Первым магистром ордена был Винно фон Рорбах (1202–1208 гг.), вторым и последним – Фолквин фон Винтерштаттен (1208–1236 гг.).
   Подчинение ордена епископу, с самого начала бывшее очень условным, со временем превратилось в совершеннейшую фикцию, и вскоре орден стал соперником епископа Альберта.
   Вооружение и снаряжение прибалтийских народов
 
   К 1208 г. земли ливов по нижнему течению Двины и южные лэттские области были «просвещены словом проповеди и таинством крещения» или, проще говоря, покорены. Вслед за этим предстояло решить вопрос давним подчинением восточных ливов русским князьям Кукенойса, Герцикэ, и их сюзерену, полоцкому князю. Первоначально епископ держится политики уступок, дружественных договоров, признания старых прав, но вскоре эта выжидательная тактика сменилась активной военной экспансией. Заключается невыгодное, но, по-видимому, неизбежное для русских соглашение с Вячко, князем Кукенойса, сыну полоцкого князя Бориса Давыдовича, по которому половина земель Кукенойса перешла к немцам. Однако аппетит приходит во время еды – вскоре немцы изменнически захватывают весь замок Кукенойс, как вражеский. Епископ, впрочем, вскоре замок князю вернул и якобы пытался компенсировать причинённый ущерб, но князь Вячко, не ожидая, вероятно, от соседства с немецкими крестоносцами ничего хорошего, бросил своё достояние и бежал на Русь непримиримым врагом немцев.
   Вооружение и снаряжение прибалтийских народов
 
   Точно также крестоносцы поступили и с княжеством Герцикэ – ещё одним вассалом Полоцка. Немцы обманом захватывают город, а его князю Всеволоду предлагают мир и возвращение пленных (в том числе княгини), если тот согласится стать вассалом Риги. Не имея иного выхода, Всеволод соглашается и получает Герцикэ в лён от епископа. Однако это не спасает русские земли от новых грабительских походов – всего через пять лет Герцикэ снова разграблен и сожжён.
   Князь полоцкий Владимир, чьими данниками были ливы, тоже вынужден отступить: «по внушению божьему» он отказывается от ливонской дани, которую ранее епископ Альберт не только признавал за ним, но даже сам готов был ему платить и платил за ливов.
   С этим связан любопытный эпизод: князь полоцкий Владимир на берегу Двины, около нынешнего Крейцбурга, должен был встретиться для переговоров с епископом Альбертом. Вместе с епископом на встречу прибыл и Владимир Мстиславович, бывший псковский князь, породнившийся с Альбертом, верный союзник Риги и тесть брата епископа Альберта, Дитриха. Изгнанный псковитянами, которым тогда же Мстислав Удалой, в те годы князь Новгорода, поставил князем своего племянника, Всеволода Борисовича, Владимир бежал в Ригу.
   Полоцкий князь требовал от Альберта прекратить силой крестить ливов, однако тот на уступки не шёл и заявил, что действия его угодны богу и папе. Дело чуть было не дошло до оружия; в ярости Владимир Полоцкий обнажил меч, обещая сжечь Ригу. Русские дружинники и немецкие рыцари изготовились к битве. Однако Владимир Мстиславович уговорил Владимира Полоцкого отступиться, и тот совершенно устранился от дел Ливонии, фактически уступив немцам всю её южную часть.
   Таким образом, те русские владетели, чьи интересы непосредственно затрагивались действиями рыцарей, по большому счёту, отступились от своих интересов в Ливонии, в то время как немцы нашли союзников в лице некоторых русских князей. Отметим, что и для Полоцка, и для Новгорода это были далеко не лучшие времена.
   Ситуация, на первый взгляд достаточно устойчивая, была чревата неожиданными последствиями. Хотя полоцкий князь остаётся врагом немцев, а Новгород и Псков в любой момент были готовы вступить в вооружённую борьбу за влияние в Прибалтике, но южная Ливония прочно (и надолго) оказалось под властью немцев, а боевые действия переместились в Эстонию. Однако внутри самой немецкой колонии обнаруживаются серьёзные разногласия.
   Чтобы понять их причину, необходимо знать, что за люди шли участвовать в такого рода походах. В основном это были, мягко говоря, нежелательные элементы, по разным причинам находившиеся в конфликте с обществом, либо рассчитывавшие на лёгкую наживу в завоёванных землях. Их отличало крайнее себялюбие и индивидуализм. Всякое объединение было прежде всего средством к достижению корыстных целей. Идеалистические побуждения были крайней редкостью. Отсюда и хищнический характер германской экспансии.
   Уже к 1207 г. обнаруживается серьёзное недовольство ордена своим положением в Ливонии. Люди, которых один из современников характеризует, как banniti de Saxonia pro sceleribus, авантюристы и искатели быстрого обогащения, меченосцы желали завоеваний, приобретений, добычи и видели крупнейшее препятствие своим успехам в автократической позиции епископа. Меченосцы начинают предъявлять епископу требования передать им треть всего уже завоёванного и в дальнейшем отдавать ордену третью часть новых завоеваний. Альберт был вынужден согласиться выделить ордену треть уже завоёванных земель, но, конечно же, меченосцы на этом не остановились, а обратились к папе с обвинениями против епископа и даже прямой клеветой. Это привело к тому, что в 1210 г. папа утвердил фактически уже состоявшийся раздел завоёванной части Ливонии, но именно меченосцам он предоставил исключительное право на новые завоевания. Отношения Альберта с Римом до предела обострились и в дальнейшем хорошими никогда не стали. Против него был издан целый ряд немилостивых папских актов, и, фактически, позиции епископа Риги по отношению к ордену меченосцев всегда оставались крайне слабыми.
   Вооружение и снаряжение прибалтийских народов
 
