- Все, красавицы, поднимайтесь!…
   Они его не услышали. Округлившимися глазами они продолжали взирать на лежащего Косту, не веря в случившееся, отказываясь понимать ту легкость, с которой это великолепное тело рассталось с жизнью. Их можно было понять: на их глазах в одночасье рушилось всемогущество Косты, рассыпалась в прах власть Папы. Снаружи кто-то уже стрелял, раздавались многочисленные крики, но девчата по-прежнему пребывали в состоянии ступора. Нет ничего более жалкого, чем голый человек в минуту опасности, но именно по этой причине щадить девушек категорически воспрещалось.
   - Я сказал: подъем! - рявкнул Зимин. Не довольствуясь криком, решительно подошел к недавним пленницам и довольно бесцеремонно отхлестал по щекам. Так или иначе, но это сработало. Очнувшись, девушки захлопали ресницами, торопливо поднялись.
   - А теперь внимательно смотрим себе под ноги и в колонну по одному за мной!
   Они и не думали возражать, двинувшись за ним, как было сказано. И непрошеной Стасу взбрела в голову мысль о том, что после всего увиденного, они могли бы стать самыми послушными рабынями в мире. Впрочем, в этом не было особой нужды. Рабов и рабынь в сегодняшнем мире хватало и без того…
 

Глава 14

   Подростки, хоть и были напуганы, а растолковали ему все грамотно, и несмотря на поднявшуюся в лагере суету, Маркелов без труда добрался до жилища Любаши - того самого домишки, в котором проходили у нее многочисленные свидания с Чибисом и ему подобными кавалерами. Как и положено, дверь оказалась запертой, но плох тот сыщик, что не обладает воровскими навыками и не умеет, как говорят жульманы, «ковырять серьги». Благо и набор отмычек находился при нем. Это Зимин в свою командировку отправился налегке, а запасливый Маркелов вооружился как положено. Словом, на дверь он потратил не более минуты, а, оказавшись внутри, тут же зажег фонарь. Конечно, из тех куцых сведений, что донесли до него подростки, полного портрета этой стервочки он себе не нарисовал, и все-таки кое-какие немаловажные штрихи ребятки ему набросали. В каком-то смысле тетенька напоминала акулу, бросающуюся на все, что движется, с одинаковым пылом совокупляясь с особями обоего пола, обожая боль и насилие, не чураясь смерти и крови. И можно было только посочувствовать Стасику, который оказался в столь опасной близости от этой ненасытной лахудры. Маркелов почти не сомневался, что дамочка и его пыталась затаскивать в эту конуру.
   «Конура» же по всем статьям соответствовала своей хозяйке. Окна прикрывали плотные жалюзи, у стены красовался огромных размеров плазменный телевизор, тут же поблизости стоял компьютер с видеомагнитофоном и довольно компактным струйным принтером. Кровати в комнате не было, зато весь пол покрывал ковер с толстым ворсом, напоминающим не то волчий, не то медвежий мех. Такие же ковры украшали стены, сгущая без того душную атмосферу комнатушки, делая жилище похожим на древнюю пещеру. Во всяком случае, Маркелов даже представить себе не мог, как бы он жил в подобных условиях. Собственно, здесь и не жили, - здесь трахались и курили анашу, пили водку и крутили запретные кассеты. Впрочем, давно уже не запретные, - с некоторых пор разрешено было все, закрытых тем в стране практически не стало, разве что глупые журналисты порой излишне глубоко влезали в политику или пытались укусить кого-нибудь из олигархов. Однако те же олигархи и те же политики как раз и приветствовали тотальную доступность чернухи. Правда, называлось это почему-то демократией, что никак не влияло на суть предмета…
   Как бы то ни было, но Сергей пришел сюда вовсе не за тем, чтобы упиваться ароматами тяжелых, пропитавших ковры благовоний, - ему требовалось хоть какая-то документация по лагерю. Игнат же с Аленой в один голос уверяли, что ни бухгалтерии, ни административных зданий в лагере отродясь не водилось. В резиденции располагалась студия, и там же обитал Папа, в спортзале оттягивалась охрана, а здание столовой давно было превращено в подобие продуктового склада. Сами детишки обитали в корпусах и вагончиках - вроде того, в котором поселили и самого Стаса. Ребята были убеждены, что если в лагере и водились какие-то документы, то хранить их Любаша могла только у себя. Как бы то ни было, но лагерь очень мало походил на то место, где должны были веселиться, отдыхать и отъедаться детки. Конечно, Сергей еще далеко не все знал, но в одном почти не сомневался: именно сегодня должен был начаться тотальный исход здешнего контингента. Иначе просто не могло быть, поскольку ни съемок, ни возможного убийства Стасик, конечно, допустить не мог. И раз уж не подъехали главные силы «Кандагара», значит, Зимин начнет действовать в одиночку - на свой страх и риск. Зная возможности своего непотопляемого друга, Маркелов не слишком беспокоился за его жизнь, но он всерьез опасался, что бегущие с корабля крысы сумеют обесценить все наработки Зимина. К слову сказать, сделать это было совсем несложно: стоило только прихватить с собой все пленки и записи, а в самом лагере устроить средней силы пожарчик. И тогда все! Никто уже не докажет, что под сенью березовых крон и прикрытием детского лагеря эти упыри умудрились создать самый настоящий порноконцерн - этакий миниголливуд со своей собственной студией, своими звездами и массовкой…
   Луч света нервно прыгал по узорчатым коврам, костяшками пальцев Маркелов простукивал стены тут и там, пытался прощупывать ворс, но ничего похожего на тайную кладку не обнаруживал. И только на три раза обшарив всю комнату, он с силой пришлепнул себя по лбу.
