– Вызывай бригаду, – повернувшись к своему напарнику, вздохнул полицейский. – У нас труп.
 
   Ничего об убийце я рассказать не могла. Рука в черной кожаной перчатке и неясный силуэт – вот и все, что я видела. Беседовали со мной не один раз, но вряд ли это помогло следствию. Никаких догадок о том, кто и по какой причине мог желать смерти моей подруге. У нее было очень много знакомых и не было врагов. Да и откуда им взяться? С парнем рассталась два месяца назад, встречались они недолго, я так и не успела с ним познакомиться. Разошлись они по обоюдному согласию, у Веры их разрыв особых эмоций не вызвал. Я знала, что парня звали Сергей, фамилия Беленький, Веру это забавляло, и она часто называла его то «сереньким», то «черненьким». Пару раз он у нее ночевал. Примерно к этому сводились все наши разговоры о возлюбленном Веры. Само собой, Беленький оказался в числе подозреваемых. Может, разрыв с Верой задел его самолюбие и он решил отомстить? Но если бы он в течение двух месяцев как-то проявлял себя: грозил или хотя бы пытался встретиться с моей подругой, я бы об этом знала. Однако она его в последнее время даже не вспоминала. Был да сплыл.
   Следователь о ходе расследования помалкивал, но слухами земля полнится, и вскоре я узнала: Беленький за неделю до гибели Веры покинул город, и его местонахождение установить вроде бы не удалось. Он до сих пор оставался подозреваемым номер один.
   Второй версией стала профессиональная деятельность подруги. Она тележурналист, могла кому-то перейти дорогу. По моему мнению, глупость чистой воды. Попросив у ее коллег записи последних репортажей, я смогла убедиться: в них не было ничего такого, за что кто-то мог до такой степени разобидеться, что лишил ее жизни. Если уж быть до конца честной, репортажи подруги – обычная рутина: открытие новой спортивной школы, акция «Книги – детям», городские соревнования по легкой атлетике и прочее в том же духе. Иногда звучала критика в адрес отцов города: расширили дорогу на улице Чайковского, в результате дома теперь стоят почти вплотную к проезжей части и пешеходам пройти негде; возле краеведческого музея давно пора поставить светофор: там опасный перекресток и аварии случаются чуть ли не каждый день… Об этом весь город и без Веркиных репортажей знает. И за это убивать?
   Вера мечтала о своем ток-шоу на телевидении, а репортерская работа была ей не особенно интересна. По крайней мере, она об этом говорила довольно часто. В общем, эту версию, по моему мнению, можно было смело исключить.
   Никаких ценных вещей из квартиры не взяли, да их попросту и не было, значит, речь не идет об ограблении. Вера купила квартиру по ипотеке, и лишних денег у нее не водилось. В кошельке, лежавшем в сумке, восемь тысяч рублей, но на них не позарились. В квартиру подруга переехала год назад. Кухонный гарнитур, письменный стол, два кресла, диван, на котором она спала, и старый шкаф, перевезенный из квартиры матери, – вот и вся обстановка. Телевизор был ей без надобности, она довольствовалась компьютером. Тряпки, мебель и прочее Веру занимали мало, она была на редкость неприхотлива. Если у нее появлялись деньги, она тратила их на развлечения, очень любила путешествовать, но заграничные поездки ее не привлекали. Так что заподозрить, что у подруги вдруг оказалась крупная сумма денег, было невозможно, слишком хорошо я ее знала. Да и неоткуда было взяться большим деньгам, зарплата у Веры скромная, а тут еще ипотека и новая машина в кредит.
   Но Веру убили. Оставалось предположить, что убийца – маньяк, но и в это поверить затруднительно. Куда проще выбрать жертву на улице.
   Как убийца проник в квартиру, для меня оставалось загадкой, следователь весьма неохотно отвечал на мои вопросы, чаще всего попросту их игнорируя. Оно и понятно… Поначалу об убийстве трубили все местные газеты и телевидение, но время шло, и о нем начали забывать. А у меня появилось подозрение, что убийство так и останется нераскрытым.
