Если выгода за пятьдесят ли, уже лучше: из каждых десяти солдат дойдут пятеро. Понятно, что нужно искать промежуточные выгоды и одерживать промежуточные победы. Но что делать, если нет промежуточных выгод и нельзя задерживаться в пути?!
   Раздели солдат на отряды по их выносливости, и задай разным отрядам разный темп движения. Тогда самый сильный отряд в одну десятую армии придет к цели первым. Он может вступить в бой и хорошо сражаться, зная, что через час подойдет еще такой же численности отряд и такой же степени свежести-усталости. А через час — еще, и еще. Нет дезорганизации, есть порядок, тогда можно сражаться и побеждать.
   Если даем работнику задание и срок нереальный, невыполнимый в один день, он знает, что все равно не успеет и делает работу в три дня. А если дадим срок трудный, но все-таки реальный — два дня, то он в них и уложится.
   Нельзя украшать жизнь не только в отчетах, но и в планах. Нереальный план сразу бросает нас в дезорганизацию, минуя даже беспорядок.
   Пришел новый молодой руководитель. У него новые интересные мысли, энергия и обаятельный юмор. С ним хочется работать и идти к тем далеким горизонтам, куда проникает его взгляд. Люди работают не только в рабочее время, но и сверх того. Все полны энтузиазма. Коллеги рядом подсмеиваются. Но разве им дано понять? Работа идет очень успешно. Но дел оказывается все больше и больше. Уже на юмор время не остается. А коллеги из соседних отделов стали менее приветливы. Руководители соседних служб откровенно недоброжелательны. Чужой успех не всегда радует.
   Один из ребят сказал: сегодня я не могу задержаться, у меня неотложное дело! И еще один, тот кто ходит на курсы. Их можно понять! Жаль, конечно. Когда договорились выйти поработать в субботу, этих двоих решили не звать. Им, действительно некогда. Зачем ставить в неловкое положение?
   Того, кто учится на курсах, спросили: а что это ваши делали в прошлую субботу? Субботу? Разве? Так тебе ничего не говорят! Ваш шеф хочет на ваших плечах в рай въехать! Да я шучу, шучу!
   Втроем пили кофе. С тем, у кого жена взбунтовалась, и он тоже не смог работать сверх рабочего дня. Ну, как там у наших дела? Да вроде все хорошо. Молодцы! Конечно, есть, как говориться, недостатки, где-то и отрыв от реальности, но: молодцы!
   Когда расходились по домам, молодой руководитель сказал: нашей троице может и не стоит об этом говорить. Что-то они много с соседним отделом общаются!
   На совещании у очень главного руководителя обсуждали работу наших энтузиастов. В их полное отсутствие. Все руководители служб чернили отсутствующих, хотя и без конкретных фактов. Правда, один из руководителей сказал: Нет, отчего же?
   Там есть трезвые головы, способные объективно смотреть на вещи!
   Без иллюзий и авантюр! Взять хотя бы того, что ходит на курсы.
   Очень здравый человек. И хороший специалист! Все закивали: да, да! Надо его поддержать! Идея не такая плохая, да их руководитель не туда ведет, голову людям морочит!
   Тому, кто ходит на курсы, предложили повышение, новые помещения, оклады, и часть людей перешла к нему. Все дело расстроилось. Руководитель остался со своим обаятельным юмором и несколькими преданными ему пока людьми. Говорят, затевает какое-то новое дело.
   Он искал выгоды за сто ли.
   Других ошибок у него не было. Но и этой было достаточно.
 
