— У-ез-жай… — глухо прохрипел он и, упав рядом с трупом, закрыл глаза.
   Меня затрясло, будто в лихорадке. Я судорожно напрягла зрение и постаралась всмотреться в сторону леса. Но там ничего не было… Ничего, только одинокие деревья и сильный, непрекращающийся дождь… Зарыдав от безысходности, я перелезла на переднее сиденье и заблокировала все двери. Затем быстро включила мотор и надавила на газ. Я не знаю, куда и зачем я ехала. Я просто давила на газ и мчалась вперед… В тот момент когда на соседнем кресле зазвонил мирно лежащий телефон, ранее принадлежавший водителю, я быстро схватила трубку и закричала что было сил:
   — Алле, это Анна! С кем я разговариваю, отзовитесь!
   — Анна, это Михаил. Я хотел поинтересоваться у своего водителя, где вы находитесь. У вас все в порядке? Почему он не берет трубку?
   — Он не берет трубку потому, что его убили. Убили! Я сама за рулем. Я ни разу не была в этих дебрях. Я понятия не имею, куда мне надо ехать!
   — Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас я все улажу. Назовите хоть какие-нибудь ориентиры, которые вы проезжаете.
   — Ориентиры?! Лес, лес и лес!
   — Лесополоса должна закончиться. Вы не волнуйтесь, возьмите себя в руки.
   — Вам легко говорить, а у меня прямо на глазах убили человека! И какого черта я поперлась на ваше гребаное торжество! И чего мне дома не сиделось?! Все из-за этих проклятых денег, будь они неладны!
   — Аня, постарайтесь успокоиться. Вы уверены, что водителя убили? Быть может, он жив и ему нужна помощь?!
   — Об этом я как то не подумала…
   — Поэтому вы сейчас должны успокоиться и постараться разглядеть какой-нибудь ориентир, чтобы мы могли с вами встретиться и оказать помощь водителю, если, конечно он еще жив. Это очень хороший водитель. Я звонил ему еще затем, чтобы его обрадовать.
   — Обрадовать?!
   — Ну, да. Мне только позвонили из роддома. Буквально полчаса назад его жена родила тройню. Я хотел его поздравить, а тут такое…
   — Тройню?!
   — Представляете, тройню. В это трудно поверить. И это в наше-то время!
   Михаил был драв. Лесополоса и в самом деле закончилась. И впереди показался новорусский поселок с десятками самых разных домов, напоминающих самые что ни на есть настоящие замки.
   Увидев двухэтажный дом под красной черепицей и с вывеской «Магазин», я приставила трубку поближе ко рту и закричала что было сил:
   — Лесополоса закончилась! Сразу за ней начался поселок с красивыми домами. Я остановилась у магазина с красной черепицей. Водитель лежит километрах в пятнадцати отсюда!
   — Пожалуйста, оставайтесь на месте. Я совсем недалеко. Дождитесь меня. Я скоро буду.
   Кинув трубку на соседнее кресло, я со всей силы прикусила нижнюю губу. Я в безопасности… Но из головы не выходил водитель. Тройня… Трое только что родившихся маленьких сирот… А может, он жив и на счету каждая секунда… Трое маленьких сирот…
   Недолго раздумывая, я развернула машину на сто восемьдесят градусов и ринулась обратно. Дождь почти перестал. Человек, стрелявший из леса, не будет сидеть в нем целую вечность. Он ведь дал мне уехать, а это означает, что ему необходимо покинуть место преступления, потому что скоро туда может сбежаться толпа зевак. Навстречу мне проехали две машины, которые не могли не заметить лежащих на дороге людей, потому что тогда бы пришлось проехать по трупам. Я громко им посигналила, но люди в машинах меня проигнорировали и, как мне показалось, увеличили скорость. Я гнала как сумасшедшая и не обращала внимания на разрывающийся от звонков телефон.