   Правление немецких завоевателей в то же время вызывало глубокое недовольство местного населения. «Права христианства» (iura christianitatis), связанные с крещением «язычников», для этих «язычников» мало-помалу становились всё более понятными. «Язычники» были обязаны платить десятину, содержать христианских священников, ходить с немцами на войну в качестве вспомогательных отрядов, подвергаясь за это мести соседей. Меченосцы (как, впрочем, и тевтонцы) славились своим жестоким и бесцеремонным обращением с покорённым населением, а вчерашние «язычники» были должны эти притеснения безропотно терпеть.
   Епископу Альберту, очевидно, нельзя отказать ни в дальновидности, ни в гибкости политики. Он прекрасно понимал напряжённость положения и, как сообщает Хроника Генриха Латышского, «с отеческой любовью» пытался облегчить «своим» ливам податное бремя: заменял тяжкую десятину более лёгким оброком. В то же время в орденских землях доведённые до отчаяния лэтты готовятся к восстанию. Епископ Альберт пытался вмешаться, но это не помогло и восстание началось. Лэттов поддержали ливы, причём с самого начала восстание приняло антинемецкий характер, не против отдельных обид и обидчиков, а против всей системы иноземного гнёта, как в виде «благостной» церковности епископа, так и виде открытого насилия его соперников – меченосцев. Восстание, конечно, было подавлено, конкретные жалобы лэттов частью удовлетворены третейским судом епископа, но настоящая причина восстания, разумеется, не была устранена и не могла быть устранена.
   Западноевропейские шлемы
 
   Военные действия тем временем продолжаются. Активное сопротивление, которое немцам так и не удалось преодолеть, оказывает Литва. Наступление на Эстонию проходит с переменным успехом. Эсты с большими силами осаждают Ригу, пытаясь отрезать её от моря, но успеха не имеют. Немцы предпринимают по льду первый поход на Эзель, делают нападения на Гариэн и Виронию. По мере продвижения их вглубь страны, крепнет сопротивление эстов, и усиливается противодействие русских. Главный двинский противник немцев, князь полоцкий Владимир, готовит поход на Ригу, и только неожиданная смерть в 1216 г. не даёт ему довести дело до конца. По свидетельствам современников, Владимир скоропостижно скончался в ту минуту, когда уже садился в ладью. Но на смену ему появляется ещё более серьёзный враг – «великий король новгородский», то есть Мстислав Удалой, едва ли не самая интересная фигура среди русских князей, считающий эстов своими данниками. Впрочем, в том же 1217 г. Мстислав покидает Новгород.
   Вооружение и снаряжение прибалтийских народов
 
