Сидя на скамеечке.
   Не подумайте плохого —
   Я давала семечки!…
 
   Взрослые почтенные люди устроили круг, в который по очереди выбегали «солисты», а уж как они все вместе приплясывали! Аж искры из-под подошв да каблуков летели. Двое даже вприсядку пошли. Правда, недолго — видать, радикулит не дремал. Со стороны посмотришь — Ансамбль «Золотое кольцо», да и только! А Кристина еще мечтала о «цивилизованном» торжестве!
   Иван подошел к своей жене, обнял со спины, зарылся лицом в сложной конструкции из волос и цветов, ошибочно называемой прической — настоящее произведение искусства. Впрочем, как и сама Кристина. Кто бы ему еще год назад сказал, что она все-таки станет его женой! Они так и не расставались с самого лета, просто кочевали с квартиры на квартиру, когда хотелось сменить обстановку или к тому вынуждали проблемы бытового характера: ремонт сделать, сантехнику поменять… Странно, конечно, если так со стороны посмотреть, хотя у них и так все по-своему получается, по своим правилам.
   — Ты как? Устала, лапушка?
   — Есть чуть-чуть. Как с утра перенервничала, так и все и волнуюсь. И в Загсе, и здесь.
   — А чего волнуешься-то? Если из-за меня, так учти: я тебя не брошу, даже не мечтай. Если из-за гостей, так им, по-моему, уже явно хорошо. Вон, у всех глаза веселые, огнем горят. Ни одной постной физиономии не обнаружишь. Удался праздник. На славу удался!
   — А как мы теперь будем жить?
   — А так же, как и раньше. Только любить друг друга будем еще сильнее.
   — Это как? Разве такое возможно?
   — А мы попробуем. Что нам стоит дом построить!
   — Слушай, а как ты думаешь: если мы сейчас с тобой отсюда сбежим, это совсем нехорошо будет выглядеть? Я боюсь, что на меня гости обидятся.
   — Ну, во-первых, не на тебя, а на нас. Привыкай, чай, уже замужняя дама. А во-вторых: почему бы и нет? Это же наш праздник, как хотим — так и делаем! Гости и без нас догуляют, им и так хорошо. Подарки подарены, поздравления сказаны. Так что слово за тобой!
   — Тогда укради меня отсюда, ладно? Не хочу, чтобы это был кто-то другой. А то уже Семь-сорок, пока тебя не было, мне намекал, что команду он уже подобрал, и они утащат меня отсюда так, что ты и не заметишь. Я ему, конечно, пообещала небо в полосках и отсветы в глазах, но ты ж сам его знаешь! Если он себе в голову что-нибудь втемяшил, это уже не выбьешь.
   — Ты ведь не из-за Сережки хочешь уехать? Устала от суеты?
   — Есть немного. Но больше всего хочу побыть с тобой. Наедине, чтоб никого рядом не было. Только ты и я. Отвези меня домой!
   — Тогда подожди пять минут, сейчас я все организую!
   Иван еще раз чмокнул жену в щеку и отошел к Фомичу. Что-то прошептал ему на ухо. Фомич улыбнулся, и они обменялись с сыном крепким рукопожатием. Иван вернулся к Кристине:
   — Значит, так: у нас с тобой в запасе есть минут десять-пятнадцать. Потом мы спокойно встаем и уходим. Если кто-то нас поймает по дороге и спросит, куда мы, говорим, что сейчас вернемся. Берем наши вещи в гардеробе, садимся в такси и сматываемся.
   — А такси откуда возьмется?
   — Фомич этим уже озаботился. Самое позднее — минут через двадцать будет.
   — Ванька, ты — чудо!