   Ну, конечно!… Если есть принтер и компьютер, на кой искать тумбочку и амбарные книги! И кто сказал, что матерая уголовница не способна освоить компьютерные азы. За хорошие деньги, да сладкие ласки любой программист согласится стать терпеливым учителем. А если так, то и место тайника указать было проще простого.
   Подрегулировав рефлектор фонаря таким образом, чтобы свет равномерно заливал пространство, Сергей Маркелов подступил к компьютеру. Выдернув провод питания, он выкрутил опорные винты, и боковая панель сама съехала вниз. На то, чтобы выдернуть из машины винчестер, ушло и того меньше времени. Сунув его за пазуху, Маркелов плотоядно взглянул на высоченную стопку с дисками CD-R, но решил воздержаться. Очень уж много дисков, да и вряд ли информация на них кардинально отличалась от содержимого винчестера. Скорее всего, та же фотогалерея, четко рассортированная по темам и времени, наверняка хватало и видеофильмов. Вполне возможно, что главных секретов здесь вовсе и не хранили, но Маркелов был согласен прибрать к рукам и не на самые главные…
   Он уже привинчивал боковую панель обратно, когда дверь за его спиной бесшумно отворилась. Видимо, у хозяйки лагеря имелись свои способы распознавания чужих, - во всяком случае, подкралась она действительно незаметно. В том же, что в дом проникла именно Любаша, Маркелова убедили первые же слова этой стервы.
   - Роешься, падла! Крысятничаешь?…
   Все, что он успел сделать, это ногой отшвырнуть фонарь в сторону, и в ту же секунду она выстрелила. В окружении пушистых ковров выстрел прозвучал приглушенно, однако Маркелова это отнюдь не утешило. Дамочка явно знала что делала, и за первым выстрелом немедленно ударил второй. По-обезьяньи скакнув к стене, практически в полной темноте Маркелов тут же перекатился к ногам Любаши, рывком привстал. Намеченный им захват предназначался обычной женщине, но, увы, в разряд обычных Любаша никак не вписывалась. Она даже не попыталась спрятаться или убраться с дороги, - наоборот шагнула навстречу и, хладнокровно вскинув пистолет, нажала курок. Она целилась в грудь Маркелова, и именно туда угодила пуля. Охнув, Сергей повалился навзничь. Судя по всему, игры разворачивались нешуточные, и уже в падении он выхватил из кобуры собственный пистолет, веером ударив по ногам женщины. Какой бы суперменшей она не была, но перед пулей, кромсающей плоть, ей было не устоять. Яростно вскрикнув, она выстрелила еще пару раз - практически вслепую, пытаясь только удержать его на дистанции и отшатнулась к стене.
   - Сдавайся, милая! Авось, пощажу!
