-- это напомнило мне нуменор, - сказал Фарамир и сам удивился звуку собственного голоса.
   -- Нуменор?
   -- Да, потонувшую землю запада, и черную волну, поглотившую зеленые земли и холмы. Мне это часто снилось.
   -- Значит, вы думаете, что идет тьма? - Спросила Эовин. - Тьма неизбежна? - И она вдруг прижалась к нему.
   -- Нет, - ответил Фарамир, глядя ей в лицо. - это просто видение. Я не знаю, что происходит. Разум говорит мне, что приближается большое зло и мы стоим у конца дней. Но сердце говорит - нет. Тело у меня легкое, и надежда и радость пришли ко мне, хотя я сам не понимаю, почему, Эовин. Эовин, белая леди рохана, не верьте в этот час, что тьма победит! - Он наклонился и поцеловал ее в лоб.
   Так стояли они на стене города, дул сильный ветер, и их волосы, черные и золотые, смешивались при порывах ветра. И тень ушла, и солнце горячо ударило лучами, и всюду стало светло. Воды Андуина сверкали серебром, и во всех домах города запели от радости, овладевшей их сердцами неизвестно почему.
   И прежде чем солнце стало склоняться к закату, прилетел большой орел. Он выкрикивал новости от капитанов запада:
   Пойте, люди башни анора:
   Королевство Саурона кончилось навсегда,
   И башня тьмы разрушена.
   Пойте и радуйтесь, люди башни стражи
   Ваша вахта была не напрасной, черные ворота разбиты
   Ваш король в них, он непобедим.
   Пойте и радуйтесь, дети запада: ваш король вернулся,
   Он будет жить среди вас все дни вашей жизни.
   И увядшее дерево зацветет вновь,
   И король вырастит его в высоких местах,
   И город будет благословенен.
   Пойте все, вы, люди!
   И люди во всем городе пели.
   165
   Следующие дни были золотыми, весна и лето соединились и пировали на полях Гондора. Быстрые всадники привезли от Каир Андроса сообщения о всем случившемся, и город готовился к прибытию короля. Мерри был вызван и уехал с телегами, которые везли припасы в Осгилиат и оттуда кораблями к Каир андросу; но Фарамир остался - вылечившись, он принял на себя власть и наместничество, хотя и ненадолго. Его обязанностью было подготовить все для того, кто его сменит.
   И Эовин не уехала, хотя брат просил ее прибыть на поле Кормаллен. Фарамир дивился этому, но он редко видел ее, будучи занятым многими делами; она продолжала жить в домах излечения и одна ходила по саду, и лицо ее снова побледнело, и казалось, что во всем городе она одна была нездорова и печальна. Глава домов забеспокоился и поговорил с Фарамиром.
   Тогда Фарамир пришел и увидел ее, и они снова вместе стояли на стене. И он сказал ей:
   -- Эовин, почему вы задержались здесь и не отправились в Кормаллен за Ктаир Андросом, где вас ждет ваш брат?
   И она сказала:
   -- разве вы не знаете?
   Но он ответил:
   -- могут быть две причины, но которая из них истинная, я не знаю.
   И она сказала:
   -- я не хочу играть в прятки. Говорите яснее.
   -- Если хотите, леди, - согласился он, - вы не пошли, потомму что вас звал только ваш брат, и вид лорда арагорна, потомка Элендила, в его торжестве теперь не принесет вам радости. Или же потому, что я не пошел, а вы хотите оставаться рядом со мной. А может, верны обе причины, и вы сами не можете выбрать. Эовин, любите ли вы меня, полюбите ли когда-нибудь?
   -- Я желала быть любимой другим, - ответила она. - Но мне не нужна ничья жалость.
   -- это я знаю, - сказал он. - Вы желали любви лорда арагорна. Он велик и могуществен, а вы хотели славы, хотели быть поднятой над всеми, кто ползает по земле. Он казался вам восхитительным, как великий капитан юному солдату. И он действительно величайший из людей. Но когда он ответил вам лишь пониманием и жалостью, вы не захотели ничего, вы искали доблестной смерти в битве. Посмотрите на меня, Эовин.
