Замотав головой, я вытащила из сумочки свой загранпаспорт и протянула моему благодетелю.
   – Простите. Я ни от чего не отказываюсь. Я доверяю своей подруге, а если она доверяет вам, значит, все в порядке. Скажите, а куда именно мы летим?
   – В Анталию, – нехотя взял мужчина мой паспорт. – Работать будете на курорте в Кемере. Все подробности я уже рассказал Елене.
   К концу разговора мы пожали друг другу руки и посмотрели, как Ленкин любовник помахал нам рукой, садясь в свою спортивную машину.
   – Прогуляемся, – предложила мне Ленка и взяла меня под руку.
   – Прогуляемся.
   Мы шли молча. Я неуверенно ступала и чувствовала, что меня начинает тошнить. Меня тошнило от всего: от московского дыма, от шумной улицы, от одиночества, от безденежья и даже от перспективы поработать за рубежом. Я вдруг подумала о том, что, наверно, я лгу сама себе, что сейчас бы отдала все на свете и даже позволила бы укоротить свою жизнь только за то, чтобы сделать ее такой, как раньше... Тихой, размеренной, степенной, стабильной.
   Где есть домашний очаг, дети, муж, читающий газету, и я, убирающаяся на кухне... Где так тепло и не чувствуется непогоды... Где не надо думать о деньгах, потому что о них думает муж... Где каждый день такие однообразные, но такие родные семейные будни...
   Я поморщилась. Я поняла, что ничего этого больше не будет. В мою жизнь ничего не вернется. Ничего. Ни слово «семья», ни «семейный очаг», ни «домашний уют», потому что все разрушено до основания и уже ничего невозможно собрать. Я всегда ощущала исключительность своей судьбы и была благодарна ей за то, что она относилась ко мне чересчур благосклонно. Слишком раннее удачное замужество с хорошим человеком... Слишком ранние дети...
   Слишком счастливая семейная жизнь... А теперь судьба вышвырнула меня из этих счастливых рядов, оставив один на один с собственной бедой и навалившимся горем.
   – Свет, ты чего? – донесся до меня Ленкин голос.
   – Ничего.
   – Качаешься, как пьяная. Тебе плохо?
   – Так, средней паршивости.
   – Свет, но ведь ты женщина разумная. Я понимаю, ты пережила тяжелый удар, – как-то жестко заговорила подруга, – но на этом ничего не заканчивается. У тебя впереди новая жизнь и новая работа. За неделю тебе нужно привести себя в порядок. Ты же должна хорошо выглядеть.
   – Зачем?
   – Затем, чтобы с людьми общаться. На тебя же туристы смотреть будут. Может, какой-нибудь турист в тебя влюбится!
   Я поморщилась и раздраженно посмотрела на Ленку.
   – Лен, хватит ерунду городить. Я мужской любовью уже по горло сыта. Я ею объелась. Мне кажется, что за свою любовь я уже поплатилась в полном объеме.
   Я немного помолчала, а затем добавила:
   – Лен, послушай, а чего твой любовник тебя на заработки отправляет? Почему он не хочет взять все твои расходы на себя? Вы же собираетесь пожениться?
   – Что?!
   – Если вы любите друг друга, значит, в недалеком будущем вы собираетесь пожениться. Зачем же вам нужно трехмесячное расставание?
   – Кто собирается жениться?! – захлопала глазами Лена.
   – Ну, ты и твой друг.
   – А с чего ты взяла, что мы собираемся пожениться?
   – А что, нет?
   – Нет. У нас совершенно свободные отношения. Света, ты, пока была замужем, так отстала от жизни. Пойми, если люди встречаются, это не значит, что они обязательно поженятся. Конечно, я бы была не прочь выйти замуж за какого-нибудь порядочного человека, но я его пока не встретила. А с Владимиром меня связывают дружеские отношения и секс. Мужики сейчас, сама знаешь, какие, не спешат сами помогать материально. Вот он и нашел мне хорошую работу. Конечно, если бы он сгорал от любви ко мне, он бы никуда меня не пустил, но он не сгорает.