   - Отсоси, урод! - она полоснула очередным выстрелом и, сообразив, что мажет, телом распахнула дверь и выскочила из домика. Как бы то ни было, но Маркелов ее зацепил, - хозяйка лагеря удирала, сильно припадая на правую ногу. Наверное, можно было ее добить, но затевать пальбу на открытом воздухе, где могли оказаться случайные дети, в планы Сергея пока не входило. Не дай Бог, если пуля угодит в ребенка! И сам себе не простишь, и друзья заклюют. Собственно, он тоже должен был бы по всем прикидкам лежать сейчас бездыханным, цедя из пробитой груди кровушку. Но ему повезло. Стечение обстоятельств помешало Любаше прикончить незваного гостя. А точнее говоря - тот самый винчестер, который подобно бронежилету прикрыл Маркелова от прицельного выстрела. Тем не менее, задерживаться здесь не стоило. Ясно было, что Любаша поднимет тревогу, и потому, вскочив на ноги, Маркелов пинком разбросал по комнате стопку лазерных дисков (хоть какой-то шанс, что не унесут все!) и ящерицей метнулся к двери. Но, увы, с бегством ничего не получилось. Уже на пороге ему пришлось стремительно упасть на пол. Он недооценил здешних «рыцарей лупары», да и Любаша сработала в высшей степени оперативно. Со всех сторон к домику уже сбегались люди - человек шесть или семь. И стоило Маркелову неосторожно высунуться, как дверной косяк тут же брызнул щепой. Оскалившись волчьей улыбкой, Сергей откатился в сторону, практически слился с ковром. То, о чем он стал уже забывать, вновь напомнило о себе шквальным грохотом, а в лицо пахнуло явственным запахом войны. Впрочем, подобными ароматами Маркелова было не испугать. Пули шинковали воздух, гвоздями приколачивали ковры к стенам, но он уже прикидывал возможную тактику обороны, заранее высчитывал темп предполагаемой стрельбы. Как бы то ни было, но по домику били разом с нескольких сторон, и, судя по звукам, не менее трех стволов. Конечно, три ствола - не тридцать, но и подобное соотношение сил Сергея отнюдь не устраивало. Хуже всего, что у одного из бегущих явно угадывался знакомых обводов автомат. Пусть даже это старенький «Калашников», но и такой «старичок» был куда опаснее обычных пистолетиков. В любом случае, следовало срочным образом уравнивать шансы, и, подняв свой «великий уравнитель», Маркелов поймал на мушку фигурку с «Калашниковым», мягко спустил курок. Тут же перевел ствол правее и выстрелил повторно. Дистанция была не ахти какая, а потому пули его не пропали впустую. Без криков и картинных взмахов руками, пара атакующих фигурок повалилась на землю. Впрочем, не только пара, - за двумя срезанными пулями поспешили залечь и остальные. Как ни крути, а война умеет прочищать мозги. Во всяком случае, ходить в атаку с гордо поднятой головой она отучает довольно быстро. Пережидая шквал ответного огня, Сергей вновь откатился к стене. Глядя в черный потолок, принялся отсчитывать секунды. Так или иначе, но начало было положено. Пусть всего на пару делений, но шансы его подросли…
 
***
 
   К сожалению, на этот раз у него был не «Стечкин», а всего-навсего «ПСМ». Тоже не самый слабенький ствол, но и на долгую оборону с таким пистолетиком рассчитывать было сложно. С ребяток, что приближались к домику, спесь он, конечно, сбил, но и отступать они явно не собирались. С тупой методичностью молотили и молотили по логову Любаши, превращая дощатые стены в дуршлаг, а великолепные ковры - в рваные лохмы. Пока Маркелову удавалось отлеживаться, но долго так продолжаться, конечно же, не могло. Рано или поздно шальная пуля могла достать его, а уж тогда пиши-пропало. С дыркой в теле много не навоюешь…
   Пару раз ему почудилось, что со стороны резиденции тоже доносятся крики и выстрелы, но разобраться в таком грохоте было крайне непросто. Он и сам перестал целиться, поскольку уличные стрелки не позволяли высунуть носа. И теперь, если и стрелял, то исключительно для острастки, чтобы не дать им возможности снова подняться в атаку. Тем не менее, домик также имел свои слабые стороны, а именно - два широких окна, о которых эти ребятки могли вспомнить в любую минуту. А еще больше Маркелова беспокоили не окна, а тот автоматик, что лежал себе полеживал в каких-нибудь десяти шагах от порога. Это и подвигло его на то, чтобы метнуться к ближайшему окну и, сорвав жалюзи, с силой толкнуть решетку. Увы. железную паутину крепили прочно, - под руками она почти не качнулась. Верно, будь этот домик из кирпича или бетона, с идеей выломать решетку можно было бы сразу расстаться, но шурупы вкручивали в мягкое податливое дерево, и этим следовало воспользоваться.