   И Эовин долго смотрела на Фарамира, и Фарамир сказал:
   -- не называйте жалостью дар верного сердца, Эовин! Я не предлагаю вам жалость. Вы высокая и доблестная леди и сами заслужили славу, которая не будет забыта. И вы прекрасны, даже в языке Эльфов не найдется слов для описания вашей красоты, и я люблю вас. Раньше я жалел вас. Но теперь, даже если бы у вас не было никаких печалей, если бы не было у вас страхов, если бы вы были благословенной королевой Гондора, я все равно любил бы вас, Эовин, любите ли вы меня?
   И тогда сердце Эовин смягчилось, или она сама поняла его. Неожиданно зима прошла и солнце улыбнулось ей.
   -- Я осталась в минас аноре, башне солнца, - сказала она, - и смотрите! Тень исчезла! Я больше не буду девушкой с мечом, не буду соперничать с великими всадниками, не буду наслаждаться лишь песнями об убийствах. Я буду целителем, полюблю все, что растет. - Она снова посмотрела на Фарамира и сказала. - Я болььше не хочу быть королевой.
   И Фарамир весело рассмеялся.
   166
   -- это хорошо, - сказал он, - потому что я не король. Но я женюсь на белой леди рохана, если она того пожелает. И если она захочет, мы пересечем реку и в счастливые дни будем жить в прекрасном Итилиене и там разобьем сад. Все будет расти там с радостью, если придет белая леди.
   -- Значит, я должна буду оставить своих людей, Гондорец? - Спросила она. - И ваш гордый народ будет говорить о вас: "вот идет тот, кто приручил дикую девушку с севера! Разве не было для него женщин из расы нуменора?"
   И Фарамир обнял ее, и поцеловал под солнечным небом, и не заботился о том, что они стоят высоко на стене и видны многим. И многие действительно видели их и исходивший от них свет, когда они сошли со стены и пошли рука об руку к домам излечения.
   А главе домов излечения Фарамир сказал:
   -- Вот леди Эовин роханская, теперь она здорова.
   И глава ответил:
   -- Тогда я отпускаю ее из под своего присмотра и прощусь с ней. Пусть никогда не знает она ни ран, ни болезней. Я передаю ее в распоряжение наместника города до возвращения ее брата.
   Но Эовин сказала:
   -- Теперь, получив разрешение уйти, я остаюсь. Из всех домов города этот стал для меня самым благословенным.
   И она осталась там до возвращения короля Эомера.
   Все было готово в городе. Собралось множество людей, так как новости разлетелись по всем окраинам Гондора от Мин-риммон и до далеких морских берегов. И все кто мог прийти в город поторопились прийти. Город снова наполнился женщинами и прекрасными детьми, вернувшимися домой. Из дол амрота прибыли искусные арфисты, а из долин лебеннина - музыканты, играющие на виолах, флейтах и серебряных рогах, и многоголосые певцы.
   Наконец пришел вечер, когда со стен увидели павильоны в поле, и всю ночь горели костры и люди ждали рассвета. Когда же ясным утром солнце встало над восточными горами, на которых больше не лежала тень, зазвонили все колокола, развернулись и затрепетали на ветру знамена. И в последний раз над Гондором на белой башне было поднято знамя наместника - ярко-серебряное, как снег под солнцем, без всякого изображения или девиза.
   Капитаны запада повели свои войска к городу, и народ видел, как они приближаются линия за линией, сверкая и блестя в солнечных лучах. Они подошли к дороге, ведущей к воротам, и остановились в одной восьмой мили от стены. И хотя ворота были разрушены и не востановлены, вход в город преграждал барьер: здесь стояли люди в черном и серебряном с обнаженными длинными мечами. Перед барьером стоял Фарамир наместник, и Хурин, глава ключей и другие капитаны Гондора, и леди Эовин Роханская с маршалом Элфхелмом, и много рыцарей Марки; и с каждой стороны ворот толпился народ в разноцветных одеждах и с охапками цветов.
