— Рада приветствовать вас в своем доме, милорд, — пропела Даморна.
   Эвертон схватил ее руку и поднес к губам.
   — Для меня высокая честь — переступить порог этого дома!
   — Вы так любезны! Присаживайтесь, пожалуйста! Эвертон устроился на диване. Даморна вернулась в свое кресло и кивком головы повелела Маргарет отправиться за чаем и пирожными.
   Маркиз окинул комнаты одобрительным взглядом.
   — Что ж, вы очень быстро отыскали себе пристанище и, замечу, в высшей степени уютное пристанище. Закончив с меблировкой своих покоев, вы наверняка подумываете о том, какие бы найти развлечения в Лондоне.
   — Я понятия не имею о том, какого рода развлечения может предложить мне этот город!
   — Если вы дадите свое согласие, я буду вашим проводником по увеселительным заведениям здешних мест.
   — Вы так внимательны, милорд. Я поразмыслю над вашим предложением.
   Ответ Даморны несколько смутил Эвертона. Очевидно, он ожидал, что его новая знакомая немедленно согласится составить ему компанию.
   — Не изволите ли чаю, милорд? — невинно хлопая глазками, осведомилась Даморна, видя, что Стинчли уже принесла поднос с яствами.
   — С удовольствием… Насколько я понял из нашей беседы в букинистической лавке, вы в Лондоне впервые?
   — Да, здоровье моего супруга не позволяло посетить этот город. А после его смерти я долгое время носила траур и не решалась посещать места, удаленные от его праха более, чем на десять миль.
   — Ну что ж, — вздохнул Эвертон, — зато теперь вы наконец навестили и наши края. Сам Господь Бог не допустил бы, что вы с вашей красотой всю жизнь проторчали в деревне!
   — Вы не только льстец, милорд, но и богохульник! — улыбнулась Даморна.
   — А вы, леди Милфилд, слишком скромны. Даже застенчивы. Довольно редкие качества в теперешних дамах.
   — В обществе столь высокого гостя невольно потеряешься, милорд. Мои мысли путаются, голова начинает кружиться.
   — Я бы предпочел, чтобы она кружилась у вас в несколько иной обстановке, — кокетливо проблеял Эвертон.
   Даморна с удивлением посмотрела на маркиза. О какой такой иной обстановке он толкует? Странный тип.
   — Вы приехали из Нортумберленда, не так ли? — полюбопытствовал Эвертон, правда уже несколько иным, более сдержанным и серьезным тоном.
   — Да, милорд. Вам знакомы те места?
   — Бывал там пару раз, но более чем на сутки никогда не задерживался.
   — А зря. Там есть, что посмотреть, — сказала Даморна и пустилась самыми отчаянными красками живописать прелести Нортумберленда, благо Квентин достаточно точно и полно проинструктировал ее на этот счет. Девушка с таким самозабвением повествовала о необычайных красотах родимой сторонушки, что кому угодно могла запудрить мозги. Эвертон заскучал. «Заскучал — значит и впрямь поверил, что я уроженка Нортумберленда», — подумала лицедейка, а вслух сказала:
   — Простите, я, кажется, несколько утомила вас, милорд?
   — Ну что вы, что вы! Ваша любовь к отчему краю в высшей степени похвальна, хотя я уверен, что Лондон станет очень скоро столь же близок и дорог вам!
   — Очень может быть, если мне будут попадаться в Лондоне люди, подобные вам, милорд. Однако пока что я успела познакомиться еще только с некоей миссис Уикершем.
   — С кем? — изумился Эвертон. — С миссис Уикершем?
   — Ну да, она сама подошла ко мне в одной из лавочек на Нью-Иксчейндж и представилась.
   — Конечно, конечно же, сама! Прегадкое создание.
   — Не понимаю вас, милорд.
   — Впредь я бы посоветовал вам даже не здороваться с нею, а если она вдруг пожалует к вам в дом, то выставьте ее немедленно.
   — Не будет ли это слишком грубо?