   Лежащий в углу фонарь все еще горел, и, подхватив его, Сергей осветил раму, не раздумывая, ударил выстрелами по крепежу решетки. Увы, первые же выстрелы убедили его в опрометчивости выбранного решения. Во-первых, на все шурупы у него попросту не хватило бы патронов, а во-вторых, подсвечивая себе фонарем, он рисковал привлечь к себе внимание ночных стрелков. И как это обычно бывает в реальном бою - на смену первому решению немедленно пришло второе.
   - Але, шушера! Лови гранату! - Сергей метнул ввысь горящий фонарь. Вращаясь, словно маленькое НЛО, фонарь взмыл вверх и по крутой дуге полетел в направлении залегших стрелков. А мгновением позже Сергей ящерицей скользнул за порог, беззвучно перекатившись, упал возле крыльца, вжавшись в землю, пополз вперед. Он полагал, что эти несколько секунд он мог не опасаться выстрелов, но уже через пару метров чернота впереди неожиданно сгустилась и, материализовавшись в человеческую фигуру, громыхнула пламенем. Внутренне охнув, Маркелов ударил ответным выстрелом и одним рывком преодолел последние метры.
   Состоянием шока это было сложно именовать, но раны (той самой дырки в боку) он, действительно, пока не чувствовал. Только стала липнуть к ребрам рубаха, и теплое, живое поползло по коже, скатываясь к животу. Зато в руках его теперь находилось чудо двадцатого века - старенький «Калашников» калибра 7,62, с двумя стянутыми изолентой магазинами, с оцарапанным деревянным прикладом. Несмотря на свой почтенный возраст, «чудо» способно было прошивать даже покрытие бронированных «Мерседесов», и именно этот трофей решил исход ночной схватки. Почему? Да потому что сказок о бандитских лихих перестрелках современное телевидение показывает массу, но в реалиях дело обстоит совершенно иначе. Одно дело шмальнуть с дистанции в бизнесмена или расстрелять инкассатора, и совсем другое - подписаться на огневую дуэль, в которой по тебе будут садить полновесными очередями, одного за другим заваливая корешей, глуша полночную тишину грохотом выстрелов и предсмертными криками. Такое и солдат не всякий выдержит, а уж про рядовых урок не стоило и поминать…
   Так или иначе, но сжав автоматную рукоять, Маркелов ощутил настоящий прилив сил, словно обнял не оружие, а любимую женщину. И когда «Калашников» толкнул его в плечо первой пробной дробью, Маркелов громко рассмеялся. Выскочившего из резиденции качка он почти вбил очередью обратно в раскрытые двери, еще двоих, пытавшихся укрыться за кустами, Сергей достал длинной рассыпчатой очередью. Будь у него новенький АК-74, пули наверняка бы ушли в рикошет и, возможно, парням удалось бы уцелеть, но более тяжелые гостинцы АКМ попросту перепахали дерн, легко добравшись до живых тел. На этом выдержка окончательно изменила местной гвардии. Вскочив с земли, они бросились от Маркелова наутек, и вслед им продолжал басовито рокотать герой Ливии и Кубы, Вьетнама и Афганистана…
 
***
 
   Это были далеко не первые выстрелы, звучавшие когда-либо на территории лагеря, и все же подобной канонады Папа не слышал уже давно. Собственно, даже не в канонаде заключалось дело, а в том роковом совпадении, когда внезапный «бунт» одного из свежеиспеченных бойцов совпал со временем проведения вербовки поданного Великобритании. Никто не должен был знать о подробностях операции, о дне ее проведения и биографиях тех девиц, которыми решено было пожертвовать этой ночью. Грубо говоря, опыт подобного запугивания они имели уже давно, однако впервые в качестве жертвы шантажа Папа избрал столь крупного фигуранта. Но Ларсена им послало само небо, - «рыбка» не просто почуяла наживку, но и не поленилась для этого пересечь Ла Манш и десятки границ. Финансовая разведка доносила, что в случае удачи с семейства Ларсенов можно стрясти куш с хвостиком в семь, а то и восемь нолей, а потому на съедению педофилу Папа готов был отдать кого угодно - хоть все детское население затерянного в лесах лагеря. Тем не менее, долгая и многотрудная жизнь успела научить его многому, и в то время, как Коста с Любашей легкомысленно подсчитывали будущие барыши, сам Папа чувствовал нарастающее напряжение. Он боялся себе признаться, но ощущение близкого краха не покидало его уже второй год. Очень уж легко все шло, и слишком просто потенциальные жертвы соглашались на то, чтобы сунуть голову в приготовленную для них ловушку. Вот и Ларсена не пришлось долго уламывать, - хватило парочки подаренных кассет и серии фотографий. Конечно, помог и думский депутат, нашептавший Ларсену про чудную загородную дачу с темпераментным контингентом. Но когда англичанин, промаявшись с неделю, ответил, наконец, согласием, внутри у Папы все оборвалось. Это можно было называть интуицией, но именно в тот день он начал свой мысленный отсчет. Роковая секунда приближалась, и никакая логика не в состоянии была привнести успокоение.