   Чуть было не проскочив нужное место, я заметила двух мужчин, лежащих совсем рядом на краю дороги, а не посередине, как это было раньше. Оно и понятно. Значит, проезжающие мимо машины все-таки останавливались, и люди, сидевшие в них, без малейшего угрызения совести перетащили трупы на обочину для того, чтобы можно было проехать. Ничего не поделаешь, народ у нас такой, привыкший жить по проверенному и надежному принципу «моя хата с краю, ничего не знаю». Перешагнут друг через друга и отправятся дальше. Удивляться тут нечему. Сейчас труп может сутки лежать в центре Москвы, и все будут проходить мимо, отводя взгляд, а тут в лесу…
   Резко остановив машину, я огляделась по сторонам и бросилась к обочине. Я понимала, что счет мог идти на минуты и даже на секунды… В сторону леса я старалась не смотреть. Просто не смотреть и все. Взглянув на водителя, я тихонько вскрикнула и поняла всю тщетность такой попытки. Во лбу мужчины зияла огромная дыра. Он погиб от выстрела в голову. Теперь было бессмысленно искать пульс — я не сомневалась в том, что он погиб. Неожиданно для меня самой из глаз покатились слезы. Я посмотрела на приоткрытый рот водителя и тихо произнесла:
   — У тебя родилась тройня… Представляешь, тройня… Если бы ты об этом узнал, вот бы радости было… если бы…
   В этот момент раздался слабый стон, от которого я чуть было не потеряла сознание и не легла третьей. Мне показалось, что стонал мужчина в дорогом костюме, и с дорогими часами. Осторожно наклонившись к нему, я поняла, что не ошиблась. Ощутив, как на моем лбу выступает холодный пот, я взяла мужчину за руку и, вздрогнув, почувствовала, как у него бьется еле заметный пульс. Только человек с медицинским образованием мог нащупать его, а у меня какое-никакое медицинское образование имеется. Еще учась в школе, я проходила практику в учебно-производственном комбинате в качестве медицинской сестры и научилась всем премудростям этого нелегкого мастерства.
   Перевернув «крутого» на спину, я наклонилась над ним как можно ниже, затем слегка приоткрыла глаза и спросила, стараясь побороть собственный страх:
   — Мужчина, вы живы?
   — Не знаю…
   — Бог мой. Если вы говорите, значит, вы живы… А я думала, что у вас пульса нет. Вы весь в крови.
   — Помоги мне…
   Раненый собрал последние усилия и посмотрел на меня широко открытыми глазами. А может быть, он смотрел и не на меня, а куда-то сквозь меня, не знаю. Но главное, что он смотрел… Это длилось несколько секунд, которые показались вечностью. После чего он закрыл глаза и больше не издал ни единого звука…
   — Эй, вы живы?! Вы еще живы?!
   Поняв, что мне нельзя терять ни минуты, я встала на колени, забыв про свое эффектное вечернее платье и тонюсенькие туфельки-лодочки, схватила его под мышки и, сморщившись от резкого запаха крови, от которого меня постоянно тошнило на практике в больнице, потащила его к машине. Это было довольно сложно, потому что мужчина был солидного роста и столь же солидной комплекции. С трудом затащив его на заднее сиденье машины, я торопливо захлопнула дверь и плюхнулась на водительское кресло. Включив двигатель, я повернулась к мужчине и внимательно посмотрела на его бледное лицо. Мне показалось, что он обязательно выживет, потому что существует такое понятие, как жажда жизни, а у него она есть. Человек получил пулю, пролежал черт-те сколько времени на дороге и при этом умудрился прийти в сознание, пусть даже на минуту. Силен мужик, и сердце у него сильное… Может, его и не на дороге подстрелили, а где-нибудь в лесу… Может, он на эту дорогу сам выполз.. А может, его вообще в другом месте шлепнули, а здесь на всей скорости выкинули из машины. Может быть, может быть…
   — Ну, что ж, если ты столько времени смог продержаться и дождаться, чтобы тебя заметили — вернее заметили-то тебя многие, да только все мимо проехали, а остановилась только я, — то теперь ты должен продержаться, пока я тебя до больницы довезу.