   Перед стенами Минас Тирита образовалось обширное пространство, ограниченное со всех сторон рыцарями и солдатами Гондора и Рохана и жителями города и других областей земли. Наступила тишина. И вот из войска вышли вперед дунедайн в серебряном и сером, а перед ними медленно шел лорд Арагорн. Он был одет в черную кольчугу, отделанную серебром и в длинный снежно-белый плащ с наколотым вверху большим зеленым
   167
   камнем. Голова его была обнажена, лишь на лбу горела звезда, привязанная тонкой серебряной нитью. С ним шли Эомер Роханский, принц имрахил, Гэндальф, весь в белом и четыре маленькие фигурки, на которые дивились все люди.
   -- Нет, сестра, это не мальчики, - сказала иорет, свой родственнице из имлот мелуя, стоявшей рядом с ней. - Это перианы из далекой земли невысокликов, они принцы с великой славой, говорят. Я знаю это, потому что лечила одного из них в домах.Они маленькие, но доблестные. Да,сестра, один из них отправился со своим оруженосцем в землю тьмы, сражался там с самим повелителем тьмы и сжег его башню. Так по крайней мере говорят в городе. Это тот, что идет рядом с эльфийским камнем. Я слышала, они большие друзья. А какое чудо лорд эльфийский камень. Речь у него слишком мягкая, уверяю тебя, но сердце золотое. И у него руки целителя. "Руки короля - руки целителя" - сказала я; и так все и открылось. А митрандир сказал мне: "иорет, люди долго будут помнить твои слова", и...
   Но иорет не пришлось продолжать свой рассказ, пропела труба, и наступила мертвая тишина. От ворот выступил вперед Фарамир и Хурин, а за ними шли четыре воина в высоких шлемах и мундирах цитадели, они несли большую шкатулку из черного лебетрона, отделанную серебром.
   Фарамир встретился с Арагорном посреди пустого пространства, поклонился и сказал:
   -- последний наместник Гондора просит разрешения сдать службу.
   Он протянул белый шест. Арагорн взял шест и вернул его, сказав:
   -- служба не кончена, она будет твоей и твоих потомков, пока живет мой род. Исполняй свои обязанности.
   Тогда Фарамир заговорил ясным голосом:
   -- люди Гондора, слушайте наместника этого королевства! Смотрите! Вот тот, кто заявил свои права на королевство. Это Арагорн, сын арахорна, глава дунедайн из арнора, капитан войска запада, носитель звезды севера, владелец заново сплавленного меча, победитель в битве, чьи руки приносят исцеление, эльфийский камень, Элессар из линии баландила, сына исилдура, сына Элендила из нуменора. Будет ли он королем, и войдет ли в город и будет ли жить в нем?
   И все войско и все люди единым голосом воскликнули:
   -- да!
   А иорет сказала родственнице:
   -- такая церемония входа в город была у нас; и вот он пришел, как я говорила тебе и он сказал мне...
   И снова она вынуждена была замолчать, потому что снова заговорил Фарамир:
   -- люди Гондора, сказители говорят, что в старину по обычаю король получал корону от своего отца перед его смертью; если это было невозможно, то он получал корону на могиле отца. Но поскольку невозможно и это, я пользуюсь властью наместника; принес сюда из рат динона корону ернура, последнего короля, чьи дни кончились в давно прошедшее время наших предков.
   Войны вышли вперед, и Фарамир открыл шкатулку и достал древнюю корону. Она была сделана в форме шлема гвардии цитадели, только выше, и была вся белая, а крылья с обеих сторон, жемчужные и серебряные, напоминали крылья морской птицы - это была эмблема королей, пришедших из-за моря. На венце
   168
   короны сияли семь алмазов, а в центре находился большой драгоценный камень, сиявший как пламя.
