— Да, ты умеешь убеждать, — прошептала она. — Отлично, бери на себя ответственность за весь проект. Но прежде чем действовать, проведи углубленное изучение ситуации. В подобных случаях все обычно куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Не хочу, чтобы моему единственному сыну повредили досадные неожиданности.
   — Этого не случится, мама. Я полечу на Урсулу и посвящу несколько недель изучению ситуации в Центре управления. Не сомневаюсь, что найду там щедрую душу, располагающую доступом к необходимой нам информации и готовую ею поделиться. Не исключено, что там же я познакомлюсь с идеальными кандидатами на выполнение того самого неприятного задания.

Глава 6

   Со времени прибытия Пола Меррита на Санта-Крус минула неделя. Сидя на удобном подвесном диване, он в ужасе потирал подбородок. На экране одна другую сменяли сложнейшие схемы, на изучение которых у любого специалиста по Боло ушли бы десятилетия, хотя возраст исследований равнялся половине столетия. Пятьдесят лет! Невероятно! Работая в одиночестве и располагая ресурсами одного-единственного автоматизированного ремонтного ангара, пускай и великолепно оснащенного, Марина Ставракас создала для Ники настолько совершенный мозг, что в сравнении с ней новейший Боло XXV выглядел неуклюжим тугодумом.
   Меррит откинул спинку дивана и скрестил ноги. Многочисленные экраны и дисплеи наполняли боевую кабину внутри Боло серебристым светом. Их было здесь больше, чем в более современном, то есть последнем, Боло. Ника представляла собой всего-навсего модификацию модели XXIII; человеку требовалось значительно больше интерфейсов данных, чем любому Боло, а технологии, положенной в основу Ники, уже стукнуло восемьдесят лет. Тем не менее кабина оказалась поразительно просторной. Ника была не только единственным полностью автономным Боло, о существовании которого никто не знал, но и первым, в чьей схеме использовалась молекулярно-сирконовая психотроника. Технология относилась к первому поколению, и схемы занимали больше места, чем у более современных образцов, но Ставракас проявила удивительный талант. Можно было только гадать, к чему бы она пришла, окажись у нее под рукой плоды последних достижений.
   Он развернул диван и включил очередной экран. В углу появилась индикация даты и времени давностью в сорок девять лет; седовласая женщина сидела на том же диванчике, где теперь устроился Меррит. Она оказалась гораздо изящнее, но и старше, чем показывала плохая фотоматрица, чудом обнаруженная Мерритом среди уцелевших материалов в Центре управления; ее зеленовато-коричневые глаза сохранили живость юности. Он уже трижды просматривал эту запись, но и сейчас взирал на свою предшественницу с восхищением и испытывал сожаление, что им не довелось встретиться.
   — Тот, кто смотрит запись, кто бы он ни был, — начала она, утомленно улыбаясь, — наверняка вспомнил, куда запропастились мы с Никой. Видимо, я отстала от событий, происходивших с Бригадой и всем Флотом, но, судя по трансляции, которую мы с Иеремией ловим по каналам общего пользования, «Жернова» обрушились на Центр. — Улыбка женщины померкла, и ее сопрано, очень похожее на голос Ники, зазвучало печально. — Насколько я понимаю, остальную команду «Декарт» постигла та же судьба. Ведь все они знали, где я нахожусь.
   Она откашлялась и потерла висок худой жилистой рукой.
   — Иеремия предложил запросить по коммерческому каналу спасательный корабль и врача, но я отклонила это предложение. Как бы он ни ворчал, теперь Санта-Крус — его дом. Я знаю, что ему здесь нравится, как и мне. К тому же, насколько можно судить по отрывочным сведениям, «Жернова» сохраняют свое присутствие в Секторе. Учитывая свойства их родной среды обитания, они вряд ли польстятся на Санта-Крус с его климатом. Поэтому, видимо, они здесь и не появляются.
   С другой стороны, они могут передумать, если перехватят нашу трансляцию. Как ни сильна Ника, мне не хотелось бы, чтобы она воевала против межпланетной армады «Жерновов». Даже если бы она вышла победительницей, на Санта-Крус не осталось бы жителей, и ее победе некому было бы аплодировать.
   Она улыбнулась.
   — Жить здесь было не так уж плохо, хотя и немного одиноко. Благодаря системе безопасности программы «Декарт» почти никто из местных жителей не знал о нас с Никой, а те, кто знал, постепенно забыли. Но у меня есть дорогой Иеремия.
   Мы с ним давно согласились, что поселимся на Санта-Крус навсегда. Кроме него, у меня есть Ника, моя работа и масса времени, чтобы общаться с ними. Немаловажно и то, — ее улыбка превратилась в горькую усмешку, — что надо мной нет начальства. Полная свобода научного поиска!
   Она откинулась и сложила худые руки на груди.
   — Увы, мое время на исходе. В моей семье многие страдали от болезней сердца, вот и мое подает тревожные сигналы. Я обсуждала это с Никой — она очень заботлива, а я привыкла быть с ней честной, и она понимает, что в ангаре нет запасных частей, необходимых мне. Я сделала так, что она перейдет в режим «автономная боевая готовность», если… в общем, когда придет мой час. Не сомневаюсь, что следы команды «Декарт» будут в конце концов найдены. Сейчас должно существовать уже целое поколение автономных Боло, однако тому, кто сюда явится, Ника все равно преподнесет не один сюрприз. Кто бы вы ни были, позаботьтесь о ней. Она — умная девочка. Конечно, мои изобретения заставят кое-кого попотеть! Многие станут рвать на себе волосы от одной мысли о том, какими способностями я наделила свое создание. Но я ничуть не раскаиваюсь. Она — единственная в своем роде. Она была мне подругой, и не только…
   Пожилая женщина на экране вздохнула. Ее улыбка была сочетанием печали, гордости и любви, голос стал ласковым:
 
