- Мне необходимо задать вам несколько вопросов, и, в зависимости от ответов на них, вы или вернетесь на свою кровать, или будете призваны выполнить одно мое поручение.
   - У меня сна ни в одном глазу, мессир.
   - Вопрос первый: знакомы ли вы с графом де Жизором, сенешалем нашего ордена.
   - Да.
   - Вы просто слышали его имя или вас представляли ему?
   - Меня представляли ему.
   Де Ридфор пробежался пальцами по своей бородке.
   - Кто вас знакомил?
   - Брат Гийом, когда вводил меня в круг моих новых обязанностей.
   - Скажите, сударь, из того как вас представлял брат Гийом у господина сенешаля, должно сложиться впечатление, что вы человек, стоящий близко к брату Гийому?
   - Спросите об этом себя, мессир. В тот же самый день и теми же самими словами, брат Гийом рекомендовал меня вам.
   Великий магистр задумался, восстанавливая в памяти тот эпизод. Чтобы помочь этой работе де Труа сказал.
   - Насколько я понял, мессир, целью этой процедуры как раз и было продемонстрировать, что я близок к брату Гийому и, именно поэтому, меня вводят в круг высших руководителей. Де Жизор просто обязан был понять это так.
   - Пожалуй, - задумчиво прокомментировал великий магистр. И тут же его речь приобрела прежнюю энергию, - так или иначе другого выхода у нас все равно нет.
   - Слушаю вас, мессир.
   - Какой вы однако... решительный. Вдруг я велю вам отправиться прямо в пекло.
   - Слушаю вас, мессир.
   Де Ридфора с одной стороны эта демонстрация верноподданнических чувств позабавила, но с другой была приятна.
   - Вы немедленно отправитесь к господину сенешалю и не за тем, чтобы узнать какое вы на него произвели впечатление при первом знакомстве. Вам надлежит привезти его сюда.
   - Прямо сейчас?
   - И чем быстрее, тем сильнее вы мне угодите.
   - Но...
   - Вас будет сопровождать сильный конвой из моих португальцев. И отправитесь вы туда в портшезе, как будто вы дама.
   - Но, мессир, вы наверное знаете об отношении графа де Жизора к женщинам. Тот, кто захочет проследить за моим портшезом, удивится.
   - Таким способом передвижения пользуются и глубокие старики.
   Де Труа кивнул.
   - Говорить можете, что угодно, хоть вашу историю про принудительное падение Иерусалима, главное, что бы до исхода этой ночи, сенешаль ордена был здесь.
   - Я сделаю все, что в моих силах.
   - Чтобы увеличить ваши шансы на успех я дам вам несколько подсказок. Граф де Жизор не очень хочет ехать сюда, но не уверен, что ему следует отказаться наотрез. Сомнение это питается верой в то, что единственным подлинным хозяином ордена, а стало быть и всей страны является некий брат Гийом. Вы продемонстрируете ему свою собственную персону, как доказательство того, что это не совсем так. Что даже в ближайшем окружении всесильного монаха есть предатели, счеты с которыми он свести не в состоянии. Извините, я употребил это слово для краткости.
   Де Труа, улыбнувшись, кивнул.
   - Вторая подсказка вот в чем. Сегодня в городе состоится большая охота. Очень большая. В госпитале св. Иоанна находится племянник султана Саладина, и сегодня ночью, дядя, чтущий, на свою беду, рыцарский кодекс, собирается его дерзко навестить, исполняя данное обещание. Таким образом, вы повезете графу кроме собственной физиономии, еще и приглашение на охоту. Приглашение разделить успех, это все.
   Не задавая больше никаких вопросов де Труа убыл.
   Де Ридфору понравилось как он обстряпал это дело. Так или иначе, этого уродливого перебежчика следовало проверить, при этом пройдет окончательную проверку и господин сенешаль. Де Труа должен произвести на него впечатление. Если же он очень хитрый шпион, то насосавшись ценных сведений, он конечно попытается бежать. Португальцы на этот случай предупреждены.