Помести своих солдат в местность смерти
 
   Местность смерти — положение, в котором можно или победить, или умереть. Это местность или положение, где нет дороги к жизни. Или она не видна.
   Чтобы сломить сопротивление врага, надо показать ему дорогу к жизни. А чтобы ваши солдаты стали непобедимыми, надо отнять у них дорогу к жизни. Поместить их в местность смерти.
   Полководец трижды высаживался на вражеский берег со своим войском, но вынужден был уходить на своих кораблях обратно. В четвертый раз, высаживаясь, он отдал приказ сжечь корабли. И враг в панике бежал, поняв, что на этот раз высадка была окончательной. Он поместил своих солдат в местность смерти.
   Менее удачливый полководец перед сражением на реке на всякий случай приказал подготовить к спуску на воду лодочки, на тот невероятный случай, если его явно превосходящая противника армия, все же потерпит поражение. И она тут же его потерпела: солдаты поторопились воспользоваться лодочками.
   Помещение в местность смерти — это нагружение ответственностью, не должен участвовать как ее причина. Поместить в местность смерти — это не значит напугать расстрелом в случае отступления. Полководец не угрожает казнью, а приказывает телами лошадей завалить все проходы в скалах. Убивать своих солдат полководец не будет. Их будет с неизбежностью убивать враг, если они будут плохо сражаться.
   Если вы говорите, что надо закончить работу к полудню и это очень важно — это может быть стимулом. Но если вы говорите об этом, что при неготовности работы вы ровно в полдень уедите без нее, а ее можно будет выбросить за ненадобностью — стимул будет больше.
   Поместить подчиненного в местность смерти — значит создать ему положение, при котором он может либо выполнить работу, либо не выполнить. Он не может выполнить ее лучше или хуже, полностью или не полностью. Только да или нет!
   Когда руководитель вынужден выбирать между двумя решениями различных специалистов в вопросе, в котором он сам не разбирается и не знает, кому из специалистов верить, он должен поместить их в местность смерти. Это значит, поставить вопрос таким образом чтобы один из них сказал: нет, эту задачу решить невозможно! А другой сказал: а я решу! Тогда руководитель может делать выбор между ними, но хотя из их человеческих качеств: самонадеянности или осторожности, верности слову и запальчивости. А в этом руководитель разбирается. Если какая-то обязанность очень важна, надо поместить исполняющего в местность смерти. Это значит, освободить его от всех других обязанностей, оставив ему только эту одну. Один человек — одна обязанность. Один человек — одна задача. Тогда он не сможет, не выполнив ее, сослаться на то, как много он выполнил по другим обязанностям или задачам.
   Нельзя часовому поручать в свободное время от появления врагов рубить дрова.
   Помещая подчиненного в местность смерти, мы поднимаем его над собой. Теперь от нас ничего не зависит! Все зависит только от него. И, если он с задачей не справится, то произойдет то-то и то-то, что он сам прекрасно понимает. Теперь он вполне нагружен ответственностью. Но должна быть и мера. Местность смерти — это не пытка медным шестом. Шанс должен быть.
   Не бойтесь помещать своих солдат в местность смерти. Только так и формируется настоящее войско.
 
Стрела, не имеющая силы
 
   Стрела, не имеющая силы, не пробьет даже тонкий шелк.
   Стрела очень опасна. Но если отойти достаточно далеко, то полет стрелы и ладонью можно остановить.
   И царапины не появится.
   Все дело в расстоянии. Важно отойти достаточно далеко. Полководец защищает себя расстоянием. Он не находится в первых рядах и стрелы до него не долетают. Если он слишком храбр, его убьют. Мужество воина, не боящегося смерти и готовности к ней недостаточно. Для полководца требуется избегать личной опасности и уводить войско от опасности. Высшая доблесть солдата — заслонить в бою своим телом полководца. Полководец защищает себя расстоянием и телами своих солдат и офицеров.
   Руководитель оберегает себя от ударов противника. Его подчиненные принимают, в необходимых случаях, ответственность и вину на себя. Руководитель защищает себя расстоянием. В опасных случаях он отсутствует или заболевает. В рискованных случаях документы за него подписывают подчиненные. Доблесть подчиненного — отвести ответственность от руководителя.
   Но руководитель не переносит своей вины или ответственности на подчиненного. Это акт доверия подчиненному. И если у подчиненного не возникает желания защитить руководителя, аморально понуждать его к этому. Аморально не в смысле морали, а в смысле моральной неподготовленности, преждевременности такого использования подчиненного, которое рано или поздно приведет к полному поражению.
   Руководитель защищается и временем. Удар слабеет, если время его нанесения откладывается и затягивается. Это время может быть использовано для инициативных ходов, в силу которых противник вынужден изменить свою картину мира и потерять время на переориентацию.
   Он приходит, я ухожу. Он уходит, я прихожу. Он не знает, как ему быть. И изматывается, или уходит совсем, или делает ошибки.
   Уходи и возвращайся.
 
