Игроки подхватили гимн и ринулись в атаку на турецкие ворота. «Неукротимый дух Святой Софии, писала газета, вселился в болгарских футболистов. Оборона турок не устояла и за несколько минут до конца матча в их ворота влетели три мяча!..»
   Наша команда сыграла в Софии два матча. Один с сильнейшей клубной командой «Славией», другой со сборной Софии. Обе встречи закончились победно: мы выиграли у «Славии» со счетом 6:1, и у сборной – 7:1.
   Во втором матче за сборную Болгарии играл Лозанов. Когда он начал игру с центра после очередного забитого нами гола, мне показалось, что он сейчас запоет гимн. Он поднял руку вверх, и я подумал: сейчас зазвучит его мощный голос. Но он безнадежно махнул рукой, как бы поняв, что ничего уже не поможет: счет был 6:0 в нашу пользу!..
   Расчет на энтузиазм и боевой дух команды, который делала болгарская печать накануне второго матча, оказался делом ненадежным. Конечно, патриотический порыв очень важен, но голый энтузиазм – что надутая футбольная камера без покрышки: раз ударил – полетела, второй раз ударил – лопнула. Энтузиазм должен быть одет в броню мышц и обладать крепким, тренированным сердцем. Добавьте к этому техническое мастерство и тактическую зрелость, и только тогда энтузиазму не будет цены.
   Энтузиазм болгарских команд был в то время «камерой без покрышки». Это хорошо понял капитан сборной команды Софии Ангелов. На вопрос корреспондента, что нужно, по его мнению, сделать, чтобы поднять класс болгарского футбола, он ответил:
   «Если бы я получил задание улучшить наш футбол, первым моим приказом я изъял бы из обращения до особого распоряжения все футбольные мячи в стране. В продолжение определенного времени я приказал бы заниматься только легкой атлетикой, бегать, прыгать и так далее. Только, когда мы станем хорошими атлетами, мы можем стать хорошими футболистами. По этому пути шли советские футболисты, и это привело их к результатам, которыми мы восхищались в Софии»…
   Капитан сборной Софии не обманывался. Наша команда действительно была прекрасно подготовлена и сыграла хорошо. Москвичи вписали еще одну славную страницу в историю довоенного футбола.
   Против «Славии» мы выступали в таком составе: Анатолий Акимов, Василий Соколов, Андрей Старостин, Виктор Соколов, Николай Ильин, Константин Малинин, Алексей Гринин, Михаил Якушин, Григорий Федотов, Виктор Семенов, Павел Корнилов.
   На матч со сборной командой вышли с небольшими изменениями. На левом крыле нападения играли Сергей Соловьев и Сергей Ильин. В ходе игры произошли замены: вместо Николая Ильина, Анатолия Акимова, Сергея Соловьева и Алексея Гринина на поле вышли Иван Кочетков, Борис Кочетов, Виктор Семенов и Григорий Глазков. Василий и Виктор Соколовы, кстати говоря, однофамильцы, а не братья, как многие считают, заняли места крайних защитников.
   Рослый, сухой, с лицом аскета, Василий обладал быстрым бегом и полным набором футбольных качеств. Он был «непроходимым» для крайних нападающих. Попытки капитана команды Ангелова прорваться к нашим воротам с правого фланга успеха не нашли.
   Так же надежно обеспечивал прочность наших рубежей с левой стороны Виктор Соколов. Решительный в действии, не знающий колебаний и раздумий, он атаковал противника в момент приема мяча, не давал ему свободы действий. Виктор успевал сделать то, что задумал, потому что его действия были быстры без опрометчивости и резки без грубости.
   Знаменитых полузащитников старшего поколения Станислава Леуту, Евгения Никишина сменили на этот раз Николай Ильин и Константин Малинин. Из числа конкурентов того же класса – Алексея Лапшина, Евгения Елисеева, Александра Ремина – выбор пал именно на них.
   Не раз, еще до встречи с «Рэсингом» и басками, Николай Старостин, обсуждая в бесчисленных спорах тактические проблемы, говорил мне: посмотри, мол, как играет в «Металлурге» Николай Ильин. Разговор шел о тактике игры центрального полузащитника. Где ему лучше играть – всегда впереди, поддерживая атакующих и меньше заботясь о защите, или больше внимания уделять центровой тройке противника, то есть защите.
   Я пригляделся к игре Ильина и заметил, что в отличие от многих центральных хавбеков он ведет игру ближе к рубежам своей обороны, больше помогает крайним защитникам сдерживать атаки центровой тройки противника.
   Впоследствии, перестроившись на игру центрального защитника, я понял, что Ильин интуитивно предугадывал рождение этой новой должности в нашем футболе и практически в своей игре приблизился к ней раньше других.
   В Болгарии он выступал в роли полузащитника. Эта роль была для него. Высокое техническое мастерство и тактическая сметка позволили ему чувствовать себя в центре поля, как рыба в воде.
   В первой игре его прекрасно дополнял Константин Малинин. Плотно сколоченный, среднего роста, Костя на редкость хорошо играл головой и владел отличным ударом с правой ноги. Он тоже, как Николай Ильин и Иван Кочетков, сменивший его во второй игре, тяготел к амплуа центрального защитника. Но все они, превосходно вооруженные технически и великолепные тактики, вполне отвечали требованиям игры на месте полузащитников.
   На правом фланге нашими нападающими были Георгий Глазков и Алексей Гринин, на левом – Павел Корнилов и Сергей Ильин. Последний вместе со мной и Якушиным представлял старшее поколение.
   Георгий Глазков, худощавый легковес, отличался высоким техническим мастерством, над которым работал не щадя времени. «Сухой лист» применялся им еще тогда, когда в бразильском футболе о Диди и не слыхали. Только удар этот назывался резаным. Бесчисленное количество раз ударял Глазков по мячу на тренировках. И добился своего. Нередко с подачи углового удара мяч, никого не коснувшись, опускался в ворота, описав по воздуху заданную кривую.
   Его конкурент, Алексей Гринин, начинал только входить в силу. Но уже тогда ярко вырисовывался его непреклонный в борьбе характер. Премудростей особых не позволяя, он широко использовал фланговые просторы и шел к цели на высокой скорости, всегда готовый сыграть так, чтоб труднее было противнику: или отдать в острое место пас партнеру или нанести мощный удар по воротам.
   На левом фланге со знаменитым Сергеем Ильиным за право выступать в основном составе соперничал Павел Корнилов. Высокорослый здоровяк, воспитанный в украинском футболе, Пава, как его дружелюбно называли в спартаковской команде, обладал сверхскоростным бегом. Он любил получить длинный пас за спину защитника и на полном ходу устремиться вперегонки с ним за мячом, обычно выходя победителем. Завершал он свой рейд пушечным ударом с левой ноги, и, когда мяч пересекал линию ворот, он с присущим ему украинским юмором успевал крикнуть вратарю: «Куры!» – закуривай, мол, все равно ничем не поможешь.
   На место центрального нападающего претендовали Виктор Семенов и Сергей Соловьев. Оба мощные, сильные спортсмены, одаренные от природы атлетическими качествами по самым щедрым меркам. Виктор вел игру с применением хитроумных передач и своеобразных финтов, доступных ему благодаря высокой технике владения мячом. Сергей был проще по игровому выражению и опирался главным образом на скоростной рывок по центру поля и мощный удар. Каждый имел свои преимущества и по праву считался сильнейшим кандидатом на первостепенную роль в команде.
   Таким образом, под флагом «Спартака» была собрана вся элита московского футбола того времени, причем каждый игрок дублировался равноценным исполнителем. Тогда большое значение при конструировании команды придавали прочности ее по продольной оси. Говорили: надежный вратарь, центральный защитник и центральный нападающий – надежная команда. Я думаю, что и сейчас это утверждение не потеряло своего смысла. В Болгарии у нас в этом отношении было все благополучно. Надежнее Акимова не найдешь. Замещал его в случае необходимости Борис Кочетов, в это время заставивший говорить о себе как об одном из достойных преемников, ушедших с арены знаменитых ветеранов – Соколова, Баклашова, Леонова, Филиппова.
   Надежность игры центральных защитников могли обеспечить Иван Кочетков, Николай Ильин, Константин Малинин. И наконец, особую прочность как нападающие Григорий Федотов, Виктор Семенов и Сергей Соловьев.
   Три года тактической перестройки, совершенствования системы игры с тремя защитниками, освоения новых функций игроками в изменившемся построении команды не прошли бесплодно. Болгарский экзамен показал, что в нашем футболе произошли заметные сдвиги, как в области тактического прогресса, так и в воспитании высококлассных исполнителей.
   Мы возвращались из Болгарии с сознанием исполненного долга перед любителями футбола. В воздухе попали в страшную штормовую грозу. Мы всегда ездили за границу поездом, а здесь полетели самолетом – и такая ужасная болтанка. Еле живые мы выбрались из самолета, когда он приземлился на Ходынском аэродроме. Но толпа встречающих, приветственные речи, цветы… и полное удовлетворение от итогов поездки вполне компенсировали воздушные переживания.
   Через полтора месяца болгарские футболисты приехали к нам с ответным визитом. Попытки их взять реванш в Москве не увенчались успехом. Два матча, сыгранных ими против «Спартака» и «Динамо», закончились победой московских футболистов с одинаковым результатом – 4:0.
 
   В мире уже шла война. В Болгарии нам довелось посмотреть хронику немецкой фирмы УФА. Бесноватый ефрейтор разъезжал в открытой машине по Берлину. На улице Унтер-ден-Линден он тявкал, брызгая слюной, перед восторженно ревущей толпой, поздравляя с вторжением фашистских захватчиков в Польшу. Фюрер праздновал свои военные успехи.
   …Мы слышали отголоски грома за горизонтом. Но гроза шла где-то там, далеко. И не верилось, что скоро она разразится над нашими домами, заводами, стадионами.
   Вечером 21 июня 1941 года в ресторане гостиницы «Астория», где жили московские спартаковцы, приехавшие на очередные встречи с ленинградцами, я встретил Марка Бернеса с его супругой. Мы сели вместе ужинать и делились новостями, ничем не озабоченные, кроме своей подготовки: он – к завтрашнему выступлению в концерте, а я – к игре с ленинградским «Спартаком».
   Кто же из нас мог предположить, что через несколько часов начнется война…
   На другой день, в 12 часов дня, на футбольном поле стадиона имени В. И. Ленина московские и ленинградские футболисты слушали правительственное сообщение о вторжении фашистских захватчиков на нашу землю.
   …«Друзья вне поля», мы распрощались с ленинградцами. Футбольные поля сменились полями сражений.
   Война не дала довести очередной чемпионат страны до конца. Перечеркнула розыгрыш Кубка СССР.
   Загромыхали пушки. Удары по футбольному мячу смолкли на несколько лет…

ШТУРМ ВЫСОТ

   Вот уже в девятый раз я лечу через Атлантический океан. После каждого возвращения даю себе обещание, что больше не полечу. Однажды, пролетая над Кордильерами, наш самолет попал в воздушную яму. Всех пассажиров обуял страх. Мы падали, как потом говорили члены экипажа, свыше тысячи метров. К нашему счастью, самолет не потерял устойчивости, а пилот – самообладания. Мы отделались смертельным испугом, который не покидал нас до конца пути. В Риме нам предстояла пересадка. Стоя на террасе вокзала аэропорта с Игорем Нетто и наблюдая, как подруливает очередной воздушный лайнер, мы пришли к согласию, что перелет через океан – путешествие не из приятных.
   И все же я опять над океаном. Лечу как начальник сборной команды СССР по футболу на мировой чемпионат в Мексику. Из Парижа мы вылетели вечером на Лиссабон. И вот уже много ночных часов пробиваемся сквозь тьму над безмерным пространством воды к берегам западного полушария.
   Большинство пассажиров спит. А я в числе бодрствующих, досматриваю фильм. Давно уже потерян счет убитым. В каждом кадре очередной гангстер в кого-нибудь палит из пистолета. В тысячный раз меняю положение в узком кресле: ищу расслабление уставшему телу, отекающим ногам. Знаю, что ступни утром с трудом буду втискивать в ботинки. Но утром будь, что будет, сейчас – да здравствуют тапочки.
   Вот так и летим мы долгие ночные часы. Я коротаю время в полудремотном состоянии, предаваясь воспоминаниям. Вспомнить есть о чем. Тридцать лет прошло с того дня, как на ленинградском стадионе мы встретили весть о войне. По-разному и трудно складывались судьбы у людей в тяжелые военные годы. Но жизнь брала свое. Могучий организм советского народа год за годом залечивал нанесенные войной раны. И когда я после многолетнего пребывания в Заполярье вернулся в Москву в 1954 году, столица цвела уже яркими летними красками скверов, бульваров, жила в ритме большого делового города, строящего новую жизнь.
   Нашел в этой новой мирной жизни свое место и футбол. Послевоенный путь его не был усыпан одними розами. Были и тернии. Первые серьезные царапины они причинили нашему футболу в 1952 году.
   На Олимпийских играх в Финляндии мы потерпели поражение в одной четвертой финала от сборной команды Югославии.
   Главный удар на себя приняла не сборная команда. Он пришелся по команде московских армейцев. Сильнейший московский клуб, из которого большинство игроков входило в сборную команду, был распущен.
   Если дебют в Финляндии успеха советской сборной не принес, то далекий Мельбурн стал для нее счастливым городом. Именно там впервые наши футболисты добились победы в официальном международном турнире высшего уровня. В финале олимпийского турнира сборная команда СССР встретилась со сборной Югославии. Победа осталась за нашими футболистами со счетом 1:0.
   Через два года на смену радостям пришли огорчения. Их мы испытали в Швеции, где дебютировали на VI чемпионате мира. Жребий свел советских футболистов с хозяевами поля. Шведы забили два безответных гола в ворота Яшина и лишили нашу команду возможности продолжать соревнования.
   Наш вратарь Лев Яшин был включен специалистами в идеальную сборную мира 1958 года. В настоящее время, как известно, он прекратил играть. Теперь Яшин является начальником команды, за которую столько лет неизменно выступал. Вместе с Константином Ивановичем Бесковым прославленный вратарь переживает радости и печали, когда выигрывает или проигрывает его родная команда – московское «Динамо».
   О Яшине мне хочется рассказать больше.
   Даже искушенный специалист по футболу, взглянув на худого, длинного, нескладного подростка из подмосковского поселка Тушино, не сказал бы, что этого юнца через несколько лет станут называть королем вратарей всего мира. Между тем никакого чуда не было.
   Когда в простой рабочей семье Ивана Петровича Яшина и его супруги Александры Петровны родился первенец, его назвали Львом. Мальчишка рос, как его сверстники, – набирался сил и ловкости. Война нарушила обычный путь подростка: школа – институт. В двенадцать лет Лев пришел на завод осваивать профессию слесаря, родственную специальности отца – токаря-шлифовальщика. Семь лет трудился он на заводе, по мере возможности занимаясь спортом. В 1948 году был призван на военную службу, был солдатом до 1951 года.
   В эти годы футбол становился все более необходимым ему. Сначала выступал за цеховую команду, потом за заводскую, а затем за клубную команду общества «Динамо». И с каждым годом круглый кожаный мяч все сильнее тревожил его то горечью поражений, то радостью побед.
   Однажды долговязый парень попал на глаза старшему тренеру команды мастеров «Динамо» Михаилу Якушину. Два года кропотливой работы ушло на то, чтобы молодой человек из неуклюжего подростка превратился в спортсмена с отличной координацией, молниеносной реакцией, кошачьей прыгучестью и непостижимо проницательным игровым мышлением.
   С 1954 года Лев Яшин занимает место первого вратаря прославленного московского «Динамо». А когда имя Яшина было поставлено первым в списке сборной СССР, любители футбола всех пяти материков смогли увидеть и достойно оценить игру московского вратаря.
   Легендарный Заморра, непревзойденный страж испанской команды в довоенные годы, приветствовал Льва Яшина почтительным поклоном и заключил его в объятия, когда в 1964 году встретился с ним в Барселоне на финале Кубка Европы. Великое прошлое как бы склоняло голову перед еще более великим настоящим.
   Футбол сделал его самым популярным вратарем мира. И все же всемирная слава не отдала его на откуп футболу. Его, если так можно сказать, гражданская жизнь вне футбольного поля тоже наполнена до краев. Он много времени отдает семье. Природа, возможно, распорядилась благоразумно: у него две дочери – Ирина и Елена. Им не надо конкурировать с отцом. А для сыновей такая задача была бы непосильна.
   В 1967 году Яшин был избран депутатом Московского городского Совета депутатов трудящихся. Он закончил школу тренеров, затем высшую партийную школу. Где он находит время, не принадлежащее футболу, никто, даже сам Яшин, не знает.
   Он на глазах рос как личность, как гражданин, зная, что служить обществу он должен не только на футбольном поле.
   По-видимому, философский склад мышления придает ему в житейской обстановке этакую размеренность в движениях, неторопливость и весомость в суждениях.
   Если добавить к этому, что он до прямолинейности откровенен в своих суждениях, то будет понятна притягательность его личности. «Лева» для ветеранов, «Лев» для сверстников, «Лев Иванович» для молодежи, он одинаково авторитетен для игроков, тренеров, судей, руководителей футбольной федерации.
   Своей славе Заморра обязан необычайной реакции и удивительному чутью в выборе места в воротах. Он как бы предугадывал, в какой угол будет направлен удар. С точностью автомата он фиксировал мяч руками, когда кожаный «снаряд» готов был пересечь линию ворот.
   В 1934 году я впервые увидел чехословацкого вратаря Планичку и был поражен диапазоном его действий. В отличие от наших вратарей того времени (а они у нас были великолепными мастерами своего дела) Планичка вел игру не только в пределах вратарской площадки, но и на всей штрафной площадке. Невысокий для вратаря, он отличался прыгучестью и без труда снимал мяч с головы самого рослого противника.
   Ни в бросках в верхние и нижние углы ворот, ни в выборе позиции Яшин не уступает знаменитым предшественникам. Его тактическое новаторство в том, что он расширил действия вратаря за пределами штрафной площадки. Он стал вратарем, в значительной степени выполняющим функции защитника. Его можно видеть в игре в 30 – 35 метрах от лицевой линии. Согласитесь, что вратарь, играющий головой, зрелище необычное. Я неоднократно был свидетелем, казалось бы, такой рискованной, если не сказать, авантюрной, тактики. Но как раз его действия основаны на безошибочном расчете полета мяча и хода развития атаки. Игровое мышление Яшина не имеет равных себе. Это, как говорят, дар божий. Время, пространство и движение учитываются им в неисчислимо малых величинах. При развитии атаки своей команды он вместе со всеми игроками движется от ворот в поле, как бы обеспечивая нужные связи со своими защитниками. Когда начинается контратака, он пластично отступает на нужную дистанцию – ровно настолько, чтобы не дать противнику перекинуть мяч навесным ударом через его голову в незащищенные ворота.
   За шесть лет совместной работы с ним в сборной СССР мне ни разу не довелось видеть Яшина в беспомощной позиции, в которую легко попасть вратарю, играющему на широком пространстве.
   Я помню отборочный матч на Кубок Европы в 1959 году на Народном стадионе в Будапеште, когда встречались сборные Венгрии и Советского Союза. В момент развития венграми контратаки Игорь Нетто и Анатолий Масленкин, столкнувшись у центрального круга, оставили Тихи один на один с Яшиным. Началась классическая дуэль гроссмейстеров футбола, вмешаться в которую уже никто не мог. Сто тысяч зрителей затаили дыхание, глядя, как нападающий неторопливо продвигался вперед, а вратарь, контролируя его действия и считая в уме сантиметры и доли секунды, делал ложные выпады, отступал, ожидая возможной ошибки в дриблинге. Тихи продолжал быть хозяином все обостряющейся для Яшина ситуации. Он был уже в 7 – 8 метрах от ворот… И все же поединок проиграл: в момент, когда форвард замахнулся для нанесения удара, Яшин бросился вперед и выиграл свой сантиметр и долю секунды – ровно столько, чтобы успеть перекрыть путь мячу к воротам грудью и руками.
   Сборная команда СССР, совершая турне по странам Южной Америки, добилась победы над сборной командой Аргентины впервые в истории аргентинского футбола, потерпевшей поражение на своем поле, на стадионе «Ривер Плейт». Советские футболисты играли настолько хорошо, что удостоились наивысшей награды: в ходе матча с переполненных трибун стадиона то и дело раздавались аплодисменты. Беспрецедентный случай! Характеристика качества игры была очень выразительно высказана в местной газете, которая отчет о матче озаглавила: «Месхи – 3 000 000 песо, Метревели – 3 000 000 песо, Яшин – без цены».
   Но не следует думать, что только розы устилали спортивный путь знаменитого вратаря. Были и шипы. Бывали неудачи, которые могли бы выбить из седла даже незаурядного спортсмена.
   На чемпионате в Чили в четвертьфинальном матче советских футболистов с хозяевами чемпионата счастье склонилось в пользу сборной команды Чили, а Лев Яшин испил горькую чашу. Он пропустил мячи, которые, казалось, мог бы взять ординарный вратарь. Зрители не верили глазам. Тот ли это Яшин, про которого писали: «Кто не видел Яшина, тот не был на чемпионате мира?» Никто не хотел считаться с тем, что, несмотря на дальность дистанций, с которых были забиты голы, отразить их было не просто: через гущу игроков полет мяча не просматривался.
   Яшин ехал в Чили под звучание фанфар. Он уезжал из Арики как поверженный герой. И все же его провожали толпы болельщиков, благородно сочувствующих развенчанному кумиру.
   Когда мы летели домой через океан, я спрашивал себя: сможет ли он в свои тридцать три года, пережив такую психологическую травму, не сломиться?
   Нет, Яшин не сломился. Вскоре он выступал за сборную команду Европы и за сборную мира. Его популярность росла от матча к матчу. Он удостоен был высшего призвания – лучший спортсмен года. И в Москве, на стадионе имени В. И. Ленина, редактор журнала «Франс футбол» вручил ему золотой футбольный мяч.
   Яшину было уже сорок лет. Он был вдвое старше многих игроков, выступающих с ним в одной команде, а тренеры все продолжали считать его опорой коллектива. В чем же секрет спортивного долголетия, неувядаемого искусства?
   Секрета никакого нет. Чтобы получить ответ, надо посмотреть, как Яшин тренировался. Он усвоил истину, что любой талант расцветает в труде. Если взвесить тренировочный костюм Яшина после тренировки, то он будет на 2 – 3 килограмма тяжелее от пота, пролитого вратарем за время двухчасовых занятий.
   Не думайте, что он избрал особую методику тренировок. Он тренировался, как все. Здравый смысл – вот главное, что лежало в основе его тренировки. Этот здравый смысл подсказывал ему, что бросаться в верхние и нижние углы на каждый пробитый мяч – дело бессмысленное. Простой арифметический подсчет таких падений за одно занятие на землю даст четырехзначную цифру. Легко понять, какой коэффициент физического и нервного износа испытывал бы организм Яшина, если бы он с таким же отчаянием, как в игре, летал в углы ворот.
   Вот почему на тренировках он часто отбивал мячи ногами. Но обязательно «провожал» мяч глазами, как бы мысленно дотрагиваясь до него, если можно так сказать, тренируя бросок в уме. Иногда он делает проверочные броски, вызывая аплодисменты тренирующихся. Но это как контрольно-измерительный способ готовности, ревизия имеющихся возможностей.
   Особое место в тренировке у него занимает совершенствование выбрасывания мяча рукой. Ему принадлежит патент ввода мяча в игру толчком рукой от плеча, Впервые приехав в Шотландию, Яшин поразил видавших виды болельщиков «Хемпден-стадиона», когда без видимых усилий толкнул мяч за центр поля точно в ноги центральному нападающему Эдуарду Стрельцову. Быстрота исполнения броска, оценка обстановки, точность паса и дальность полета мяча вызвали восторженный отзвук на трибунах.
   Этот тактический прием делает Яшина активным зачинателем контратак без потери времени: мяч всегда безошибочно попадает к партнеру, находящемуся в наиболее выгодной позиции.
   Анализируя методику подготовки Яшина, можно прийти к выводу, что он, не щадя себя, трудится на поле для сохранения физической формы и с чувством меры расходует эмоции при тренировке непосредственно в воротах. Может быть, благодаря этому его реакция продолжает оставаться «молодой», несмотря на сорокалетний возраст.
   Когда Яшин уходит с тренировки, глядя на усталую походку, ему можно дать 60 лет. Когда он выходит на игру, то выглядит 20-летним.
   На чемпионате мира в Швеции команда Бразилии восхитила футбольный мир. Новый чемпион стал эталоном международного футбола на многие годы. Наш футбол лавров не завоевал. Но сам факт, что в дебютном выступлении на таком уровне мы выдвинули своего кандидата в «идеальную сборную – 58» говорил о многом. На пустом месте такие мастера не появляются. А их, мастеров международного класса, выросла целая плеяда – Константин Крижевский, Борис Кузнецов, Игорь Нетто, Юрий Войнов, Сергей Сальников, Никита Симонян, Валентин Иванов, Анатолий Ильин, Александр Иванов. Никто из них в этом ответственном дебюте не уронил престижа советского футбола.