   Через три месяца вдруг прошел слух, что Вера имела отношение к распространению наркотиков. Услышав об этом от одного из коллег подруги, я решила, что он спятил. Но парень заверил меня, что ему сообщил об этом знакомый из следственного комитета. «Выходит, спятили они, – подумала я. – Вера и наркотики… Скорее я поверю, что она агент под прикрытием. Или посланец иных цивилизаций».
   К тому моменту к следователю меня уже не вызывали, что еще больше укрепило меня во мнении: никаких реальных зацепок у них нет. А это значит, дело очень скоро сдадут в архив, или как там у них это называется.
   Смириться с этим я не могла. С тоской наблюдала за тем, как мир следует своим путем, точно ничего особенного и не случилось. Теперь даже коллеги Веры пожимали плечами и говорили: «А мы-то что можем?»
   В отчаянии я обратилась к услугам частных сыщиков, не очень-то рассчитывая на удачу. Обоих я нашла по объявлению в Интернете. Первый был отставной сотрудник полиции, уволенный, как оказалось впоследствии, за пьянство. Он попросил аванс и исчез на пару недель. Потом позвонил и, немного стыдясь, попросил еще денег. Опухшая физиономия и стойкий запах перегара прозрачно намекали, что деньги я потрачу зря. Но деньги я дала в робкой надежде на чудо. Чуда не произошло. Дядю я больше не видела. Предприняла попытку его разыскать и обнаружила в «дурке», как любила выражаться Верка. Моего Пинкертона там возвращали к жизни посредством капельниц. Деньги не пошли ему на пользу.
   Вторым был молодой человек, очень серьезный и, судя по всему, непьющий. Через неделю после нашей первой встречи он принес мне отчет, аккуратно и даже с любовью оформленный. К сожалению, ничего нового из отчета я не узнала. Еще через неделю молодой человек честно признался: убийства – не его профиль, и посоветовал рассчитывать на профессионалов из следственного комитета.
   – Если они ничего не могут, что сделаю я? – задал он мне вопрос и удалился.
   На этом следовало бы поставить точку, но я уже знала: пока не найду убийцу или хотя бы не буду знать, почему погибла моя подруга, ни о каком душевном спокойствии и речи быть не может. Кто-то должен разобраться в этом. А значит, отступать я не имею права.
   Прошло уже полгода, и мои надежды таяли на глазах. Я видела, как друзья стремительно забывают Веру. Когда речь вдруг заходила о ней, они, конечно, вздыхали с серьезными лицам и произносили: «Царство ей небесное!» или что-то еще, приличествующее случаю, и неизменно добавляли: «А убийцу до сих пор не нашли», потом разговор возвращался к более приятным темам. Жизнь продолжается… Я знала, как глупо винить их, и все-таки винила, может, потому, что сама успокоиться не могла.
   Единственный, кто меня все это время поддерживал, не считая матери Веры и моего отца, был Юрка Михайлов, оператор из съемочной группы Веры. Виделись мы часто. Он счел своим долгом всячески развлекать меня, справедливо полагая, что мне сейчас нелегко, но даже не догадывался о том, как было в действительности. Кошмаров у меня больше, чем сказок у Шахерезады.
   Две недели назад мы отправились в кино. Пока в ожидании начала сеанса пили кофе, я успела рассказать ему о своей очередной неудаче на ниве частного сыска.
   – Правильно он тебе сказал, – поморщившись, заметил Юрка. – Поиски убийцы частному сыщику не по зубам. Такое только в кино бывает, да и то в американском. Наши неверных супругов ловят…
   Тут он нахмурился, вроде бы о чем-то задумавшись, и вдруг сказал:
   – Возможно, я тебе помогу. Есть у меня знакомый… вернее, он знакомый моего приятеля, серьезный парень и берется за серьезные дела.