   ...Ближе к вечеру я заехала к матери, завезла ей деньги, вырученные за свои драгоценности, рассказала ей о предстоящей работе и, уложив детей спать, тихонько прижала мать к себе.
   – Мам, ну не плачь. Сейчас все наладится. Я приеду с деньгами, с голоду не умрем. А затем что-нибудь придумаем.
   Мама вновь всхлипнула и посмотрела на меня заплаканными глазами.
   – Только будь осторожна, доченька. Будь осторожна.
   Приехав домой, я подошла к зеркалу и внезапно почувствовала, что больше не могу быть слабой женщиной.
   Не могу. Потому что теперь у меня новая жизнь и новая ответственность. В этой жизни я обязана быть сильной и прогнать от себя прочь бурю отрицательных эмоций, которые приходили ко мне из моего прошлого. Я устала тушить боль и отчаяние и наконец поняла, что смысл моей жизни заключается не только в совместном существовании с моим мужем. Я решила с этой минуты не позволять себе распускаться и больше никому не демонстрировать свою безысходность и не рыдать.
   А затем я встала под душ и смыла с себя горечь, боль, страх и отчаяние. Я наложила на лицо душистый крем и наполнила свою душу светлыми и добрыми чувствами. Я надела новый халат и пригладила мокрые волосы. Я сама удивилась своему преображению. Мне даже показалось, что я стала совсем юной и, как раньше, красивой. Я не одна. Я нужна своим детям и своей маме...
   Я словно попала в самую настоящую сказку, где рассеялись злые чары, а добрые чары делают героя совершенно новым человеком.
   Я смотрела на себя в зеркало и улыбалась сама себе.
   Пусть где-то там живет мой бывший муж, и пусть он будет счастлив, пусть он получит то, что ему не смогла дать я.
   А я... Я смогу переломить себя и его простить, потому что те десять лет, которые мы прожили вместе, были счастливыми и по-своему незабываемыми... Я смогу, и у меня все получится, потому что я сильная... Господи, я раньше и подумать не могла, какая же я сильная...

Глава 4

   В аэропорту нас провожал Ленкин любовник. Вручив нам авиабилеты и экскурсионные путевки, он затянулся сигаретой и деловито объяснил:
   – Вот вам билеты, а вот вам ваши контракты. Все сделано в лучшем виде. Так как вы едете от достаточно солидной фирмы, думаю, таможня вам даст «добро» без всякого. Желаю вам удачной, плодотворной работы и хорошего отдыха. Если возникнут какие-то вопросы, звоните. Ленка знает мой мобильный наизусть. Он у меня включен двадцать четыре часа в сутки. Только уж слишком вы бледные какие-то. Но ничего, загорите. В Турции загар очень красивый. Через неделю станете как шоколадки.
   Как только самолет приземлится в Анталии, вы увидите множество представителей различных фирм, с самыми различными табличками они встречают своих туристов.
   Вы должны встретиться с турком, который в совершенстве владеет русским языком. Его зовут Экрам. Он будет держать табличку с надписью: «Эскорт». Смело подходите к нему, не ошибетесь. А дальше дело техники. Он отвезет вас в офис своей фирмы, а после поселит в гостинице. Выдаст форму, в которой вы будете встречать туристов, и расскажет вам о ваших функциях и обязанностях. Вы хоть какую-нибудь литературу по Турции читали?
   – Нет, – в один голос ответили мы.
   – Ладно, скажите об этом Экраму. Он выдаст вам по книжке, и вы прочитаете про Кемер, чтобы вам было что рассказывать, когда вы будете встречать туристов и развозить их по гостиницам. А еще старайтесь прислушиваться к местному сленгу и учить местные слова. Это вам очень пригодится в будущем, если захотите продлить контракт. Места у вас козырные, так что не переживайте.