   В его отсутствие литовцы разоряют Шелонь, а немцы заняли Оденпе и начали там укрепляться. Это было обычной стратегией для Европы – в завоёванной земле немедленно возводилось каменное укрепление, откуда горстка захватчиков могла держать в повиновении весь край. Находившийся в этот момент в Новгороде известный нам Владимир Псковский немедленно собрал войско и выступил на Оденпе. Новгородцы осадили город, и стали вести переговоры о его сдаче. В это же время немцы атаковали новгородские обозы, но успеха не достигли. О значимости для немцев этого боя, говорит то, что в атаке на тылы новгородцев приняли участие сам магистр ордена меченосцев Фолквин фон Винтерштаттен и Дитрих, брат епископа Альберта. Им едва удалось спастись бегством и укрыться в замке. Осаждённым немцем после неудачи вылазки ничего не оставалось, как сдать Оденпе и отступиться от притязаний на Северную Эстонию. Дитрих остался заложником в руках Новгородцев. В качестве добычи было взято 700 коней.
   Вооружение и снаряжение прибалтийских народов
 
   В 1215 г. Альберт со вновь им посвящённым епископом Эстонии Теодерихом едет в Рим на Латеранский собор, где ему удалось несколько ослабить нажим со стороны меченосцев. Тем не менее, орден успел добиться от императора признания своих безусловных прав на новые завоевания, а когда епископ попытался мирно поделить с меченосцами Эстонию, то уже не им, а ему предлагается всего одна треть, и то лишь на словах.
   Типы арбалетов и их принадлежности, применявшиеся на Руси и в Западной Европе
 
   Испытывая таким образом величайшие затруднения и извне и внутри, Альберт вводит в политическую игру новую крупную силу, ещё более осложняя тем своё положение. Он обращается за помощью к датскому королю Вальдемару II, вероятно, обещая ему в минуту опасности и какую-то более или менее значительную компенсацию. Очень скоро обнаруживается, что датчане рассматривают это соглашение, как подчинение всей «немецкой» Ливонии королю датскому, а на Эстонию смотрят прямо как на владение, уступленное им Альбертом. Когда эта точка зрения встречает сопротивление в Риге среди рыцарей епископа, среди купечества и меченосцев, король, подкупив орден признанием только его прав на долю в Эстонии, принимает ряд карательных мер по отношению к епископу: не допускает в Эстонию вновь посвящённого (за смертью Теодериха) епископа Германна, брата Альберта, запрещает подвластным Дании северно-германским портам отправлять корабли с крестоносцами в Ливонию, создаёт нечто вроде морской блокады Ливонии, так что самому Альберту лишь тайно удаётся переправиться в Германию. Жалобы его папе и императору (Фридриху II) оказываются бесплодны. Остаётся сдаться на милость Вальдемара и признать его требования, что Альберт и делает.
   Змеевик с изображением Св. Георгия Победоносца. 1-я пол. XII в. Новгород
   Св. Георгий. Иконка XIII в. Новгород. (Новгородский гос. музей-заповедник)
 
   Примерно в то же время происходят новые военные столкновения с Новгородом: князь Всеволод Мстиславович в 1219 г. предпринимает поход на Пертуев, иначе Пернау, однако не смог его взять, но нанёс немцам поражение у реки Эмбах. Первое столкновение закончилось в пользу рыцарей, которым удалось разбить передовой новгородский отряд и захватить знамя, но тут подошли основные силы русских, и ополченцы из числа ливов и лэттов бежали. Рыцари, впрочем, не растерялись, отошли за глубокий ручей и, используя его как естественный рубеж, удерживали эту позицию до самого вечера, а в темноте отошли. Всего немцев было до двухсот, русские имели значительный перевес.
   Святой воин. Фреска Кирилловской церкви в Киеве. XII в.
 