   Вместо ответа Иван наклонился к губам Кристины и поцеловал. Поцелуй этот был так сладок, что ни ей, ни ему не хотелось его прерывать, но тут, прямо над ухом, раздался торжествующий вопль Семь-сорок:
   — Пять! Шесть! Семь!…
   Воистину: наш пострел везде поспел! И как ведь только углядел, глазастый! А тут еще и гости стали присоединяться к отсчету секунд:
   — Двенадцать! Тринадцать! Четырнадцать!…
   Кристине сначала было неудобно вот так, на виду у всей толпы целовать любимого человека. С самого начала было неудобно, когда после первой же рюмки раздалось неизбежное «горько». Но Иван и не думал отпускать ее из своих объятий, а потом ей действительно стало все равно. Кристине было по-человечески хорошо. Она была счастлива и уже не желала скрывать это или подвергать сомнению, копаясь в собственной душе и прислушиваясь к внутреннему голосу: да? Нет? И Иван был благодарен ей за это.
   После «горького» поцелуя возобновились танцы. На этот раз без каверз — просто быстрые и медленные, на любой вкус и цвет. Воспользовавшись моментом, улизнули новобрачные. Семь-сорок видел, как они покидали зал, но отчего-то не стал задерживать, хотя и понял, что больше гости их сегодня не увидят. На танцплощадку не пошел, хотя и поймал пару призывных взглядов от Инки. На Сережку словно навалилась светлая грусть, капельку смешанная с усталостью. Чтобы не привлекать внимания, вышел в холл и, обнаружив темный подоконник, уселся на него, опершись спиной в оштукатуренный оконный проем.
   Жаль, что сейчас, сию минуту рядом нет Янки. Ей бы здесь наверняка понравилось. Она девчонка компанейская. Но самое главное — без нее все равно веселье получается какое-то рафинированное, ненастоящее. Да, сегодня он сделал все, что мог: завел толпу, слегка подразнил Кристину и Лесничего, был неплохим партнером для Инки, но это все напускное, ненастоящее. Ну и что, что все видят в нем рубаху-парня, внутри-то он все равно романтик Ромео!
   Сергею вспомнилось, как месяц назад, покидая на рассвете Янкину комнату, столкнулся-таки в коридоре с ее матерью. И ничего. Глаза в пол не прятал, поздоровался, пожелал доброго утра, и даже был приглашен позавтракать вместе. Он не отказался. Так и сидели за столом втроем: он, Янка и ее мама. Янка была удивлена, но — Семь-сорок был готов в этом поклясться — обрадована! С тех пор он совершенно перестал прятаться и не скрывал своих чувств. Единственное, чего Сергей пока не сделал — это не назвал ее своей девушкой. Не хотелось, чтобы Янка поняла это как-то превратно и расценила, как ограничение собственной свободы. Как бы она не хорохорилась, но нанесенная Юрой рана все еще кровоточила. Поэтому Сергей решил, что этот вопрос она должна решить сама. Так будет правильно.
   Он вышел на работу сисадмином в одну небольшую компанию. Работал по договоренности с руководством три-четыре дня в неделю, если возникал какой-либо аврал — мог просидеть и всю ночь. Работа нравилась, но главное — обеспечила стабильный и довольно существенный достаток. За пару месяцев Сергей накопил сумму, достаточную для того, чтобы купить Янке серебряный гарнитур с настоящими драгоценными камнями и ограненными самоцветами (золото она по каким-то своим причинам невзлюбила и даже в шутку говорила, что на свадьбу закажет серебряные, а не золотые обручальные кольца). Сейчас гарнитур лежал у него в комнате, упакованный в выстеленную бархатом коробку, и ждал своего часа. До Нового года оставалось две недели.
   Странным вышел год: конфликтным, сумбурным. Почти все близкие друзья успели поругаться, пожить порознь, помириться. И событий столько произошло. А если посмотреть, что принес этот год ему, Сергею? Наверное, он просто повзрослел. Сергей каждой своей клеточкой чувствовал, что стал другим: более понимающим что ли? И акценты внутренние сместились, с себя на других. Теперь он пытался понять мотивы других людей, терпимее относился к критике в свой адрес и не пытался ежеминутно доказать, что он чего-то стоит в этой жизни. Что ж, рано или поздно это должно было случится.