   Сейчас самый сезон, а в сезон даже горничной при гостинице не устроишься, не то что гидом. А все фирмы, набирающие танцовщиц, в основном вербуют проституток, а вы уже не в том возрасте, чтобы заниматься и тем и тем. Я же говорил, что на эти места требуются порядочные женщины.
   Вообще, чтобы на такую работу попасть, надо хорошенько заплатить, так что считайте, вам крупно повезло.
   Владимир дотронулся рукой до Ленкиной щеки и сказал уже более ласковым голосом:
   – Малыш, я буду по тебе скучать. Мне будет очень сильно тебя не хватать.
   – Правда? – не на шутку раскраснелась Ленка.
   – Правда, малыш, правда. Позвонишь?
   – Конечно, позвоню.
   – А вдруг ты себе там какого-нибудь турка найдешь и про меня забудешь?
   – Не забуду. Меня турки не интересуют.
   Я посмотрела на столь трогательную картину, слегка улыбнулась, но все же не смогла удержаться от мучившего меня вопроса.
   – Владимир, вы извините, пожалуйста. Я хотела бы вас кое о чем спросить.
   – Светлана, зачем эти формальности? Давай перейдем на «ты».
   – Хорошо. Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос.
   – Я весь внимание.
   – Понимаешь, у меня дома все не очень чтобы очень. Как говорится, финансы поют романсы.
   – Понимаю, иначе ты бы не помчалась на заработки от двоих детей.
   – Так вот, я, конечно, оставила маме кое-какие деньги... Я бы хотела узнать, когда я получу первую зарплату?
   – Наверное, через месяц. Это вы выясните у Экрама.
   – Я бы хотела переправить деньги маме, только не знаю, как это сделать. Через международный почтамт, наверно, будет очень дорого. Там берут большие проценты.
   – Я тебя понял. Свет, ты не мудри. Ты когда деньги получишь, то передай их с кем-нибудь из отдыхающих.
   Только выбери семью поприличнее, чтобы муж, жена и ребенок. Затем позвони мне, продиктуй номер рейса. Я деньги встречу, не переживай, а затем отвезу их твоей матери. Только напиши адрес.
   – Правда? – Я обрадовалась и почувствовала, как на глазах показались слезы. – Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Достав листок, я быстро написала адрес матери и протянула бумажку своему работодателю.
   – Ты меня не благодари. Я еще ничего для тебя не сделал. – Владимир положил листок в барсетку. – И слезы понапрасну не лей. Я же тебе сказал, что все будет нормально. Все будет хорошо. Знаешь, ты очень изменилась за эту неделю. На глазах преобразилась. Прямо красавица. Все мужчины на тебя оглядываются. Я когда тебя в первый раз увидел, то поначалу хотел Ленке сказать, что тебе с такой сомнительной внешностью никуда ехать не стоит. Оказывается, женщина может стать красивой, если захочет. И зачем ты, такая красивая баба, за такого козла замуж вышла и от него двух детей нарожала?
   – А откуда мне было знать, козел он или не козел. Поначалу они все нормальные.
   – Ничего, ты еще свою судьбу устроишь.
   – Да черт с ней, с судьбой, мне главное – детей прокормить...
   – Прокормишь. Это я тебе обещаю.
   В тот момент, когда мы сели в самолет, я облегченно вздохнула и быстро опрокинула любезно предложенную подругой рюмку коньяка.
   – Ленка, ты что-нибудь про Костика слышала? – неожиданно сама для себя спросила я.
   – Ты же сказала, что он для тебя умер!
   – Да это я так, просто спросила.
   – Просто ничего не бывает. Если ты всем направо и налево будешь ныть про своего Костика, то от тебя скоро все люди шарахаться будут. Скажи спасибо, что я у тебя такая терпеливая, но только и моему терпению приходит конец.
   – И все же ты не ответила на мой вопрос.
   – Что тут отвечать. Сегодня пятница, завтра суббота. Значит, завтра у твоего Костика свадьба.
   – Все-таки он женится.
   – Женится, кобелина проклятый. Не переживай, придет время, и бог его обязательно накажет.