   Тем не менее, жизнь шла своим чередом: к англичанину засылали курьеров с фотографиями, а он все тянул резину и выбирал. То ли действительно капризничал, то ли не мог забыть недавних судебных разбирательствах в Англии. Однако страсть на то и страсть, чтобы лишать разума, и искушение оказалось не по плечу похотливому иностранцу. В конце концов, англичанин ответил согласием, и тотчас все пошло наперекосяк. Сначала случился пожар, уничтоживший один из жилых корпусов, потом пришел звоночек из города, сообщивший, что делами Папы вновь осторожно интересуются органы, и наконец нелепая гибель Ангела - гибель, в которой так и не успели внимательно разобраться. Наверное, по-настоящему мудрый человек на месте Папы попытался бы остановить запущенный маховик, залег бы на дно и провел неспешный анализ с целью определить - откуда же дует ветер, но ничего этого он не сделал. Очень уж жирным был нынешний пирог, очень уж близко его поднесли ко рту. Вот и сел в лужу! Как многие другие понадеялся на славянское «авось» и самым позорным образом опарафинился…
   Во всяком случае, Папа был одним из немногих, кто при первых же звуках разгоревшейся перестрелки понял, что это не следствие пьянки и не простая случайность. Тот, кому надлежало их уничтожить, уже находился на территории лагеря, и присутствие чужеродных гостей вор ощутил почти физически. Собственно, к подобному ходу событий он был подготовлен давно. Если ты вор, у тебя не может быть дома, семьи и удерживающего якоря. В любой момент ты должен быть готов к тому, чтобы встать и уйти. Не сказав «до свидания», не захватив с собой ни чемодана, ни кошелька. Мир истинного вора не знает привязки и границ, и именно так обстояло дело в случае с Папой. Над ним могли посмеиваться те, кого именуют новоструями, но именно их проще простого было прищемить и взять за жабры. Им было что терять. Папу же - даже в его почтенные годы - застать врасплох было далеко не просто. И когда он спускался в подземный гараж резиденции, с ним не было ни Косты, ни Грини, ни Любаши, - один только Гусак, его будущая надежда, салажонок и сорванец, которого мысленно Папа именовал наследником. Это не было ни слабостью, ни блажью, это было его вложением. В собственную безопасность и собственное смутное будущее. Ни в чем ином он более не нуждался, прихватив с собой лишь документы и бумажник с банковскими карточками. Зато Гусаку оказано было небывалое доверие: мальчугана впервые окрестили телохранителем, позволив спрятать за пояс один из лучших коллекционных пистолетов - настоящий немецкий «Зиг Зауэр» с обоймой в девять патронов и золоченой надписью на стволе. Пушку эту, как сказал Папа, ему подарил другой большой авторитет, ныне уже покойный Савушка - человек, умудрившийся умереть своей смертью и до последних дней сохранивший в своих руках огромную воровскую власть. Увы, Папе не удалось повторить подвиг Савушки - зато он забирал с собой наследника…
   Никакого особого разговора у них не было, но прыщавый подросток, как показалось Папе, понял все с полуслова. Потому и не вспомнил ни единым звуком о своих приятелях, о столовой, о спрятанных в лагере заначках. В самом деле, все это было форменной чепухой. Впереди Гусака ожидали настоящие компаньоны и настоящая жизнь…
   Загудел невидимый механизм, и крытая рифленым железом створка неспешно поползла вверх. Положив на руль узловатые кисти, Папа прищурился. Ночь курилась нехорошим туманом, и один из дымчатых языков, клубясь, подплыл к лобовому стеклу, огладил машину хищным прикосновением. Значит, снова что-то горело и снова стреляли. Минуту назад вор попытался связаться с оператором, но тот ему не ответил. Не ответил и Гольф, дежуривший на воротах, не ответил и Коста. Дальнейший обзвон можно было не продолжать. Стекла автомобиля Папа намеренно поднял, однако звуки перестрелки проникали даже в звуконепроницаемую кабину «Лексуса». И по всему получалось, что этот чертов дым надуло сюда неспроста…
   Искоса вор взглянул на сидящего рядом Гусака, но лицо подростка оставалось серьезным, целиком и полностью соответствуя моменту.