   – Что за парень? – насторожилась я.
   – Зовут Владан Марич. Он серб, то есть полукровка. Отец серб, мать русская, родился в нашем городе. Когда ему было лет четырнадцать, они уехали в Боснию, вернее, тогда это еще была Югославия. А буквально через несколько месяцев там началась война. Говорят, он хлебнул по полной. Воевал, был дважды ранен. О нем много чего рассказывают.
   – Например?
   – Ну… – Юрка пожал плечами. – Например, что он работал на нашу разведку… а у них бывших не бывает. Связи у него будь здоров. Он то появлялся в городе, то опять исчезал, но уже лет пять живет здесь постоянно. Хотя и сейчас застать его непросто.
   – Я поняла, он – Джеймс Бонд. И чем он мне поможет?
   – Поможет, если захочет. Когда осел тут, открыл что-то вроде частного сыскного агентства. Маленький офис без вывески. Но кому надо, знают, где его найти. За дела берется только по рекомендации хорошо знакомых ему людей. Они, кстати, между собой называют его «специалист по трудноразрешимым проблемам».
   – Звучит как-то сомнительно, – заметила я. – Извини, но так киллеров называют.
   – А я и не говорил, что он рыцарь без страха и упрека. Болтают разное. Одно знаю точно, неудач в делах у него не бывает. Но есть два «но»…
   – Какие? – поторопила я, видя, что он вдруг замолчал и продолжать не торопится.
   – Первое: берет дорого.
   – Это я переживу. А второе?
   – Второе: все вышеизложенное.
   – Устрой нам встречу, – подумав, сказала я. – Мне плевать, кто он и сколько запросит. Лишь бы нашел убийцу.
   – Хорошо, – кивнул Юрка. – Поговорю со своим приятелем.
 
   Встретиться с Маричем оказалось совсем не просто.
   На следующий день Юрка сообщил: в городе его нет, но вроде бы должен появиться через пару недель. Мое ожидание Юрка скрашивал рассказами о сербе. Их набралось с избытком, некоторые совершенно фантастические. И я начала гадать: Юрка их сам выдумывает или по соседству со мной и впрямь обретается легендарная личность. Как только я переходила к уточнениям или легкой критике, Юрка пожимал плечами и твердил: «Так говорят».
   С моей точки зрения, в данном случае работала магия мифа: чем меньше о чем-то знают, тем больше начинают фантазировать. Вскоре стало ясно: ничего конкретного о прошлом этого самого Владана Юрка рассказать не может. Тем более значительным оно ему представлялось, как и прочим непосвященным.
   Со дня на день я ждала возвращения серба, изнывая от нетерпения. Каюсь, к желанию найти убийцу Веры теперь примешивалось элементарное любопытство, очень хотелось взглянуть на героя. Так как времени у меня было предостаточно, я покопалась в Интернете, до той поры имея смутное представление о войне на Балканах. И очень скоро могла констатировать следующее: моя вера в коллективный разум человечества слабеет на глазах, а истории, рассказанные Юркой, вполне могли произойти в реальности. Не удержавшись, я набрала в поисковой строке имя и фамилию Владана и получила нулевой результат. Но на этом не успокоилась и позвонила своему приятелю Хакеру. Хакер – в данном случае и прозвище, и вид деятельности. Но он тоже не порадовал.
   – Что это за тип такой? – перезвонив на следующий день, поинтересовался он с легкой обидой в голосе.
   – Ты меня спрашиваешь? – удивилась я.
   – Все сведения о нем засекречены. Не сомневаюсь, что смог бы узнать всю его подноготную, но… боюсь, еще раньше у меня появятся дяди в скромных серых костюмах, и в тех местах, где я окажусь, придется обходиться без компьютера.
   – Лучше не надо. Без передач я тебя, конечно, не оставлю, но навещать не стану, в тех широтах для девушки вроде меня климат неподходящий.