   – Ни хрена бог его не накажет. Таким, как он, никогда ничего не бывает. Бог почему-то наказывает таких, как я.
   Поняв, что мне хочется побыть наедине с собой, я отвернулась к окну и стала в него смотреть. Я вспомнила тот тихий вечер полгода назад, когда мы уложили детей спать, взяли бутылочку красного вина, зажгли свечи и сели на кухне ужинать. Я стала расспрашивать мужа о том, как идут у него дела на работе, и упрекать его в том, что у него на фирме слишком много соблазнов и слишком много красивых женщин. Муж улыбнулся и поведал мне о том, что он целиком и полностью согласен с мнением Эрнеста Хемингуэя: «На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало тех, с кем можно разговаривать». Этот ответ меня вполне удовлетворил, но, чувствуя какое-то внутреннее беспокойство, я ни с того ни с его принялась обсуждать его секретаршу. Тут муж улыбнулся и сказал мне, что юные красотки его давно уже не влекут. В тот вечер мне показалось, что все мои опасения напрасны и не имеют никакой реальной почвы. Мой муж меня по-прежнему любит и ценит. Он говорил, что ему нравятся моя покорность и покладистость, что он никогда мне не позволит работать, потому что моя работа – воспитывать детей и создавать домашний уют. «Светка, живи для меня и живи мной», – сказал мне в тот вечер Костик. Я умиротворенно кивнула головой и сказала ему, что по-другому я свою жизнь просто не представляю... Я всегда гордилась своим мужем. Всегда. Он был очень целеустремленный, трудолюбивый и очень ответственный. Я никогда не терзалась ревностью и считала, что у меня нет для нее никаких оснований. Я считала долгие годы счастливой семейной жизни гарантией того, что муж будет верен мне всегда.
   Не знаю зачем, но я даже вспомнила нашу интимную близость. Мне показалось, что она была слишком привычной и слишком обыденной. Все шло по четко накатанному сценарию. Никаких отступлений, никаких новшеств, никаких вольностей. Даже поцелуев и тех становилось все меньше и меньше. Исполнив свой супружеский долг, мы располагались по разным сторонам кровати. Я пыталась придвинуться к Костику, но тот отворачивался, говорил, что любит простор. Я безгранично ему доверяла и не нарушала сон своего супруга. Почувствовав страшную злость, я вдруг подумала о том, что, если бы у меня были лишние деньги, я бы обязательно наняла киллера, который бы раз и навсегда покончил с Костиком. Заказные убийства в нашей стране раскрываются редко, не раскрылось бы и это.
   Мне было бы намного легче жить и знать, что Костика больше нет, чем жить и знать, что Костик живет с другой. Я бы разыгрывала из себя скорбящую вдову и получала сочувствие окружающих. Даже по социальному статусу лучше быть вдовой, чем брошенной женщиной, от которой самым наглым образом сбежал муж. Мне показалось, что для осуществления этой цели нужно не так и много. Нужны деньги.
   Почувствовав, как раскраснелось мое лицо, я посмотрела возбужденным взглядом на скучающую Ленку и закинула ногу на ногу.
   – Лена, а если все будет нормально, контракт можно продлить?
   – Конечно, можно. Владимир же сказал.
   – А твой Владимир вообще чем занимается?
   – В смысле? – не поняла мой вопрос Ленка.
   – Ну, ты сказала, что он состоит в криминальной группировке.
   – Сказала.
   – А что он там делает?
   – Откуда я знаю. Что-то делает. Каждый вечер на стрелки ездит, какие-то вопросы решает...
   – А может, он людей убивает? Может, он киллер?
   Ленка изменилась в лице и покрутила пальцем у виска.
   – Свет, я смотрю, твое замужество тебе явно на пользу не пошло. Ты от жизни совсем отстала. По-твоему, если человек состоит в криминальной группировке, то он обязательно людей убивает?! Бред какой-то.
   Получается, что криминальная группировка только тем и занимается, что мочит всех направо и налево. Чушь!