   В начале XIII в. военные экспедиции датчан наконец привели к некоторому успеху: они завоевали Северную Ливонию, т. е. Эстонию. В 1219 г. здесь, около деревни Ревель, датчане основали военный аванпост. Произошло это после знаменитой Линданисе-Ревельской битвы, когда войску короля Вальдемара II Победителя, совсем было разбитому эстонцами, явился в небе огромный крест. Ободрённая чудесным знамением, армия датчан контратаковала и разгромила эстонцев. По другой версии, прямо в руки датчан с неба упало красное знамя с белым крестом. Позднее этот крест был добавлен во флаг Дании – Даннеборг. Место было названо Таллин, что по-эстонски означает «датский форт». Финны его называли Таллинна, хотя и употреблялось название Реевели. В Ливонских хрониках город назывался Линданисе.
   В ходе своих завоеваний меченосцы получили огромные земельные владения. С этого времени в Прибалтике активно вводится европейское земельное право. Кроме рыцарских земель в Ливонии и Эстонии были земли, принадлежавшие диоцезам и городам. Все церковные структуры и города возглавляли жители немецкого происхождения, которых постоянно пополняли новые выходцы. В 1207 г. Ливония была признана провинцией Германской империи, в 1225 г. – маркграфством, а епископу Рижскому был пожалован титул князя Германской империи. Вначале Ливонию и Эстонию с Данией и Германией связывали прямые морские пути, позже ограничились связями с городами, обладавшими духовной, торговой и военной властью, – Бременом, Любеком и Мариенбургом. Сухопутным связям мешала Литва, а затем Польско-Литовский союз.
   Швеция тоже проводила политику восточной экспансии. Это подтверждается не только присоединением Юго-Западной Финляндии около 1220 г., но и многочисленными походами шведов в новгородские владения.
   Между «миссионерами» часто возникали распри, что приводило не редко к открытой вражде. Хроники сообщают, что датчане повесили одного из чудских старейшин, за то, что тот принял крещение от немцев.
   Впрочем, дальнейшие события показали, что и датчане одни не в силах справиться с сопротивлением эстов. Ища помощи рижан, архиепископ лундский обещает им отказ короля от претензий на Ливонию.
   Двусмысленная, а временами явно изменническая роль меченосцев, союзников датчан, вызывает возникновение в Риге летом 1221 г. заговора с участием купечества, горожан, ливов и лэттов. Заговорщики объединяются «против короля датского и всех своих противников», но в сущности именно против ордена. Заговор открыт и подавлен меченосцами, но это «несогласие в стране» обессиливает и орден, так как в поход, даже под предводительством магистра, идут теперь с меченосцами лишь немногие.
   Новое соглашение с датчанами остаётся всё таким же неудовлетворительным для епископа: ему отдают только духовные права, а сеньоральные, владельческие остаются за датчанами и меченосцами.
   Тем не менее, немецкое миссионерство в Эстонии не прекращается, и уже к 1220 г. страна, по словам Хроники Генриха Латвийского, вся окрещена.
   В 1221 г. происходит серьёзный набег новгородцев, во главе со Святославом, братом Великого князя Юрия Всеволодовича на Ливонию: они опустошили земли по обоим берегам реки Аа, где жгли поля и разрушали католические церкви. Затем они, совместно с дружиной Ярослава Владимировича, сына Владимира Псковского, осадили Венден, однако отступили после неудачного штурма и известия о том, что ночью в город пришло подкрепление во главе с самим магистром ордена меченосцев. Этот год был богат на взаимные набеги – псковитяне осенью ещё раз ходили в Ливонию, лэтты разоряли окрестности Пскова, а немцы с ливами, обойдя Псков, прошли к самому Новгороду и спалили несколько деревень. Зимой чудины несколько раз совершали набеги в земли Ижоры.
   Чудо Св. Георгия о змие. Фрагмент фрески Георгиевской церкви в Старой Ладоге. XII в.
 
   Эти походы не имеют серьёзных последствий, как и нападения литовцев, так что положение немцев пока сравнительно спокойно.
   Всё резко меняется во второй половине 1222 г. Начинается великое эстонское восстание. Эсты берут штурмом и полностью уничтожают датскую крепость на Эзеле, восстают жители Юрьева, Оденпе, Феллина. Эсты отрекаются от христианства и отправили послание рижскому епископу, что возвращаются к вере отцов. В то же время, ожидая карательной экспедиции, они отправляют посольство к русским, ища у них помощи. Большая опасность и прямой ультиматум рижан заставляют орден меченосцев отказаться наконец от долголетнего сепаратизма и поневоле уступить епископу. По договору, заключённому в начале 1223 г., а окончательно оформленному в 1224 г., Эстония делится на три части, из которых одна достаётся епископу рижскому Альберту, другая – епископу эстонскому Герману и третья – ордену.
   Соединив все силы, немцы подавляют отчаянное сопротивление защитников свободной Эстонии. Эсты разбиты при Имере, после долгой осады с применением стенобитных машин взята крепость на реке Пале.
   Карта боевых действий Александра Невского в период с 1240 по 1242 гг.
 