   Де Бриссон осторожно прервал размышления великого магистра.
   - Извините, мессир, не слишком ли вы доверились этому проходимцу?
   - Через несколько часов мы узнаем об этом.
   Доложили, что прибыл маркиз Конрад Монферратский и барон де Сантор. Бароном он стал совсем недавно, титул ему был пожалован королем Филиппом-Августом, что явилось результатом сложных перерасчетов претензий между ним и новым римским папой. Так или иначе новоиспеченный барон был доволен. Его положение в ордене иоаннитов и без того прочное, стало еще прочнее и мечта о диадеме великого провизора перестала быть платонической. Конрад был мрачен и выглядел каким-то изможденным. Свою невесту он отправил в один из своих отдаленных замков, где бы она могла прийти в себя от пережитых страданий. Маркиз стал еще угрюмее и неразговорчивее, но свою способность смотреть на вещи трезво отнюдь не утратил, равно как и способность действовать решительно.
   Поприветствовав гостей, де Ридфор предложил им сесть и сразу же переходя к делу, сообщил, что за сенешалем послан человек, который, наверняка, привезет его сюда. И очень быстро. Великий магистр не обговаривал в подробностях с ними положение дел в ордене, но и тот и другой догадывались о наличии некоей трещины в монолитном фундаменте Храма. Догадывались они и о том, что роль, которую играет во всей этой истории монах по имени Гийом, весьма велика, больше, чем можно подумать при первом взгляде. Но вся глубина проблемы вряд ли была им известна.
   То, что графа де Жизора все еще не было на встрече, их расстроило, хотя и тот и другой попытались этого не показать.
   - С сегодняшнего дня Гюи охраняют мои люди, - сказал маркиз, показывая этим, что свою часть договоренности он выполнил, этим он косвенно уколол великого магистра, - полагаю ему все равно, кто не будет выпускать его из дворца.
   Де Ридфор кивнул.
   - Я думаю, что граф де Жизор уже седлает своего коня.
   - Будем надеяться, - мягко сказал де Сантор.
   - Вы мне лучше скажите, что сейчас делается в госпитале св. Иоанна?
   - В госпитале, - барон сладко зевнул, - мне кажется мы предусмотрели все, помимо тех сотен людей, что скрытно опоясали здание, мы заменили наверное треть больных своими людьми, буквально в двух шагах от Али лежит до десятка наших головорезов, притворяющихся больными. Только Святой дух мог бы навестить юношу и уйти свободно после этого визита. Да и на его счет я не уверен.
   - А не разумнее ли было бы убить Саладина там, где мы его обнаружим. Хоть на въезде в город, - спросил мрачно Конрад, - эти громоздкие приготовления внушают мне тоску.
   - Ну, во-первых, - пояснил де Сантор, - мы не знаем точно, каким путем султан проникнет в город. Лишь об одном месте в Иерусалиме, нам известно точно, что он там будет - это вонючая подстилка в северном углу главной залы госпиталя св. Иоанна.
   - А во-вторых?
   Де Сантор вежливо улыбнулся.
   - Достаточно и во-первых.
   - Уже второй час ночи, - маркиз обернулся к великому магистру, не имеет ли смысл переместиться поближе к месту событий?
   - Не вижу оснований спешить. Мне что-то подсказывает, что Саладин появится ближе к утру, самое глухое и трудное время для стражников. И даже если я ошибаюсь, и он прямо сейчас прокрадывается в госпиталь, можно быть спокойным - ловушка захлопнется самостоятельно, а потом... - барон де Сантор картинно развел руками, собираясь еще раз посетовать на отсутствие господина сенешаля, но в этот момент в залу вошел барон де Бриссон и негромким, но торжественным голосом объявил:
   - Граф де Жизор.
   Вслед за графом вошел и Реми де Труа. С молчаливого согласия великого магистра, он тоже принял участие в совете.
   ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
   ЗАПЛАНИРОВАННЫЙ ВИЗИТ
   Ночь в большом городе не бывает абсолютно тихой. Перекликаются стражники на городской стене. Ни с того ни с сего поднимают лай собаки. Изредка доносится истошный крик человека, зовущего на помощь.
   Кричит он зря, даже если кто-то и прибежит на этот крик, никого он не застанет, кроме ограбленного до нитки крикуна. Городские грабители, с одной стороны, очень трусливы, с другой, умеют работать крайне быстро, не то, что разбойники с большой дороги. Вышеописанные особенности иерусалимской ночи были на руку Саладину, даже случайно потревожив кого-нибудь, он мог быть уверен, что не обратит на себя слишком большого внимания.
   Госпиталь св. Иоанна был расположен неподалеку от Сионских ворот, громада его отчетливо рисовалась на фоне звездного неба. Вечером шел дождь и поэтому скаты его крыши блестели в лучах луны.
   Много усилий приложил де Сантор к тому, чтобы те несколько сотен людей, которыми были нашпигованы кварталы вокруг госпиталя, не бросались в глаза даже самому внимательному наблюдателю. Теперь, приближаясь по темным переулкам к месту встречи с султаном, он еще раз проверил свою работу. Нет, кажется не заметно ничего подозрительного. Конрад и де Ридфор шли вслед за ним, также как и он, завернувшись в темные плащи, они останавливались, когда он останавливался, прислушивались, когда он замирал, подняв правую руку. Облечены все они были в одежду госпитальных служек, чтобы не спугнуть своим видом дорогого гостя.
   Войдя на территорию госпиталя, де Сантор молча показал своим спутникам куда им следует повернуть. Они заранее условились, что де Ридфор и Конрад поднимутся на галерею, охватывающую основную залу с двух сторон, на ней, как правило, отдыхали братья госпитальеры, чье дежурство закончилось.
   Сам де Сантор повернул в другую сторону. Он считал своей обязанностью находиться как можно ближе к месту основных событий, он велел приготовить ему укромное место шагах в пятнадцати от лежанки, на которой маялся от перемежающейся лихорадки и наплывов беспамятства, юный сарацин по имени Али.
   Госпиталь никогда не засыпал полностью, плавали под сводами стоны, кто-то бредил в горячке. Бродили меж рядами лежанок служки и больные, которым требовалось по нужде, кто-то сидел, схватившись за голову и ныл от зубной боли. Сопящее, дурно пахнущее, мочащееся под себя стадо освещалось тремя широкими, бледными потоками света. Луна висела, казалось, вплотную к высоким окнам.
   Де Сантор занял свое место, он все время прижимал к носу платок, густо пропитанный благовониями, ибо дышать было нечем. При этом, он, разумеется, внимательно следил за тем, что происходит вокруг. Появление любой движущейся тени заставляло его вздрагивать. И когда выяснялось, что это всего лишь служка с успокаивающим отваром или возвращающийся из нужника больной, внутри у него разочарованно екало. Затек локоть, пришлось менять позу. Потом еще раз. Как и следовало ожидать, зашевелились сомнения - а придет ли он вообще! Разве он сам, барон де Сантор, в подобной ситуации отправился бы навещать племянника, пусть даже самого разлюбимого? С какой точки зрения не погляди на этот замысел, он выглядит безумным. Почему же султан, не слывущий безумцем, загорелся его осуществлением. Все твердят о благородстве Саладина, но благородство не обязано находиться в полном противоречии со здравым смыслом. Может быть слух об этом визите всего лишь уловка? Здесь просто отвлекается внимание, а где-нибудь в другом месте будет нанесен неожиданный и хитрый удар.
   Де Сантор попробовал ужаснуться такому предположению, но не смог. Если уж что и было точно известно о Саладине, это его отвращение ко всякого рода хитростям. Говорят даже, что победу, добытую с помощью обмана он, якобы не считает победой. Его Бог - ему судья. Ведь победа, если нужно, легко забывает своих родителей.
   Де Сантор осторожно лег на спину, чтобы дать возможность отдохнуть своему левому локтю, при этом он неожиданно громко зевнул и перекрестился. Почему то подумал о де Ридфоре и остальных союзниках. Ощупал взглядом ограду галереи. Небось ждут зрелища, как в римском цирке. Нет, все-таки, как ломит локоть! Де Сантор придумал, что надо сделать - развернуться на лежанке таким образом, чтобы голова оказалась там, где сейчас находятся ноги, и тогда можно будет опереться на правый локоть. Приподнявшись на четвереньки, госпитальер стал осуществлять свой замысел. Находясь в этом, не слишком благообразном положении, он оглядел привыкшим к темноте глазом зал и... замер. Меж первым и вторым рядами лежанок медленно двигалась высокая согбенная фигура в плаще с капюшоном. Одет этот неизвестный был как и положено служащему брату, но в движениях его... Не меняя положения, де Сантор все напряженнее следил за таинственным гостем. Внутри у него стоял немой вопль - он! он! он! Сердце стучало так, что кажется создавало эхо под сводами.
   Идет! Идет именно туда, где лежит в пеленах своего беспамятства высокородный племянник. Шаг не слишком уверенный. Даже если ему сообщили точное месторасположение лежанки Али, в полумраке с непривычки сориентироваться трудно. Вот он подходит к последнему повороту. Вот переступил через припадочного, что лежит с краю. Еще несколько шагов и он у места!
   Фигура в капюшоне остановилась в ногах у Али. Капюшон повертелся по сторонам. Проверяет, не следят ли за ним. Предусмотрительно, очень предусмотрительно! Присел. И снова огляделся. Рука потянулась к покрывалу, под которым скрывается лицо возлюбленного племянника.
   Де Сантор мягко оттолкнулся руками и встал на колени, чтобы лучше видеть. Спина Саладина скрывала от него начало родственной беседы.
   И тут раздался дикий, страшный своей внезапностью вопль. Человек в капюшоне резко отпрянул и рухнул на бок.
   Де Труа был оставлен в бело-красной зале. Великий магистр то ли забыл отправить его обратно в келью, то ли сделал это специально, трудно сказать. После того как короткий совет закончился и высокопоставленные господа удалились, де Труа получил большую пищу для размышлений. Слишком много неожиданных и очень уж разнообразных сведений обрушилось на него в считанные минуты. Теперь, разгуливая по зале, он рассортировывал их, приводя в порядок картину мира. Хотя, если честно, всю важность сегодняшней ночи он понял сразу. Если Саладина удастся пленить, или убить, что надежнее, то будущее Иерусалимского королевства перестанет быть столь беспросветным. Несмотря на все свои нечеловеческие способности и возможности, брату Гийому понадобится слишком много времени, чтобы создать второго такого сарацинского полководца.
   Ожидание всегда томительно, можно себе представить, каково ждать решение судьбы королевства. Некоторое время де Труа прогуливался по периметру залы, потом, устав, уселся в кресло великого магистра и нашел его весьма удобным. Оно было изготовлено еще по заказу де Торрожа, а он был известный сибарит и знал толк в удобствах.
   Время двигалось очень медленно, и чем дальше, тем медленнее. Во дворе под окнами произошла смена караула. Надо полагать, первая стража новых суток. Де Труа заставил себя расслабиться. Не без труда, ему это удалось. Вскоре он уже спал своим чутким ассасинским сном.
   Несмотря на то, что все помыслы его были обращены к госпиталю св. Иоанна, привиделась ему снова башня замка Агумон. Изрядно надоевшая сцена разговора над "картой" Палестины. Впрочем, во сне вряд ли возможно испытывать скуку. Кошмар, повторяющийся даже в сотый раз пугает по-настоящему, впечатление не стирается. Навязчивое сновидение, это единственный способ дважды, трижды, войти в одну и ту же реку. Итак, разговор, как всегда, дошел до того места, где брат Гийом поворачивается и молча идет к люку в полу верхней площадки. В этот раз все было как всегда, только сон не кончился там, где обычно. Он соизволил продолжиться. Когда брат Гийом погрузился в пол уже по пояс, спящий де Труа двинулся за ним. Добрался до люка и поставил ногу на первую ступеньку. Далее зримая часть сна исчезла, и только голоса продолжали сниться. И вот в этой преувеличено гулкой темноте, де Труа сказал, ни к кому особенно не обращаясь: "Я понимаю, в обмен на Иерусалим можно получить крестовый поход, но невольно задаешься вопросом, что можно получить в обмен на орден тамплиеров? "
   И тут его начали трясти за плечо и он проснулся там, где и заснул, в кресле великого магистра. За плечо его тряс сам граф де Ридфор. Де Труа мгновенно очнулся и уступил ему кресло с приличествующими извинениями. Он был расстроен случившимся, но отнюдь не невольной неловкостью им допущенной, а тем, что не услышал приближения человека в сапогах, топающих по каменному полу. Неужели этот сон был так глубок?! Но поразмышлять на эту тему ему не пришлось. Одного взгляда на графа было достаточно, чтобы понять - произошло нечто ужасное. Граф был бледен, его рот искажала трудноописуемая гримаса, пальцы правой руки терзали несчастную бороду. Рядом стоял тяжело сопя де Бриссон. Де Труа был уверен, что будет неправильно понят, если полезет в такой момент с расспросами. Он заставил себя молчать, хотя это было труднее, чем ранее ждать. Но этим мучениям не суждено было длиться долго. Де Ридфор поднял глаза на понуро стоящего пленника и сказал с трагическим смешком в голосе.
   - Кажется, вы оказались правы, сударь.
   Это заявление он не пожелал расшифровывать и снова замолчал. Молчал и де Труа, он чувствовал, что время задавать вопросы еще не пришло. Де Бриссон, чувствуя неловкость создавшейся ситуации, пояснил на свой страх и риск.
   - Мы не поймали Саладина.
   - Не поймали?! - искренне удивился де Труа.
   - Чему вы так удивляетесь, сударь?! - взорвался де Ридфор, - не вы ли нас предупреждали, что брат Гийом всесилен, ваши слова подтвердились. Он обвел нас вокруг пальца. Двести человек сидело наготове вокруг этого дьяволова племянника, наполовину вытащив мечи из ножен...
   - Он не пришел.
   - Пришел, но не он. Какой-то отдаленно похожий на султана негодяй. А может и вообще не похожий. И неизвестно, кто он такой.
   - Но ведь его, можно заставить говорить.
   Де Ридфор устало покачал головой.
   - Даже наши умельцы пыточного дела не смогут заставить разговаривать труп.
   - Зачем же вы его убили?!
   Граф закрыл глаза и некоторое время просидел так, видимо, пытаясь успокоиться.
   - Да, не убивали мы никого, - пояснил де Бриссон, - его убил Али, вернее тот, кто лежал на его месте.
   - Прошу прощения, барон, чтобы мне не пришлось терзать вас глупыми вопросами, расскажите мне все сразу.
   - А вы уже почти все знаете, - открыл глаза великий магистр. - Этот непостижимый монах подменил больного накануне, причем заметьте, сидя под постоянным наблюдением в замке Агумон. На де Санторе не было лица, когда он понял, что произошло. Я думаю, подмену произвели в тот момент, когда раскладывали охранников вокруг лежанки Али. Была большая суматоха, кто-то залез под покрывало больного. Беспамятного племянника просто выволокли во двор вместе с остальными.
   - Хорошо придумано, - сказал де Труа.
   - Хорошо, да. А знаете, сударь, что это был за смельчак?
   - Любопытно было бы узнать.
   - Ведь нужен был человек, способный бредить по-сарацински, и с большим самообладанием. Так вот, по моему разумению, это какой-то ассасин. Да и кинжал его на это указывает.
   - Ассасин?!
   - Что вас так удивляет. Их, я убежден, хватает в городе. Не сам факт любопытен, а то, каким образом его уговорили участвовать в этом маскараде. Хотите узнать? - на лице магистра появилась выражение, которое бывает у человека уверенного, что его следующая фраза сразит собеседника.
   Де Труа напряженно кивнул.
   - Я внимательно вас слушаю, мессир.
   - Он рассчитывал, что на встречу к нему придете вы.
   - То есть?
   - Да, да, когда он обнаружил, что убил не того, кого нужно, он стал метаться и несколько раз произнес ваше имя, причем таким образом произнес, что ни у кого не возникло сомнений в том, как он к вам относится. Этого беднягу брат Гийом тоже обманул. Он пообещал ему вас.
   - Я не знаю, что вам ответить, мессир.
   - А я ничего у вас и не спрашивал, - зевнул де Ридфор.
   - Я хотел бы разобраться в этой путанице, надеюсь, что разбирательство принесет большую пользу. И не только мне.
   - Вы надеетесь, что это путаница?
   - Еще надеюсь.
   Де Ридфор и де Бриссон смотрели на уродливого гостя с подозрением и неприязнью. Их, особенно графа, легко было понять. Всегда есть соблазн свою неудачу списать на счет чьего-либо предательства. Пока де Труа под подозрением, де Ридфор может себя тешить мыслью, что его обыграли не по правилам.
   - Вы улыбаетесь, сударь? Такое впечатление, что вам прямо сейчас пришла в голову удачная мысль.
   - Я понимаю, мессир, зрелище моей улыбки не слишком привлекательно, но удачная мысль мне действительно пришла.
   - Поделитесь ею с нами.
   - Охотно. И очень удачно, что здесь находится барон де Бриссон.
   Барон счел себя задетым этим замечанием и неприязненно встопорщил усы.
   - Правда, - с лица де Труа сбежала улыбка, - что доказывая свою невиновность, я попутно дам лишнее доказательство всемогущества брата Гийома.
   - И тем не менее, прошу вас начать, - нетерпеливо велел великий магистр.
   - Рассказ мой будет недолгим, мессир. И начинается он во временах не слишком отдаленных. Барон, вы наверное помните замок Алейк и нашу успешную осаду.
   - Ну, да, - буркнул барон.
   - Вы тогда благоразумно уклонились от участия в переговорах, я же, напротив, принял в них активное участие. Насколько я сейчас могу судить, старцу Синану эта встреча была нужна всего лишь для одной цели - он хотел определить, по чьей конкретно вине его замок лишился воды и поражение стало неизбежным. Человек он проницательный, иначе не достиг бы таких высот, а я вел себя неосторожно, сказался глупый, молодой задор. Говоря короче, имам понял, кому именно он должен быть благодарен. Посланный Синаном фидаин попал в руки брата Гийома, и тот сумел каким-то образом, это для меня загадка втянуть его в свой замысел. Он, вы правы, обещал ему меня. Как вы знаете, погибнув по приказанию имама каждый ассасин попадает в рай. Другого способа добраться до меня у этого человека, кроме как пойти на условия брата Гийома, не было. Признаться, до сих пор я считал, что, сделать своим союзником ассасина невозможно, но только не для брата Гийома.
   - Предложенное вами объяснение весьма, - великий магистр сделал расплывчатое движение руками, - прихотливо.