   - Возможно, нас попытаются остановить, - ровным голосом произнес авторитет, - но ты вооружен и знаешь, что делать.
   Облизнув шелушащиеся губы, Гусак решительно кивнул. Он действительно знал, как поступают в таких случаях. Более того, идея Папы насчет того, чтобы превращать в профессиональных телохранителей подростков, показалась ему превосходной. Одно дело - великан Коста, которого срубит, не задумываясь, любой вооруженный патруль, и совсем другое дело - он, несовершеннолетний мальчуган с цыпками на руках и угреватым лицом, не внушающий серьезных опасений. Его и посадить не сумеют - даже если он кого-нибудь пришьет. В этом смысле Папа был стопудово прав: будущее принадлежало не качкам и не каратистам, будущее принадлежало таким, как Гусак, - молодым и зубастым, готовым верно служить, выгрызая любые неугодные сердца…
   Покинув гараж, машина уже сворачивала на боковую аллейку, когда в свет фар кинулась хромающая Любаша. Глаза ее казались безумными, руки поблескивали от крови, багровая полоса протянулась от бедра до лодыжки.
   - Стойте! - она вскинула вверх руки, с силой пристукнула по капоту. - Стойте, уроды!…
   Папа резко притормозил. Он мог бы и газануть, сбив давнюю напарницу, но очень уж это напоминало бы бегство. Между тем, все дела следовало доводить до логического конца. Кроме того, рядом сидел наследник, которого также следовало учить и воспитывать.
   - Ты готов? - Папа спокойно взглянул на Гусака.
   - Я что? Должен ее… - подросток побледнел.
   - Она нам не нужна, - отчетливо произнес Папа. - Ее место было здесь, в этом лагере. Кончился лагерь, кончилась и она. Ты же знаешь ее, - шалава без тормозов. К тому же ранена. Так что нам этот головняк не нужен, согласен?
   Гусак кивнул.
   - Вот и молодец… Давай, я опускаю стекло - и действуй.
   Словно под гипнозом Гусак сунулся к поясу и достал пистолет.
   - Предохранитель, - тихо подсказал Папа, и тотчас щелкнула металлическая собачка. Подчиняясь нажатию клавиши, боковое стекло скользнуло вниз, и в него немедленно сунулась физиономия разъяренной женщины.
   - Удрать, твари, решили? Кинуть всех и удрать?…
   - Давай! - с нажимом проговорил вор, и, подняв пистолет, Гусак дважды нажал спуск. Обе пули угодили Любаше в грудь, да и трудно было промазать в такие полушария. Даже выругаться хозяйка лагеря не успела. Ее отшвырнуло от машины, и все с тем же перекошенным от ярости лицом она замерла на обочине, устремив к звездам распахнутые глаза, нелепо подогнув под себя раненую ногу. Стекло тут же вернулось на место, «Лексус» тронулся в направлении ворот.
   - Если будут закрыты, выйдешь и откроешь, возникнут проблемы, устранишь, - коротко озвучил вторую команду Папа, и снова Гусак послушно кивнул. Теперь он действительно был готов на все. После смерти Любаши подростка трудно было чем-либо напугать…
 

Глава 15

   - Это кто же там едет? Никак «Лексус»? По такой-то дороге - странно…
   - Да-а, тачка крутая…
   - Слушай, Димон, а ведь - «Лексус» вроде у Папы имелся! Помнишь, смотрели в архивах?
   - У него не только «Лексус», еще и «Форд» с «Ситроеном»…
   - Плевать на «Ситроен»! - Маратик возбужденно подался вперед. - Это ж Папа пилит, гадом буду! И несется прямиком из лагеря.
   Лосев нахмурился.
   - Думаешь, стоит тормознуть?
   - Ясен пень! Что мы теряем-то? В крайнем случае, извинимся и отпустим. А скорее всего, и извиняться не понадобится. Хорошие люди на «Лексусах» не ездят.