   Ярослав Всеволодович, вновь ставший в конце 1221 г. князем Новгородским (удивительно, но новгородцы простили ему былые деяния), с сильным войском откликнулся на призыв эстов. Русских встречают как освободителей, выдают им немецких пленников. Собираясь первоначально идти на Ригу, Ярослав поворачивает к Ревелю. Неожиданно он узнаёт, что немцы вновь овладели Феллином и перевешали захваченый в плен небольшой русский гарнизон. В ярости Ярослав разорил Феллин и окрестности, причём в основном пострадали мирные жители. Затем он двинулся к Ревелю, осадил крепость, однако взять её не смог. После четырех недель осады Ярослав отвёл свои войска обратно в новгородские пределы.
   В 1224 г. идёт жестокая борьба вокруг Юрьева или Дерпта, опорного пункта русских в Эстонии, где князем был поставлен уже знакомый нам Вячко. Получив в Полоцке отряд в две сотни конных лучников и имея своих воинов, Вячко удерживал в повиновении весь край. Более того, он постоянно беспокоил немцев и успешно отражал их попытки отобрать Юрьев. Потерявший свои исконные владения по милости меченосцев и епископа Альберта, Вячко люто ненавидел немцев. Епископ Альберт в течение длительного времени накапливал силы, и экспедиция 1224 г. на Юрьев стала одним из его крупнейших военных предприятий. Ожидая помощи новгородцев, Вячко отверг все предложения о мире. Но помощь не пришла, новгородское войско, шедшее на помощь Юрьеву, застряло близ Пскова, тогда как немцы повели осаду по всем правилам военной науки. Есть сведения, что ими использовалась даже осадная башня. На совете немцы решили повесить Вячко, которого считали своим злейшим врагом. Однако живым Вячко им в руки не попал, погибнув среди других защитников крепости во время немецкого штурма. Особой жестокостью отличились ливы, которые не щадили ни своих соплеменников, ни женщин, ни детей. Из всех защитников Юрьева в живых остался только некий суздальский боярин, которого немцы отпустили в Новгород с вестью о падении Юрьева. Однако, получив сведения о продвижении новгородского войска, рыцари сожгли город и отошли.
   Как следствие падения Юрьева, в том же году между епископом Альбертом и послами новгородскими был заключён мир, причём Альберт выделил русским часть дани с лэттов. Примерно тогда же эсты покоряются, и новые владетели Эстонии – два епископа и орден – вступают в свои права, причём датская оппозиция оказывается очень ослабленной двухлетним сидением Вальдемара II в плену в Германии. Новгородцы в этот момент оказались вынуждены отражать набеги стремительно усиливавшейся Литвы.
   Последовавший затем период относительного мира в Ливонии отмечен приездом папского легата, епископа моденского Вильгельма, который должен был, с одной стороны, информировать курию об общем положении дел во «вновь обращённой» и очень мало известной стране, а с другой – уладить остающиеся территориальные разногласия между датчанами и немцами. Легат объезжает земли лэттов, ливов и эстов, решает ряд споров в Риге, налаживает канонические порядки и отправляется в обратный путь.
   Печати Александра Невского
 
   В конце 1224 г. князем в Новгороде становится Михаил Черниговский, за время своего короткого княжения снискавший всеобщую любовь, который, однако, в конце 1225 г. уехал обратно в Чернигов, а на княжение был вновь призван Ярослав Всеволодович. Следует сказать, что Ярослав никогда не был популярен, часто совершая поступки прямо несправедливые или, принимая по самому ничтожному поводу неадекватные меры, достаточно вспомнить события 1216 г., которые привели к битве при Липице. Его военные предприятия были в лучшем случае безрезультатными. В 1226 г. он, впрочем, довольно успешно отразил вместе с Владимиром Псковским и Давидом Мстиславовичем Торопецким набег литовцев, а в 1227 г. ходил на финнов. Отметим, что новгородцы его в этих действиях не слишком поддерживали. Так, в 1228 г. в виду очередного мятежа в Новгороде Ярослав не смог прийти на помощь Ладоге, отражавшей набег финнов.
   Архангел Михаил. Иконка XIII в. Новгород. (ГТГ)
 
