* * *
   А меж тем жизнь продолжается. Сейчас я гляжу на лес и прислушиваюсь, мечтая вновь ощутить то умиротворение и ощущение дружеского присутствия, которое мне довелось узнать во сне. Лес не говорит со мной. По крайней мере на языке людей, и все же теперь я знаю, что ко мне он питает нечто большее, чем просто терпимость. Иногда, когда мне кажется, будто я уловил в песне леса приглашение, я отваживаюсь вновь пойти в чащу в поисках того деревца.
   Поначалу я не заходил далеко. Устремляющиеся в небо стволы казались необъятными, свод над головой — слишком высоким, тени слишком густыми, да и в целом все было чужим, неземным, гнетущим. Каждый раз меня влекло назад, к дневному свету, я боялся заблудиться и потеряться, как потерялся Кейси в джунглях Африки. Однако со временем страх этот ослабел.
   Я повзрослел, понемногу становился другим и научился понимать лес и доверять ему. Теперь я знаю, что и когда сеять, как сберечь урожай и растянуть выращенное до следующего сезона. Научился чинить обувь и одежду, приспосабливаться и обходиться малым. И хотя я то и дело вспоминаю Арни, Таню, Диану и спрашиваю себя, живы ли они там, на Луне, теперь это не кажется мне столь важным, как прежде. Все равно нас создадут вновь. В полуденный летний зной, утомившись от работы на своем крохотном участке, я частенько прогуливаюсь в тени близлежащих деревьев, что прячут меня от палящего высоко над открытой равниной солнца.
   Мне стало нравиться спокойное безмолвие деревьев. Как и их поющие голоса. Иногда во сне я вижу молодое деревце по имени Лео. Оно разговаривает со мной пляшущим многоцветьем кроны и поет песни, от чего мне начинает казаться, что мы друзья. Я подумал, что ему, наверно, хочется узнать обо мне побольше, и рассказал историю глобального столкновения и том, что было после, о станции и нашей миссии заселения планеты. Почему-то мне кажется, что деревце все понимает и хочет, чтобы люди поскорее вернулись.
   Оно показало мне путь к своей поляне. Деревце заметно подросло, прямой ствол окреп. А подросшие листья усыпаны еще более яркими золотистыми и малиновыми красками. Скелеты исчезли. А почва там, где они лежали, теперь чистая, потому что копье Кейси и все, что не приняла земля, я отнес на самолет.
   Я часто навещаю деревце. Иногда оно тихонько поет для меня одного. Порой молчит, но всегда дарит чувство покоя и ощущение, что со мной рядом друг. Не прибегая к помощи слов, мой друг помогает мне разобраться в биологическом устройстве этого экзотического леса.
   Биология чужих устроена так, что деревья порождают те золотистые летающие шары и используют их в качестве переносчиков семян. Златокрылое существо, столь любимое Кейси, было чем-то вроде цветка или, скорее, проклевывающегося яйца. Первым двигающимся объектом, который увидела златокрылка, выйдя из родной скорлупы, стал Кейси. Его-то она и сочла своей парой, как посчитала бы того самца, появись он первым.
   Увлечение же самого Кейси объяснить гораздо труднее. У меня сложилось впечатление, что здешние деревья в общении используют нечто большее, чем просто свою, хоть и могущественную, музыку и перемежающиеся на листьях цветовые огни. Диана сказала бы, что это телепатия, хотя никакими фактами я этого не сумел бы доказать. На тот момент Кейси был все еще болен и порой страдал приступами галлюцинаций. И все же, думаю, именно благодаря лесу он разглядел в той златокрылой самочке Мону — ту, что любил Эль Чино.
   Как бы там ни было, любовь эта оказалась безнадежной и неосуществимой и окончилась трагично, о чем и поведали останки под деревцем Лео. Если рассматривать ситуацию с точки зрения экзобиологии, как сказал бы отец, то здесь особь мужского пола являлась вероятным носителем вещества, подобного пыльце для осеменения цветка, а всход — Лео, — по всей вероятности, произошел из подобия семени, сформировавшегося в теле самки в результате союза с особью-самцом.
   Лес скрывает в себе столько тайн, что я и не надеюсь когда-нибудь в них разобраться. Лунные родители так и не научили нас молиться, хотя часто рассказывали о религиях и философских воззрениях старого мира. Этот лес самим фактом своего существования, как и те черные вампиры из Африки, доказывает наличие жизни вне Солнечной системы. Лес стал моим храмом, куда я прихожу не преклоняться и прославлять, а проникнуться трепетным и волнующим чувством единения со всем живым, населяющим космос.
   К своему немалому удивлению я понял, что жизнь есть везде и всюду. Астрономы прежнего мира обнаружили основные жизнеобразующие молекулы в непомерных скоплениях межзвездной пыли и газа, так что составляющие всего живого существовали еще до образования звезд. Похоже, жизнь создает и воссоздает себя в виде бесчисленного множества форм. Благодаря своему собственному бессловесному общению с деревьями я коснулся бесконечного множества живых и мыслящих существ, обитающих в космосе.
   Временами мне удается уловить едва ощутимое присутствие живых существ гораздо более древних, мудрых и странных, чем вообще можно себе представить, которые по большей части добры в том абстрактном смысле слова, когда добродетелью зовется самозабвенная любовь, некоторые — злы, как те черные вампиры, в том смысле, в каком слепой эгоизм считается пороком. Недобрые сущности зачастую воюют друг с другом, а лучшие из лучших стараются победить смерть.
   Теперь я воспринимаю здешние деревья как двигатели созидания, появившиеся, в свою очередь, как и мы, люди, не в результате какого-то сверхъестественного процесса, а в ходе естественной эволюции, с помощью которой жизнь создает саму себя. Теперь я знаю, что Арни был прав, когда опасался нашествия инопланетных существ.
   Должно быть, где-то в космосе существует некая злая сила, которая стерла с лица Земли возрожденную нами жизнь и освободила при этом жизненное пространство для черных паразитов. Поющие же деревья, напротив, были ниспосланы сюда как орудие добрых сил, чтобы противостоять монстрам.
   Ну, по крайней мере мне так кажется.
   Неужели все мы только злополучные куклы, движимые неизмеримыми и непостижимыми силами, что ведут меж собой многовековую войну где-то далеко, в других галактиках. Мы никогда этого не узнаем, но самое лучшее, что можно сделать, — это продолжать свою созидательную миссию. Думаю, что пробуду здесь до конца своих дней и упокоюсь с миром. И все же присутствие деревьев здорово мне помогает: я уже не чувствую себя абсолютно одиноким, как прежде, и верю, что не умру навсегда. Процесс созидания вечен: мы сами, как и наши собратья, которые еще будут создаваться на станции, все мы зачинатели жизни. И наша миссия не должна прерваться.
   Вот это послание я передал на лунную базу. Мы должны предупредить и проинформировать тех, кто унаследует наше дело, обо всем произошедшем здесь. Я вспоминаю долину Кашмира — милый маленький рай, запрятанный далеко и недоступный расе африканских вампиров, надежно защищенный величественными каменными стенами гор. Я верю в то, что все мы будем созданы снова, а вместе с нами — и Мона с Кейси. Тогда мы приземлимся там, в долине, и заново взрастим на Земле человеческую расу.

Часть третья
ПОСЛАННИКИ ЛУНЫ

19

   Нас создали снова — еще одно поколение клонов, — не успело минуть и пятидесяти лет. Мало что сохранилось из записей предшественников, ведь Робо не программировали как историков. Мы повзрослели, Мона и Кейси теперь с нами. Роботы построили для нас космический корабль, и вся команда стартовала с поверхности Луны, чтобы основать новую колонию в долине Кашмира. В памяти центрального компьютера сохранилась запись передачи спускающихся на Землю клонов.
   — Вот это да! Прямо изумруд! — Мой собственный голос описывал Долину. — Драгоценный камень в серебристой оправе изо льда!
   На этом передача прервалась.
   Прошло еще сто лет, и главный компьютер вновь дал нам жизни. Он бережет энергию и сам ведет отсчет времени. У него была своя веская причина, чтобы не спешить с нашим пробуждением.
   Однажды, когда нам исполнилось уже лет по девять или десять, мой трехмерный отец пригласил нас в голографическую рубку. Кейси и Мона ждали, когда все соберутся: радостно улыбаясь, они держались за руки. Диана принесла свой портативный компьютер, чтобы вести записи. Таня не сводила огромных черных глаз с образа отца, пока Арни не подтолкнул ее локтем.
   — На Земле вам придется столкнуться кое с чем необъяснимым, — начал отец из рубки, помедлил и опустил глаза. — Вероятно, благополучие Кашмирской колонии снова поставлено под угрозу, даже неизвестно, существует ли она сейчас.
   Он замолчал, хмуро поглядел на Таню, которая подталкивала Арни локтем. Тот что-то неразборчиво пробурчал. Кейси шикнул на этих двоих, чтобы не мешали слушать. Отец терпеливо взмахнул пустой курительной трубкой и, по своему обыкновению, откашлялся, чтобы привлечь внимание.
   — Кое-что вам надо знать, — продолжил он без тени улыбки. — Приборы, как обычно, вели наблюдение на случай угрозы Земле из космоса. Двести с лишним лет назад Робо, дежурящие у телескопов, засекли приближающийся к Солнцу аномальный объект. Он двигался так проворно, что и речи не могло идти о его принадлежности к Солнечной системе — он направлялся из самого центра галактики.
   Арни вскинул от удивления брови.
   — По всей видимости, это нечто массивное. По приблизительным оценкам его диаметр составляет почти двести километров. Поначалу никто не думал, что объект представляет какую-то угрозу нашей планете, как вдруг траектория его странным образом изменилась. Входя в зону солнечного притяжения, нежданный гость снизил скорость, хотя, по идее, вместо этого должен был приобрести ускорение и упасть на звезду. Потом он направился к Земле, и все шло к тому, что произойдет еще один всеразрушающий удар. Но вместо этого предполагаемый астероид вообще прекратил всякое движение, попятился назад и потерял свою форму — он просто перестал быть округлым. Затем начал удаляться от Солнца и исчез из обозримого пространства окончательно.
   — Ну и не о чем беспокоиться, — пробормотал Арни. — Нет его, и не надо.
   Отец протестующе взмахнул трубкой.
   — Мы считаем, он доставил нечто такое, что продолжило путь к Земле уже самостоятельно. Из наблюдений Робо следует, что тот видимый объект был межзвездным светопарусным космическим кораблем. И, по всей видимости, он привез некий полезный груз.
   — Что еще за «светопарусный корабль»?
   — Его парус изготовлен из сверхтонких волокон и способен раскладываться подобно парашюту. Он был запущен с помощью солнечного ветра той звезды, откуда прибыл. А для торможения и изменения курса корабль использовал излучение нашего собственного Солнца. Затем парус отделился, а судно отнесло прочь. Но у нас зародилось подозрение, что груз продолжал двигаться в сторону Земли.
   — Так, значит, все-таки пришельцы, — потрясенно заключил Пеп, — визитеры с другой планеты.
   — Не исключено, — согласился отец, кивком показывая, что обращается к Кейси и Пепу. — И мы полагаем, что этим фактически объясняется происхождение экзотической растительности, которую вы двое обнаружили в Северной Америке. Становится понятным, откуда взялись на планете те вампирические существа, что убили или пленили Дефорта в Африке. Ведь если до нас дошел один световой корабль, то, возможно, здесь успели побывать и другие.
   — Здорово, — промычал Арни. — Ну и что вы теперь собираетесь предпринять?
   — Предпринимать будете вы, — отрезал отец. — Каждый из вас не раз видел Землю в телескоп, а теперь главный компьютер считает, что неплохо бы взглянуть на нее и поближе. По всей видимости, в Северной Америке за последние десятилетия заметно сузилась территория, занимаемая разноцветными экзотическими лесами. А вот бурая территория колючих джунглей в Африке уже достигла Средиземного озера и распространилась в его окрестностях. Мы ни разу не получали известий из Кашмирской колонии, с самого момента приземления посланников. Возможно, колонистам угрожает опасность. Необходимо выяснить, что там происходит.
   — А можно, мы полетим?
   Кейси взглянул на Мону, и та, с улыбкой посмотрев на него, утвердительно кивнула.
   — Не исключено, — кивнул отец. — Когда подрастете и пройдете необходимую подготовку. Тогда компьютер спросит, согласен ли кто-нибудь стать добровольцем.
   Голоса Кейси и Моны прозвучали в унисон:
   — Мы согласны.
   Эта парочка отличалась от остальных. Их создали в тех отсеках материнской лаборатории, которые предназначались для четы Дефорт, и для заботы о каждом из них не существовало специальных, персонально запрограммированных Робо. Так Кейси с Моной и подрастали вместе, по уши влюбленные друг в друга и жившие воспоминаниями о прошлом. Они корпели над радиоотчетами, которые посылал мой старший собрат, где описывались обитающие в африканской глуши вампирические существа. С благоговением и страстным желанием вернуться туда они частенько пересказывали тот отрывок в повествовании отца, где говорилось о поющих лесах Северной Америки. Бывало, Кейси начинал допытываться у Моны, а уж не правда ли, что она и впрямь явилась воплощенной в том крылатом чуде, которое прошлый он назвал в ее честь. Мона пожимала плечами и чмокала Кейси в щечку, отвечая, что это не важно. А потом, перейдя на шепот, они болтали о молоденьком деревце, которое Кейси когда-то назвал Леонардо…
   Они повзрослели и оставались все так же неразлучны. Вот тогда-то наши влюбленные и упросили Робо, что занимался воспитанием Пепа, подготовить их к полету в космос. И когда центральный компьютер объявил, что пришла пора вернуться на планету и оценить ее состояние, для чего и требуются добровольцы, Кейси и Мона были уже готовы. Компьютер протестировал их на пригодность к полету и дал добро. Когда все было уже готово к старту, Кейси пожал каждому из нас на прощание руку. Мона, в свою очередь, одарила всех, включая Арни, поцелуем.
   Добровольцы облачились в космические скафандры и вышли на лунную поверхность через шлюз.
* * *
   На площадке у самой стены кратера Кейси с Моной ожидал подготовленный роботами космолет — симпатичный двухместный кораблик, в котором имелось достаточно топлива, чтобы сесть на Землю, облететь по орбите и вернуться на Луну. Робо сопроводили космонавтов на корабль и удалились на порядочное расстояние, мы же остались наблюдать за всем происходящим из обсерватории. Двигатели выпустили клубы дыма, которые тут же превратились в пургу тающего снега. Космолет рванулся вверх и моментально исчез в лунном небе.
   Облетая Землю на малой орбите, Кейси и Мона вели наблюдение за состоянием планеты, передавая нам короткие отчеты. Скопления замерзших масс воды, что образовались в недавний ледниковый период, постепенно убывали в размерах: южную часть Азии, на которой льда не наблюдалось вообще, покрывала зелень — достаточно для того, чтобы там смогли выжить люди. И хотя на высоченных горных пиках, окружавших долину Кашмира, лежали белые шапки, там, по словам Кейси, они заметили признаки действующей колонии. Наша пара решила сойти с орбиты и произвести посадку.
* * *
   Проходили месяцы, а новых сообщений от них все не поступало. Мы с Пепом стали уж подумывать о том, чтобы снарядить поисковую экспедицию. Несмотря на то, что Кейси с Моной всегда стояли особняком, мы все-таки любили их. Мона, эта светловолосая очаровашка, была неизменно мила со мной, и воспоминания о ней и теперь навевают мне приятные сны. Мы оба — я и Пеп — переживали за пропавшую парочку.
   — Надо быть полнейшими идиотами, чтобы снова пускаться в такую авантюру, — выговаривал нам Арни. — Мы и так потеряли полным-полно кораблей и клонов. Вам что, мало?
   — Por que no? [9]— пожал плечами Пеп. — Дефорт создал станцию, чтобы поддерживать на Земле жизнь. Мы здесь как раз для того, чтобы рисковать.
   Арни ворчал не переставая: ну и сколько еще кораблей должны сделать Робо, чтобы мы выкинули их на ветер? А с чего вы вообще взяли, что у вас получится, ведь Кейси-то с Моной пропали? Но Пеп был настроен самым решительным образом: может, они вовсе не пропали, а просто слишком далеко отошли от корабля, а радио прихватить позабыли. Мы должны это выяснить, найти их и помочь, чем сможем.
   Мы уговорили отца поговорить с компьютером. Казалось, он столь же цинично настроен, как и Арни, но в конце концов дал Робо задание изготовить и заправить еще один двухместный корабль для нас с Пепом. Всю свою жизнь я провел на Луне и при виде блестящего элегантного корабля от восторга чуть было не лишился рассудка.
   Мы с Арни пожали друг другу руки на прощание. Он пожелал нам удачи. Подозреваю, что не так уж он и расстроился по поводу предстоящей разлуки. Диана, с подобающей случаю сдержанной улыбкой, вручила нам пару древних серебряных монет, которые, по ее мнению, могли послужить доказательством нашего лунного происхождения. Таня заключила каждого из нас в объятия и наградила поцелуем, а потом отвернулась в сторону, пряча слезы.
   Пеп задраил люки, и мы расселись по местам. За окном махали на прощание Робо. Двигатели кашлянули и взревели. Конденсат пара омыл стартовую площадку и опал сверкающими хлопьями снега. Резким толчком меня вдавило в кресло.
   Усыпанный серыми оспинами лик Луны остался позади, уменьшаясь в размерах, а мы разглядывали расстилающуюся впереди звездную тьму, выискивая в ней тонкий серп нарождающейся Земли.
   Мы долетели до орбиты за три дня, все это время занимаясь изучением карт и писем, которые оставили после себя наши прошлые воплощения. Пепу не давала покоя история о погибшем неземном создании, которое Кейси счел возродившейся Моной. И о загадочном деревце, которое они назвали сыном.
   — Только не смейся, — натянутым голосом начал Пеп. — Это, наверно, звучит странно, но они прилетели и обнаружили, что мир стал другим. Одному Богу известно, на что мы наткнемся в долине или еще где, и все же я мечтаю слетать в Америку и найти это дерево.
   Наконец, спустившись на орбиту, мы попытались поймать какие-нибудь радиосигналы, любые сигналы вообще, но ничего так и не обнаружили. Целую неделю мы изучали Землю с орбиты. Большая часть Африки южнее Сахары была окрашена каким-то темно-красным цветом, как результат обосновавшегося там внеземного биокосма. На обеих частях Америки пестрела нехарактерная для нашей планеты растительность, а северная часть Земли сияла белыми ледниками, что протянулись от полюса до самых Гималаев.
   Мы не обнаружили и следа высокоразвитых технологий, и я уже начал подумывать о поиске места для очередной колонии. Пеп, не отводя глаз, наблюдал за южной частью Земли, на которой явно разрослась пышная растительность, восстановленная нашими предшественниками. На последнем витке вокруг Земли мы тщательно просмотрели это место в телескоп.
   — Да это же линии! — возбужденно затараторил Пеп. — Я вижу целую сеть узких линий, пересекающих весь Индийский субконтинент, и дальше, в Китае. Наверно, это дороги или железнодорожные пути. Думаю, здесь мы найдем цивилизацию.
   Я не мог не спросить:
   — Да? Цивилизацию без электричества?
   — Ну, может, они используют энергию пара.
   Из космоса долина Кашмира представляла собой оазис зелени, уютно пригревшийся, точно в гнездышке, в стенах уходящих высоко в небо остроконечных горных вершин, заслоняющих оазис от ледника.
   — Они выжили! — На последнем витке Пеп схватился за бинокль. — Смотри, правда выжили! — Он обернулся, глядя на меня светящимися от счастья глазами. — Долина обитаема. Все дороги сходятся к ней. Я даже разглядел какие-то прямоугольные разделы — поля, по всей видимости. — Он вновь уставился в бинокль. — Смотри-ка, там, в середине. — Пеп чуть не кричал от восторга. — Да это же город!
   На последнем витке мы затормозили и пошли на снижение. Я и без бинокля уже различал поля, дороги и беспорядочно разбросанные деревушки на расстилающейся внизу долине, которая становилась все больше и больше. Сам город до странного напоминал по форме мишень: яблочко — белый островок в центре зеленого овала, обрамленного последовательно красным, зеленым и серым кругами, которые, по мере того как мы снижались, оборачивались улицами, деревьями и домами с красными крышами.
   Пеп посадил космолет на белом островке на ревущую паровую подушку. Заглушил двигатели и открыл дверь, которая откинулась вниз, образовав узенький трап. Мы вышли наружу и долго стояли там, тесно прижавшись друг к другу и не находя себя от восторга и благоговения. Пеп дрожащей рукой схватил меня за плечо. Наш прежний мир был не чем иным, как крохотным гнездышком, свитым из тоннелей в стенке кратера, да купола, открывающего вид на тусклый и непримечательный лунный ландшафт на фоне черного безжизненного неба. Долина же потрясала своим великолепием.
   — Да это же просто сказка! — едва переводя дыхание, воскликнул Пеп. — Райский уголок!
   Я как зачарованный глядел на раскинувшееся перед нами чудо. Небо — не черное, а ослепительно синее, и в нем висит какой-то огромный белый гриб. Я заслонил рукой глаза, чтобы разглядеть получше.
   — Смотри, облако! — Пеп указал на гриб. — Это же самое настоящее облако.
   Наша станция представляла собой крохотный островок жизни в мире, которого никогда не существовало. А теперь мы стояли на открытом воздухе, который сам защищал нас от губительной радиации, и позади целого моря красных крыш расстилался не привычный серый ландшафт мертвой пыльной пустыни и голого камня, а яркая сочная зелень. Я ощущал прохладу ветра и тепло пригревающего солнца. Вдыхал пряные ароматы, которых не смог бы описать словами. Высоко над головой пронеслась темная точка, выдавая мелодичные трели. Видно, какая-то певчая птица.
   Я дышал всей грудью и пожирал взглядом окрестности. Овал без крыши оказался огромным амфитеатром под открытым небом. Вокруг него располагались сиденья, а сзади, точно стены, его окаймляли здания — трех-четырехэтажные, не выше, добротно сложенные из какого-то белого камня. За ними, вдали, расстилались пологие склоны долины, упираясь в темно-зеленые леса. А еще дальше голые утесы уходили ввысь, туда, где солнце ярко освещало заснеженные спуски.
   — Вот Арни удивится! — хмыкнул Пеп. — Чужие не могли такого построить.
   Он с ухмылкой передал мне бинокль.
   В южной части города я заметил скопление высоких труб с поднимающимися из них струйками дыма. А далеко на востоке какая-то темная полоска пробиралась по крутому зеленому склону, испуская из головной части клубы пара.
   — Поезд. — Я вернул Пепу бинокль. — Здесь и впрямь используют пар.
   — Но у здешних колонистов, похоже, нет электроэнергии, — хмуро заметил Пеп, — поэтому они и не выходили на связь. Думаю, у них просто не дошли руки: постройка жилищ, расчистка земли под пашню — все требует времени. Да еще создание лаборатории для клонирования людей и животных. Может, еще и обороняться приходилось. И выстояли ведь все равно.
   Пеп продолжал наблюдать.
   — Что это там?!
   Он указал на дальний конец овала. В сотне ярдов от нас я заметил еще одну высоченную ракету, точь-в-точь как наша. Выкрашенная в яркий красный цвет, она возвышалась на белой стартовой площадке.
   — На этом корабле наши клоны прилетели сюда. — Пеп поднес к глазам бинокль, чтобы рассмотреть аппарат получше, и замирающим голосом продолжил: — Уверен, они не забыли. Наверно, эту арену подготовили для нас. Ждали целых триста лет!
   Он вскочил и побежал разворачивать посадочную лестницу.
   — Я иду к ним.
   Я схватил бинокль и увидел, что на крышах прилегающих к арене домов начали собираться люди. Сперва лишь горстка, но потом они стали прибывать десятками. Мужчины были облачены в жакеты, напоминающие по покрою тот, что носил отец на голограмме, кое-кто — в рубашки ярких расцветок, женщины в брючках, юбках, с детьми на руках. Ребятишки в аккуратной бело-синей форме сидели, притихнув. До меня доносилось монотонное жужжание приглушенных голосов.
   — Это колонисты. Видимо, потомки наших клонов, — проговорил Пеп пронзительным от волнения голосом. — Значит, они — это мы?
   Он нахмурился, покрутил колесиками бинокля и облегченно вздохнул.
   — Здесь нет таких, как я. Колонисты привезли сюда образцы клеток сотен людей — не пришлось им себя клонировать.
   Пеп указал на широкие распахнутые ворота в ограждении арены, откуда появился странный крохотный автомобильчик с двумя восседающими в нем мужчинами. Необычная машина испускала белый пар. Пеп поднес к глазам бинокль и затаил дыхание.
   — Ох, ты… взгляни на водителя, — хрипло прошептал он и всучил мне бинокль. — На лицо посмотри.
   Водитель сидел в задней части аппарата, над самым двигателем. Его обнаженный до пояса торс был черен, как у Кейси. Те же самые широкие скулы и миндалевидные глаза, а на лбу крепилась черная блестящая бусина.
   — Копия Эль Чино.
   Я пригляделся и заметил, что на чернокожем лице водителя, как раз под бусинкой, расплывается едва заметное красное пятнышко. Пассажир — невысокий щуплый человечек, облаченный в наряд из черной с серебром ткани, — восседал чуть ниже, над единственным передним колесом. Они неспешно объехали нас по кругу и остановились у самой платформы. Пассажир сошел с автомобиля и припал на одно колено. Затем поднялся и, рукой заслоняя от солнца глаза, взглянул на нас снизу вверх.