   – Вот именно. И где ты откопала этого Марича? Я бы на твоем месте держался от него подальше.
   – Легче легкого. Он не спешит на встречу со мной.
   После этого разговора Юркины рассказы вовсе не выглядели безобидной выдумкой. А еще зрело беспокойство, вдруг Владан не захочет иметь со мной дело? К тому моменту я успела убедить себя, что только он сможет помочь, и встречи с ним ожидала с нетерпением.
 
   Выпив еще кофе, я мысленно вернулась к недавнему разговору с Руфиной. Лучше бы она увидела, в каких краях искать убийцу. Само собой, мы об этом не раз говорили. Вся штука была в том, что видения являлись ей спонтанно. Либо были, либо нет. И о Вере она ничего сказать не могла, хотя неустанно медитировала. В общем, на заказ работать у нее не получалось. А жаль. Прогуливаясь по квартире, я размышляла, как скрасить еще один день ожидания. И решила отправиться в торговый центр.
   Утро выдалось пасмурным, потом и вовсе пошел дождь, но это меня не остановило. Через полчаса я спустилась к своей машине, припаркованной во дворе, и вскоре направилась в сторону торгового центра в двух троллейбусных остановках от моего дома. По дороге позвонила отцу, потом Юрке. Юрка не ответил. Люди, в отличие от меня, в это время работают. Подумала, кому бы еще позвонить, но, в конце концов, отбросила мобильный на соседнее сиденье.
   В торговом центре я пробыла довольно долго, забрела в книжный магазин, купила любовный роман и устроилась с ним в кафетерии. Потом переместилась в соседний ресторанчик. Время обеденное, почти все столики заняты, граждане сидят по двое, а то и вовсе большой компанией, о чем-то увлеченно говорят… я им завидовала. Вера была права, давно пора взять себя в руки и начать новую жизнь… Вот найдут убийцу подруги, тогда и начну.
   Не будь у меня богатого папы, процесс возвращения к нормальной жизни пошел бы куда быстрее. Пришлось бы думать о хлебе насущном, а не ковыряться в своих проблемах и горько сетовать на злодейку судьбу… Ну, вот, теперь и папа виноват. Я покачала головой, расплатилась по счету и направилась к выходу из торгового центра, предпочтя тот, что вел на парковку. Дождь кончился, выглянуло солнце, но моего настроения это не улучшило.
   Если так пойдет дальше, все закончится врачом-психиатром. Кстати, папа уже несколько раз намекал, что не худо бы к нему обратиться. Я выгляжу студенткой-первокурсницей, а чувствую себя так, точно за плечами целая жизнь, абсолютно безрадостная. Хотя, если вдуматься, примерно так и обстоят мои дела…
   До машины оставалось полсотни метров, когда темно-бордовый джип, пролетев мимо, окатил меня водой из ближайшей лужи. Джип занял свободное место на парковке, а я, выругавшись сквозь зубы, разглядывала свое белое платье в черный горох. Девочка-замарашка. Очень хотелось огреть водителя джипа чем-нибудь тяжелым. Тут, кстати, он и появился, вышел из машины и не спеша направился в мою сторону. Взглянув на него, я поморщилась. Высокий красавец в дорогих тряпках, и с таким выражением на физиономии, что становилось ясно: одного тяжелого предмета явно маловато, чтобы привести подобного типа в чувство.
   – Извиниться не хотите? – громко спросила я, хотя следовало бы помолчать, связываться с таким себе дороже.
   – Извиниться? – поднял он брови в большом удивлении. Тут его взгляд задержался на моем платье, и он спросил: – Это я вас так?
   – Это вы, – кивнула я. – Не худо бы иногда по сторонам смотреть.
   – Извините, торопился занять свободное место.
   – Здесь их предостаточно.
   Он кивнул, вроде бы соглашаясь, и на меня уставился, на его физиономии появилась улыбка. Он наверняка считал ее неподражаемой. Злость во мне росла и крепла.