   В том же 1228 г. Псков предпринял попытку отложиться от Новгорода. Сепаратизм Пскова был заметён и раньше, теперь же псковитяне просто отказались пустить Ярослава в город, где ходили слухи, что Ярослав готовит псковитянам рабские цепи, и вступили против него в союз с Ригой. В ответ оскорблённый Ярослав призвал полки из Переяславля Залесского, ввёл их в Новгород, чем смутил и новгородцев. Он обратился к псковитянам с увещеваниями, требуя выдать клеветников, отречься от союза с рижским епископом и совместно с ним, Ярославом, идти на немцев. Никто Ярославу не верил. Псковитяне прислали послом в Новгород некого грека с такими словами:
   «Князь Ярослав! Кланяемся тебе и друзьям новгородцам; а братьев своих не выдадим и в поход нейдем, ибо немцы нам союзники. Вы осаждали Колывань, Кесь и Медвежью Голову (Оденпе), но брали везде не города, но деньги, раздражив неприятелей, сами ушли домой, а мы за вас терпели: наши сограждане положили головы на берегах Чудского озера, другие были отведены в плен. Теперь восстаньте против нас, но мы готовы ополчиться со Святою Богородицею. Идите, лейте кровь нашу, берите в плен жён и детей: вы не лучше поганых».
   Действительно, военный успех в общем-то Ярославу не сопутствовал, тогда как из каждого похода он привозил немало золота. Новгородцы приняли сторону псковитян, отказались воевать и с Псковом, и с немцами, и Ярослав, опасаясь общего возмущения, уступил требованиям горожан и отвёл свои войска обратно в Переяславль, и сам удалился с ними. Псковитяне тотчас изгнали из города всех сторонников Ярослава.
   Только во время страшного голода 1230…31 гг. и после многих бунтов и набегов литовцев Новгород вновь призвал Ярослава Всеволодовича на княжение. Интересно, что голод был остановлен только благодаря усилиям ганзейских купцов: Новгород был членом этого союза. Враги Ярослава стекались в Псков, где, при активной поддержке Михаила Черниговского, готовилось новое выступление против Новгорода. Однако Ярослав, узнав о задержании своего представителя, предпринял блокаду Пскова, и псковитяне перешли на его сторону, изгнав ярославовых врагов. Те бежали в Оденпе, где находился сын Владимира Псковского Ярослав. Ярослав Владимирович с новгородскими изгнанниками и немецкими рыцарями в начале 1233 г. взял Изборск, однако псковитяне отбили город, а самого Ярослава Владимировича вместе с переметнувшимися к немцам новгородцами привели в цепях к Ярославу Всеволодовичу.
   Рукоять и ножны ножа. Новгород. Конец XII в. (Новгородский гос. музей-заповедник)
 
   Сделаем некоторые выводы, которые станут важны нам в дальнейшем. Уже к началу XIII в. Киевская Русь как монолитная держава не существует. Есть группа удельных княжеств, которые объединяют религия, торговые отношения, родственные правящие династии. Возвышение Владимире Суздальской и Галицко Волынских земель приводит к тому что интерес к Киеву как единому политическому центру пропадает. Хотя он всё ещё остаётся центром религиозным.
   Типы русских воинов по изобразительным источникам XIII в.
 
   Попытки объеденить княжества (Андрей Боголтобский) в единое целое были нереальны. Каждого больше интересовал свой домен и отстаивание собственных интересов. В потере Прибалтики часто винят монгольское нашествие. Нашу точку зрения на то, как оно реально отразилось на позициях Руси в Прибалтике, мы изложим позднее, однако уже из всего сказанного выше ясно, что прибалтийские владения были потеряны русскими княжествами задолго до 1237 г., и даже ещё до Калки. Ни Полоцк, ни Новгород не предприняли сколько-нибудь действенных и последовательных мер для защиты своих прибалтийских вассалов, более того, полоцкие князья соглашаются на все ультиматумы немцев. Ни Полоцк, ни Новгород нисколько ни до, ни после того от монголов не пострадали. Особняком стоит фигура князя Вячко – личности трагической и героической. Однако очевидно, что храбрый и энергичный Вячко, пострадавший от немцев, оказался фактически брошенным на растерзание немецким агрессорам, причём не один раз (иначе это можно было бы объяснить случайностью). Важно и то, что уже до монгольского вторжения в новгородских землях, прежде всего во Пскове, сложились две партии: антинемецкая, знаменем которой стал Ярослав Всеволодович, а затем и его сын Александр Ярославович, и пронемецкая, куда можно отнести часто вступавших в союзы с немцами Владимира Псковского и его сына Ярослава Владимировича, а с ними и печально знаменитого посадника Твердило. Основная же масса обитателей как Новгорода, так и Пскова постоянно колеблется между этими двумя точками зрения, всегда готовая к поиску врагов, мятежам и погромам, однако абсолютно не способная на последовательные действия, требующие постоянных усилий.