   Смахнув непонятно отчего выступившие слезы, я надавила на газ и помчалась по все той же лесной дороге. Господи, и откуда на мою голову взялся этот «крутой»?! На вид ему было чуть больше пятидесяти. Седые волосы с желтоватым оттенком, заостренный нос и такие тонкие губы… То, что мой пассажир весьма внимательно следил за своей внешностью, не вызывало никаких сомнений. Такие мужчины часто бывают в косметических салонах, посещают самые элитные московские солярии, именуемые нынче Домами загара, и отдыхают на самых престижных курортах мира. Одним словом, такие мужчины при деньгах и они умеют не только их увеличивать, но и тратить их на свой новый имидж преуспевающего человека.
   Увидев, что навстречу мне несется парочка моргающих фарами и громко сигналящих машин, я надавила на тормоз, устало облокотилась о руль и стала рассматривать всех, кто выходил из только что остановившихся авто и направлялся ко мне, пытаясь угадать, кто же из них Михаил, которого я ни разу не видела.
   — Вот и подмога, — я повернулась назад и посмотрела на посиневшее лицо «крутого». Я и сама не знала, с кем разговариваю: с раненым или уже с покойником. И все же чутье подсказало мне, что до похорон дело не дойдет.
   Дверь машины раскрылась, и подошедший испуганный мужчина подал мне руку.
   — Анна?!
   — Что, не похожа?
   — Похожа. Просто я немного растерялся… видел вас только в кино и в журналах. Скажу вам честно, что в жизни вы еще красивее и интереснее. Я понимаю, что сейчас не лучшее время для комплиментов. Что у вас произошло?
   — Если я не ошибаюсь, вы Михаил?
   — Вы не ошибаетесь.
   Едва выйдя из машины, я махнула рукой в сторону незнакомца, лежащего на заднем сиденье, и быстро произнесла:
   — Там раненый. Я надеюсь, что он еще жив. Где тут больница?! Ему нужна помощь.
   — А где мой водитель?
   — Водитель мертв. Давайте сначала позаботимся о живых, а уже потом о мертвых.
   Я потерла друг о друга испачканные кровью ладони, поправила волосы и довольно сбивчиво попыталась объяснить, что же произошло. Михаил взволнованно похлопал меня по плечу, стараясь хоть немного меня успокоить и привести в чувство.
   — Вы не волнуйтесь. Пожалуйста, успокойтесь. Сейчас мои ребята проедут дальше и найдут водителя, а этого беднягу доставят в больницу. Странно, этот человек мне совсем незнаком. Я никогда его раньше не видел. Что он делал в лесу? И кому мог помешать мой водитель — он и мухи не обидит. Ну, да ладно, сейчас самое главное спасти жизнь хотя бы одному. Мои люди доставят его в больницу и скажут, что случайно нашли его на дороге. Это для милиции, чтобы она не задавала лишних вопросов.
   Пока Михаил отдал распоряжения своим так называемым коллегам, я в последний раз посмотрела на незнакомца и вскрикнула. Мужчина вновь приоткрыл свои мутные, совершенно бессмысленные глаза, пытаясь сфокусировать зрение и понять, где он и что с ним произошло. Видимо, это оказалось ему не под силу, и он вновь потерял сознание.
   — Господи, он еще жив! Он только что открывал глаза. Вы посмотрите, как он борется за жизнь! Вы посмотрите! Он должен жить! Должен!
   — Анна, успокойтесь. Его уже увозят.
   Михаил отвел меня на несколько шагов от машины и взял за руку. Один из мужчин сел за руль «Мерседеса» и, судя по всему, поехал в больницу.
   — Ну вот и все. Теперь будем уповать на Господа Бога и на врачей. Пойдемте. Как вы, не отказываетесь от вечеринки?
   — Не знаю… По-моему, я уже ничего не хочу… Ничего. Я была бы вам очень признательна, если бы вы отвезли меня домой…
   — Вы уж меня извините… — Михаил выглядел каким-то подавленным и даже несчастным.
