Лот вышел к ним ко входу, и запер за собою дверь, и сказал (им): братья мои, не делайте зла; вот у меня две дочери, которые не познали мужа; лучше я выведу их к вам, делайте с ними, что вам угодно, только людям сим не делайте ничего, так как они пришли под кров дома моего.
   Но они сказали (ему): пойди сюда. И сказали: вот пришлец, и хочет судить? теперь мы хуже поступим с тобою, нежели с ними. И очень приступали к человеку сему, к Лоту, и подошли, чтобы выломать дверь.
   Тогда мужи те простерли руки свои и ввели Лота к себе в дом и дверь (дома) заперли; а людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою, от малого до большого, так что они измучились, искав входа» (Бытие глава 19, стихи 1-11).
   Было необходимо привести полностью и точно весь этот отрывок из книги Бытие: надо помнить и не забывать, что эти строки были написаны под диктовку самого «святого духа»!
   С другой стороны, небесполезно привести и комментарии Вольтера: «Это место библейского текста больше всякого другого смущает разум человеческий. Если эти два ангела или два бога бесплотны, то, значит, они приняли неотразимо прекрасный телесный вид, раз сумели внушить столь ужасное желание целому народу. Подумать только: старики и дети, юноши, взрослые — все жители мужского пола, без исключения, толпой сбежались к дому для того, чтобы совершить гнусный грех с этими двумя ангелами. Природе человеческой не свойственно делать скопом эту гадость, ради которой обыкновенно ищут полного уединения. Содомляне же требуют обоих ангелов, как бунтовщики требуют хлеба во время голода. В языческой мифологии нет ничего похожего на эту непостижимую гнусность. Богословы, утверждающие, что три небесных путника, из коих двое пришли в Содом, были бог-отец, бог-сын и бог-святой дух, делают преступление содомлян ещё более отвратительным, а всю историю ещё более непонятной». Предложение Лота содомлянам взять двух его невинных дочерей вместо этих ангелов или этих богов не менее возмутительно. Все свидетельствует о необычайной низости святого праведника, не отмеченной доселе ни одной книгой.
   Богословы находят что-то общее между этим случаем и легендой о Филемоне и Бавкиде. Но в этой легенде нет ничего непристойного; она гораздо более поучительна. Зевс-Юпитер и Гермес-Меркурий наказывают город за негостеприимство: это напоминает о долге доброты и человеколюбия; здесь нет ничего дурного.
   Иные утверждают, что «священный» автор хотел превзойти историю Филемона и Бавкиды, дабы внушить больше отвращения к греху, весьма распространенному в жарких странах. Однако арабы пустыни содомской утверждают, что проходящие караваны предоставляют им достаточно зрелых девушек, и они никогда не требуют мальчиков.
   Эта история с двумя ангелами не приведена здесь как аллегория, отнюдь нет; все, все, буквально все точно! Впрочем, не видно, какую аллегорию можно извлечь здесь в пользу Нового завета, для которого, согласно утверждениям «отцов церкви».
   Ветхий завет является «прообразом».
   Проследим дальше «священный» текст божественной книги, которую мы обязаны считать правдивой под страхом смертного греха. Мы найдем места ещё почище этого!
   «Сказали мужи те Логу: кто у тебя есть ещё здесь? зять ли, сыновья ли твои, дочери ли твои, и кто бы ни был у тебя в городе, всех выведи из сего места» (Бытие глава 19, стих 12).
   Зачем эти вопросы? Разве ангелы не знали, из кого состояла семья Лота?
   «Ибо мы истребим сие место, потому что велик вопль на жителей его к господу, и господь послал нас истребить его. И вышел Лот, и говорил с зятьями своими, которые брали за себя дочерей его, и сказал: встаньте, выйдите из сего места, ибо господь истребит сей город. Но зятьям его показалось, что он шутит. Когда взошла заря, ангелы начали торопить Лота, говоря: встань, возьми жену твою и двух дочерей твоих, которые у тебя, чтобы не погибнуть тебе за беззакония города.
   И как он медлил, то мужи те (ангелы), по милости к нему господней, взяли за руку его и жену его, и двух дочерей его, и вывели его и поставили его вне города.
