Тарабанов Дмитрий
Чешуя

   Дмитрий Тарабанов
   ЧЕШУЯ
   Повесть
   - Ты никогда не боялся сорваться... туда? - Элиза оторвала взгляд от разбеспокоившегося моря далеко внизу и восхищенно посмотрела на Виктора, руки которого методично направляли авто по критической кромке. - Я об этом не задумывался. Машина юркнула в жадно разинутую пасть туннеля, и в салоне потемнело. - Совсем-совсем? Даже когда учился водить? - девушка невзначай поправила платье, смятое тугим поясом безопасности. Она всегда устанавливала его в такой режим. Особенно последнее время, после случая с Ялтой-Г. Встречная машина, заскакивающая в туннель, прогудела недовольно, и в глаза ударил яркий полуденный свет. - Когда нас учили ездить по дорогам гидрополя, нам втолковали, что наша боязнь ничего не изменит. - И тебе не было страшно, когда прошлой зимой во время гололеда мы чуть не сорвались в пропасть? - она распахнула свои ярко-зеленые глаза и несколько раз клипнула ресницами. - Тогда ты об этом не интересовалась, - напомнил Виктор, ни на секунду не отрываясь от вождения. - Я была очень напугана... Коммуникации за лобовым стеклом становились все гуще: переплетения мостиков, сеточные тенты, развески, крепительные тросы, рекламные афиши и плакаты - большинство покрылись темными пятнами гнили и светлыми - соли. Рекламе еще стоило свыкнуться с прихотливым морским климатом и отыскать более стойкие - и легкие - материалы. - И ожидала новую фарфоровую игрушку, - подсказал Виктор. Элиза улыбнулась и смущенно наклонила лицо, пряча глаза под повисшей тугой занавесью ровной челкой. Потом она резким движением подняла голову, отчего растекшиеся по плечам темно-каштановые волосы скользнули за спину. Она настойчиво повторила: - Я была очень напугана. - Ты всегда очень напугана, - Виктор сбавил скорость на повороте. С панели ритмично затикало. Стараясь не оставлять паузе оскорбительной роли, он добавил: - Стоит усвоить один момент. Вероятность того, что ты сорвешься в свой миллионный выезд на авто, равна вероятности того, что ты сорвешься в свой первый выезд. Если тебе суждено погибнуть там, - он кивнул за ограждение навесной автострады. Море из машины едва просматривалось, но этого "едва" хватало, чтобы заставить дрожать любого континентала, - то ты там обязательно погибнешь. - Последнее время романтичным мне это не кажется... Виктор пожал плечами. Они проскочили мимо большого пластикового стенда с эмблемой "Понта Эвксинского" и поехали по тщательно залатанной дороге, поверхность которой с успехом можно было спутать с камнями приличной мостовой. Машина сбавила скорость. Виктор осторожно вырулил с автострады и заехал в один из стояночных карманов. Двигатель заглох, выпустил по специальному каналу горячую воду и пар. Ручной тормоз пригвоздил машину к металлическому покрытию кармана. Отстегнув ремень, Виктор бросил супруге: - Я скоро, - и вышел из машины. Элиза быстренько высвободилась, распахнула вторую дверь и выскочила наружу: - Я с тобой. - Нет. Посиди в машине. - Виктор переложил чешуйчатую барсетку в левую руку и осторожно прикрыл дверь. Замок звонко цокнул. - Я справлюсь и сам. - Я заскучаю, пока ты будешь в банке. А я не хочу скучать! - Подождешь, я не долго. - Убедительно втолковывал супруге Виктор. - И мне нужно будет сосредоточиться. Если бизнес-план наберет нужное количество баллов... - он замолчал, понимая, что более детальное объяснение Элизе будет просто непонятно. Девушка недовольно опустила глаза на саму по себе закрывшуюся дверь и, видимо увидев в