   Арагорн принял корону и сказал:
   -- эт аэрелло эндоренна утилиен. Синоме маруван ар хилдиннар тени амбар - метта!
   Это были слова, произнесенные Элендилом, когда он пришел из-за моря на крыльях ветра: "из-за великого моря в среднеземелье я пришел. Я буду владеть этим местом и все мои потомки, до конца мира." Затем, к удивлению многих, Арагорн не надел корону, а вернул ее Фарамиру и сказал:
   -- трудом и мужеством многих возвращаюсь я к наследству своему. В знак этого прошу я носителя кольца вручить мне корону, а митрандира надеть мне ее на голову, ибо он был главным организатором всех нас, и это его победа.
   Вперед выступил Фродо, взял корону у Фарамира и передал ее Гэндальфу; Арагорн склонил колени, и Гэндальф надел корону ему на голову и сказал:
   -- наступают дни короля. Да будут они благословенны, пока стоят троны балара!
   И когда Арагорн встал, все с удвилением и в молчании смотрели на него, как будто увидели впервые. Высокий, как морские короли древности, стоял он над всеми: древним казался он и в то же время в расцвете мужества; мудрость сияла у него во лбу, сила и исцеление были в его руках, и свет исходил от него. И Фарамир воскликнул:
   -- смотрите! Вот наш король!
   Загремели трубы, и король Элессар подошел к барьеру, а Хурин отвел его в сторону, и среди музыки арф, виол и флейт и среди пения чистых голосов король прошел по украшенным цветами улицам и вошел в цитадель. На башне было поднято знамя с деревом и звездами, и началось правление короля Элессара, о котором сложено много песен.
   При нем город стал прекраснее, чем даже в дни своего первого расцвета; он был наполнен деревьями и фонтанами, а ворота были сделаны из митрила и стали, а улицы вымощены белым мрамором. И народ горы работал в городе, и народ леса часто приходил сюда; и все были здоровы и веселы; и дома были полны мужчин, женщин и детского смеха, и ни одно окно не было слепым, и ни один двор пустым; и когда кончилась третья эра мира и началась новая, в ней сохранилось воспоминание о славе ушедших дней.
   В последующие за коронованием дни король сидел на троне в зале королей и отправлял свое правосудие. От множества земель и народов прибыли послы: с востока и юга, от границ чернолесья и из дунленда на западе. И король простил жителей востока, предоставил их себе и отпустил на свободу и заключил мир с харадом; рабов мордора он освободил и отдал им все земли вокруг озера нурнен. И многих призывали к нему за получением награды за доблесть; и наконец капитан гвардии привел к нему для суда Берегонда.
   И король сказал Берегонду:
   -- Берегонд, от твоего меча кровь пролилась в святом месте, а это запрещено. Ты также оставил пост свой без позволения повелителя или капитана: за это - смерть. И я обвявляю свой приговор.
   Своей доблестью в битве ты заслужил отмену наказания, но ты сделал еще многое из любви к Фарамиру. Тем не менее ты должен будешь уйти из гвардии цитадели и из Минас Тирита.
   Кровь отхлынула от лица Берегонда, он схватился за сер
   169
   дце и опустил голову. Но король продолжал:
   -- Ты назначаешься в белый отряд, в гвардию Фарамира, принца Итилиена, и будешь жить в Эмин Арнене в чести и в мире и служить тому, кого ты, рискуя всем, спас от смерти.
   И тогда Берегонд, поняв милость и справделивость короля, возрадовался и, поклонившись, поцеловал его руку и ушел, радостный и удовлетворенный. Арагорн отдал Фарамиру Итилиен и просил его жить в холмах эмин арнена вне пределов видимости из города.
   -- Ибо, - сказал он, - Минас Итил в долине моргула будет совершенно уничтожен, и хотя со временем долина может очистится, еще много лет в ней не сможет жить ни один человек.