   Сейчас все криминальные группировки занимаются бизнесом. Они уже от бизнесменов ничем не отличаются. На бандитизме уже мало кто деньги делает, все в коммерцию ударились. Там и спокойнее, и денег больше. Сейчас самая главная криминальная группировка – это милиция. Все коммерсанты так и бегут к ней под «крышу». Они не хотят работать под криминальными структурами, поэтому работают под ментами.
   – Значит, твой Владимир бизнесом занимается?
   – Что-то вроде того. Он его пока осваивает. Криминальным структурам нынче бизнес тяжело дается. Они же привыкли все отнимать, а не торговать и не производить. Да только отнимать нынче тяжело. Народ делиться особо не хочет. Потому-то криминалитет и локти кусает.
   Они же ведь не бизнесмены, а только учатся, поэтому и денег у настоящих бизнесменов намного больше, а криминалитет нынче перебивается с хлеба на квас. Время криминального беспредела прошло, наступило время беспредела милицейского. Это раньше быть бандитом было престижно, а теперь престижно быть бизнесменом, потому что у бизнесмена и стабильность есть, и деньги.
   Он лучше бандита знает, где дешевле купить и где выгоднее продать. Так что сейчас своего рода перестройка произошла. Переоценка ценностей, так сказать... Сейчас все девушки мечтают бизнесмена себе отхватить, а не бандита. Поэтому я здорово на Владимира и не рассчитывала.
   – По-твоему получается, сейчас криминала вообще никакого нет. Все бандиты такие бедные и несчастные. Совсем их притесняют, а бизнесмены такие богатые и такие порядочные. А кто тогда людей убивает? Сейчас убийства сплошь и рядом...
   – Да мало ли кто. Убивают за деньги, за обман, за то, что люди получают определенную должность и начинают работать по своим правилам, совершенно не считаясь с интересами тех, кто их туда поставил. Конечно, в каждой группировке есть те, кто выполняет черную работу, не без этого.
   – А ты таких знаешь?
   – А зачем мне? – прищурила глаза Лена.
   – Тебе незачем. А Владимир твой таких знает?
   – Он знает. А что? Что-то я не пойму, к чему ты клонишь?
   – К тому, что я хочу в Турции подольше поработать. Хочу заработать деньги и на жизнь, и на то, чтобы Костика замочить.
   – Что?!
   – Что слышала. Ты потом можешь на эту тему с Владимиром поговорить? Поинтересуйся, пожалуйста, сколько это стоит. Только пусть он тебе по знакомству скидку сделает. По закупочной цене, как для своих.
   Ленка захлопала глазами и задышала, как паровоз.
   – Только не надо меня отговаривать. – Я не дала ей сказать ни единого слова. – И не говори, что я просто сошла с ума. Я в здравом уме и твердой памяти. Я хочу замочить этого гада – и дело с концом. Пусть знает, что за все в жизни надо платить. Особенно за предательство. А то как-то несправедливо получается: у него все – любимая молодая жена, маленький ребенок будет, а у меня ничего. Ни мужа, ни отца у детей, ни семьи, ни любви...
   – Свет, ты завязывай ерунду говорить. Ты об этом даже не думай. Тысячи мужиков уходят из семей, и никто их не убивает.
   – А зря. Значит, я буду первой. Мужики из семей уходят, но детей они при этом не забывают. А этот... Ты мне лучше скажи, твой Владимир сможет помочь?
   – Сможет, только это денег стоит.
   – Я заработаю эти деньги. Ты только когда будешь ему звонить, как бы между делом спроси, чтобы я знала, на какую сумму мне надо рассчитывать.
   – Ты что, совсем сдурела?! Разве о таких вещах по телефону говорят?! Да мне Владимир за такие фокусы голову оторвет. О подобных вещах говорят один на один, чтобы никто не слышал и свидетелей никаких не было. Телефон прослушать можно, тем более международный разговор.
   – Хорошо, тогда ты по прилете с ним поговори. Обещаешь?
   – Обещаю, только ты что, в тюрьму захотела?
   – За то, чтобы никто не оказался в тюрьме, я плачу деньги. Даже если это будет мне не по карману, я разменяю свою квартиру на меньшую площадь, возьму разницу деньгами и все равно грохну этого гада.
   Поняв, что спорить со мной бесполезно, Ленка убедительно затрясла головой и огляделась по сторонам.
   – Хорошо, Светочка, хорошо. Ты только на весь самолет не кричи, а то уже люди оглядываются. Я с Владимиром обязательно поговорю. Ты не переживай.
   – Надо мне было сначала квартиру разменять, затем его грохнуть, а потом уже в Турцию лететь, – вступила я в диалог сама с собой.
   – Не торопись. Квартира – это самое ценное, что у тебя осталось. Не забывай, что у тебя двое детей, которым будет совсем неуютно в маленькой комнатушке. Квартиру ты всегда успеешь продать, а может, ты сама сумеешь эти деньги заработать и не надо будет ничего разменивать.
   – Тоже верно, – буркнула я и отвернулась к окну.
   Мне представился Костик с пулевым ранением в голову, лежащий возле дома своей молодой жены... И облегчение... Не вина, а облегчение от содеянного...
   Как только самолет приземлился в турецком аэропорту, пассажиры громко захлопали в ладоши и дружно закричали: «Браво!» Мы с Ленкой переглянулись и начали пробираться к выходу. На улице уже было темно. Турция встретила нас ночной жарой и морской свежестью.
   Получив свой багаж, мы принялись искать турка с нужной табличкой.
   – Ну вот, дорогая, мы и на отдыхе... Господи, как долго мы об этом мечтали. Сейчас уложим детей спать и обязательно искупнемся в ночном море...
   Я обернулась и увидела счастливую семью. Муж нежно обнимал жену за плечи, а рядом шагали две маленькие девочки-близняшки... От этой идиллии у меня защемило сердце и запылало в груди. Проводив счастливую пару грустным взглядом, я почувствовала, как моя подруга ткнула меня в бок, и от неожиданности вздрогнула.
   – Свет, ты о чем думаешь?! Вон турок с нашей табличкой! Ты давай сейчас не грузись. До этого еще далеко.
   Я же тебе пообещала, что как только мы прилетим, я обязательно поговорю с Владимиром, и он найдет того, кто хладнокровно расправится с твоим Константином. Вернее, уже не с твоим, а с чужим. Мужики они все такие. Сегодня он твой, а завтра чужой. Поди разбери, в какую сторону у них женилка смотрит.
   Симпатичный турецкий мужчина, к которому мы подошли вплотную, расплылся в широкой улыбке и спросил с сильным акцентом:
   – Вы и есть Светлана и Елена?
   – Они самые, – подтвердила Ленка и поставила свою тяжелую дорожную сумку на пол. Сумка была такая огромная, что мне показалось, будто Ленка собралась сюда на несколько лет и прихватила при этом весь свой немалый гардероб.
   – Добро пожаловать на турецкую землю. Меня зовут Экрам. Владимир звонил и говорил мне, что вы очень красивы, но я и не думал, что до такой степени.
   Не выдержав его пристального взгляда, я опустила глаза и произнесла тоненьким голосом:
   – Мы стараемся хорошо выглядеть.
   – Как долетели?
   – Очень хорошо.
   – А в Москве жарко?
   – В Турции жарче, – в один голос ответили мы.
   – Ничего, вы быстро привыкните к нашей жаре. Тем более в последнее время погода нас не очень-то и балует. По вечерам ни с того ни с сего стали идти дожди. Особенно в горах. Ну что, тогда пойдемте к машине?
   – Пойдемте.
   Сев в машину, в которой сидел один водитель-турок, знавший по-русски только несколько фраз («Здравствуй, Наташа», «Как ты красива», «Как дела?»), мы направились в сторону города.
   – А где мы будем жить? – поинтересовалась я, вглядываясь в огни ночной Анталии.
   – Мы едем в Кемер. Вы когда-нибудь там были?