   Когда же вывели их вон, то один из них сказал: спасай душу свою; не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей; спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть. Но Лот сказал им: нет, владыка! вот, раб твой обрел благоволение пред очами твоими, и велика милость твоя, которую ты сделал со мною, что спас жизнь мою; но я не могу спасаться на гору, чтоб не застигла меня беда и мне не умереть; вот, ближе бежать в сей город, он же мал; побегу я туда, — он же мал; и сохранится жизнь моя (ради тебя). И сказал ему: вот, в угодность тебе я сделаю и это: не ниспровергну города, о котором ты говоришь; поспешай, спасайся туда, ибо я не могу сделать дела, доколе ты не придешь туда. Потому и назван город сей:
   Сигор. Солнце взошло над землёю, и Лот пришел в Сигор.
   И пролил господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и (все) произрастания земли. Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом. И встал Авраам рано утром (и пошел) на место, где стоял пред лицем господа, и посмотрел к Содому и Гоморре и на все пространство окрестности и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи» (Бытие глава 19, стихи 13-28).
   Относительно Гоморры богословы изощряются самым любопытным образом, доказывая, что грех этого города был прямо противоположен греху содомскому. Нигде в Библии нет ни малейшего намека на это обстоятельство. Богословы это просто придумали.
   Теперь понятно, что за «вопль» поднялся из Содома и Гоморры до небес, как утверждал бог-отец в разговоре с Авраамом: в Содоме вопили покинутые женщины, в Гоморре, наоборот, рычали брошенные мужья. Но тогда, спрашивается, за что небесный гнев истребил содомских женщин и почему не пощадил старик бог несчастных гоморрских мужчин, уже и так достаточно одураченных противоестественными склонностями их жен?
   Вместе с этим ясно, что два господина из Содома, которые собирались жениться на дочерях Лота, не были подвержены греху мужеложства; их брак был настолько твердо решен, настолько близок к осуществлению, что «святой человек» уже называл их своими зятьями. «Священный» автор нигде не указывает, что зятья Лота были хоть сколько-нибудь подвержены постыдному греху, из-за которого погибли содомляне вместе с их городом; они не фигурируют в толпе содомлян, которые хотели изнасиловать ангелов. Библия, напротив, заставляет думать, что они, как порядочные люди, сидели дома, ибо Лот ходил будить их, чтобы увести с собой. Тем не менее и они погибли наравне со всеми.
   Что касается жены Лота, то надо признать, что она дорого заплатила за порыв сострадания, который заставил её оглянуться на родной город. В городе, возможно, оставались её родители.
   Обращение её в соляной столп подтверждалось некоторыми иудейскими и христианскими писателями первых веков нашей эры. Иудейский историк Иосиф Флавий уверяет в своей книге «Иудейские древности», что он видел этот столп и что в его времена этот столп показывали всем желающим.
   Скептики полагают, что местные евреи могли просто вытесать соляную фигуру и говорить, что это жена Лота. Немало было найдено скульптур из соли, которые просуществовали довольно долго. С другой стороны, святой Ириней пошел очень далеко, утверждая следующее: «Жена Лота не есть тленная плоть; но, оставаясь вечно в виде соляного столпа, она продолжает, однако, иметь свои обычные женские очищения». Знаменитый и очень авторитетный в католичестве богослов Тертуллиан в своей «Поэме о Содоме» утверждает то же самое с не меньшей уверенностью.
   Но все это не было известно римлянам, когда они пришли в Палестину: когда они завоевали Иерусалим, у них не было ни малейшего желания отправиться взглянуть на чудесный соляной столп, и это по той простой причине, что никакого такого столпа не было. И ни Помпей, ни Тит, ни Адриан никогда не слышали ни о Лоте, ни о жене его, ни о двух дочерях, ни об Аврааме и вообще ни о ком из этого благочестивого семейства. И ныне паломники, отправляющиеся на поклонение библейским «святыням», в окрестностях Мертвого моря не находят никакой — ни соляной, ни смоляной — статуи. Местные мусульмане не догадались поставить что-нибудь, что удовлетворяло бы паломников. Но они показывают богомольцам дуб мамрийский, под сенью которого бог и два ангела съели целого теленка и невероятное количество хлеба, сыра, масла и сметаны.
   Великий греческий географ Страбон, живший в ту эпоху, к которой христианская легенда относит рождение Иисуса, подробно изучал Малую Азию, и в особенности Палестину, которую описал самым тщательным образом. В частности, он изучил область Содома и Мертвого моря. Но он ничего не говорит ни о каком соляном столпе, который якобы видел Иосиф Флавий через несколько лет после него. То, что описывает беспристрастный путешественник Страбон, очень любопытно.