Находясь в бедствии, думай о выгоде
 
   Находясь в бедствии, думай о выгоде. Находясь в выгоде, думай о бедствии. Обратить бедствие в выгоду — вот трудность на войне.
   Убегая от превосходящего противника и переправляясь через реку, не закрепляйся на другом берегу, а отойди дальше. Иначе враг не решится начать переправляться вслед за тобой, и ты не сможешь разгромить его войско, обернувшись назад, когда части его будут разделены водой.
   Обращать недостаток в достоинство, отсутствие ресурса в ресурс, слабость в силу — в этом искусство руководителя.
   Отсутствие оружия — недостаток, слабость. Но отсутствие оружия — преимущество, поскольку освобождает других от страха его применения. Вызывает доверие, на которое можно опереться.
   Отсутствие информации — недостаток. Но отсутствие информации — и преимущество, так как дает человеку право на незнание чего-либо, право на бездействие в данном направлении, освобождая его время для действия в другом, более нужном для него направлении.
   Отсутствие имущества — недостаток. Но отсутствие имущества — и преимущество, так как оберегает силы и средства на его охрану, оберегает человека от чужой неискренности, лести, зависти и недоброжелательности, делает его более мобильным, а иногда и более духовным.
   Нет такого недостатка, который нельзя обратить в преимущество.
   Находясь в выгоде, думай о бедствии. Прежде чем нанести удар по противнику, подумай какой вред он может нанести по тебе. Эти раздумья могут оказаться полезными и удержать от необдуманного удара. Ведь и противник не будет бездействовать. Если не представить себе весь возможный вред, который он может принести, нечего и думать считать себя готовым к сражению или недружбе.
   Выгода, пребывание в ней делает человека беспечным и самонадеянным. Он и не замечает, как упускает время и рискует отстать. Или стать по беспечности жертвой коварного врага.
   Князь, утомившись набегами варварских племен, повел на них войско и разгромил их без большого труда, Напуганные, они признали себя побежденными, обещали в дальнейшем всегда прибывать в дружбе, и в знак примирения одарили князя и его приближенных богатыми дарами и устроили богатый пир для победителей, которых затем повязали, кого умертвили, кого обратили в рабов, с князя сняли кожу. Понятно, что княгиня не дождалась своего умного, сильного, великого, но неосторожного мужа. Логика борьбы, невозможной без обмана, лишает противника доброты, великодушия, порядочности, если он раньше имел таковые.
   Удержать противника от коварства можно не доверием, а предусмотрительностью. Доверчивость к противнику — одежда для лености мысли, желание иметь передышку.
   Не всегда возможно победить, но сделать себя непобедимым можно всегда.
 
Управляй гражданскими методами
 
   Управляй гражданскими методами, а держи в повиновении военными. Следовать твердому и пустому, значит знать, кто с тобой находится в состоянии войны, а кто нет. От кого ждать обмана, от кого нет.
   Но вот беда. Нет такого врага, с которым следовало бы вести войну в любое время и по всем вопросам. Если уж вашим врагом является человек, есть многое, что вас с ним соединяет и делает вражду очевидно невыгодной для обеих сторон. Нежелание видеть в противнике человеческое — одежда для лености мысли и желание иметь передышку.
   Ведь вы управляете всем миром. Может быть — не всегда хорошо. Ваши враги — это ваши подчиненные, вышедшие из повиновения.
   Потому только вы и применяете к ним военные методы. Ваши подчиненные вышедшие из повиновения — ваши враги.
   Что есть повиновение и выход за него?
   Или и вправду весь мир обязан повиноваться вам?
   Повиноваться — значит не обманывать.
   Обманывать — значит не повиноваться.
   Когда врач определяет вам лекарство, а вы обещаете его употребить, хотя уверены, что делать этого не будете — вы не повинуетесь врачу. Почему вы так поступили? Чтобы не огорчить врача и оказать ему уважение ввиду его профессиональных знаний.
   Если затем, спустя некоторое время врач поинтересуется вашим здоровьем, объяснив это желанием убедиться в эффективности лекарства с целью его дальнейшей рекомендации людям — вы встанете перед выбором. Или признаться, что вы лекарства не применяли, или продолжить ложь. Продолжение этой лжи может потребовать нового ее продолжения — уже перед лицом других людей.
   При известном развитии событий этот путь станет путем войны.
   Но есть тут и вина врача. Если он врач, он должен уметь читать по глазам пациента его чувства и сам понимать, будет ли тот ему подчиняться или нет. В этом случае врач ждет повиновения своей профессиональной компетенции, какой пока не имеет. Когда кто-то не повинуется, это не повод для войны.
   Мир обязан повиноваться вам, но вы обязаны знать, что есть такое в вас, чему именно мир обязан повиноваться.
   Нельзя управлять миром, не отделив в себе твердого от пустого. Как отличить ложь милую от лжи злой?
   Обман — дитя двух родителей. Могут оба захотеть его, а может кто-то один из них. Могут, конечно, оба не захотеть.
   Кто обманут? Тот, кто хотел быть обманутым и молча молил об этом? Не обмануть такого иногда может обернуться бестактностью, которая не прощается. Потому что отрезает дорогу к жизни тому, кто не хочет сражаться, понуждая его к не нужному ему сражению. Это трудно простить. Но где мера хотения быть обманутым? Желающий услышать правду, но не любую, а определенную — уже понуждает другого к обману. Если и не к явному, то к полуправде пополам с обманом.
   Тот не желает быть обманутым, кто безразличен к правде, лишь бы эта правда была правдой. Сила в безразличии.
   Безразличие к сообщению — не есть безразличие к делам и судьбам. Но сообщение о делах одно, а дела — другое. Кто казнит гонца за плохое известие, понуждает других обманывать себя, или хотя бы до поры скрывать правду.
   Мир повинуется безразличным.
   Безразличен исполнитель чужих, не своих приказаний. Приказаний Великого менеджера.
   Мир повинуется имеющим путь.
 
Что может один
 
   Как может один человек заставить мир повиноваться, держать в подчинении военными методами? Какую армию должен иметь он?
   И той армии достаточно, которую он имеет. Хоть из самого себя. Каждый человек — человек-армия, которая сражается хорошо или плохо. Остальные армии мира — ее враги или союзники.
   Человек-армия — это полководец и дипломат, офицер и солдат, шпион и местный проводник. Все есть в одном лице. Все эти роли.
   Но различать эти роли важно с точностью твердого и пустого. Иначе армия будет плохая, неискусная и непослушная.
   Человек-армия может не победить в том или ином сражении, но может сделать себя непобедимым. Победа зависит от противника. Непобедимость только от самого себя.
   Может ли человек-армия указать противнику путь, сделать своим другом? Может.
   Может ли он проникнуть в замыслы врага и разбить их? Может. Может ли он разбить союзы врага, а сам заключить свои, влиятельные? Может.
   Может ли он сохранить армию противника в целости, сделав ее применение против себя бессмысленным? Может.
   Чего не может человек-армия? Такого не придумать. Все, что может любая армия, может и один человек.
   Но любая армия не может того, что может человек-армия.
   Она не может быть полностью незамеченной.
   Она не может полностью хранить секреты.
   Она не может быть полностью дисциплинированной.
   Она не может постоянно избегать ударов твердое о твердое, сражаться, никогда не проливая крови.
   Кто видел человека-армию? Никто не видел его.
   Кто знает его? Никто.
   Кто знает его путь?
   Он сам.
 
Есть армии, с которыми не сражаются
 
   Есть армии, с которыми не сражаются. Их пропускают, обходят или избегают. Иначе дорогой будет цена сражения. И победа даже не будет радовать из-за этой цены.
   С ними, если можешь не сражаться — не сражайся.
   Вот армии, с которыми не сражаются:
   Отборные войска, где каждый стоит десяти, где каждый в каждую минуту ощущает себя в местности смерти, где воинская смерть почетна и радостна, где воины, как многие пальцы одной руки.
   Войска спускаются с горы, как горный поток все сметая со своего пути. Поздно двигать препятствие, когда он уже устремился вниз. Сметет и препятствие и строителей.
   Войска, возвращающиеся домой. Сверхсильные желания делают людей сверхсильными. Войска, находящиеся в месте смерти. Об этом уж говорилось немало.
   Человек-армия, когда он сражается. Потому что он обладает всеми этими качествами. Разве не боятся тысячи солдат, ищущие в лесу одного простого злодея, но решившегося дорого продать свою жизнь?!
   Их много, но каждый из них рискует столкнуться с ним один на один.
   А человек-армия — это неизмеримо больше, сильнее и искуснее чем отчаявшийся злодей! Много признаков, по которым распознают армию и ее состояние. Если солдаты громко окликают друг друга в лесу — значит, боятся.
   Если стоят, опираясь на оружие, значит, голодают. Если, черпая ведром, сначала пьют сами — значит мучимые жаждой. Увидев одного, узнаешь о всем войске. Если противник говорит храбрые речи, значит хочет передышку.
   Если то наступает, то отступает, значит, заманивает в ловушку.
   Если полон решимости драться, но не наступает, значит готовит наступление. Знать себя и врага, знать небо и землю, значит подать победе руку. Причина войны в незнании ее результатов.
   Причина победы в знании ее законов.

Глава четвертая. ПРИГОТОВЛЕНИЕ К СМЕРТИ

   Она и закрывает нам глаза, она и открывает.
 
Коридоры, двери и комнаты
 
   Лабиринт жизни имеет коридоры, двери и комнаты.
   После рождения двери открываются одна за другой.
   Научились сидеть — это новые возможности, можно достигнуть до чего-то нового.
   Но маршрут становится все сложнее и сложнее. Научились читать — это одни двери, одни возможности. Не научились — другие двери и коридоры. Детство прекрасно тем, что все новые двери открываются и почти никакие не закрываются. Во всяком случае, их хлопки незаметны в общем шуме открываемых дверей. Правда, если в раннем возрасте новый язык не начали учить — говорить без акцента на нем уже невозможно. Не начали фигурным катанием заниматься — дверь чемпиона мира уже закрыта.
   Все реже открываются новые двери, все чаще иные из них закрываются, и человек начинает вполне серьезно выбирать, какую из них открыть, в какой новый коридор заглянуть. Иногда он стучится и в уже закрывшуюся дверь — случается ее удается открыть или хотя бы приоткрыть — чтобы заглянуть и сказать: Мне и в само деле не туда — а иногда и нет. Теперь двери чаще закрываются, чем открываются, и многие ровесники остались или успели оказаться за закрытыми дверями.
   Все меньше дверей в коридорах. Иной раз человек попадает в комнату, где выход там же где и вход и торопится поскорее уйти.
   Вот, наконец, и входная дверь, она всегда не заперта. И, наконец, человеку удается выбраться из этого ужасно запутанного дома жизни. Где он теперь и что с ним?
   Только выбравшись из дома, он понимает, где он собственно находился.
   И если снова вернется в дом, будет знать путь.
   Идти в обратном направлении — большое искусство.
   Имеющий путь идет по жизни, как по своему дому, знает какие двери открывать, а в какие не стучаться. Он никогда не хлопнет за собой дверью, и не закроет ее за собой окончательно, чтобы не возвращаться.
   Не закрывайте за собой, и тем более не захлопывайте двери. Оставляйте возможность воспользоваться ими снова при необходимости.
   Не говорите себе: этот человек или эта дорога никогда не понадобятся.
   Этого вы знать не можете. Ничто так не бывает нужно, и обидно, как дверь, не осторожно захлопнутая вами.
   Человек не может не совершить необратимых поступков.
   Наступит на веточку, и она сломается. Поймает рыбу, и она жить больше не будет. Но когда человек выбирает в раздумье, между поступками, лежащими на витрине будущего, он обратит свое внимание не только на цену, но и то, в какой валюте эту цену предстоит платить.
   Обратимое и необратимое — валюты разные. Прежде, чем сказать, подумай, сумеешь ли вернуть это слово, если понадобится. Прежде чем сделать, не испортишь ли что-либо, пусть и малое, но непоправимо.
   Точность поведения вовсе не исключает его мягкости. Именно точность освобождает от применения излишней неумной и травмирующей силы.
   Искусство обратимого и необратимого — искусство владения временем.
 
Короля играют придворные
 
   Короля играют придворные. По их поведению мы можем понять, что нам предстоит сейчас встреча именно с королем, или что перед нами не кто-нибудь, а король. Или что мы сейчас говорили не с кем-нибудь, а с самим королем. Если придворные не обращают на того, кого мы приняли за короля, никакого особого внимания, мы понимаем, что ошиблись, никакой это не король. И если человек играет короля, но придворные как таковые вообще отсутствуют в природе, то это не король, а скорее больной несчастный человек.
   Мертвого играют живые. Что человек умер, обыкновенно узнают по поведению других. Здесь и слов недостаточно. Поведение важнее. О том, что человек умирает, что смертен, мы тоже узнали от других. И нет у нас свидетельств об этой стороне жизни, какой является смерть, иначе как от других.
   Другое дело — тело человека. Оно обращается в прах, и это не зависит от мнения или слов людей. И если бы не это, если бы не оставалось тело, кто знал бы, что жил человек и вправду? Что он не придуман нами? Тело дано человеку, чтобы наводить его на мысль о смерти.
   Тело является важным свидетельством, что человек есть, или что он был. Это свидетельство не только для других людей, но и для самого человека. Когда он обнаруживает, что его тело отсутствует, он сомневается в своем существовании и только поведение других людей говорит ему, что он есть или был.
   Если бы мы не узнавали от других людей о смерти, как бы мы догадались о ней?
 
Главные часы человека
 
   Тело — главные часы человека, которые отмеряют ему время: тело стареет. Зачем ему все часы мира, если бы не было этих главных часов?! Вторые по значению часы — тела других людей. Многим кажется, что собственно тело — часы неточные, что они могут спешить или отставать. Что не может вся рота идти не в ногу, а только командир — в ногу. Но все становится на свои места, как только мы уберем от человека его главные часы. Тогда-то и становится ясно, что иные часы бессмысленны и ничего не показывают. Вообще.
   Что же такое — часы? Они отмеряют время. Если часы отмеряют не время, а что-то другое — это уже не часы. И какое же время они отмеряют? Время подвижности тела, время, пока человек может сам двигать свое тело или его части. Другими словами, время жизни. И чем больше умеет человек двигать своим телом, тем больше в нем жизни. Тем больше сил и возможностей для открывания дверей. Он может экономить эти силы и возможности, не тратя их на закрывание дверей за собой, не совершая, по возможности, необратимых поступков. Но все же — часы идут, отмеряют время, и человек полностью лишается возможности как-либо двигать своим телом.
   Часы идут. Вновь открытые двери — минуты и секунды в этих часах.
 
Зачем человеку другие часы
 
   Другие часы — это тела других людей, животных и растений, механических и прочих иных устройств. Тех, что сделаны людьми и тех, что даны в пользование людям другим путем.
   И хотя все эти части показывают время по-разному, между ними есть известное сходство.
   Дети играют. Один из них с закрытыми глазами считает до десяти, остальные прячутся. Он играет в часы. Они играют в несуществование их тел.
   Чем ребенок, играющий в часы, хуже иных часов? Ничем. Он отмеряет время. Время несуществования тел других детей. Когда это время истечет, тела могут начать им обнаружаться. Это время до жизни, до ее появления. Если никто и никогда не видел человека, а был ли он?
   Тот, кого ребенок так и не нашел, а играл ли он вообще?
   А для других детей счет ребенка отмеряет время открытия дверей. Когда этот ребенок закончит счет, он может открыть дверь и встреча с ним состоится.
   Другие часы открывают нам двери в возможности узнать последовательность открытия новых и новых дверей.
   Ведь пока ребенок не кончил считать, можно переменить свое место, перебежать в коридор или в другую комнату.
   Если у человека и есть часы на руках, но так темно, что он не может разглядеть стрелки и цифры, ему трудно знать, в какой последовательности совершать поступки. Трудно знать какие еще двери есть за этой.
   Другие часы даны человеку, чтобы знать свой путь.
   Но тот, кто хорошо умеет пользоваться своими главными часами, не нуждается в других часах.