   Как ни прятался Семь-сорок в оконном проеме, но через полчаса его убежище вычислил Фомич.
   — Ну, герой, чего сидишь-грустишь?
   — На звезды смотрю.
   — И много отсюда разглядел? Ладно, можешь не отвечать. Пошли, что ли, поможешь стол достойно закончить. А то я уже вконец умаялся, еле на ногах стою. Как ты там пел? Про мужа в углу?
 
   — Как-то вечером домой
   Я пришла с работы.
   Муж валяется в углу,
   Видно, ждет кого-то.
 
   — Вот-вот, именно! Я сейчас как тот самый муж в угол закачусь, и хоть кол на голове теши — не пошевелюсь. Так что помогай, а то не дело мне остатки репутации ронять!
   — Значит, разгоняем всех? — лукаво спросил Семь-сорок.
   — В целом ты меня правильно понял, но смотри, не переборщи!
   — И пусть салат нам будет пухом!
   — Э-э, не шали! Я все-таки предпочитаю спать в постели, а не в тарелке!
   — Ну, в жизни всякое бывает, — заметил Сергей, а потом, взглянув на Фомича, не выдержал, и они на пару рассмеялись.
* * *
   Когда Кристина и Иван наконец-то добрались до дома, Иван, уже успевший открыть дверь, вдруг остановился на пороге, развернулся и, сделав торжественное лицо, поднял Кристину на руки и перенес ее через порог. Помог снять шубу, усадил на пуфик и, извлекши из туфель замерзшие ноги, принялся их растирать. Хотя в такси было тепло, но ноги Кристина все равно застудила.
   — Какой ты заботливый, Ванька!
   Лесничий ничего не ответил, лишь чмокнул жену в коленку прямо через чулок. Убедившись, что с ногами Кристины все в порядке, Иван поднялся и отправился раскладывать диван. Разобрав диван, он понял, что в квартире довольно холодно. Точно, забыл закрыть форточку! Иван отправился на кухню, чтобы исправить досадный просчет. Не май месяц.
   Вернувшись, он обнаружил, что Кристина, все еще в свадебном платье, стелет простыню на разложенный диван.
   — Кристя, да я сам!
   — Вань, да тут дел всего — раз-два и обчелся. Я мигом!
   Лесничий мысленно застонал:
   — Слушай, а тебе не кажется, что лучше было бы простыню заправить за край и пододвинуть диван к стене? А то ночью собьется…
   — … И ты меня в ней потеряешь? Ванька, не будь таким серьезным, умоляю!
   — Но простыня в ком свернется, сама же проснешься посреди ночи и не уснешь!
   Кристина внимательно поглядела на мужа. Да, наверное, он прав. Хотя и слегка несвоевременно выдал инструкцию по застилке постели:
   — Сейчас все исправлю!
   — Да ладно, ерунда это!
   Супруги переглянулись и потянулись друг к другу:
   — А раньше бы точно поругались!
   — Мы умеем учиться на ошибках, — улыбнувшись, ответила Кристина и спряталась в объятьях Лесничего.
   Вскоре они улеглись. Лесничий, едва коснувшись головой подушки, тут же уснул. А Кристина вновь и вновь размышляла о том, какой рубеж они сегодня перешли, и что это будет значить для них с Иваном. Подняв взгляд, она обнаружила на люстре задорно раскачивающуюся на хвосте мышь. В камуфляже, разумеется.
   — Полный сюр! — вырвалось у Кристины вместе с нервным смешком. Она перевернулась на другой бок, положила голову на плечо Лесничего и сразу заснула.
   — Сама ты сюр! — хмыкнула мышь и медленно растворилась в воздухе. Больше Кристина никогда не встречала мышь в камуфляже.