   — По отношению к Уикершем — ничуть! Даморне удалось принять озадаченный вид.
   — Если вы, лорд Эвертон, просите об этом, то я обязательно послушаюсь ваших слов.
   «Выходит, Квентин не солгал насчет Уикершем, — подумала Даморна. — Это хорошо. Но каков Эвертон. Он даже не удосужился объяснить мне свою неприязнь к этой сводне. Всерьез считает меня настоящей леди и не находит нужным говорить о столь малопристойных вещах. Это тоже хорошо!»
   — Может быть, пирожное, съедите, милорд?
   — Не откажусь… Кстати, леди Милфилд, могу я рассказать о вас своей кузине Клейремонт? Если вы не будете против, она познакомит вас с людьми весьма порядочными, не то что эта Уикершем.
   Сердце Даморны учащенно забилось, хотя, казалось, куда уж ему биться чаще. Порядочные люди! Высший свет! Это именно то, о чем мечтал Квентин.
   — Вы необычайно добры, милорд.
   — Не могу принять вашей благодарности, так как прежде блюду свои собственные интересы. Наш лондонский свет надоел мне. Новые люди крайне редки в нем, да к тому же эти новые люди не всегда оказываются людьми достойными. Вы же, леди Милфилд, станете подлинным украшением светских раутов.
   — Вы задумали завалить меня комплиментами.
   — Неправда. Я всего лишь воздаю вам должное.
   — Боюсь, вы преувеличиваете мои достоинства. К тому же я опасаюсь того, что будучи привычна к жизни сельской, спокойной и тихой, почувствую себя неуютно в шумном кругу ваших друзей!
   — Как бы там ни было, вы не должны отказываться от моего предложения, прежде чем побываете хотя бы один раз на приеме у моей кузины Клейремонт.
   — Будь по-вашему.
   Эвертон встал с дивана, как бы желая поразмять затекшие от долгого сидения ноги, но потом вдруг подошел к окну и стал подле Даморны. Его рука нежно коснулась девичьих локонов.
   — Не припомню, чтобы мне когда-нибудь доводилось видеть волосы столь необычного цвета, — прошептал он.
   Даморна лихорадочно думала, как бы ей пресечь непотребные действия Эвертона, но тот сам отнял руку от ее шевелюры.
   — Знаете, я должен торопиться, — сипло проговорил маркиз. — Но я еще успею написать письмо кузине. Она пришлет приглашение на имя…
   — Даморны, — сказала девушка. Они с Квентином долгое время колебались, стоит ли оставлять это имя, но потом решили, что нет надобности менять его раз леди Милфилд знали в Лондоне только как леди Милфилд. — Леди Даморне Милфилд.
   — Даморна? — задумчиво произнес Эвертон. — Где-то я уже слышал это имя, но где, не помню. Не важно. Вспомню скоро! Итак, письмо написано, вот оно, а я вынужден покинуть вас. Впрочем, надеюсь что спустя самое непродолжительное время мы вновь встретимся!
   Даморна поднялась, чтобы проводить маркиза, но вместо того, чтобы отступить в сторону, тот, напротив, воспользовался близостью девушки и наклонился к ней, явно намереваясь поцеловать. Даморна отшатнулась, скорее от неожиданности, нежели из кокетства, наступила на шлейф собственного платья и непременно упала бы на пол, если б Эвертон не поддержал ее за талию. — Простите, леди Милфилд, я не хотел напугать вас, — сказал он, раскланялся и удалился.

Глава восьмая

   Квентин, засевший в мансарде и дожидавшийся того момента, когда его кликнет Джим и доложит, что Эвертон укатил, очень сильно страдал. Потолок в мансарде был такой низкий, что вытянуться во весь рост не представлялось возможным.
   В дверь постучали. Квент чуть ли не на четвереньках подполз к ней и снял засов. В мансарду влетела Даморна и бросилась в объятия своего наставника.
   — Что-то случилось? — испуганно спросил Квент. — Что-то не так? В случае прокола я, кажется, велел являться сюда Джиму, а не тебе!
   — Прокола? — почти обиженно пролепетала Даморна. — Неужто ты так слабо веришь в меня?
   — Ты хочешь сказать, что все прошло удачно? — с сомнением проговорил Квент.
   — Вот именно.
   — Ага, понятно. Значит этот чертов лорд пытался соблазнить тебя?
   — Что такое говоришь! Он — настоящий джентльмен!
   — По-твоему, настоящим джентльменам не свойственно тискать смазливеньких девиц?
   — Все мы — люди, все — человеки. Однако маркиз в самом деле не имел намерения приударить за мной.
   — Так-таки и не имел? Даморна молчала.
   — А впрочем, даже немного жаль, что он оказался так холоден. Что ж, он старик, и в штанах у него уже все поулеглось. Ему, кажется, больше шестидесяти?
   — Эвертону нет и сорока, — весело воскликнула Даморна и захлопала в ладоши. — Он находит меня очаровательной во всех отношениях!
   — Это тебе так видится!
   — Нет, он сам сказал мне это! Квент закашлялся.
   — Выходит, он все-таки заигрывал с тобою. Говори, наверняка дело не обошлось без поцелуев?
   — Попытки были…
   — Значит, я был прав. Итак, просил он тебя быть его любовницей?
   — Нет, не просил.
   — Врешь. Уверен, что просил.
   — На сей раз ты неправ; не просил.
   — Опять врешь.
   — Послушай, если бы он не считал меня истинной леди, то не обещал бы, что велит своей кузине, герцогине Клейремонт, пригласить меня на прием?
   Герцогиня Клейремонт? Квент резко выпрямился и тотчас ударился головой о потолок. Выругавшись, наставник осведомился:
   — Неужто он это сам тебе сказал?
   — Нет, это мне его лошади с улицы проржали!
   — Брось свои шуточки. Ты добилась настоящего успеха. Ты окрутила лорда Эвертона. А знаешь, ведь в Англии существуют сотни и сотни писаных красавиц, которые, стоит только маркизу поманить, бросятся к нему в постель.
   — Сразу все скопом или в строгой очередности?
   — Да брось же свои дурацкие шуточки, говорю тебе! — заревел Квент. — Разве ты не понимаешь, что если наши дела и дальше пойдут так, то очень скоро мы соберем достаточно денежек. Еще до конца года я смогу уехать в Вирджинию, а ты… ты — куда вздумается. Впрочем, прости за резкость! Я… я поздравляю тебя с первым настоящим успехом. Может быть, мы отпразднуем это событие?
   — Но каким образом?
   — Пойдем в театр!
   — А ты не боишься быть узнанным какой-либо из своих жертв?
   — Нынче премьера, а на премьеру все обычно напяливают маски. Так что мы вполне можем позволить себе явиться туда.
   На самом деле Квент хотел побывать в театре, чтобы отомстить негодяю Реджинальду. Этот мерзкий Реджинальд сильно насолил некогда главе преступного мира, грабителю-виртуозу, грозе всех лондонских толстосумов — то есть самому лорду Квенту, разумеется. А поскольку пакостник обожал все и всяческие развлечения, то ожидать его появления на премьере было более чем логично.
   Даморна наряжалась в театр с особой тщательностью. Судя по всему, Квентин собирался быть в маске. Он отвергал вероятность того, что будет узнан по походке и тому подобным вещам. Но это означало, что в маске придется идти и ей самой. Какая досада! Кто же тогда сможет увидеть ее симпатичное лицо? А потом Даморне не очень-то верилось, что Квентина не узнают. В театре бывают люди знатные, а судя по всему, Квент сам принадлежал когда-то к их числу. Если он сделает характерный жест или скажет чего, то немедленно выдаст себя. И что тогда? Его арестуют? Но за какое преступление? Даморна поежилась при воспоминании о собственной расправе над сквайром Бизли. Совершить преступление, даже самое тяжкое, в сущности, очень нетрудно… Она швырнула пуховку в пудреницу и резко встала из кресла, помешав таким образом вившейся вокруг нее Маргарет приколоть к прическе госпожи бутон из атласных лент.
   — Нет, я, пожалуй, не пойду на премьеру, — сказала Даморна.
   — Но мистер Квент приедет за вами уже через полчаса! — всплеснула руками Стинчли. — Вы же не хотите его расстраивать!
   — Не хочу, и гораздо сильнее, чем ты думаешь! Впрочем, возвратимся к моей прическе. Только не нужно ничего вычурного, вроде вот этого бутончика из лент!
   «Не нужно привлекать к себе внимание театралов», — подумала Даморна.
   — Но мистер Квент велел мне делать все, чтобы вы, миледи, выглядели наилучшим образом, — проблеяла Маргарет.
   — К черту мистера Квента. Если он велит тебе задушить его самого, ты тоже выполнишь повеление?
   Служанка потупилась.
   — Не обращай на меня внимания, — виновато проговорила Даморна, сообразив, что обидела Маргарет. — Я сорвалась. Делай все так, как было задумано.
   Через полчаса из овального зеркала на Дармону смотрело совсем незнакомое лицо. Но это лицо, однако, было ее собственное. Впрочем, славно. Теперь-то уж точно никто не распознает в ней дочку беркширското фермера, проломившую голову сквайру… Теперь она — леди Даморна Милфилд, сумевшая очаровать самого лорда Эвертона, друга короля!
   Вскоре послышался стук колес перед домом, сопровождаемый непреложным цокотом копыт. Приехал Квентин. Он был в маскарадном костюме. Ногти у него были залакированы.
   Даморна внимательно рассматривала Квента, пытаясь угадать его мысли. Но маска учителя скрывала то, что также было маской: лицо. Поняв комизм ситуации, девушка засмеялась.
   — Неужели мой костюм столь смешон? — тревожно спросил Квент.
   — Да нет, просто твоя маска показалась мне излишней. Ведь ты всегда носишь маску.
   — Смешно, — сказал Квент и, оценив тонкость шутки, загоготал. — Вы правы, миледи. Но сегодня у нас такое ответственное мероприятие, что не грех и перестраховаться!
   — Значит в театре будут люди, знающие тебя в лицо?
   — Ты становишься все сообразительнее. Садись в карету, поехали…
   Вся площадь перед театром Дорсет Гарден была запружена экипажами. Много было карет с гербами. Но еще больше — простых кэбов. Повсюду виднелись безвкусные одежды простонародья.
   — Да среди такого люда, Квент, мы будем заметнее, чем актеры на сцене, — с ужасом в голосе заметила Даморна.
   — Не войнуйся, наши места — в ложе!
   — Час от часу не легче. В ложе мы будем и вовсе как на ладони!
   — Едва ли нас знают, милая. Но даже в этом крайнем случае сохраняй невозмутимый вид!
   Даморна вопросительно посмотрела на Квента, но гот и не думал что-либо пояснять.
   Впрочем, в театр они вошли без всяких приключений, разве что какие-то нахалы покричали немного о крутых бедрах Даморны.
   Усевшись в ложе, девушка с облегчением заметила, что находится едва ли не в самом уединенном уголке театра. Расслабившись, она позволила себе внимательно оглядеться. Ниже их ложи сидели парень с девушкой и чистили апельсин. Публика на галерке вела себя просто отвратительно, и когда началась пьеса, то голосов актеров нельзя было услышать из-за гама толпы. Даморну это обстоятельство не очень расстроило, так как разглядывать публику представлялось ей более заманчивым, чем пялиться на сцену. Квентин тоже внимательно смотрел вниз в партер, на двух человечков в третьем ряду. Первый был юноша лет двадцати, без маски, с мягкими чертами лица, голубыми глазами и светло-русыми волосами. Над верхней губой имелся пушок, хорошо видный даже в той темноте, в которой разыгрывалась пьеса и даже из той ложи, где сидели Даморна и Квент. Губы юноши недовольно кривились, хотя, судя по всему, он наслаждался тем, что творилось на слабо освещенной сцене.
   Вторым человечком оказалась… жиденькая дамочка с косицей. Кроме этой косицы, обвитой вдобавок золотой тесьмой, ничего примечательного в дамочке немыслимо было углядеть. Однако поражало то, что бедняжке явно не сиделось на месте. Что-то ее сильно беспокоило. Спутник ее, то есть тот самый юноша с пушком на верхней губе, не обращал на несчастную ни малейшего внимания, будучи совершенно поглощен пьесой.
   — Почему эти двое не в масках? — спросила у Квента Даморна, указывая на заинтересовавшую ее парочку.
   — Я знаю их. Юноше нельзя носить маску, потому что у него заболевание легких и он может задохнуться в какой-нибудь клыкастой личине из папье-маше.
   — А спутница его почему без маски? Квент пожал плечами.
   — Наверное, кавалер запретил, не желая доставить ей то удовольствие, которого сам лишен.
   — Как это непорядочно. А как зовут негодяя?
   — Реджинальд Логхтон.
   — А даму?
   — Джейн Пулэ. Кстати, Реджинальд — сын и наследник виконта Логхтона.
   Что-то в тоне Квентина насторожило Даморну, и она грозно посмотрела в глаза наставнику. Тот поймал ее взгляд.
   — Я хотел бы, — сказал он, — чтобы ты запомнила эти лица. Рано или поздно тебе придется встретиться с наследником и его невестой. Я желал бы, чтобы ты расстроила их готовящуюся свадьбу.
   — Насколько я понимаю, мне нет смысла спрашивать, для чего все это тебе нужно?
   Квент улыбнулся, но промолчал.
   — Кажется, они очень подходят друг другу, — сказала Даморна. — А рядом с ними еще какая-то старуха. Кто она?
   — Тетка Реджинальда. Он всегда останавливается у тетки, когда наведывается в Лондон.
   — А свадьба… м-м-м, помолвка устроена родителями?
   — Едва ли. Джейн — сирота, а виконт Логхтон — ее опекун. Хоть он и привязался к бедной девочке, но все-таки вряд ли считает, что для сына она наилучшая пара. У Джейн нет ни состояния, ни родословной.
   — Однако не похоже на то, что Реджинальд влюблен в Джейн!
   — Уверен, что он ее просто ненавидит.
   — Тогда зачем помолвка? Зачем уламывать папашу дать свое согласие на их брак?
   — Я и сам не знаю, зачем.
   — Очень странно.
   Странная пара и еще более странный ответ Квентина. Даморна считала, что учитель знает все. Ан вот, поди ж ты — оплошал. Или что-то скрывает? Ясно, что Реджинальд и Джейн находятся в какой-то связи с Квентом. В тесной связи. В очень тесной связи…
   Квентин не сомневался, что Даморна запомнит физиономию Реджинальда. У нее отличная память. Что ж, можно переключить свое внимание с этой гадкой парочки и на само представление!
   — Тебе нравится пьеса? — спросил Квентин.
   — Очень. Но когда мы придем сюда опять?
   — Одного раза достаточно — это для меня. А ты, несомненно, получишь массу приглашений.
   — Тогда я попрошу маркиза, чтоб он сопровождал меня.
   В антракте Квент и Даморна вышли в холл. Люди в холле живо заинтересовались девушкой и, судя по перешептываниям, мигом произвели ее в любовницы какого-то князя, а также помазали в княгини, маркизы, графини и т. п. «Неплохо для доярки, — подумал Квент, — или кто там она у нас…»
   Вдруг глава преступного мира заметил, что на него внимательно смотрит из глубины холла пакостник Реджинальд и толкает локтем свою невестушку, дескать, погляди, кто к нам пришел.
   «Узнали, гады! — мысленно выругался Квент и, наклонившись к уху Даморны, прошептал только: — Пора удирать отсюда.
   Девушка понимающе кивнула, и парочка кинулась к выходу. Но там, в дверях, стоял лорд Эвертон, обмахиваясь оранжевой фетровой шляпой и постукивая по полу тростью. Он мигом узнал Даморну и посчитал почему-то, что она попала в беду. Только этого не хватало.
   — Здравствуйте, леди Милфилд, — сказал Эвертон, неприветливо посмотрев на Квентина. — Ваша маска вам не помогла. Ваш облик незабываем, и мне не составило труда разгадать ваш секрет.
   Даморна испуганно покосилась на Квентина. Что же он собирается делать?
   — Вы ошиблись, милорд, — отчеканил Квент, кляня в душе все на свете, и повел свою воспитанницу к выходу.
   — Что мы наделали! — воскликнула Даморна, когда экипаж тронулся. — Я клялась Эвертону, что у меня нет знакомых в Лондоне.
   — Ну, успокойся. Лорд назавтра забудет случившееся и уверует в то, что, действительно, принял любезную его сердцу леди Милфилд за какую-то другую женщину.
   — Будем надеяться, что так все и выйдет. Будем надеяться…
   Тревоги Даморны оказались не напрасны. Прошла неделя с того дня, как состоялся выход в театр, а маркиз не искал встречи с ней, не приглашал к своей кузине и только скупо поблагодарил ее единственною запиской за вкусный чай и сытные пирожные. Квентин хмурился.
   — Проклятое невезение, — без конца повторял он. — Так наше дело погибнет, не успев толком начаться.
   Сердце девушки сжалось. Если она не сможет угодить Квентину, то он вышвырнет ее на улицу. Но нет, нет! Это никогда не случится, потому что это не может случиться никогда!
   — Квент, ты не знаешь, выезжает Эвертон за город когда-нибудь или нет?
   — Весь прошлый месяц он провел в Эвертон Хаузе, в своем родовом гнезде.
   — Но может, он заболел и потому не пишет?
   — Эвертон славится на весь Лондон и его округу своим богатырским здоровьем.
   — Тогда наверняка какие-нибудь дела…
   — Каковые дела, однако, не слишком отвлекают от игорных заведений и балов.
   — Откуда ты знаешь?
   — Справки навел, как всегда. Даморна тихонько выругалась.
   — Это я все испортила.
   — Тебе не следует винить себя, — мягко сказал Квент, подсев к девушке на диван. — Скорее уж я повинен во всем случившемся. Надо было задуматься о том, что Эвертон — заядлый театрал, как и том, что твоя маска скрывает не все твои прелести…
   — Что же нам делать теперь?
   — Подождем немного. Если ничего не случится, то будем менять тактику. Рано отказываться от столь блестящих надежд!
   Весна кончилась, наступило лето. Дождливые дни сменились солнечными. Хотелось уехать из города и бегать босиком по полям и лугам.
   — Маргарет, — сказала Даморна, — пойдем в Парк. Или нет. Давай съездим к тебе в Челси. Ты мне покажешь своего малыша!
   — С удовольствием, миледи, — зардевшись от радости, прошептала Маргарет.
   Деревни в окрестностях Лондона появились уже после Великого Пожара. Домики были маленькие и дешевые, а природа — умиротворенная и спокойная. Даморна жадно вглядывалась в даль. Зеленые поля напоминали ей Беркшир. Снова вернулась боль потери отца. Тогда ведь не было даже времени выплакаться. Джемми… Нет, его лицо весьма слабо запечатлелось в памяти. Зато сквайр вставал перед глазами как живой. Девушка невольно поежилась.
   — Вам холодно, миледи? — спросила Маргарет.
   Даморна отрицательно покачала головой и заговорила о сыне служанки. Его растила вдова миссис Чепел, миловидная женщина лет сорока, воспитывавшая и других детишек. Дом Чепел выглядел побогаче прочих — настоящий коттедж! Это все Квентин устроил…
   Маргарет бросилась прямо к деревянной люльке и вытащила оттуда своего малыша. Из вороха пеленок послышался слабый писк, но тут же прекратился: дитятко узнало маму.
   — Смотрите, миледи, какой у меня чудесный ребеночек, — сказала Маргарет, суя прямо под нос Даморне своего малыша. Та милостиво склонилась над красным личиком Чарльза, — именно так звали кроху, — и проворковала:
   — Сущий ангел!
   — Вы правы, миледи, — встряла в разговор миссис Чепел. — Я воспитываю у себя в доме троих детей, но этот лучше всех!
   Все три дамы возились с детьми до самого вечера. Маргарет качала в люльке своего Чарльза, Даморна гуляла с Тимоти, а миссис Чепел — с Матильдой. Тимоти и Матильда очень плакали, когда пришло время прощаться: Маргарет и Даморна укатили обратно в Лондон.
   Дома их ждало приятное известие. Не успели они войти в холл, как Джим, в новой ливрее, провозгласил:
   — Вам письмо, миледи!
   Даморне бросилась в глаза великолепная печать, потом — аккуратный почерк, видимо, женский. Девушка все поняла.
   — Послушай, Маргарет, — сказала она дрожащим голосом. — Это от кузины лорда Эвертона. Я приглашена в Клейремонт Хауз на обед. В среду…

Глава девятая

   Выходя из кареты, Даморна чувствовала, как кровь стучит у нее в висках. Клейремонт Хауз представлял собой двухэтажный особняк из белого мрамора и какого-то неизвестного серого камня. Ряды колонн подпирали арочные своды по всему фасаду, мраморная лестница вела к дверям с затейливой резьбою. В парке у дома стояло множество статуй.
   Даморна глубоко вздохнула и расправила плечи, готовясь заглянуть в глаза герцогине. Квентин настоял на том, чтобы девушка одела платье простого, но изящного покроя, сдержанного светло-розового цвета и с не слишком глубоким вырезом.
   Даморна протянула лакею свое приглашение и была отведена в гостиную с мраморным полом и лепным потолком. Маргарет отправилась в комнату для прислуги, но потом присоединилась к своей госпоже.
   Герцогиня Клейремонт вышла поприветствовать гостей.
   — Леди Милфилд! — улыбнулась она. — Как мило, что вы пришли.
   Герцогиня была намного моложе, чем предполагала Даморна, лет этак двадцать пять — двадцать семь. Темно-каштановые волосы оттеняли безмятежную голубизну глаз, очень внимательных, вглядчивых.
   Даморна поклонилась.
   — Я чрезвычайно признательна за оказанную мне честь…
   — О, мой кузен так тепло отзывался о вас, что мне ничего больше не оставалось, как пригласить вас к себе. Мне было очень любопытно увидеть ту особу, что очаровала кузена. Я вижу, что вы очень красивая…
   — Вы льстите мне, ваша светлость. В этом доме я чувствую себя грубой, неотесанной деревенщиной!
   — Тс-ссс… Вы нас всех затмеваете!
   Даморна была мгновенно представлена прочим гостям и усажена за стол. По правую руку от девушки сидела какая-то толстая старуха в некрасивом платье, а по левую две молоденьких девицы, тоже довольно тучные. Во всей компании Даморна насчитала только двоих мужчин, один — пятидесятилетний вдовец, а второй — двадцатилетний хлыщ. Вдовец искал себе новую жену, а хлыщ мечтал о политической карьере. Одного звали Пембрук, а другого — Финч.
   Даморна подумала, что она самая необразованная из всех гостей, и эта мысль сильно развеселила ее.
   — Вы недавно в Лондоне? — спросила Клейремонт.
   — Не больше месяца.
   — И уже вскружили голову моему кузену! Какое проворство!
   Тут прокашлялся мистер Пембрук.
   — Леди Милфилд очаровывает всех подряд. У вас есть дети, дорогая?