   Последним Арагорн приветствовал Эомера Роханского, и они обнялись и Арагорн сказал:
   -- между нами не может быть слов о награде, о том, что давать и брать - мы братья. В счастливый час приехал с севера Эорл, и никогда не будет столь благословенен союз людей. Как вы знаете, мы положили Теодена прославленного в могиле в святыне Гондора, и здесь он может лежать, пока правят короли Гондора, если вы сами пожелаете. А если хотите, мы прибудем в Рохан и привезем его, чтобы он покоился среди своего народа.
   И Эомер ответил:
   -- с того дня, как вы встали передо мной у зеленой травы, я полюбил вас, и любовь эта никогда не ослабеет. Но теперь я должен вернуться в свое королевство, где нужно многое привести в порядок и исцелить. Когда все будет готово, мы вернемся за павшим: пока же пусть он спит здесь.
   И Эовин сказала Фарамиру:
   -- я должна вернуться в свою землю и помочь брату в его работе. Но когда тот, кого я любила, как отца, будет положен отдыхать, я вернусь.
   Так проходили радостные дни; и восьмого мая всадники Рохана двинулись северным путем, и с ними ехали сыновья элронда. По сторонам дороги стояли люди и выкрикивали приветствия - от самых ворот города до стен пеленнора. Потом все, что жили в других областях, отправились по домам; а в городе начались большие работы по восстановлению разрушенного и уничтожению всех следов войны и воспоминаний о тьме.
   Хоббиты остались в Минас Тирите с Леголасом и Гимли: Арагорн не желал расставаться с товарищами.
   -- В конце концов все должно кончиться, - сказал он, но я хочу, чтобы мы прожили вместе подольше: не настал еще час конца наших деяний. Приближается день, которого я ждал всю жизнь, и в этот день я хочу, чтобы рядом со мной были мои друзья...
   Но что это за день, он не сказал.
   Товарищи в эти дни жили в прекрасном доме вместе с Гэндальфом и ходили гулять повсюду. И Фродо спросил Гэндальфа:
   -- о каком это дне говорил Арагорн? Мы счастливы здесь, и я не хочу уходить, но дни бегут быстро, а бильбо ждет. И мой дом в уделе.
   -- Что касается бильбо, - ответил ему Гэндальф, - то он тоже ждет этого дня и знает о том, что удерживает вас здесь. А что касается самого дня, то сейчас еще май и лето не наступило; и хотя кажется, что весь мир изменился, для деревьев и трав не прошло еще и года с начала нашего путешествия.
   170
   -- Пиппин, - сказал Фродо, - разве ты не говорил, что Гэндальф стал менее скрытен, чем раньше? Теперь, я думаю, он устал от этого и вернулся к прежним привычкам.
   И Гэндальф сказал:
   -- многие хотели бы заранее знать, что поставят на стол; но те, кто готовит пир, любят держать это в тайне: удивление делает слова похвалы громче. И Арагорн сам ждет знака.
   Настал день, когда Гэндальфа нигде нельзя было найти, и товарищи гадали, что происходит. Но Гэндальф ночью вывел Арагорна из гороа и привел к южному подножию горы миндоллуин; здесь они нашли древнюю тропу, на которую мало кто осмеливался вступать. Она вела на гору к святилищу, где раньше бывали лишь короли. И Арагорн с Гэндальфом поднялись по крутой тропе и пришли на высокое поле ниже вечных снегов, одевающих высокую вершину, и сверху взглянули на город. Стоя здесь они осматривали землю, потому что наступило утро. И они увидели далеко внизу башни города, как белые карандаши, тронутые солнцем, и вся долина андуина была, как сад, и горы тени были затянуты золотистой дымкой. С одной стороны они видели серый эмин муил и далеко, как звезда мерцал раурос; с другой стороны они видели реку, извивающуюся, как лента, вниз к пеларгиру, а на краю горизонта виднелся свет, говорящий о море.