   – Давайте я вас кофе угощу, – предложил он, – а потом отвезу домой.
   Я ткнула пальцем в свою машину, которая стояла неподалеку от его джипа.
   – До дома я доберусь сама и без кофе обойдусь. День и так ни к черту, не стоит все усугублять.
   Я сделала шаг в сторону с намерением продолжить путь к машине, но мужчина преградил мне дорогу.
   – Какие могут быть проблемы у такой девушки? – спросил он, изо всех сил стараясь выглядеть этаким душкой. Получалось не слишком хорошо.
   – У какой? – хмыкнула я.
   – Ну… – Он вновь широко улыбнулся. – Вы молоды, очень красивы… дорогая машина… Платье в Милане покупали? – От язвительности он все-таки не сумел удержаться.
   – Подозреваю, что мы болтались в одних и тех же магазинах, – съязвила я в ответ. – Тачка у вас тоже ничего.
   «Тоже ничего» его, конечно, рассмешило, стоила его красавица миллиона три-четыре.
   – Извините, что испортил день, – посерьезнел он. – Подскажите, чем я могу загладить свою вину?
   – Извинений вполне достаточно. А теперь дайте мне пройти.
   – Может быть, познакомимся? – игриво поинтересовался он. – Меня зовут Алексей.
   – Серьезно? Вам бы больше подошло что-нибудь экзотическое. Артур, на худой конец.
   – Не угадала мама с именем, – засмеялся он. – Кто ж знал, что я вырасту таким красавцем, – и весело мне подмигнул.
   – Представляю, как счастлива мама. Всего доброго.
   Он все-таки сместился в сторону, что позволило мне пройти.
   – До встречи, – сказал насмешливо. – Надеюсь, в следующий раз с настроением будет порядок.
   Я села в машину, а он продолжал стоять до тех пор, пока я не покинула парковку, на прощание помахав мне рукой.
   – Ненавижу таких типов, – пробормотала я, качая головой, вздохнула и добавила: – Похоже, себя ты тоже ненавидишь.
   Дело и впрямь не в этом нахале, а во мне самой. Красавец с деньгами, преуспевающий бизнесмен… Вряд ли папенькин сынок: манеры не те и выражение лица. Парни, проматывающие родительские деньги, избалованы и капризны, а в этом чувствуется характер… Сколько ему лет? Тридцать, тридцать два? Мне-то что до этого?
   Тут я вдруг вспомнила предсказание Руфины и нахмурилась. Что если эта та самая встреча, о которой она говорила? На роль типа, способного испортить мне жизнь, этот Алексей очень даже подходит. И без него есть желающие. Будем считать, что встреча не состоялась. В этот момент у меня зазвонил мобильный. Я взглянула на дисплей и поспешно ответила. Звонил Юрка.
   – Он приехал, – сказал взволнованно, а я почувствовала нечто похожее на укол в сердце. – Мой приятель обещал поговорить с ним уже сегодня, будут новости, позвоню.
   – Наконец-то, – выдохнула я, убирая мобильный.
   Юркино волнение и мне передалось. Руки, сжимавшие руль, нервно подрагивали, это показалось таким забавным, что я засмеялась.
   Остаток дня нервозное состояние меня не покидало. Я несколько раз звонила Юрке, новостей для меня у него не было, но мои звонки его не раздражали. Он охотно поддерживал разговор и вместе со мной гадал, что получится из нашей затеи.
   Часов в восемь вечера, как раз после очередного разговора по телефону, в дверь позвонили. Я пошла открывать, гадая, кто это может быть. Гости у меня появлялись нечасто, оттого вместе с недоумением возникло нечто вроде беспокойства. Заглянув в дверной глазок, я увидела молодого человека, физиономия совершенно незнакомая. Квартирой ошибся, решила я, накинула дверную цепочку и приоткрыла дверь. Молодой человек улыбнулся и спросил:
   – Полина Забелина здесь живет?
