный голос.
   — Здравия желаю, ваше величество! — резко сдернул двууголку Джориан.
   На бастион поднялся высокий длиннолицый мужчина сорока лет, с каштановыми волосами, крохотными усами и бородкой — сам король Обелезнэ Первый Калторан. Облаченный в простой полевой мундир, он ничем особенным не выделяется среди присутствующих. О высоком сане говорит только головное украшение — серебряная корона с одинокой жемчужиной на центральном зубце.
   Все Черные Драгуны, фузилеры, канониры, бомбардиры, инженеры и прочие присутствующие на стенах Рокат-Каста разом грянули:
   — ЗДРА-ЖЕЛА-ВАШ-ЛИЧЕСТВО!!!
   — Вольно, — чуть шевельнул бровью Обелезнэ. — Как обстановка, барон?
   — Пока все спокойно, ваше величество! Бдим!
   — Это хорошо, что бдите. Доброе утро, маркиза, как вам сегодня почивалось?
   — Благодарю, ваше величество, хорошо, — сделала книксен Ванесса.
   — Приятно это слышать. Не было ли вестей от нашего нового министра магии?
   — Пока нет, — виновато мотнула головой Вон. — Подождите еще немного, ваше величество, я уверена, сегодня или завтра он обязательно появится!
   — Лучше все-таки сегодня, чем завтра, — проворчал Джориан. — Я не уверен, что серые дадут нам дождаться завтра…
   — Будем надеяться на лучшее, барон, — спокойно ответил король.
   — Ваше величество, разрешите обратиться! — гаркнули сзади.
   — Да, что у вас? — обернулся король Обелезнэ.
   Там вытянулся в струнку Акорен — необычайно рослый лейтенант Черных Драгун. Рядом переминается донельзя смущенный человечек в роговых очках, с трудом удерживающий внушительную стопку старинных фолиантов.
   — Вот, привел! — отрапортовал гвардеец. — Их ученая светлость оченно настаивали — говорят, важно аж до усрачки!…
   — Акорен! — рявкнул на своего лейтенанта барон Джориан. — Как выражаешься при его величестве короле, каналья?!
   — Прощенья прошу, командир! — встопорщил усы Акорен. — Виноват, случайно вырвалось!
   — Вырвалось у него! Я тебе тоже сейчас кой-чего вырву! Ты что, свинский выкормыш, в хлеву находишься?! Тут тебе и его величество король, и благородная дама… уж простите этого остолопа, маркиза. Дуб дубом — воспитываю этих сукиных детей, воспитываю, а все не уразумеют!…
   — Батька Джориан, не гневайся, прости дурака!… - жалобно прогундосил здоровенный драгун.
   — Да вы не переживайте так, барон, — продолжала смотреть в бинокль Ванесса. В бытность полицейским Сан-Франциско она наслушалась таких выражений, рядом с которыми нечаянное словечко Акорена выглядит невинным детским лепетом. — Пустяки, дело житейское.
   — Нет, маркиза, не такие уж пустяки, — внимательно посмотрел на нее Джориан. — На таких пустяках дворянская честь держится — как свод на колоннах. Хоть небо рухни на голову, а гвардеец Его Величества должен быть учтив и деликатен. Бранных слов употреблять не дозволено никому!
   — Но вы же употребляете.
   — Уточняю свое высказывание, — на миг задумался Джориан. — Бранных слов употреблять не дозволено никому… кроме меня. Я этим засранцам командир, наставник и даже почти что батька. Поэтому мне их бранить не только можно, но и нужно.
   Уверенно кивнув и съездив Акорена на прощание по затылку (великану для этого пришлось нагнуться), капитан лейб-гвардии выпятил грудь и замер у плеча венценосного владыки, беседующего с ученым профессором.
   — Зеньор Фтареймен? — чуть наморщил лоб, припоминая фамилию ученого, король. — Вы по поводу той задачки, что мы подкинули вам на днях, не так ли?
   — Истинно так, ваше величество, — пропищал лучший специалист Рокуша по древним языкам. — Вот, извольте видеть, «Тайны и загадки Империи Гор», том восемнадцатый. Та самая, о которой вы изволили спрашивать…
   — Да-да, я вижу. Так вы все-таки отыскали что-то полезное?
   — Расшифровка еще не окончательно довершена, осталось уточнить кое-какие детали, но лично мне кажется, что вот этот отрывок вполне мог бы заинтересовать серых… ведь я не ошибаюсь, ваше величество, ведь это серые пытались похитить эту книгу для неких своих целей?…
   — Вы совершенно правы, зеньор Фтареймен. Так о чем же говорится в этом отрывке?
   — Подробный дословный перевод со всеми разъяснениями и комментариями будет у вас на столе завтра к утру, ваше величество, — услужливо пискнул Фтареймен. — А если вкратце — здесь рассказывается о древнем арсенале Империи Гор, в котором содержится некое оружие внушительной мощи…
   — В самом деле? — проявил заинтересованность король. — Какого именно рода оружие?
   — Подробного разъяснения здесь не имеется. Честно говоря, у меня такое впечатление, что автор сего капитального труда и сам точно не знал, что именно содержится в том арсенале. Однако здесь это оружие именуется «Стальными Солдатами». Мне думается, уже из самого названия можно почерпнуть некоторую объясняющую информацию…
   — Автоматы. Наверняка автоматы, — глубокомысленно насупил брови Джориан. — Империя Гор в свое время производила огромное количество самых разных автоматов. В том числе — очень мощные боевые. Бронзовые истуканы серых рядом с ними — просто беленькие зайчики.
   — Мое скромное мнение полностью совпадает с мнением зеньора барона, ваше величество, — пропищал Фтареймен. — «Тайны и загадки Империи Гор» — не единственный источник, повествующий о так называемых Стальных Солдатах. Я счел возможным преподнести вниманию вашего величества еще несколько произведений, в которых упоминается это загадочное наследие Аррандраха. Как известно, в последние годы своего существования Империя Гор вела кровопролитную гражданскую войну, которая, в конце концов, и привела ее к распаду на составляющие префектуры, а впоследствии полному разложению и упадку…