   И Гэндальф сказал:
   -- это ваше королевство, и оно должно стать сердцем великого государства. Третья эра мира кончилась, и начинается новый век; ваша задача организовать его начало и сохранить то, что можно сохранить. Ибо хотя и многое спасено, гораздо больше уйдет навсегда. Кончилась и власть трех колец. И все земли, что вы видите, и все, что лежит вокруг них, отныне будет жилищем людей. Наступает время господства людей, и старшие королевства зачахнут или переместятся.
   -- Я хорошо это знаю, дорогой друг, - ответил Арагорн, - но мне по-прежнему нужны ваши советы.
   -- Уже ненадолго, - сказал Гэндальф. - Эта третья эра мой век. Я был врагом саурона; и моя работа окончена. Скоро я уйду. Ноша теперь ляжет на вас и на ваш народ.
   -- Но я умру, - сказал Арагорн. - Я смертный человек, и хотя я происхожу по прямой линии от людей запада и жизнь моя дольше, чем у других людей, но ненамного. И когда родятся и состарятся те, кто сейчас в чреве женщин, я тоже буду стар. И кто тогда будет править Гондором и теми, кто считает город своим центром, если мое желание не исполнится? Дерево во дворе фонтана все еще мертво. Когда же я увижу знак, что будет иначе?
   -- Отверните лицо от зеленой земли и посмотрите туда, где все кажется голым и холодным! - Сказал Гэндальф.
   Арагорн обернулся. За ним от кромки вечных снегов спускался каменный склон. Посмотрев туда, он увидел какое-то растение. Поднявшись, Арагорн у самого снега увидел деревце не более трех футов высотой. Однако оно уже выпустило молодые листья, темные по краям и серебряные внутри, и в его хрупкой кроне распустился маленький цветок, чьи белые лепестки сверкали, как освещенный солнцем снег.
   И Арагорн воскликнул:
   -- утувиениес! Я нашел его! Вот потомок старейшего из деревьев! Но как он попал сюда? Ему не больше семи лет.
   Гэндальф, подойдя, посмотрел и сказал:
   171
   -- вероятно, это отросток нимлота прекрасного, галатилиона, телпериона - старейшего из деревьев, которое носит много имен. Кто скажет, как он пришел сюда в назначенный час? Но это древнее святилище и до того, как короли исчезли, а дерево во дворе засохло, здесь было посажено семя. Ибо сказано, что хотя плоды дерева созревают редко, зато жизнь в них может сохранятся долгие годы, и никто не может предсказать, когда эта жизнь проснется. И здесь лежало это семя, скрытое на горе, как род Элендила скрытно жил в пустынях севера. Но линия имлота гораздо старше, чем ваша, король Элессар.
   Тогда Арагорн острожно взял растение в руки, и смотрите! Оно лишь слегка касалось земли и безо всякого вреда было поднято; и Арагорн отнес его в цитадель. Высохшее дерево было с почетом выкопано; и его не сожгли, но положили в тишине рат динона. И Арагорн посадил новое дерево во дворе у фонтана, и онао принялось и быстро начало расти. И когда наступил июнь, оно все было покрыто цветами.
   -- Знак дан, - сказал Арагорн, - и день уже близок.
   И он расставил наблюдателей по стенам.
   В день накануне середины лета от амон дина в город прибыли вестники и сообщили, что едет прекрасный народ с севера и что приезжие приближаются к стенам пеленнора. И король сказал:
   -- наконец они пришли. Пусть весь город будет готов!
   И вот в самый канун середины лета, когда небо сияет, как сапфир, и белые звезды восходят на востоке, а запад остается золотым, когда воздух прохладен и ароматен, по северному пути к воротам Минас Тирита прибыли всадники. Первыми ехали Элрогир и Элладан с серебряным знаменем, а за ними глорфиндель и эрестор и все прочие жители раздола, затем госпожа Галадриэль и келеборн, господин лотлориена, на белых конях, а за ними множество эльфов из их земель, в серых плащах и с белыми жемчужинами в волосах. Последним ехал мастер Элронд, могущественнейший среди эльфов и людей, и нес скипетр аннуМинаса, и рядом с ним на серой кобыле ехала его дочь, вечерняя звезда, Арвен.