   - Другого у меня нет, мессир. Да, я совсем забыл вам сказать, что попытка убить меня в госпитале была уже второй. Однажды золоченый кинжал уже заносился надо мной, у городских ворот Яффы. Об этом случае можно справиться у тамошнего комтура, такой факт не мог пройти мимо его внимания. Свяжитесь с господином Беливо.
   Де Ридфор пожевал губами.
   - Вы поверили мне, мессир, хотя бы отчасти?
   - Не скрою, вы не слишком мне приятны, и меня даже злит то, что все вами сказанное оказывается правдой. Я с ужасом думаю о том, что вы в конце концов окажетесь последней моей надеждой.
   - Мессир, - вмешался барон, - а очень уважаю ваш ум, есть дела, где без ума не обойтись, но ведь есть и дела, где все может решить только меч. Признаю, этот монах сплел очень хитрую паутину. Но ведь если убить паука, паутина теряет всякий смысл.
   - Я понимаю, что вы предлагаете барон. И еще несколько месяцев назад последовал бы этому совету. Сестра Саладина осталась бы в своем караване, сам султан спокойно бы воевал с дейлемитами, или с кем-нибудь еще.
   Де Ридфор помассировал виски.
   - Сейчас истребление паука ничего не даст, тем более, что убийство брата Гийома вряд ли будет смертью этого самого паука. Насколько я понял, он распоряжается не единолично, кто поручится, что этих монахов не сто человек. Или тысяча. Ведь они пролезли во все щели и влияют на наши дела и в Испании, и во Франции. Где гарантия, что и этот наш разговор не слушают нанятые ими уши.
   Барон де Бриссон нахмурился и отвел взгляд. Вид растерянного великого магистра был слишком тяжел даже для его безжалостного сердца.
   Де Ридфор между тем, продолжал говорить.
   - Мне сдается, что я упустил свой шанс, и что бы я ни сделал дальше, я всего лишь буду идти по дороге уже предписанной и проторенной не мною. Война с Саладином будет проиграна нами, потому что так хочет брат Гийом, Иерусалим падет, потому что так хочет брат Гийом.
   В глазах барона де Бриссона был неподдельный ужас. Он не мог понять как и когда этот лихой вояка граф де Ридфор, человек из стали и рыцарского веселья, не отступавший никогда, и смертельную опасность почитавший чем-то вроде острой приправы к хлебу повседневности, превратился в скулящего щенка.
   Слава богу, что истерика великого магистра была короткой. Он овладел собой и замолчал. Тягостное молчание нарушалось только треском масла в светильниках, совершенно не нужных, кстати, солнце уже взошло и осветило залу.
   - Барон!
   - Да, мессир.
   - Вы отбудете в Тивериаду.
   - Сегодня?
   - Завтра. Сегодня Его величество подпишет указ о назначении вас командующим всех северных крепостей.
   Барон поклонился. Это назначение не было для него неожиданностью, они уже разговаривали на эту тему с де Ридфором.
   - Я просил бы разрешения, мессир, теперь оставить вас. Мне необходимо сделать кое-какие распоряжения относительно имущества моей сестры. Она впала в безумие.
   - Хорошо. Попутно пошлите конвой в Агумон с приказом взять под стражу брата Гийома. Я не могу этого не сделать, даже если это входит в его планы.
   Когда барон удалился, великий магистр встал и подошел к окну выходящему во двор. Что он там высмотрел было неизвестно, но повернувшись к де Труа, он сказал следующее.
   - Вы, очевидно, подумали также, как мой старый друг де Бриссон, минута слабости миновала и железный де Ридфор опять в седле, и готов действовать.
   - Признаться нет, мессир, не подумал. Я еще не понял вашего состояния.
   - Я сам его еще не понял. Одно я могу сказать определенно - я хочу, чтобы вы остались здесь, при мне. Теперь, разумеется, не на правах полупленника, если угодно, в качестве советника.