   Процитируем Страбона: «Есть довольно много оснований заключить, что эта местность была добычей огня: обожжённые скалы, многочисленные трещины, испепелённая земля, реки, распространяющие отвратительный запах, и повсюду в окрестностях развалины человеческих жилищ. Все это заставляет верить тому, что рассказывают жители этих мест, а именно, что некогда здесь находилось тринадцать городов со столицей Содомом. Но вследствие землетрясения, извержений вулканов, а также потоков сернистых вод озеро поглотило эту страну, и одни лишь скалы сохранились, как свидетели катастрофы. Некоторые из городов были затоплены, другие брошены жителями, которые искали спасения и разбежались» (Страбон, «География», книга 16, глава 2). Это совсем не похоже на рассказ книги Бытие: «и пролил господь на Садом и Гоморру дождем серу и огонь от господа с неба».
   Достойно быть отмеченным сказанное в четырнадцатой главе книги Бытие:
   «в долине же Сиддим было много смоляных ям. И цари содомский и гоморрский, обратившись в бегство, упали в них, а остальные убежали в горы» (стих 10).
   Библия сама признает, что почва здесь была смолистая ещё до катастрофы.
   Ещё раз ученые имеют случай признать, что «божественный голубь» здорово посмеялся над «священным» автором. Вся природа этой пустыни носит следы какой-то геологической катастрофы, от которой должно было пострадать все живое, если только там что-нибудь жило. Так, Мертвое море, в которое впадает Иордан, имеет поверхность в 920 квадратных километров, 100 километров длины и до 20 километров в самом широком месте. Воды реки Иордан всецело поглощаются бессточным Мертвым морем. (Арабы называют его Бахр-Лут.) Вода эта испаряется, ибо иначе нельзя объяснить, куда она девается при неподвижном уровне озера. Он ниже уровня океана на 392 метра, при максимальной глубине почти в 400 метров. Жаркий и сухой воздух при единственном в своем роде давлении (793 метра) может поглощать невероятное количество водяных паров. Болотистые пласты в окрестностях, рассеянные повсюду массы смолистых веществ, частые землетрясения — все это показывает, что данная местность, вероятно, никогда не была обитаема. Органической жизни в удивительно соленом (до 26% соли) Мертвом море нет. Геологи видят здесь одну из глубочайших депрессий суши, провал земной коры почти на километр относительно прибрежной местности.
   Причина этой депрессии не внешняя, а внутренняя.
   Если уж очень желать верить, что «голубь» не мог посмеяться над «священным» автором книги Бытие, если желать во что бы то ни стало считать верной историю огненного дождя, упавшего с неба для истребления людей, виновных здесь в мужеложстве, а там в лесбийской любви, то надо все-таки признать, что бог, хотя он и неизменяем, все же немного приврал. Действительно, не он ли клялся Ною, что милосердие его никогда не позволит ему истреблять людей? Не он ли клялся, положа руку на радугу, не возобновлять потопа? Но клясться в отмене наводнений и заменять потоки воды потоками огня — честная ли это политика со стороны господа бога? Проследим дальше необыкновенный рассказ книги Бытие. «Священный» автор говорит, что Лот, не впавший в грех своих сограждан, был спасён от гибели, равно как и его заведомо непорочные дочери — девицы. Но автор тут же показывает прекрасные примеры добродетели в этой «святой семье». Подчеркнем, что новый библейский эпизод не содержит ни одного слова порицания по адресу трех содомских беглецов. «Божественный голубь» имеет свою особенность: он повествует о самых отвратительных непристойностях так спокойно, как будто ничего проще нет на свете.
   Даже кровосмесительство кажется обыкновенным патриархальным обычаем в изложении «священного» автора.
   Читатель извинит нам ещё одну цитату, но она необходима, и необходима в самом точном виде для того, чтобы показать, что такое «священное писание», самая священная из всех книг, основа и оплот самой благочестивой веры и трех религий — иудаизма, христианства и ислама.
   «И вышел Лот из Сигора и стал жить в горе, и с ним две дочери его, ибо он боялся жить в Сигоре. И жил в пещере, и с ним две дочери его. И сказала старшая младшей: отец наш стар, и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаю всей земли; итак напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя.
   И напоили отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая и спала с отцом своим (в ту ночь); а он не знал, когда она легла и когда встала. На другой день старшая сказала младшей: вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты войди, спи с ним, и восставим от отца нашего племя. И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала. И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего, и родила старшая сына, и нарекла ему имя: Моав (говоря: он от отца моего). Он отец моавитян доныне. И младшая также родила сына, и нарекла ему имя: Бен-Амми, (говоря: он сын рода моего). Он отец аммонитян доныне» (Бытие глава 19, стихи 30-38).
   Пусть этот текст был продиктован «святым духом» свыше, — это не мешает ему быть гнусным.
   Приключение Лота и его дочерей не могло избежать справедливой критики Вольтера, которому мы и уступаем здесь место. Мысли этого великого человека интересны и ныне, ибо ещё живы религиозные предрассудки, правила веры и активные приверженцы религии, почитающие Библию как «святое божье слово».
   «Библейский текст, — пишет Вольтер, — не говорит ничего о том, что сделал Лот, когда увидел жену свою, обращённую в соляной столп; он не приводит также имен его дочерей. Мысль напоить отца, для того чтобы „переспать с ним“ в пещере, довольно оригинальна. Библия совершенно не указывает, где они достали вина, но зато мы узнаем, что Лот воспользовался обеими своими дочерьми, совершенно не заметив ни их прихода, ни ухода. Очень трудно обладать женщиной, в особенности девственницей, и ничего не знать об этом. Вот случай, которому мы никак не можем подобрать объяснения. Непонятно также, почему дочери Лота так боялись за будущее человечества. Ибо уже Авраам родил Измаила от Агари, народы уже были рассеяны, а город Сигор, из которого вышли эти девушки, был совсем близко».
   А к кому же обратились они за вином, если не к местным кабатчикам?
   Вольтер обращает внимание на сходство этой истории с историей Мирры, родившей Адониса от своего отца Киниры. «Здесь, — говорит он, — подражание древней басне о Кинире и Мирре». Но в этой басне Мирра, по крайней мере, наказана за свое преступление, в то время как дочери Лота вознаграждены самым высоким, с богословской точки зрения, благословением: они делаются матерями многочисленного потомства.

 


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ОКОНЧАНИЕ БЛАГОЧЕСТИВОЙ ИСТОРИИ О «СВЯТОМ ДРУГЕ БОЖИЕМ» АВРААМЕ.


   Воскурим кадила! На сцену снова выступает Авраам, патриарх-альфонс, готовый к повторению приема, который помог ему гак удачно обогатиться в Египте.
   «Авраам поднялся оттуда к югу и поселился между Кадесом и между Су ром; и был на время в Гераре. И сказал Авраам о Сарре, жене своей: она сестра моя. (Ибо он боялся сказать, что это жена его, чтобы жители города того не убили его за нее.) И послал Авимелех, царь герарский, и взял Сарру. И пришел бог к Авимелеху ночью во сне и сказал ему: вот, ты умрешь за женщину, которую ты взял, ибо она имеет мужа. Авимелех же не прикасался к ней и сказал: владыка! неужели ты погубишь (не знавший сего) и невинный народ? Не сам ли он сказал мне: она сестра моя? И она сама сказала: он брат мой. Я сделал это в простоте сердца моего и в чистоте рук моих. И сказал ему бог во сне: и я знаю, что ты сделал сие в простоте сердца твоего, и удержал тебя от греха предо мною, потому и не допустил тебя прикоснуться к ней; теперь же возврати жену мужу, ибо он пророк и помолится о тебе, и ты будешь жив; а если не возвратишь, то знай, что непременно умрешь ты и все твои.
   И встал Авимелех утром рано, и призвал всех рабов своих, и пересказал все слова сии в уши их; и люди сии (все) весьма испугались. И призвал Авимелех Авраама и сказал ему: что ты с нами сделал? чем согрешил я против тебя, что ты навел было на меня и на царство мое великий грех? Ты сделал со мною дела, каких не делают.
   И сказал Авимелех Аврааму: что ты имел в виду, когда делал это дело?
   Авраам сказал: я подумал, что нет на месте сем страха божия. и убьют меня за жену мою; да она и подлинно сестра мне: она дочь отца моего, только не дочь матери моей; и сделалась моею женою; когда бог повел меня странствовать из дома отца моего, то я сказал ей: сделай со мною сию милость, в какое ни придем мы место, везде говори обо мне: это брат мой. И взял Авимелех (серебра тысячу сиклей и) мелкого и крупного скота, и рабов и рабынь, и дал Аврааму; и возвратил ему Сарру, жену его. И сказал Авимелех (Аврааму): вот, земля моя пред тобою; живи, где тебе угодно. И Сарре сказал: вот, я дал брату твоему тысячу сиклей серебра; вот, это тебе покрывало для очей пред всеми, которые с тобою, и пред всеми ты оправдана. И помолился Авраам богу, и исцелил бог Авимелеха, и жену его, и рабынь его, и они стали рождать; ибо заключил господь всякое чрево в доме Авимелеха, за Сарру, жену Авраамову» (Бытие глава 20, стихи 7-18).
   Не забудем, что в это время прелестной Сарре стукнуло уже девяносто лет (Бытие глава 17, стих 17).
   Напрашивается несколько замечаний: сказал ли Авраам правду, уверяя Авимелеха, что Сарра одновременно и жена и сестра его? Если да, то мы имеем здесь ещё одно «благочестивое» кровосмесительство. Как прелестно это «священное писание»!
   Но это не все: если во всем этом деле Авимелех производит впечатление порядочного человека, то Авраам, наоборот, с какой бы точки зрения ни смотреть, оказывается довольно гнусным субъектом. Если он брат Сарры по крови, то и это не оправдывает его сводничества и лжи. Сестра-жена для него источник дохода. Он лгал, когда отрицал свое супружество. А объяснение, которое он дает, когда его подлая хитрость раскрылась, показывает Авраама изворотливым казуистом, достойным ученой степени «кандидата» или даже «доктора» богословия. Даже ограниченность умственных способностей не могла бы оправдать его в глазах честных людей.
   С другой стороны, этот возлюбленный патриарх, этот счастливчик, которому особо покровительствует сам бог, является ли он действительно братом Сарры, как он вдруг заявил? Все прочие места Библии доказывают как раз обратное. Во время истории с египетским фараоном Авраам впервые прибегает к своей обогащающей лжи.
   Но когда фараон изобличил его, он и не подумал о мотивах оправдания, приведенных только что: честь услышать их первым выпадает Авимелеху, Можно думать, что это не больше, как неожиданная выдумка, первая мысль, пришедшая «святому пророку» в голову под впечатлением резких нападок царя герарского. Почему он не приводил этого оправдания, когда беседовал с фараоном?
   Больше того, «святой дух» сам себе противоречит. В главе одиннадцатой он познакомил нас с семьей Фарры, отца Авраама:
   «Фарра родил Аврама, Нахора и Арана. Аран родил Лота. И умер Аран при Фарре, отце своем, в земле рождения своего, в Уре халдейском. Аврам и Нахор взяли себе жен; имя жены Аврамовой: Сара; имя жены Нахоровой: Милка, дочь Арана, отца Милки и отца Иски» (стихи 27-29).
   Иначе говоря, Нахор женился на своей племяннице. Если бы Сарра была дочерью Фарры и сестрой Авраама, Нахора и Арана, автор не преминул бы сказать и об этом в своем столь подробном перечислении родственных уз в семье Фарры.
   Да, наконец. Библия прямо называет Сарру невесткой Фарры:
   «И взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сарру, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура халдейского, чтобы идти в землю ханаанскую; но, дойдя до Харрана, они остановились там. И было дней жизни Фарры (в харранской земле) двести пять лет, и умер Фарра в Харране» (Бытие глава 11, стихи 31-32).
   Итак, нисколько не смущаясь быть кровосмесителем в глазах Авимелеха, Авраам солгал для того, чтобы найти оправдание для своей авантюры. Или же если он решился открыть царю герарскому истину, которую утаил от фараона, и все это верно, то «святой дух», диктуя книгу Бытие, запутался во лжи и противоречиях.
   Конечно, все это чистейший вымысел, и автор его — неуклюжий невежда. «Святой дух», в потугах мистификаторства и в поисках безнравственных и гнусных небылиц, диктует все, что приходит ему в голову, а недалекий автор бесстрастно записывает все, что слышит, — гадости и небылицы в лицах, совершенно не смущаясь их очевидными противоречиями, путаницей, а то и простой физической невозможностью.
   Как автор всех этих библейских строк не догадался, что лукавый «голубок» посмеивается над ним, заставляя его называть «землю герарскую» царством.
   Согласно описаниям древних географов, Герар — это маленькая песчаная долина без малейшей растительности, жестокая пустыня, в которой никогда не могла жить душа человеческая. Значит, Авимелех был царем пустыни? А сколько времени держал он у себя Сарру? И как это госпожа Авимелех не постаралась выцарапать ей глаза?
   Вот ещё один пункт, указывающий на все бесстыдство шуток «святого духа». Этот эпизод произошел после истребления Содома и до того, как бог выполнил свое обещание, данное у дуба мамрийского. Глава двадцать первая начинается так:
   «И призрел господь на Сарру, как сказал; и сделал господь Сарре, как говорил.
   Сарра зачала и родила Аврааму сына в старости его во время, о котором говорил ему бог» (стихи 1-2).
   Так как эти роды произошли год спустя после появления бога и двух ангелов у дуба мамрийского, то пребывание Авраама в земле герарской приходится на период первых трех месяцев после огненного потопа, учитывая нормальную девятимесячную беременность Сарры. И если допустить даже, что пребывание Авраама в Гераре продолжалось все эти три месяца, то, спрашивается, каким образом могли супруги и рабыни его величества царя Авимелеха заметить за такой короткий срок, что они стали бесплодны, то есть что бог «заключил чрево их», говоря изысканным языком «священного» автора. Можно ли так сразу убедиться в потере способности рождать детей? Нужно признать вместе с богословами, которых не удивляет никакое, даже самое отвратительное, чудо, что бог сыграл довольно омерзительную, хотя и очень оригинальную шутку. Можно себе представить, какое выражение лица было у царя пустыни и его подданных, когда они увидели, что у жен их «заключены чрева»!
   Шутка эта должна была показаться им очень злой. Вполне понятно, почему Авимелех, дабы положить конец этому бедствию, дал Аврааму все, чего только тот мог пожелать, и сказал пророку и его сестре же не: «Убирайтесь поскорей отсюда».
   После «чуда» с «заключенными чревами» неисчерпаемая книга Бытие преподносит нам чудо с родами Сарры, дамы в девяносто лет, давно потерявшей способность иметь детей.
   Весельчак, этот голубь!
   А теперь — новое дело: Авраам, имея законного сына, выставляет за дверь Измаила, которого прижил со своей наложницей.
   «И нарек Авраам имя сыну своему, родившемуся у него, которого родила ему Сарра:
   Исаак; и обрезал Авраам Исаака, сына своего, в восьмый день, как заповедал ему бог. Авраам был ста лет, когда родился у него Исаак, сын его. И сказала Сарра: смех сделал мне бог; кто ни услышит обо мне, рассмеется. И сказала: кто сказал бы Аврааму: Сарра будет кормить детей грудью? ибо в старости его я родила сына.
   Дитя выросло и отнято от груди; и Авраам сделал большой пир в тот день, когда Исаак (сын его) отнят был от груди. И увидела Сарра, что сын Агари египтянки, которого она родила Аврааму, насмехается (над её сыном, Исааком), и сказала Аврааму: выгони эту рабыню и сына её, ибо не наследует сын рабыни сей с сыном моим Исааком. И показалось это Аврааму весьма неприятным ради сына его (Измаила).
   Но бог сказал Аврааму: не огорчайся ради отрока и рабыни твоей; во всем, что скажет тебе Сарра, слушайся голоса её, ибо в Исааке наречется тебе семя; и от сына рабыни я произведу (великий) народ, потому что он семя твое.
   Авраам встал рано утром, и взял хлеба и мех воды, и дал Агари, положив ей на плечи, и отрока, и отпустил её. Она пошла, и заблудилась в пустыне Вирсавии; и не стало воды в мехе, и она оставила отрока под одним кустом и пошла, села вдали, в расстоянии на один выстрел из лука. Ибо она сказала: не хочу видеть смерти отрока. И она села (поодаль) против (него), и подняла вопль, и плакала; и услышал бог голос отрока (оттуда, где он был); и ангел божий с неба воззвал к Агари и сказал ей: что с тобою, Агарь? не бойся; бог услышал голос отрока оттуда, где он находится; встань, подними отрока, и возьми его за руку; ибо я произведу от него великий народ. И бог открыл глаза её, и она увидела колодезь с водою (живою), и пошла, наполнила мех водою и напоила отрока. И бог был с отроком; и он вырос, и стал жить в пустыне, и сделался стрелком из лука. Он жил в пустыне Фаран; и мать его взяла ему жену из земли египетской» (Бытие глава 21, стихи 3-21).