   — Вы тут ни при чем. Это просто случайность. Понимаете, случайность?
   Двое других мужчин направились к стоящей напротив машине и поехали к тому месту, где остался лежать так нелепо погибший водитель.
   — Ну вот и все…— Михаил тяжело вздохнул и повел меня к одной-единственной машине с включенными фарами, которая, по всей вероятности, ждала нас обоих. — Ну вот и все… Каждый занят своим делом. Вы извините… Если бы я знал, что такое может случиться… Я потерял не только классного водителя — я потерял очень хорошего друга.
   — Он был ваш друг?!
   — Да, он был моим другом. Я устроил его к себе на работу…
   — Ваш друг был у вас водителем?
   — Да. А что вас так удивляет?
   — Если вы друзья, то почему вы не взяли его своим помощником по бизнесу, тем более ваш друг старше вас?
   — Чтобы быть помощником по бизнесу, нужно в нем хорошо разбираться, а мой друг хорошо разбирался только в машинах. Он не умел делать деньги, но он умел профессионально водить. Профессионально водить может далеко не каждый…
   — Примите мои соболезнования.
   — Спасибо. Кто бы мог подумать…
   Мы сели в машину и растерянно посмотрели друг на друга. В глазах Михаила стояли слезы, которые он тщательно пытался скрыть. Я понимала, что это было нелегко, и все же ему это удавалось.
   — Вас домой отвезти?
   — Да, если можно.
   Я внимательно посмотрела на Михаила и, не выдержав его пристального взгляда, занервничала.
   — Вы считаете, что я должна отдать вам деньги?
   — Разве я это сказал?
   — Просто мне показалось, что вы так считаете…
   — Я так не считаю… Может быть, это я должен вам доплатить?
   — За что?!
   — За то, что из-за меня вы пережили весь этот кошмар.
   — Я же вам уже сказала, что вы здесь ни при чем.
   Тогда давайте не будем говорить о деньгах. Это уже не мои деньги. Они ваши, и я не имею к ним никакого отношения. Я отвезу вас домой и поеду на торжество. Я не могу его отменить, потому что не хочу расстраивать свою жену, тем более приехало столько гостей. Я сообщу жене о смерти нашего водителя завтра. Конечно, она расстроится, что на вечеринке вас нет, но я не вправе от вас ничего требовать.
   — Но я не могу поехать в таком виде! Вы посмотрите на мои руки. Они в крови! И платье все испачкано!
   — Ерунда. Если бы вы согласились, то мы бы заехали в одно место, где вы бы смогли помыться и померить другое вечернее платье, которое я купил своей жене, но еще не успел подарить. У вас с ней один и тот же размер.
   — Я не привыкла носить вещи, которые куплены для других людей.
   — Но мы уже не успеем купить другое платье. Дорога в Москву займет слишком много времени. Это платье из дорогой коллекции. Я покупал его на показе мод в Париже.
   Я вновь посмотрела на Михаила и вдруг подумала о том, что после всех недавних событий мне меньше всего на свете хочется быть в одиночестве. Остаться наедине с собой и предаваться страшным воспоминаниям… Нет, только не это… Тем более у него был довольно жалкий и жутко несчастный вид, а я всегда была жалостливой женщиной..

Глава 3

   Мы остановились у небольшого, но весьма эффектного двухэтажного дома, который всем своим видом указывал на то, что у его обитателей отменный вкус.
   — Кто здесь живет? — спросила я, выходя из машины, и огляделась по сторонам. Мне бы совсем не хотелось, чтобы в таком непристойном виде меня лицезрел кто-нибудь еще.
   — Тут никого нет.
   — А чей этот дом?
   — Мой.
   — У вас так много домов?
   — Нет. Я купил этот дом для того, чтобы приезжать сюда в те редкие минуты, когда мне хочется побыть в одиночестве.
   — А побыть в одиночестве там, где живет ваша супруга, у вас нет возможности? Неужели для этого нужно купить дом?
   — Я думал об этом и пришел к выводу, что нужно.