стекле свое отражение, быстрыми движениями оправила плотно прилегающее к телу коричневое платье. - Тогда я останусь у цветов, да? Брови Виктора столкнулись над переносицей. Только через несколько секунд он понял, какие цветы девушка имеет в виду. - Клумбы у фасада? Элиза кивнула. Но продолжала стоять, терпеливо ожидая разрешения. - Иди. С какой-то детской радостью Элиза выскочила из затененного тентом кармана и, пробежав по краю тротуара, припала возле ближайшей клумбы с белыми континентальными цветами. Виктор неторопливо вышел за ней, деловито помахивая барсеткой. Проходя мимо девушки, склонившейся над блестящими, словно восковыми бутонами, Виктор открыл было рот, чтобы что-то сказать ей об излишней привязанности к земной флоре, но передумал. Пустотелые ступеньки, гулко грохочущие под ногами, подняли его над автомобильными полостями стоянок и привели к массивным дубовым дверям с солидно сделанной вывеской "Банк "Понт Эвксинский". Приложив немалую силу, Виктор толкнул двери. Аккуратный белый холл банка - одна единственная комната, чрезвычайно скромная по габаритам - был уставлен по периметру игрушечными моделями надводных и островных коммуникаций, финансируемых "Понтом" и в настоящее время глубоко процветающих. В мягких кожаных креслах слева у стены сидели несколько человек - две женщины и один мужчина - и без особого интереса перелистывали страницы журналов. За высокой пластиковой перегородкой, опершись обеими руками на столешницу и уткнувшись глазами в лежавшее на ней чтиво, стоял клерк. Когда Виктор вошел, тот поднял голову. - Да? - Мне сообщили, что сегодня будут известны результаты рассмотрения бизнес-плана... - странно дрогнувшим голосом начал Виктор. - Фитоферма? Текстильная и пищевая фабрики на водорослевой основе? - Оно. Виктор прошелся по плиточному полу и замер в метре от перегородки, скрестив руки на ручке барсетки. Мышцы его трепетно напряглись. Женщины, чего-то ожидавшие в креслах, любопытно сверкнули глазами. - В кредите вам отказали, - с напущенным равнодушием сообщил клерк. Но следующее его действие содержало явную издевку. Он пролистал одной рукой подшитые в книгу распечатки и, проведя пальцем по строке, громко возвестил: - Да, так тут и написано: "В кредите запросчику отказано"! Виктор, еще не успевший войти в состояние отчаяния, но уже ощущающий всю беспомощность положения, сглотнул. - А я могу узнать почему? - Слишком много весит. При увеличении подводной части, надводная не будет справляться с переработкой фитоматериалов. А туристический блок - вообще полная ахинея! Да кто туда попрется? - Видно, клерк вжился в роль кабинетного критика, разносящего в прах неубедительный проект, с материалами которого успел ознакомиться в деталях, раз все посторонние посетители посчитали нужным проследить за неравноправной дискуссией. Короче, для самостоятельной надводной коммуникации, это тяжело, а для комплексной островной - не окупит затраченную на него сухопутную территорию. Теперь Виктор почувствовал себя оскорбленным и, несмотря на сочувствующие взгляды сидящих в кресле, решил дать бой. - Тяжело? - он сделал выпад и, взмахнув рукой, обрушил многострадальную чешуйчатую барсетку на столешницу. Клерк, не на шутку испугавшись, отпрянул назад. В какой-то момент он вообще хотел тянуться к кнопке вызова охраны, которая из-за небольшого объема помещения отсутствовала, но наверняка находилась в одной из смежных комнат. Настолько резким казался переход между атакой и отступлением. - Тяжело? - возмущенно вскричал Виктор. - Да это сущее перышко! Каждый грамм фермы подсчитан и помещен в уравнения баланса! Четырехмесячный труд специалистов и компьютеров! А ты мне будешь рассказывать про какие-то дисбалансы? Это у вас дисбаланс! Без дополнительных опорных колонн и подводных держателей вы позволили себе двух-ярусное здание с автостоянками, кожаными креслами и этими... дубовыми дверями! И вы еще смеете что-то утверждать о "тяжелости" моей фермы? Да когда ваш банк уйдет под воду и потянет за собой ближайшие жилые кварталы, моя ферма будет торчать из воды неприступной крепостью и продолжать снабжать все черноморские гидрополи легкой одеждой и провиантом! А когда уровень воды поднимется еще на пятнадцать метров, ферма будет держатся ковчегом и... - Виктор неожиданно обнаружил, что держит выкатившего глаза клерка за шиворот и вдохновенно орет ему в лицо. В глазах окружающих ужас боролся с восхищением. - Я могу... обеспечить вам встречу с советом директоров... - почти просяще просипел клерк. Белый, накрохмаленый воротник его сорочки, напоминал сейчас асимметрические жалюзи. - Уж обеспечь! - рыкнул Виктор. И зачем-то добавил: - Пожалуйста. Хватка Виктора ослабла, парень, секунду поколебавшись, выскользнул и - в первую очередь - принялся приводить форму в, насколько это было возможно, достойный вид. - И быстрее! Виктор почувствовал, как его потянули за рукав плаща. Женский голос осторожно окликнул его: - Витя? Это был голос Элизы. - Я же сказал тебе: оставайся снаружи! - гневно сказал Виктор, разворачиваясь к девушке. Обувь ее была на "низком ходу", стройное тело обнимал элегантный синий костюм, фиолетовый шафран, повязанный на шее стильным платком, темно-каштановые волосы подобраны в "вывернутый" хвостик, и внимательные зеленые глаза, наполненные необычайной решительностью... - Витя, ты? - повторили ее губы уже без сопровождения голосом. Немо. Элиза подняла бровь, и по лбу скользнула бороздка, легшая поперек пунктира едва заметного шрама. - Витя! - выдохнула она и бросилась к нему с объятиями. Она повисла на нем, уткнув свою голову в его плечо. Виктор обомлел. Во внезапно наступившей тишине холла стало слышно, как бухает его сердце. Он бросил ошалелый взгляд за узенькие окна, окаймлявшие дверь с обеих сторон. Девушки, крутящейся возле клумб, видно не было. - Элиза, - наконец выговорил он, трансформируясь и раздваиваясь мыслями. Его обнимала Элиза. Другая.
   Она была прекрасна. Даже в стеклянном цилиндре. Даже сзади. Особенно сзади. Свободно парящая в прозрачной питательной жидкости, принявшей голубоватый оттенок от синих подсветочных ламп, девушка была нага. Влекомые пузырьками воздуха, шевелились длинные темно-каштановые волосы. Блик от фонарей плавно тёк по ровной спинке, по заужению талии, по тугим бедрам, аккуратным, подобранным ягодицам, растекаясь по ногам, раскинувшимся в подобии бега. Кожа ступень казалась по-младенчески гладкой и нежной. Кожа ступень была девственной. - Ну что? Твоя русалка? - самодовольно спросил Техник. - Почему ты не покажешь ее спереди? - задал встречный вопрос Виктор. - Я привык видеть ее лицо, а не задницу. Что за методы демонстрировать товар? - Э! - протянул Техник, поднимая указательный палец. - Методы очень методические. Во-первых: так цензурней. Во-вторых: дуракам незаконченную работу не показывают. В-третьих: такое количество тонн при повороте солидно поизносит шасси, а в этой банке еще не один десяток русалок плавать будет. В-четвертых... - Разверни ее, - теперь Виктор приказывал. - Это будет стоить тебе... скажем... один процент от общей стоимости. Сверху. - Грабёж! - возмутился Виктор. - Технарь, ты понимаешь, чего ты просишь? - А то. - Вижу, что понимаешь. На незаконном дуплицировании людей ты можешь заработать любые деньги. Я же ради этой девушки отдал почти все оставленные мамой арго. На этот миллион я могу профинансировать водорослевый запас на два года вперед! А тебе он и даром не нужен! - Угу... - промычал Техник, потирая ребром навороченной дистанционки редкие и противные волосики на подбородке. - Тебе миллион нужен, а мне нет! Так понимать? А может, я, как твоя мама, хочу удрать с Земли и вложить десяток миллиардов в развитие автономной космической станции? А миллион я потрачу на закупку фитобактерий. На два года вперед. Пусть скупым я тебе покажусь, но без того, чтобы торговать и торговаться, жизни не мыслю, - почти нараспев проговорил Техник. - На рынке будешь торговаться, - огрызнулся Виктор. - А ты на рынке будешь за бесплатно товар осматривать. Крутить рыбку в банке. Правая нога девушки дернулась и снова застыла. Мелкие пузырьки, сорвавшиеся со светлых волосков кожи, серебристой стайкой устремились вверх. - Видишь: живая! Зачем тебе ее разворачивать? Она так беззаботно спит... Еще разбудишь ненароком! - Какая тебе, черт побери, разница? - Один процент - и разворачиваю. - Подавись. - Ладно. Но если ты, ее бывший любовник и будующий владелец, не заметишь брака сейчас, потом его исправить не удастся. Лицензии на незаконные операции с плотью я не выдаю - потеряешь все сто миллионов. Идет? Или один процент сразу - и можешь быть спокойным, как евнух. - Ты же теперь этот брак сам устроишь, - болезненно сощурился заказчик. Сам устроишь, если я откажусь разворачивать! - А то. - Сволочь, - процедил Виктор, ныряя в карман за чековой книжкой. Он прислонил веленовые листочки к теплой стенке цилиндра и нервными росчерками заполнил графы. - Лучше уж было заключать контракт с Мефистофелем. Вырвав лист, он пихнул его Технику. Тот осторожно, не складывая, сунул его себе за пазуху. - Ну если тебе больше по душе жариться в котле, чем кувыркаться с сухопутной русалочкой на шелковых простынях... - Разворачивай. Техник вздохнул и, отыскав необходимую кнопочку на дистанционке, нажал ее. Зашумел двигатель в основании "аквариума" и цилиндр начал плавно поворачиваться. Синий свет нежно плавился на женском теле. Через несколько секунд, затаивший дыхание, Виктор уже видел Элизу в профиль: острые грудки, ровный нос, распахнутые и направленные в толщу голубоватой жидкости глаза... - Откуда этот шрам на лбу? - требовательно спросил Виктор. - Хе-хе! - Ухмыльнулся Техник. - А говорил: четыре года с ней учился, все о ней знаешь... Шрам этот она в детстве получила - брат спьяну швырнул в нее фарфоровой чашкой. - А убрать его никак нельзя было? - Ты что? Я его специально сажал! Слышь, убрать! Мы уже и так столько дров наломали в ее сознании. Гляди, все на таких "шрамах" только и держится! - Понимаю, - Виктор смягчился. Последние месяцы он жутко беспокоился. И немудрено: женщина его будущего росла, как коллекционный цветок на фабрике быстрой агропромышленности. Виктор надеялся, что дубликат окажется лучше оригинала. Или - по крайней мере - не хуже. Он рассматривал ее несколько минут. Техник притих рядом, довольно поглощая глазами женское тело и понимая, что заказчику сейчас не стоит мешать. Что-то, кроме шрама, казалось чужим, не свойственным девушке. Виктор не мог понять, что именно. - Сколько ей сейчас? Стандартных. - Семнадцать.
   Элизе, которая стояла сейчас перед Виктором, было двадцать шесть. На год старше той, что суетилась около цветов. Самостоятельная, уверенная... - Я тебя таки нашла! - с владыческими нотками резюмировала она. Прижалась к Виктору, а потом быстро отстранилась, держа его за плечи на расстоянии вытянутых рук. - Я знала, что тебя не было в Ялте-Г! Ей-богу, знала! Виктор промычал что-то неразборчивое, еле вороша кадыком. В горле сразу же пересохло, и захотелось потянуться в карман за освежителем дыхания. Он попытался заставить мышцы лица сложиться в маску радости, но проклятые словно занемели. Он так и стоял, сжатый, скованный, не находя сил разомкнуть мгновенно спекшиеся губы. - Вить, неужели ты, четыре года спустя, меня не простил? - она виновато заглянула в его глаза. - Ты все еще держишь на меня зло? Ну, ты же знаешь... Блин, я как вспомню, какой была дурой, что не поехала с тобой в гидрополь! Что я забыла на континенте? Я думала, ты шутишь и скоро вернешься, что это всего лишь твой очередной бизнес-визит, после которого... А ты не вернулся. Я тебя ждала. Потом проклинала себя. Искала тебя. По бланкам, по сетям, по таможенным декларациям... Твоя компания "Надежда человечества", как оказалось, была ассимилирована "Технологиями", и дальше твой след исчезал. Подумать только: море такое маленькое, а потерять в нем тебя оказалось до боли просто... Клерк нервно хихикнул, а на лицах сидящих в кресле читалось удовлетворение от неожиданно разыгравшейся драмы. Драмки. - Ты меня простишь? - закончила Элиза шокирующую тираду слов. - Милая, - наконец сориентировался Виктор, - я первый должен был просить прощение, - он смягчил лицо улыбкой. - Все это время я думал, что... Я тебя тоже ждал. Мужчина, сидящий в кресле, не выдержал, бросил журнал на стеклянный столик и, закинув на плечо сумку, быстро покинул помещение. Дверь за ним, скрипнув, увесисто гупнула. Элиза наклонила лицо, прикрыла ладонью глаза. - Надо же, как нехорошо вышло. Выходит, мы даже не рвали отношений... И четыре года отирались, где только могли. - Выходит так, - пожал плечами Виктор. Элиза просияла. - И как ты эти четыре года? - с совершенно другой интонацией спросила. - Как видишь, живу. - Не повезло тебе с кредитом. - Да, не очень уж. - Никого себе не нашел? - В смысле? - Виктор нахмурился. - Девушку? У Виктора в горле словно напалмом полили. - Н-нет. А ты? Элиза заговорчески улыбнулась. Подалась вперед и чмокнула его в кончик носа. Потом провела по нему пальцем. - Хоть одна хорошая новость за сегодняшний день, - она бросила взгляд на кожаную сумочку на плече, напиханную веленом. - Ты точно на меня не дуешься? - Эль, - с чего бы? - Точно-точно? - Да брось! Конечно нет. Не дуюсь. - Ну тогда, - она нырнула в сумочку двумя пальцами. Виртуозно, почти шулерски вытянула визитную карточку. - Бери. Позвонишь. Или зайдешь. Погуляем. - Элиза подмигнула. - А у тебя адрес есть? Для перестраховки. - Помню только наглядно. Показывать надо. Это где-то в промышленном секторе... - Проездом, значит? - По делам. Несколько дней назад паромом прибыл. С континента. В Симферополе-Г у моей... нашей фирмы плантация... - У моей тоже. Если никуда не спешишь, можем посидеть в кафе неподалеку. Премиленькое местечко... - Нет, к сожалению, - Виктор состроил усталый вид. - До вечера мне нужно успеть объездить весь город. Извини, что не получается... - Не расстраивайся. Еще свидимся. Главное: визитку не потеряй. И позвони. Сегодня же. - Обещаю. - Ну, тогда - до завтра! А нет, погоди... От мамы новости были? С платформы? - С тех пор как она узнала, что я прогорел на сто миллионов после Ялты-Г, ни денег, ни новостей. Глаза ее вспыхнули испуганным изумрудным блеском - и сразу же погасли. Девушка понимающе кивнула. - Значит завтра? Вечером, - Элиза сделала шаг назад. - Наверное. Я позвоню. - Счастливо... Только не потеряйся снова! Второго поиска я не перенесу. Виктор угукнул и, обнимая обеими руками барсетку, задом поплелся к выходу. Клерк что-то крикнул ему вслед, цепкое по интонации, но, к счастью, неразборчивое. Миновав двери, он загремел по лестнице и опрометью бросился к машине. Элиза, несмотря на очевидный запрет на срывание цветов, успела собрать себе вполне солидный букет. Заслышав шаги, она подняла на подошедшего Виктора пронзительно-зеленые глаза. - Все? Можем ехать? - Садись. Можем ехать. - Что-то не так? - Мне отказали в кредите. Они снова зашли в затененную полость "тяжелой" автостоянки и почти одновременно дернули за ручки дверей ЗАЗа. - Плохо, - Элиза устроилась поудобней и сразу же надела ремень безопасности. - Будем меньше покупать фарфоровых игрушек? - Почему? - наконец Виктор заставил дрожащие руки повернуть ключ. Машина ожила. Водородный двигатель заработал вхолостую. Магниты отпустили стальную платформу. - Лучше сэкономим на членских взносах за участие в научных конференциях. Тебя я, лапочка, ни за что в жизни не обижу... - Я знаю, - совершенно уверенно сказала Элиза. - Потому что ты меня очень любишь. Виктор вырулил на навесную автостраду и как можно скорее убрался с места встречи. Только въехав на промышленные окраины гидрополя, он почувствовал, что напряжение начинает понемногу спадать. Трафик здесь был по обыкновению рассеянным, встречались только крупные грузовики, ведомые компьютерами. ...Вопреки заверениям, Виктор провалялся остаток дня в беспокойной полудреме, так и не удосужившись появиться в местном филиале "Технологий". Он даже не надеялся, что вероятность встречи окажется настолько высокой. Он не подозревал, как может бояться этой вероятности.
   Вероятность того, что гидрополь последней конструкции когда-нибудь уйдет под воду, в счет никогда не бралась. Больно умные головы пеклись над проектированием и созданием надводных и подводных платформ, больно крупные деньги уходили на транспортные, сырьевые и промышленные затраты. Больно убедительно звучали слова джи-губернаторов, твердящих, что опасности в морских городах нет и быть не может. Им верили. А если кто и не верил, оставался в подавляющих количеством рядах континенталов и довольствовался дарами суши... Когда Ялта-Г прекратила свое существование в морских глубинах теплым июньским утром, а разморенные жарким непробуждением жители даже не успели смекнуть, что к чему, гидропольцы всего мира заговорили совсем по-другому. Ялта-Г заняла почетное место в одном списке с Помпеей, Хиросимой и Чернобылем. В тот день Элиза плакала. Виктор, сколько не пытался, не мог ее успокоить. Девушка сидела за столом в маленькой темной гостиной, подперши крепко сжатыми кулачками покрасневшее лицо. Надрывные всхлипы были слышны во всех уголках полупустой квартиры. - Лиз, перестань наконец! Нашла о чем плакать! - Они были лучшими! - захлебывалась девушка. - Лучшими! Самыми... самыми лучшими! Таких уже нет! Слезы струились по ее лицу, падали на бело-розовую ночнушку, сбегали по голым рукам, достигали локтя и соскальзывали на стол. Элиза чувствовала себя стесненной из-за того, что плачет, но не могла остановиться и вытирала слезы своими чудесными темно-каштановыми волосами, вечно распущенными и пахнущими манго. - Почему? Почему так случилось? Почему они? - Никто не знает, - тихо, не сильно задумываясь над фразой, выронил Виктор. Потеря квартиры в Ялте-Г тоже выбила его из колеи. Под воду ушли ценные бумаги, документы, фотографии - ящик-заначка с вещами-воспоминаниями о настоящей Элизе. Трагическая новость отыскала их в Симферополе-Г, в служебной квартире промышленного района гидрополя. Здесь они бывали нечасто, только в качестве консультантов дочернего предприятия "Технологий". Отныне, эта резиденция станет их единственным домом... Но Элиза потеряла много больше. Виктор осторожно присел возле ее вздрагивающего тела, положил голову на голые горячие коленки. Любяще проговорил: - Это всего лишь фарфор. Игрушки. Куколки. Главное: есть ты и я. Ты даже глазом моргнуть не успеешь, как вся твоя коллекция фарфоровых игрушек вновь займет свое положенное место за стеклом. Он приподнял голову и наткнулся на доверчиво глядящие зеленые глаза. По обе стороны от ровного носа пролегали влажные бороздки слез. Судя по выражению ее глаз и легкой улыбке в уголке рта, ручейки эти обещали высохнуть. Она сглотнула, заговорив суховатом после плача голосом: - Правда? Ты купишь еще? - Можешь не сомневаться, - заверил он, возвращая голову на женские колени. - Можешь никогда в этом не сомневаться. Через полчаса они уже спали, забыв про глубокие потери с обоих сторон. Потери эти были на столько глубокими, что уже на следующий день не смогли подняться на поверхность и заявить о себе.
   В эту же ночь Виктор не мог заснуть долго, изнывая на влажных от пота простынях и думая о том, насколько тяжелой оказалась встреча с человеком, тело которого украл. Он внутренне посмеивался, стискивал до зубовной боли челюсти, осознавая, что угрызения совести мучают его только сейчас, а не четыре года назад. Он перебирал мысли и воспоминания, взвешивал факты и чувства, которые могли являться удерживающей силой в его взаимоотношениях со старой Элизой. Кроме ностальгии и чувства благодарности, он не мог больше ничего назвать. Все остальное давала ему вторая Элиза, дуплицированная, - то чего он ожидал в качестве результата незаконной операции с плотью и разумом. Виктор также прекрасно понимал, что этими умозаключениями вопрос не исчерпывался - в обратном случае, его бы не выбила из колеи сегодняшняя встреча. Легко устранимый страх перед контактом копии и оригинала - явное проявление бессознательного, его агрессивного элемента. Но не путался ли в нем второй, сенсуалистический элемент? Элиза в соседней комнате вытирала пыль с расписных фарфоровых фигурок, потом что-то стучала на клавиатуре, щелкала мышкой. Сквозь стену проникал ватный звук просматриваемой ею кинторансляции. Выстрелы, крики, жаркие стоны под характерное соло саксофона, кажущиеся глупыми без сопровождения картинкой диалоги. Виктор глядел в потолок, по которому изредка проскальзывал блик от вспыхнувшего взрывом монитора. К десяти часам Элиза выключила компьютер и, переодевшись в ночнушку, залезла под одеяло, по привычке прикорнув к Виктору. Весело зевнула. Она понаблюдала за мужем, подперев щеку рукой. - Ну как тебе потолок? - наконец спросила. - Ничего. - Боишься, что однажды упадет? - Нет, думаю о кредите. - Я так и знала. Мы можем попытаться взять его в "Привате" и "Юг-гидро" не обязательно в "Эвксинском". Я заходила на сайты... "Она чудо, - мелькнуло в голове Виктора. - Она не справляется со своими делами, но мои ее беспокоят в большей мере". - Спасибо, - ему было неловко ей это говорить. Так же, как поздравлять хорошего знакомого с днем рождением, дату которого напомнил он сам. - Я подумаю. - Новый фильм видела. Трагедия "Не последняя Атлантида". Про Ялту-Г. - И как? - Чушь. Чмок-чмок, бах-бах! - произнесла она свою любимую критическую реплику и, улыбнувшись, завернулась в одеяло поплотней. - Спокойной ночи, любимый! - Спокойной ночи... Он продолжал лежать, потупив взгляд в потолок. В голове пересыпался песок, отсчитывая минуты. Когда дыхание Элизы стало текучим и размеренным, Виктор соскользнул с простыней и, крадучись, вышел из спальной. Он прошел мимо питающегося от розетки переносного компьютера, открыл дверь в прихожую. Сняв с вешалки плащ, Виктор пошарил по карманам и выудил из массы мелочи и сложенных вчетверо квитанций прямоугольник визитки. Посеребренные буковки блестели в полумраке прихожей. "Элиза... Нанобиолог... Тел..." В ее стиле: просто и солидно. Элиза... Виктор сгреб со стола трубку, вставил босые ступни в мягкие тапочки, набросил плащ - и тихо повернув щеколду замка, вышел за порог, в прохладу сентябрьской ночи. Влажная майка остыла сразу же, поэтому Виктор закутался в плащ и затянул поясок потуже. Звезды, хорошо просматриваемые с третьего, последнего в этом районе, яруса, блестели ярко и безразлично. Виктор перешел дорогу и, остановившись на узеньком тротуаре, глянул за перила. Далеко внизу плескалась черная вода. Подставив табло свету уличных фонарей, Виктор набрал семизначный номер. После первого гудка на него набросилась волна страха, и он, не дожидаясь второго, нажал "сброс". Отдышался, проклиная свою трусость, прочистил горло коротки "гм". И повторил набор. На этот раз ответили сразу же. - Да? - Элиза? Это Виктор. Помнишь, ты мне визитку в банке дала? - А, Витя! Привет! Ты только что звонил? - Нет, я с первого раза попал. Я не поздно? - Да что ты! Мне все равно еще расчет делать. Я, кстати, как раз о тебе думала. Виктор вздрогнул. - Я тоже... о тебе думал. Это надо же так встретиться! - Ты не рад? - Рад, только... все как-то неожиданно. Элиза с дюжину секунд молчала. - Вить, я понимаю: настроение после отказа в банке у тебя не ахти. Но есть же другие банки! Если что, я могу помочь... кое-чем. - Спасибо, не надо. Отказ тут ни при чем, - он подивился откровенности своей последней фразы. - Тогда в чем же дело? Ты по-прежнему не рад видеть меня? - Я тебя не помню, - нашел выход Виктор. - Вернее, не приходят на ум качества, которые отделяли тебя от остальных претенденток. - Витя, - протянула она. - Ты серьезно? - Прости. - Я могу напомнить, - сориентировалась Элиза. - Было бы неплохо. - Завтра? - Ну, как договаривались... Скажем, в часов полседьмого. У памятника Пелевину. - В безпятнадцати семь. Раньше, к сожалению, не удастся. Я хочу еще разок прошвырнуться по "Привату" и "Югу-гидро". Там тоже кредиты с небольшим процентом отчислений. Она снова замолкла. - Лиз, включи камеру на своем телефоне. - Хочешь визуального контакта? Вместо ответа, Виктор сдвинул ногтем ползунок видеорежима, направив глазок камеры на себя. Через секунду в откинувшемся стеклышке возникло лицо Элизы с собранными после душа темно-каштановыми волосами; уже слипающиеся от непреодолимого желания спать, но не теряющие при этом своего благородства, зеленые глаза. Сердце Виктора забухало. Они не похожи, - понял он. Но какую из них он... любит больше? - Ты по-прежнему не помнишь меня? - вкрадчиво двигая губами, спросила Элиза. - Не вспоминаешь? - Кажется, процесс пошел, - обнадеживающе ответил Виктор, стараясь сглотнуть волнение как можно незаметней. - До завтра. Он уже подносил палец к "сбросу", когда заметил, что лицо Элизы приблизилось. Ее влажные губы коснулись стекла с той стороны линии. Коснулись не просто так, а завораживающе-искусительно. Напористо. Изображение пропало. В воздухе запиликал прерывистый зуммер. Виктор неторопливо сложил трубку, по привычке сунул в карман и последовал в дом. Фантазии как-то по-троянски вытеснили страхи, и Виктор уже не знал, что приносит ему большие мучения. Опасность бах-баха или предвкушение чмок-чмока. Он возвратился в спальню на еще не остывшие влажные простыни, чувствуя, как возбуждается от постельного тепла. Перед ним в тусклом свете звезд белело лицо Элизы. Такой беззащитной и податливой. Он не сдержался. Виктор закатился на ее вялое ото сна тело, разбросав простыни и задрав ночнушку. Элиза очнулась и застонала, не до конца понимая, почему супруг вздумал заниматься этим посреди ночи. Но под конец она органично влилась в секс, давая Виктору все, в чем он нуждался. Она быстро изошла, а Виктор все продолжал твердить "Элиза... Моя Элиза...", содрогаясь в сладостной истоме. И Элиза улыбалась, даже не догадываясь, что имя отныне звучало не ее.