   – Здесь, – кивнула я, теряясь в догадках, и тут увидела стоявшую у ног парня корзину с розами.
   Он улыбнулся шире, подхватил корзину и протянул мне:
   – Это вам.
   Я стояла, сурово хмурясь, не спеша снять цепочку.
   – Мне? – спросила на всякий случай.
   – Вас ведь Полина зовут? – продолжал улыбаться он.
   – Но… я… От кого цветы? – наконец-то догадалась спросить я.
   – Наверное, от поклонника. Я из службы доставки. От кого конкретно цветы, мне неизвестно. Посмотрите, может быть, здесь есть записка.
   Он держал корзину в руках, тяготясь моей нерешительностью. Ясное дело, заказ он выполнил и теперь спешил уйти. С большой неохотой сняв цепочку, я взяла из его рук корзину. Она оказалась тяжелой. Парень кивнул и направился к лестнице, а я поспешно закрыла дверь. Потом прошла в гостиную, поставила корзину на журнальный стол и зачем-то пересчитала розы. Их оказалось почти три десятка. День рождения у меня не скоро, никаких памятных дат в ближайшие дни… К тому же, кроме папы, цветы мне дарить некому. «Юрка? – явилась нелепая мысль. – С какой стати? Да и лишних денег у Юрки нет, не стал бы он тратиться на подобную ерунду». Я таращилась на цветы, теряясь в догадках. А если это…
   Мысли о Забелине вызвали привычную боль. Чего он добивается, отправляя мне цветы? Очередное утонченное издевательство?
   «Сукин сын», – в досаде пробормотала я сквозь зубы и собралась вынести корзину в мусорный ящик, но цветы вдруг стало жаль. Оглядев комнату в поисках подходящего места, я, в конце концов, оставила розы на журнальном столе. И вдруг заревела. Глупая бабья жалость к себе. Ладно, чего ж не пореветь, если никто не видит.
   Вот тут и зазвонил телефон. Я прошла в прихожую, где стоял аппарат, поспешно сняла трубку.
   – Полина? – Мужской голос звучал с насмешливой нежностью. – Это Алексей, тот самый, что сегодня испортил ваш день.
   – Букет – ваша работа? – догадалась я.
   – Надеюсь, вы любите розы.
   – Розы – да, нахалов – нет.
   – Я просто хотел извиниться еще раз.
   – В таком случае, считайте, что ваш грех прощен и забыт.
   – Голос у вас ужасно суровый. Вы бы хоть удивились…
   – Тому, что вам известен мой адрес и номер телефона? Тоже мне достижение. В век Интернета это легче легкого, учитывая, что вы видели мою машину.
   – А что, если нам поужинать вместе? – предложил он.
   – Спасибо за цветы, – сказала я и повесила трубку.
   Постояла немного возле телефона, уверенная, что он опять позвонит. Так и вышло.
   – Я ведь сказала, что нахалов не жалую, – вновь сняв трубку, буркнула я.
   – Ты очень красивая девушка. И с характером. Мне такие нравятся. Надеюсь, твое «нет» – это все-таки «да, но в другой раз».
   – Не надейся.
   – Вдруг повезет? Я вообще-то тоже с характером.
   Он засмеялся и повесил трубку, а я немного послушала короткие гудки. «Отчего бы, в самом деле, с ним не поужинать?» – явилась мысль. Неожиданная. Прошел год, пора бы прийти в себя и начать жить как нормальные люди. Легче сказать, чем сделать. Я прошлась по комнате, чувствуя, как снова подступают слезы. А если забыть невозможно? Тогда пора научиться как-то жить с этим.
 
   Юрка позвонил утром, я только-только закончила болтать по скайпу с Руфиной. Само собой, подруге я рассказала о вчерашней встрече, и мы немного погадали: стоит считать ее судьбоносной или повременить? Ничего толкового на сей счет Руфина сказать не могла, ее видения, как на грех, задерживались. Но от ее вопросов это меня не избавило.
   – Он тебе понравился? – приставала она.
   – Нет.
   – Совсем? Почему? Он симпатичный?
   – Самовлюбленный и наглый.
   – Однако розы прислал. Красивый жест… может, тебе стоит присмотреться к этому Алексею?
   – Может, и стоит. Если он еще раз позвонит.
   – Позвонит. Я чувствую.
   Мы простились, тут и Юрка объявился.
   – Он ждет тебя в кафе «Каприз» в два часа дня, – скороговоркой выпалил он, словно удерживать в себе эти слова для него было не под силу.
   И вновь, как вчера, я почувствовала волнение, стоило Юрке произнести это самое «он». Должно быть, Юркины рассказы на меня подействовали куда сильнее, чем я предполагала. «Я ожидаю от встречи с Маричем чего-то необыкновенного, вдруг он окажется невзрачным дядей слегка за сорок», – весело фыркнула я. Это в кино героев непременно играют голливудские красавцы, а жизнь – вовсе не кинематограф… ладно, если он на героя не тянет, я уж как-нибудь переживу. Лишь бы помог…
   – Эй, – позвал Юрка, – ты что молчишь?
   Занятая своими мыслями, я вроде бы о нем забыла.
   – Сегодня в два? – повторила поспешно.
   – Ага, мой приятель сказал, Владан готов тебя выслушать. Больше ничего не обещает. В общем, возьмется он за дело или нет, зависит от тебя. Так что уж постарайся.
 
   С трудом дождавшись положенного времени, я отправилась на встречу, здорово нервничая. Любопытство перемешалось с опасением, что Марич вдруг откажется мне помочь. Юрка сказал: все зависит от меня. Интересно, что он имел в виду? Мне придется обольщать этого типа? Готова я к этому? В тот момент мне казалось: я готова на все, лишь бы поставить точку в затянувшейся истории.
   «С чего ты взяла, что непременно дойдет до этого?» – одернула я себя, придерживая разбушевавшуюся фантазию. Юрка вовсе не обольщение имел в виду. Я просто должна объяснить человеку, как важно для меня найти убийцу. В конце концов, он работает за деньги, а я готова заплатить очень много. Надеюсь, это подействует.
   Ровно в два я припарковала машину неподалеку от кафе «Каприз». Оно находилось в самом центре, рядом с Соборной площадью. Пару раз я сюда заходила выпить кофе. Кафе совсем маленькое, столиков пять, не больше. «Сейчас время ланча и там, скорее всего, многолюдно, – забеспокоилась я. – Не слишком удачное место для серьезного разговора». Но выбирать не приходилось.
   Я подошла к застекленной двери и с недоумением взглянула на висевшую на ней с той стороны табличку: «Извините, закрыто по техническим причинам».
   Вот тебе раз! Я потянулась за мобильным с намерением звонить Юрке, но тут обратила внимание на звонок рядом с дверью и поспешно надавила на кнопку. В маленьком тамбуре незамедлительно появилась девушка в темной юбке и белой кофточке с бейджиком на груди. Открыла дверь, вопросительно глядя на меня.
   – Простите… – начала я торопливо.
   Но она перебила:
   – Проходите, пожалуйста.
   Впустив меня, девушка заперла дверь, кивком указав в сторону зала.
   За столом в профиль ко мне в одиночестве сидел мужчина и смотрел на планшете футбольный матч, потягивая пиво из высокого бокала.
   Загорелое лицо, тяжелый подбородок и волосы белые, точно первый снег. Они блестели в лучах солнца, падающих из окон. Мужчина, увлеченный футболом, вроде бы не заметил моего появления, я подошла ближе, уже сообразив, чему он был обязан столь редкому цвету волос. Густые, довольно длинные волосы, закрывавшие шею, были абсолютно седыми. Почувствовав мое присутствие, он повернул голову, слегка приподнялся с подобием улыбки на губах и спросил:
   – Вы Полина?