   Посмотрев на свои запачканные кровью руки, я прямиком направилась в ванну. Раздевшись, я встала под струю теплой воды и постаралась не думать о том, что случилось совсем недавно на лесной дороге. Закутавшись в длинный махровый халат, я вышла из ванной и направилась к своей сумочке, чтобы достать из нее косметичку. Затем резко остановилась и посмотрела на сидящего в кресле Михаила, который, по всей вероятности, о чем-то напряженно думал и смотрел в одну точку.
   — Простите, нет ли у вас чего-нибудь выпить?
   — Что?!
   Михаил опомнился и посмотрел на меня с нескрываемым интересом.
   — Вы что-то спросили?
   — Я спросила, не найдется ли у вас чего-нибудь выпить. Наверное, найдется. В хороших домах всегда есть хорошая выпивка.
   — Конечно, конечно. Кстати, вам очень идет халат. Вы в нем такая домашняя. Хотите я сделаю вам очень вкусный коктейль? Вы любите коктейли?
   — Люблю. Сделайте что угодно. Я хочу расслабиться.
   — Одну минуту.
   Михаил вскочил со своего места с такой поспешностью, словно приготовление коктейля было смыслом всей его жизни. Я удивленно пожала плечами и подошла к зеркалу, чтобы немного подкраситься. Когда коктейли были готовы, мы сели друг против друга и чокнулись бокалами.
   — За знакомство. Даже за неудачное.
   — За удачное знакомство, — поправила я Михаила и сделала глоток с превеликим удовольствием.
   — Ну как?
   — Замечательно. Я чувствую вкус текилы.
   — Я специально сделал покрепче.
   — У нас еще есть время?
   — Конечно. Мы будем здесь до тех пор, пока вы полностью не приведете себя в порядок. А я все думаю о том, как же все-таки беззащитна человеческая жизнь. Как же она беззащитна. Был человек и нет человека. Всего одна пуля способна разбить вдребезги целую жизнь, которая строилась годами.
   — Да, это так.
   Сделав еще несколько глотков, я ощутила приятное тепло по всему организму и вновь почувствовала ощупывающий взгляд Михаила.
   — Вы так на меня смотрите…
   — Просто я никогда не видел звезду в домашнем халате.
   — Я такая же, как и все.
   — Вы не такая. Вы звезда. Скажите, вы замужем?
   — Чуть было не вышла.
   — А почему не вышли?
   — Я долго встречалась с одним человеком, но он меня бросил. — Я вспомнила о Денисе и подумала, что наши с ним отношения я считала гражданским браком. Впрочем, так оно, собственно, и было.
   — Он вас бросил?!
   — Ну, да.
   — А почему?!
   — Он предпочел другую. Мою подругу.
   Михаил раздул ноздри и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
   — Что вы на меня так смотрите?
   — Разве такую, как вы, можно бросить?!
   — Если меня предали, выходит, что можно…
   — Если предают таких женщин, как вы, то мир просто сошел с ума. Такая женщина, как вы, поражает любое, даже самое изощренное воображение. Я всегда сравниваю женщин с машинами…
   — Как интересно! И с какой маркой машины вы можете меня сравнить?
   — С ярко-красным кабриолетом!
   — А почему с ярко-красным?
   — Потому что вы ассоциируетесь у меня именно с таким цветом. У этого кабриолета позолоченные фары, хромированные крылья и потрясающие диски! Это крикливо, но дух захватывает.
   — А какого года этот кабриолет?
   — Он абсолютно новый. На нем ни пылинки. Только он не с конвейера. Он сделан по спецзаказу и стоит безумных денег! Ведь это ручная сборка.
   — Слава Богу, что этот кабриолет не древний.
   — Нет, он не древний, но когда-нибудь он станет антиквариатом.
   — О, это впечатляет. Значит, я останусь в истории?
   — Несомненно.
   — А с какой маркой машины вы ассоциируете свою жену?
   — С хорошей английской машиной, в которой стоит реактивный двигатель.
   — А почему эта машина английская?
   — Потому, что детство и юность моей жены прошли в Лондоне и она не мыслит себя без этого города.
   — А почему у нее реактивный двигатель?
   — Потому, что она похожа на фурию. Она все крушит на своем пути… Очень темпераментная женщина…
   — Михаил, а вы любите свою жену? — неожиданно для Себя самой спросила я и допила остатки коктейля.
   — Конечно, люблю. А почему вы это спросили?
   — Просто я собираюсь замуж и хочу знать: любят ли люди в браке? Не губит ли брак любовь?
   — Я люблю свою жену.
   — И вы пылаете к ней той же страстью, которою пылали несколько лет назад, когда вы с ней познакомились?
   — Я люблю свою жену, — повторил Михаил. И все же в его голосе не было уверенности. Это было совсем нетрудно заметить. — Это очень приятно, когда о тебе кто-то заботится, кто-то тебя ждет и переживает за тебя… Знаете, когда меня спрашивают, женат я или нет, я говорю, что я очень сильно женат. Моя жена относится к тем женщинам, которые нравятся буквально всем. Она словно отдушина в этом грязном, жестоком мире.
   — Ответ достойный женатого мужчины.
   Михаил подошел к шкафу и извлек из него пакет с вечерним туалетом. Взяв платье, я приложила его к себе и с восхищением посмотрела на свое отражение.
   — Как оно вам?
   — Потрясающее. У вас замечательный вкус. Думаю, ваша жена не будет против, если вы подарите его мне.
   — Нет, конечно. Тем более она никогда не узнает, что это платье предназначалось ей.
   Михаил, как истинный джентльмен, отвернулся, и я, быстро облачившись в наряд, с довольным видом подмигнула своему отражению в зеркале.
   — Готово. Ну как?
   — У меня нет слов. Оно вам в самый раз.
   — Вы опять на меня так смотрите…
   — А разве можно на вас просто смотреть?!
   Я улыбнулась и вновь посмотрела в зеркало. Я и в самом деле прекрасно выглядела. Моя кожа была гладкой и загорелой, волосы раскинулись по плечам. И обязательная для звезды белозубая улыбка, над которой потрудился дорогой дантист еще в самом начале моей карьеры.
   Уже через полчаса мы сидели в машине и ехали на вечеринку. Михаил говорил по мобильному и тяжело дышал.
   — Мужчина, которого вы спасли, сейчас лежит в реанимации, — сообщил он мне, кончив разговор. — Есть надежда, что он будет жить. А вот моему водителю не повезло…
   — Мне очень жаль… Честное слово.
   — Мне тоже. Я не предполагал, что эта поездка может доставить вам столько неприятностей.
   В этот момент Михаилу позвонила жена. Он расплылся в улыбке и ласково произнес:
   — Дорогая, не сердись. Так сложились обстоятельства, что мне пришлось немного задержаться. Я скоро буду. У меня для тебя сюрприз.
   Как только Михаил сунул мобильный в карман своего супердорогого пиджака, я закинула ногу за ногу и откровенно зевнула.
   — Еще далеко?
   — Тут рядом.
   — А жена знает про тот дом, который вы купили специально для того, чтобы размышлять в одиночестве?
   — Нет.
   — Вы не обсуждаете с ней свои покупки?
   — А зачем? Я даю ей достаточно денег, чтобы она строила свою жизнь так, как считает нужным.
   — Вы хотите сказать, что даете ей достаточно денег для того, чтобы она строила свою жизнь и не мешала вашей? Получается, что у вас две разные жизни…
   — Нет, тут вы утрируете. Просто люди должны иногда отдыхать друг от друга.
   — Для чего?
   — Для того, чтобы опять соскучиться.
   — А вы ссоритесь?
   — Не без этого. Истинная любовь только крепнет от ссор.
   Я замолчала, отвернулась к окну и подумала о том, как все-таки хорошо, когда рядом с тобой мужчина, который может облегчить твою жизнь и создать необходимый антураж счастья. Со мной было все по-другому. Мужчины никогда не облегчали мне жизнь. Они ее только усложняли, постоянно создавая мне трудности только одним своим присутствием. Я даже вспомнила тот горькой опыт совместной жизни, который мне предоставил достаточно зрелый мужчина на заре моей туманной юности. Он поселил меня в своей квартире, ласково называл лимитой и всячески прививал мне любовь к домашнему хозяйству. Он был довольно известным тележурналистом, имел поклонников и свою аудиторию, которая ловила каждое его слово и смотрела на него как на Бога. Я научилась стирать рубашки, варить суп и с гордостью смотрела его телевизионные репортажи. Его редкие выходные мы практически не выбирались из постели. А однажды занялись любовью прямо на снегу. Мне казалось, так будет всегда. В то время я еще была полна готовности посвятить себя семье, но… Это оказалось никому не нужно. Никому. Прошло время. Я по-прежнему отдавалась все с тем же детским восторгом, но натыкалась на безразличие и страшное непонимание. Появились упреки, взаимные обиды и ссоры, которые, конечно же, никак не укрепляли нашу любовь, а разрушали все последнее, что от нее осталось. Он говорил, что он личность, а я всего-навсего приживалка, которая ничего и никогда не добьется в жизни, потому что ничего не умею, кроме как заниматься сексом, конечно. Он стеснялся представить меня своим знакомым, потому что его знакомые не одобрили бы его связь с провинциальной пустышкой. Он стал много пить, уходить в запои, просматривать свои старые очерки, бить себя в грудь и кричать, что он настоящий гений, звезда, а рядом со звездой должна быть только звездная женщина. Я сильно страдала, так сильно, что даже начала писать стихи. По ночам… От такого детского горя и безысходности… Я представляла себя его женой и думала, что со временем из нас могла бы получиться неплохая семейная пара. Ведь сколько женщин-домохозяек и работающих мужчин… Но, видимо, такая судьба не для меня. Мужчины никогда не воспринимали меня как женщину, умеющую вести домашнее хозяйство. Они хотели видеть во мне сильную личность, и я научилась ею быть. Любила ли я того журналиста? Конечно, нет. Просто мне казалось, что так живут все… Я не знала, что на свете существует настоящая любовь. Тогда я еще об этом не знала. И однажды он попросил меня собрать свои вещи. Он так и сказал: «Собери свои вещи». Я была просто ошарашена и просила его только об одном — чтобы он объяснил мне, в чем же я виновата. И он объяснил. Я виновата в том, что я родилась не в Москве, что мои родители не миллионеры, что я слишком молода, что у меня нет диплома престижного вуза и высокооплачиваемой работы, и в том, что он никогда не мечтал связать свою жизнь с лимитов. Я судорожно собирала свои вещи и думала, что все это сон. Глупый, дурной и такой нелепый сон… Но после того, как он сказал что мне пора двигаться дальше и что обязательно найдется непритязательный мужчина, который оценит мои кулинарные и сексуальные способности, я поняла, что это далеко не сон. А еще он сказал мне, что земля круглая и мы обязательно встретимся… и что если я вдруг когда-нибудь выбьюсь в люди, то могу ему позвонить. Мол, он не сбрасывает мою кандидатуру со счетов и, возможно, у нас еще есть шанс повеселиться. Потом он сказал, что не бывает ни вечной любви, ни любви вообще… Я чувствовала, что меня просто выкидывают на улицу, как надоевшую собачонку, Я ничего не могла с этим поделать. Когда я собрала вещи и встала у входной двери, он слегка обнял меня за плечи и, поучая, объяснил, что мужики любят стерв. Что мне нужно учиться стервозности, а это, как он сказал, целая наука. Стервами не рождаются. Ими становятся. После всей этой истории я практически ничего не ела и сильно похудела. Бесцельно слоняясь по московским улицам, я мысленно повторяла одну и ту же фразу: «Все мужики любят стерв». Что ж, наверное, в этом есть доля правды. Хотели стерву — получайте!