   И Фродо, увидев ее, сверкающую в вечерних лучах, со звездами на лбу и с ароматом вокруг себя, был сильно удивлен и сказал Гэндальфу:
   -- Теперь я понимаю, чего мы ждали! Это конец! Не только день теперь будет любим, но и ночь прекрасна и благословенна, и все страхи рассеются!
   Король приветствовал гостей, и они спешились. И Элронд передал скипетр и вложил руку своей дочери в руку короля, и вместе они вошли в город, и в небе сияли звезды. И король Элессар женился на Арвен Ундомиэль в городе королей в день середины лета и сказание о их долгом ожидании и труде подошло к концу.
   Глава VI
   Много расставаний.
   Когда дни веселья кончились, товарищество начало думать
   172
   о возвращении к своим домам. И Фродо отправился к королю. Король сидел с королевой Арвен у фонтана, она пела песню валинора, а дерево росло и цвело. Они встали, приветствуя Фродо, и Арагорн сказал:
   -- я знаю, зачем вы пришли, Фродо: вы хотите вернуться домой. Что ж, дорогой друг, дерево лучше всего растет в земле своих отцов. Но для вас теперь во всех землях запада дом. И хотя вашему народу мало места уделяется в легендах старины, теперь у него большая слава, чем у многих, больше не существующих обширных королевств.
   -- Правда, я хочу вернутся в удел, - сказал Фродо, - но сначала я должен побывать в раздоле. Ибо если мне чего и не хватало в это благословенное время, так это бильбо. Я очень опечалился, когда увидел, что он не прибыл с Элрондом.
   -- Вы удивляетесь этому, носитель кольца? - Спросила Арвен. - Вы знаете власть вещи, которая уничтожена; и все, что сделано этой властью, теперь ушло. Ваш родственник обладал этой вещью дольше вас. Он сейчас очень стар и ждет вас; он не будет больше совершать долгие переезды за одним исключением.
   -- Тогда я прошу разрешения уехать поскорее, - сказал Фродо.
   -- Через семь дней мы отправимся, - сказал Арагорн. Мы долго будем с вами попутчиками, потому что поедем в рохан. Черезх три дня вернется Эомер, чтобы увести Теодена в марку, и мы поедем с ним, чтобы почтить павшего. А теперь, прежде чем вы уйдете, я хочу подтвердить слово, сказанное вам Фарамиром, и заявить, что вы свободны в королевстве гондор; и ваши товарищи тоже. И если бы был дар, соответствующий вашим деяниям, я дал бы его вам; но все, что вы желаете, будет вам дано, и вы поедете с почестями, как принц этой земли.
   Но королева Арвен сказала:
   -- я вам дам дар. Ибо я дочь Элронда. Я не пойду с ним, когда он отправится в серый приют: я избрала долю лютиан, и сладкую и горькую одновременно. Но вместо меня пойдете вы, носитель кольца, когда наступит время и если вы пожелаете. Если ваши раны мучают вас и воспоминания о вашей ноше тяжелы, вы должны будете уйти на запад, где залечатся ваши раны и минует усталость. А это носите в память об эльфийском камне и вечерней звезде, с жизнью которых переплелась ваша жизнь.
   И они сняла подобную звезде белую жемчужину, висевшую на цепи у нее на груди и повесила цепь на шею Фродо.
   -- Когда воспоминание, и страх, и тьма долго будут одолевать вас, - сказала она, - это принесет вам облегчение.
   Через три дня, как и ожидал король, в город прибыл Эомер Роханский и с ним Эорд лучших рыцарей Марки. Его встретили с почестями; и когда они сидели за столом в меретронде, большом зале пиров, он увидел красоту женщин и переполнился удивлением. И прежде чем отправиться отдыхать, он послал за гномом Гимли и сказал ему: