- Справа впереди по курсу космическое тело с околосветовой скоростью. Объявляю общую тревогу. Мы выходим из сверхсветовой области.
   В последующие минуты на свободных креслах обсервационного зала непрерывно появлялись пассажиры. Рядом со мной уселась Вера. Я торопливо рассказал ей, что увидел в Персее.
   - Мы поручим автоматам проверить твое наблюдение, - сказала она. - Но сейчас меня интересует, что за тело несется с такой скоростью. Что, если это звездолет?
   Через некоторое время анализаторы доложили:
   - Впереди корабль на фотонной тяге с бездействующими двигателями. Движется по инерции.
   4
   Космический корабль предстал в умножителе светящейся точкой, потом удлинился до стручка. Это была металлическая ракета. Мы различали кормовые дюзы, не экранированные броневыми плитами окна. "Пожиратель пространства" подал сигналы, незнакомый корабль не откликнулся. Андре стал доказывать, что перед нами "Менделеев" Роберта Листа, затерявшийся в мировом пространстве четыреста лет назад. Мне показалось невероятным, чтоб корабль с мертвым экипажем мог сохраниться за четыре века блуждания.
   - Что-то не верится в летучих голландцев космоса!
   Когда до корабля оставалось с миллион километров, на нем заработала радиостанция. Андре запустил дешифратор на все радиодиапазоны. Незнакомые звездоплаватели, применяя старинную азбуку Морзе, пытались заговорить с нами на русском и английском языках. Отчетливо различались фразы: "Земля... Лишен управления. Камагин, Громан... Земля... Звездолет "Менделеев"..."
   - На этот раз ты угадал, - сказал я Андре. - Первый успех после многих провалов.
   В пространство понеслись радиоволны нашего корабля. "Слышу вас хорошо, диктовала Ольга. - Я звездолет с Земли. Отсутствие у вас управления значения не имеет. Заторможу и поведу на посадку своими полями. Дверей без команды не открывать".
   А затем "Пожиратель пространства" повис над фотонным звездолетом, осветив его прожекторами. Рядом со Звездным Плугом ракета казалась крохотной. Поле плавно втягивало "Менделеева" в недра нашего корабля, потом вывело на причальную площадь, где стояли оперативные звездолеты, планетолеты и авиетки.
   Дверь ракеты распахнулась, из нее высунулась лесенка. На лесенку выбрались два молодых человека. Они сорвали с себя шлемы и замахали ими, мы закричали и зааплодировали. Потом, словно по соглашению, на миг наступила тишина, и мы услышали первые слова космонавтов с ракеты.
   - Боже, какие они высокие! - сказал один по-русски. - Это же не люди, а великаны!
   А второй восторженно воскликнул:
   - Эдуард, у них нормальная тяжесть! Здесь наши магнитные башмаки ни к чему!
   К ним подошел Ромеро. Он единственный среди нас владеет древними языками. Ромеро пожал каждому руку и поздравил с благополучным причаливанием.
   - Надеюсь, вы здоровы? На борту имеются средства от любой хвори.
   - Мы здоровы, - ответил первый. - Нас двое: я - Эдуард Камагин, помощник командира, и Василий Громан - штурман. Товарищи наши... они недавно погибли в катастрофе. - Он добавил с волнением: - Почему вы не появились на месяц, всего на месяц раньше?
   - Давно стартовали с Земли, дорогие друзья?
   На это ответил Громан:
   - Не так давно: три года назад.
   На площади пронесся гул, мы переглядывались. Ракеты в наше время можно увидеть лишь в музеях.
   - Вы забываете, земляки, об Эйнштейновом замедлении времени, - весело сказал Камагин. - Чем больше торопилась наша ракета, тем тише плелось бортовое время. Когда мы покидали Землю, шел сорок первый год новой эры. - Он посмотрел на Ромеро. - Не откажите в любезности сообщить, какое сегодня столетие на дворе?
   Ромеро ответил:
   - Сегодня девятое апреля пятьсот шестьдесят третьего года новой эры!
   5
   Их все изумляло, этих славных парней, пятьсот двадцать лет назад стартовавших в космос и вскоре затерявшихся в его просторах. Они восхищались всем. О корабле они сказали: "Летающий остров - вот что это такое!" Их поражало, что внутри звездолета имеются не только машины, но и городок с парком и бассейнами. И они чуть ли не со страхом глядели на нас: наш рост поражал их, пожалуй, больше, чем размеры корабля. А когда они узнали, что мы движемся в сверхсветовой области и превращаем пространство в вещество, в материальные тела, как говорили в их времена, и столь же легко создаем гигантские пустоты из уничтожаемых материальных тел, то решили, что мы шутим. Физика двадцатого века старой эры с ее непониманием вещественности пространства, с преклонением перед необъяснимо предельной скоростью света, засела у них в мозгах как гвоздь!
   - Мы знали, что вы, наши потомки, далеко уйдете вперед, - сказал Громан, когда ему разъяснили, что такое эффект Танева. - Но такой скачок!..
   После того как молодые "предки " отдохнули, они рассказали подробности своего затянувшегося путешествия.
   Звездолет "Менделеев", самое совершенное человеческое творение того времени, отчалил от Земли в пятницу, 13 августа 41 года новой эры, имея на борту четырнадцать инженеров и двух капитанов - Роберта Листа и Эдуарда Камагина. Съестных припасов и ракетного горючего было взято с расчетом на пятьдесят лет путешествия. В первые месяцы рейса миновали Солнечную систему, углубились в межзвездные просторы - шли курсом на Сириус. Цель экспедиции состояла в исследовании этой двойной звезды, в частности - меньшей, белого карлика.
   Вскоре после выхода за Солнечную систему звездолет разогнали до световых величин. Лишь три тысячи километров в секунду отделяли их от светового барьера. Начали действовать околосветовые эффекты - увеличение массы звездолета, замедление бортового времени. А затем произошла катастрофа - удар шального метеорита и взрыв. Та часть звездолета, где хранились запасы антивещества, была уничтожена. К счастью, корабль разделен на отсеки, и люди не пострадали. Места разрушения были блокированы. Корабль, получивший от взрыва дополнительное ускорение, продолжал мчаться, но уже не в сторону Сириуса, а в созвездие Тельца, к рассеянному скоплению Плеяд. И выправить курс было невозможно, у них не осталось фотонного горючего, не действовали тяговые механизмы.
   После первого отчаяния Роберт Лист потребовал от космонавтов, чтобы они взяли себя в руки. Плохо, говорил он, но мы еще не погибли, а это уже хорошо. Времени достаточно - вся жизнь, имеются механизмы, материалы, лаборатории, будем заделывать повреждения, попытаемся произвести некоторое количество горючего. Скорость у нас гигантская, убеждал он, нужно лишь изменить ее направление, может, и удастся вывернуть звездолет назад. Мы еще вернемся на Землю, твердил он, давайте закатывать рукава!
   И вот они приступили к труду, продолжавшемуся, по их бортовому времени, около трех лет, а по земному - свыше четырех столетий. Повреждения были заделаны, и тяговые механизмы, ослабленные, но работоспособные, ожидали лишь топлива. Космонавты уже считали дни до пуска двигателей, когда разразилась вторая катастрофа. Камагин и Громан в тот день дежурили в штурманской рубке лишь они уцелели...
   Эдуард Камагин, вспоминая появление светящегося шара, весь побелел, и нам передалось его волнение. Шар возник внезапно, именно возник, а не приблизился: зеленый, пронзительно излучающий, он словно выпрыгнул из небытия "по щучьему велению"- это было первое загадочное, что принес он с собою. "Менделеев" несся вплотную у светового барьера, и тем не менее шар настигал звездолет. Он был огромен - светящаяся планетка.
   "Эдуард, дай наши позывные! - приказал Лист. - Интересно, корабль это или космическое тело?"
   Это были последние слова Листа. Камагин запустил передатчик и фотографирующий аппарат обзора. Он не успел отнять пальцев от пульта, как страшная тяжесть вдавила его в приборный щит. Теряя сознание от перегрузки, он услышал вопли товарищей.
   Когда Камагин очнулся, шара не было. Проявленные впоследствии снимки показали его внезапное исчезновение - не удаление, а скачок в небытие. Шар пропал, как будто и не появлялся! Около Камагина лежал стонущий Громан. Камагин влил ему в рот воды и подтащил к креслу. Немного оправившись, они спустились в лабораторию. На полу лежали мертвые товарищи: кто погиб от перегрузки, кого придавило рухнувшими предметами.
   - Мы уложили их в холодильник, - закончил Камагин свое печальное повествование. - Пленки со снимками шара хранятся в сейфе.
   На другой день останки космонавтов перенесли на наше кладбище в парке склеп с прозрачными саркофагами, где в нейтральной атмосфере трупы, нетленные, сохраняются вечно. Гремела траурная музыка двадцатого века, над погибшими склонялось знамя Освобожденного Человечества, найденное на звездолете "Менделеев".
   После похорон мы рассматривали на стереоэкране фотографии катастрофы. Шар и вправду возникал и исчезал внезапно. Анализаторы установили, что форма его идеально сферична, диаметр - восемнадцать и шесть десятых километра, свечение монохроматично на волне 560 миллимикрон, поверхность без выемок и наростов.
   Андре порывался высказаться первым. Он отверг предположение о космическом теле, случайно появившемся около звездолета.
   Естественные тела с неестественными свойствами - чудо, а чудес не бывает. Шар - механизм, боевой крейсер, и в недрах его сидели таинственные разрушители. Все указывает на них, все подводит к ним. Гравитационные волны, потрясшие звездолет, свидетельствуют, что разрушители овладели механикой гравитационных полей, что, впрочем, было известно и раньше. Их появление "из ничего" и внезапный провал "в ничто" вполне объяснимы, если они, как и мы, движутся со сверхсветовыми скоростями. За световым барьером тела невидимы, ибо обгоняют свет, а начиная тормозить, внезапно возникают, словно из небытия. Разумеется, то, что нам представляется ныне элементарным, должно было казаться сверхъестественным для космонавтов первого столетия.
   Андре так говорил о боевых кораблях, словно видел разрушителей у гравитационных орудий. Меня он убедил, Ольгу тоже.
   - Факт, что шар передвигался с регулируемой скоростью и нанес гравитационный удар, - сказала она. - Вывод Андре логичен: регулировали скорости и стреляли разумные существа. Разрушители они или другие, мы не знаем. Важно, что они существуют и что они не обладают даже плохонькой добротой сварливых ангелов с Гиад. Это технически развитый народ.
   Вера поставила перед нами вопрос:
   - Гравитационный удар обрушился тотчас же, как звездолет послал данные о себе. Допустим, что в шаре разрушители. Они не могли не расшифровать радиосообщения. Они ответили на него смертоносным залпом. Почему?
   - Война! - откликнулся Андре. - Установив, что перед ними люди, они тут же объявили человечеству войну и пытались уничтожить его первых посланцев. Мы вступили в область космических побоищ и, сами того не желая, стали воюющей стороной.
   Это было то, что Ромеро предрекал нам на Земле. Тогда с ним не согласился никто. Сейчас никто не осмелился бы возражать ему. Я поглядел на Ромеро. Ромеро был молчалив и мрачен.
   - Мы по-прежнему ничего не знаем ни о природе, ни об общественном устройстве этих существ, - продолжала Вера. - Но что они существуют и что они агрессивны - это, к сожалению, почти достоверно. Надо быть начеку. Еще одно нужно решить. Анализаторы подтвердили, что звездное скопление в сновидениях ангелов совпадает с тем, какое мы видим отсюда в Персее. До скоплений Персея свыше четырех тысяч светолет. По-моему, менять курса не надо. Раз в окрестностях Плеяд обнаружены разрушители, будем продолжать исследование Плеяд.
   После совещания я взял Андре под руку.
   - Второй раз ты оказался прав. Я посмеивался над твоей теорией, что разрушители - невидимки, но, кажется, они сами подтверждают ее.
   Он внимательно посмотрел на меня.
   - Почему ты так хмур, Эли?
   - Будешь хмур! Идем словно слепые. Кругом на триллионы километров прозрачность, а в ней, может, рядом - невидимые враги! И ничем их не обнаружить, пока сами они не обнаружатся!
   Он задумался, потом сказал:
   - Между прочим, ты напрасно меня похвалил. Я имел в виду личную невидимость разрушителей, а не исчезновение их крейсеров в сверхсветовой области. В этом смысле мы тоже невидимы, но, согласись, смешно называть нас невидимками. Нет, они как живые существа реально невидимы - вот была моя мысль.
   - Ты продолжаешь настаивать на ее правильности?
   - Хотел бы ошибиться. Страшно, Эли, если я прав!
   Он сказал это с таким волнением, что мне стало не по себе.
   Увлекающегося, суматошного, вспыльчивого Андре я видел каждодневно. Но Андре, чего-то страшащегося, я не знал. После того, что произошло в Плеядах, я не могу отделаться от мысли, что Андре уже тогда томили смутные предчувствия катастрофы.
   6
   Позади остался рассеянный звездный шлейф Стожар, мы приближаемся к центру скопления. Вокруг множество ярких звезд. Однако космической пустоты хватает одна звезда от другой отстоит если не на десятки светолет, как у нас, то и не ближе светогода. Наш курс - по-прежнему на Электру. На звездолете образована исследовательская группа. Космонавты Камагин и Громан включены в нее. Руководит Андре, я - первый помощник. Я спросил Лусина:
   - Как Труб? Не рвется наружу?
   Лицо Лусина осветилось, ответ был ясен без слов.
   - Готовь ангела в полет. Будет разведчиком.
   На походе к Электре звездолет перешел на субсветовые скорости. Из осторожности Ольга не приближалась ни к одному светилу, поджидая "Кормчего". Тот шел в сверхсветовой области, пока невидимый, но сами мы были ему уже видны. Мы пробирались к Электре по сложной кривой. Одни автоматы выискивали в пространстве чужеродные тела, другие нацеливались на планеты. Андре хвастался, что различает города и каналы на второй планете, я видел лишь ночное свечение, разгоравшееся с наступлением сумерек. Мы назвали планету Сигмой.
   Вскоре стали поступать сигналы от "Кормчего". Ему передали о встрече с "Менделеевым" и о таинственном шаре. Встреча звездолетов произошла недалеко от "Электры". Из "Кормчего" вынесся планетолет. Аллан, сдав корабль помощникам, отправился к нам. С ним был его вечный походный чемоданчик.
   - Где предки? - гремел он. - Дайте-ка расцеловать их!
   Он так стиснул Камагина и Громана, одновременно обоих, что они заохали. Ни тот, ни другой не доставали Аллану до плеча.
   - Вот вы какие! - грохотал Аллан. - Точь-в-точь как на фотографии, ну ни капельки не переменились за четыре столетия. Можете сами полюбоваться здорово, правда?
   Он вытащил из чемоданчика книги, журналы и монографии первого столетия. Со страниц на гостей глядели они сами и их погибшие товарищи - репортажи с космодрома, сообщение об утрате связи со звездолетом и изменении его курса. В последних журналах грустная правительственная сводка поисков извещала о неудаче попыток наладить связь с пропавшим звездолетом. Там же похоронными колонками выстраивались статьи друзей и ученых: да, погиб великолепный корабль, и все они погибли, наши дорогие товарищи, отважные разведчики галактических бездн.
   Было что-то трогательное и странное, что родные и друзья космонавтов, горевавшие о их гибели, сами давно, четыре века назад, простились с жизнью, даже памяти о них не сохранилось, кроме как на пожелтевших бумажных страницах. А те, кончину кого они оплакивали, стояли рядом с нами - молодые, здоровые, красивые, далекие предки наши, живущие с нами предки, с которыми еще предстояло работать, спорить, сражаться плечом к плечу против общих врагов. Камагин со слезами обнял улыбающегося Аллана. Громан тоже заплакал, разглядывая фотографии давно умерших товарищей и родных.
   - Это подарок - да! - сказал потом Камагин. - Самый дорогой, самый неожиданный - взгляд в неизвестное нам будущее, которое давно стало прошлым.
   - Именно ваше будущее! - захохотал Аллан. - Самый свежий журналец - через двадцать лет после старта "Менделеева", а ведь по вашему календарю с того часа прошло всего три года, так что события еще предстоят. Покажите теперь, братья-звездопроходцы, на какой космической галоше вас унесло с Земли на Плеяды.
   Он отправился с космонавтами осматривать их звездолет, а я стал готовиться к высадке на Сигму.
   Дело это возложили на меня.
   7
   Мы высадились на планету 8 мая 563 года.
   День этот отмечен в календаре моего сердца черной краской. В школе я знакомился с подлостями прошлых веков человечества. По космическому масштабу, они были мелки: войны между крохотными государствами, людские свары... Здесь я увидел подлость такую космически огромную, что путались мысли. И здесь я потерял самого близкого мне человека.
   На Сигме имелись города. Именно имелись, их уже не было, когда мы высадились. Я забегаю вперед. Мне надо начать с того, как мы исследовали издали четыре спутника Электры.
   Первая, ближняя планета нас не заинтересовала. Это был огненно-дымный шар - океаны лавы и тучи сернистого газа над ними. Никакие формы жизни не могли существовать в этом адском пекле. Две крайние планеты тоже не привлекали: они были покрыты толщами вечного льда.
   Но вторая, Сигма, вспыхивавшая вечерами розоватым сиянием, была похожа на Землю: океаны, горы, леса и реки. Одно поразило нас: приближаясь, мы сигнализировали радиоволнами и светом, но ответа не получили. Побаиваются неожиданных пришельцев, думали мы. Оба звездолета повисли над планетой, а к ней направился планетолет: Андре, я и Лусин с Трубом. Из осторожности много людей решили в разведку не посылать.
   Сперва мы облетели Сигму - обнаружили четыре города и десяток поселений, но ни жителей, ни машин не увидели. Внизу лежали четко распланированные ящики глухих зданий, они складывались в улицы, улицы вливались в площади - и улицы, и площади были пусты. Андре выбрал лужайку в леске недалеко от города и вылез первый. Когда я стал выбираться, меня обогнал Труб. Ангел с шумом вырвался наружу. Как ни просторно в звездолете, но здесь ему было вольготней. Он стонал от восторга и кувыркался в воздухе, как мальчишка на авиетке.
   - Отправимся на поиски местных жителей, - сказал Андре.
   Труб понесся вперед, стараясь обогнать авиетки, но вскоре отстал. Лусин посадил к себе пристыженного ангела. Мы не торопясь продвигались к городу. После пещерных жилищ альдебаранцев и защитных рощ вегажителей город нас не поразил. Здесь все же были здания - ящики без окон и дверей, с какими-то отверстиями у крыш, приземистые, угрюмые, непомерно длинные - иные простирались на километр и больше. Если бы не исполинские размеры помещений, я сказал бы, что они напоминают дома альтаирцев.
   - Ручаюсь, что жители здесь крылаты, - сказал Андре. - Что-нибудь вроде нашего Труба.
   Но они были скорей похожи на кузнечиков, чем на ангелов. Мы вскоре увидели группу таких кузнечиков, ростом с наших десятилетних детей, зеленых, чешуйчатых, прозрачнокрылых, шестиногих, с прямо поставленной, узкой, почти человеческой головой, - мертвых... Они лежали у стены, окровавленные, расплющенные, ни у одного не билось сердце, ни один не дышал. Мы молча стояли перед ними, лишь Труб со свистом рассекал воздух крылами.
   - Нет мира под звездами, - хмуро сказал Андре. Он поманил Труба. - А ну, приятель, просунь голову в дырку и доложи, что видишь.
   Труб пролез в одно из верхних отверстий и пропадал минуты две. Потом он камнем рухнул вниз.
   - Смерть! - хрипел он в волнении. - Все убиты!
   Я подозвал Труба. Он с готовностью подставил спину. Этот крылатый парень был силен как бык и легко доставил меня к отверстию. Я просунул вниз ноги и сел, ухватившись руками за край отверстия.
   - Внутрь и побыстрее, Труб! - сказал я.
   Он мигом проник в другое отверстие и подлетел ко мне изнутри. Я шире его в плечах и не мог пролезть так легко. Труб дернул меня за ноги и подхватил на лету. Я засветил карманный прожектор.
   В гигантском каменном сарае были навалены штабелями мертвые кузнечики с человеческими головами. Везде лежали мертвецы, одни мертвецы - никто не приподнял головы, никто не шевельнул крыльями.
   - Мор или побоище? - спросил Андре, когда мы с Трубом вернулись.
   - Вероятней, что побоище. Жители города прятались под защитой стен, смерть настигла их в укрытии. И произошло это недавно, может, несколько дней или часов назад. Трупы расплющены, очевидно, удар из гравитационных орудий.
   Впереди тянулась стена здания, перегородившего улицу, мы свернули налево, Лусин вдруг побежал, крича:
   - Человек! Мы. Такой же.
   Мы поспешили за ним, нас опередил с клекотом Труб.
   На крохотной площади, образованной торцами трех зданий-сараев, стояла скульптурная группа из трех фигур. Высокий человек обнимал двух человекоголовых кузнечиков. Все трое смеялись, поднимая лица вверх, они чему-то одинаково радовались. Желтый, нарядный камень, не похожий на холодный мрамор наших статуй, дополнял впечатление радости.
   - Галакт, - сказал Андре, показывая на изогнувшиеся в разные стороны пальцы центральной фигуры.
   - Встреча друзей, - сказал Лусин. - Сошел с неба. Ждет других.
   Я не мог оторваться от галакта. Скульпторы Земли не умеют с такой живостью передавать лица, в изображениях всегда остается что-то безжизненное, показывающее, что перед тобой камень, а не тело. Здесь было живое лицо, до того живое, что хотелось улыбнуться в ответ на его улыбку. И снова меня поразили огромные глаза галакта. Почти четырехугольные, они захватывали добрую треть лица. И у них было свое выражение - сквозь веселье проступала тревога, художник мастерски передал ее: кузнечики с умными человеческими лицами только радовались, обнимая галакта, он и радовался, и тревожился, был счастлив и насторожен, он, казалось, не одних веселых известий ожидал, вглядываясь в небо.
   Я мысленно вызвал Веру. Во вспыхнувшем видеостолбе я увидел командирский зал, в креслах сидели Вера, Ольга и Леонид.
   - Не беспокойся, - сказала Вера. - Мы следим за вами.
   - Значит, вы видели ужасы этого города мертвецов? И понимаете, что это значит?
   - Да, Эли. Вы защищены мощными полями, пользуйтесь ими.
   Вокруг нас летал Труб, то взмывая, то падая вниз. Внезапно он унесся в сторону, и вскоре раздался его призывный клекот. Он кричал так страшно, что мы со всех ног кинулись к нему. Я вспомнил, что он не обучен пользоваться защитными полями, и огородил его своим. Труба отбросило от глыбы, на которую он с яростью кидался. Я поспешно снял поле. Труб так и не понял, что произошло. Он потом рассказывал, что невероятная сила схватила его за волосы и метнула прочь.
   - Враг! - надрывался Труб, снова бросаясь на глыбу. - Подлый!
   Но это было не живое существо, как показалось Трубу, а снова камень.
   На отполированном пьедестале возвышалось нечто странное: не то раздувшаяся черепаха, не то рыцарский шлем из земных музеев. А из середины каменной опухоли вздымалась гибкая - змеиным телом - трубка, и на конце ее был нарост, вроде ананаса. Он сверкал, этот нарост, от него отбрасывались лучи, но не как от лампочки - сплошным сиянием, а словно от тысячи колюче-ярких остриев, как если бы он был инкрустирован драгоценными камнями и каждая грань блистала особо. В облике удивительного сооружения ощущалось что-то зловещее, и я понимал Труба, набросившегося на него с таким неистовством.
   - Не разрушитель ли это? - сказал Андре без обычной уверенности.
   - Скорей боевая машина разрушителя, - высказался я. - А огурец на шее глаза или перископ. Конструкция, живая или механическая, которую так и хочется назвать головоглазом.
   - Третья! - крикнул Лусин, бросаясь в проход между зданиями. - Головоглаз первоклассный! И галакт - тоже!..
   Третья скульптурная группа в самом деле была великолепна. Слово "великолепна" относится к мастерству, а не к содержанию. На краю постамента громоздилась такая же каменная туша со сверкающим наростом, а в центре и с другого края располагались два галакта и восемь жителей Сигмы.
   Притихшие, мы замерли перед скульптурой. Вторично, после уничтоженной картины альтаирцев, мы видели ужасную сцену неволи. На шее галактов висели цепи, такие же цепи были и у жителей Сигмы. Это была процессия невольников, и первыми невольниками шли галакты, а сверкавший перископом головоглаз был, очевидно, надсмотрщиком.
   - И все-таки кое-чему я во всем этом безобразии радуюсь, - сказал я. - И знаешь чему, Андре? Теперь мы можем спокойно закрыть одно твое открытие. Я имею в виду твою грозную теорию невидимок.
   - Не могу передать, как я сам рад! - воскликнул Андре. - Вид у этой бронированной опухоли отвратительный, но все же это тело, а не привидение.
   - И я думаю... - начал я, но не закончил.
   - На помощь! - отчаянно крикнул Андре.
   Ошеломляюще острый свет ударил нас по глазам, и необоримая тяжесть швырнула на стену здания.
   Мне показалось, что я попал под пресс и раздавлен.
   8
   Это продолжалось, очевидно, сотые доли секунды - стремительный, тотчас же отраженный удар.
   Теперь я понимаю, что, если бы друзья на звездолетах не следили за нами, мы были бы уничтожены первым же гравитационным выстрелом головоглаза. Наши индивидуальные поля, как потом выяснилось, слишком слабы, чтобы противостоять мощи создаваемых ими в коротких ударах перегрузок тяжести. И когда разрушитель послал свой убийственный импульс, защитные наши поля были смяты, лишь ослабив навалившийся на нас тысячетонный груз. Зато на помощь пришли автоматы звездолетов, их встречный импульс нейтрализовал удар.
   Несмотря на потрясение, я удержался на ногах. В секунды больших напряжений мысль и чувства убыстряются в сотни раз. Я слышал, видел, воспринимал десятки важных образов, давал на них ответы, отвергал, принимал - все сразу. Во мне кричал яростный голос Леонида: "Кинжальное поле, Эли, кинжальное поле!", я видел перекошенное лицо самого Леонида, он, отдаленный от нас тысячами километров, сражался вместе с нами.