   – Была года два назад.
   – Ну и как, понравилось?
   – Да.
   – Вы здесь работали или отдыхали?
   – Я отдыхала вместе с мужем и детьми.
   – У вас есть муж?
   – Был.
   – Был? – Видимо, турок не понял моего ответа и пожал плечами. – А сейчас он где? Он что, умер?
   – Нет. Он просто ушел к другой.
   – А разве так бывает? – искренне удивился турок.
   – Наверно, у вас в Турции не бывает, а у нас в России это сплошь и рядом. Мужчины уходят, дети остаются.
   – Но ведь мужчина может жить сразу с двумя женщинами.
   – Может. Некоторые так и делают. Имеют жену и любовницу. Все счастливы и все довольны, а некоторые вроде меня устают вести двойную жизнь и выбирают кого-нибудь одного.
   – У нас мужчина может иметь гарем.
   – Наш мужчина гарем не потянет. Наш мужчина и одну-то женщину с трудом может прокормить. Тем более у ваших женщин запросы совсем маленькие, а у наших они растут с каждым днем.
   Как только мы стали проезжать длинный тоннель, я слегка ткнула Ленку в бок и быстро проговорила:
   – Пока мы будем проезжать тоннель, надо минуту не дышать и загадать желание. Если у тебя это получится, то оно сбудется.
   – Я что, дура – минуту не дышать. Так и задохнуться можно.
   – Еще ни один не задохнулся. Это поверие такое.
   – Вот пусть турки и верят в свои поверия.
   И все же я выдержала минуту и загадала желание.
   – Мы так с Костиком в прошлый раз сделали. Нас гид научила. Я тогда еще загадала, чтобы у Костика на работе все наладилось. У него неприятностей было море. Он что-то с компаньоном не мог поделить. Так после отпуска все наладилось. И как в это не верить!
   – Не знаю. Я в такую ерунду не верю. Я когда в Египте была и в Луксор ездила, нам тоже говорили, чтобы мы обошли памятник жуку-скарабею несколько раз и за задницу его подержали. Мол, при этом надо загадать желание, и оно обязательно исполнится. Так я там, как дура, круги нарезала. Загадала в этом году выйти замуж за красивого, надежного, обеспеченного мужчину. Год прошел, и ни черта приличного не попалось.
   – Наверно, это оттого, что ты сильно много желаний загадала. И замуж ты хочешь выйти, и муж тебе нужен и красивый, и обеспеченный, и надежный...
   – Это называется три в одном. Я же не могу загадать выйти замуж за кого ни попадя. Ты даже не представляешь, как я этого скарабея за задницу щипала. Благо задница у него каменная, а то бы я половину у него оттяпала. Памятник высокий, приходилось прыгать и народ локтями распихивать. Я даже с одной теткой при этом поругалась. Стоит, скарабея за задницу держит. Вернее прыгает. Тучная такая, постоянно грудью меня по голове задевает. Прямо стучит и все тут своими титьками, каждая из которых не меньше килограмма весит, ей-богу...
   А рядом ее муж из «новых русских», стоит и ее ждет. Я ей говорю: мол, женщина, не надо прыгать и телесами трясти. Не надо. Ваше желание вон стоит и вас ждет. Имейте совесть, дайте скарабея подержать тем, у кого такого богатенького Буратино нет. Скарабей он тоже не резиновый. Всех мужиками обеспечить не может. Я вот еще замужем не была, и мне тоже такого, как у вас, хочется. А она мне и говорит, что, мол, она просит скарабея, чтобы ее спонсор никогда не гулял, а то она подозревает, что он втихую погуливает. Я ей и говорю: мол, женщина, не надо по таким пустякам скарабея тревожить, если вы уж спонсора отхватили, то старайтесь его удержать. Не скарабея надо держать за задницу, а спонсора. Короче, никого я за этот год не встретила, и никто мне даже предложение не сделал. Никто. Наколол меня скарабей, и тоннель твой тебя тоже наколет.