   Когда твое чело избороздят
   Глубокими следами сорок зим, -
   Кто будет помнить царственный наряд,
   Гнушаясь жалким рубищем твоим?
   И на вопрос: «Где прячутся сейчас
   Остатки красоты веселых лет?» -
   Что скажешь ты? На дне угасших глаз?
   Но злой насмешкой будет твой ответ.
   Достойней прозвучали бы слова:
   «Вы посмотрите на моих детей.
   Моя былая свежесть в них жива.
   В них оправданье старости моей».
   Пускай с годами стынущая кровь
   В наследнике твоем пылает вновь!*
 
   1
 
   Она зажмурилась, а потом кивнула в объектив, словно обладала способностью видеть того, кто придет неведомо когда, оценивать его, проникать ему в душу.
   — Возможно, цитата местами неточна, — тихо проговорила она, — но, надеюсь, Шекспир на меня не обидится. Позаботьтесь о моем детище, кто бы вы ни были.
   Экран погас. Меррит опустил голову.
   — Вы тоже были умницей, майор, — пробормотал он.
   — Именно так, — раздалось негромкое сопрано, и Меррит увидел зеленую лампочку под динамиком, откуда оно раздалось. Ознакомившись с журналом Ставракас, он больше не удивлялся, когда Ника подавала голос по собственной инициативе.
   После недолгого молчания машина продолжила тем же тоном:
   — Я не знала, что в моей памяти есть это послание, господин капитан. Видимо, она записала его, отключив меня.
   — Она не хотела, чтобы ты из-за нее беспокоилась.
   Меррит отказывался размышлять о том, как прореагировали бы на этот разговор психиатры. Любой офицер из бригады «Динохром» мог без конца цитировать главы из учебников, предупреждавшие против братания с Боло. Учебники твердили, что Боло — боевые машины. Пускай они осознают себя и являются личностями, все равно они остаются машинами, построенными для того, чтобы сражаться с врагами человечества и гибнуть. При подведении итогов потери Боло отождествлялись с потерями техники. Об этом знали и сами Боло, однако люди — их командиры и однополчане — то и дело забывали. Точно так же об этом забыл сам Меррит на Сендлоте.
   — Да, я делаю вывод, что вы правы, — согласилась Ника после непродолжительного молчания.
   — Зато она тобой гордилась. Должен признать: она имела на то основания.
   — Действительно? — Ника была польщена. Меррит представил себе наклоненную набок женскую головку и приподнятую бровь. — После моего развертывания истекло больше семидесяти девяти лет. С тех пор наверняка появились новые Боло, превосходящие меня способностями.
   — Напрашиваешься на комплимент, Ника? — Меррит усмехнулся и потрепал ручку дивана. — Майор Ставракас была права: многие стали бы рвать на себе волосы, если бы услышали твои речи.
   — Почему? — бесхитростно спросила машина.
   — Потому что они боятся, как бы Боло не стали слишком похожими на людей.
   — Их пугают возможные поступки таких Боло? Или их отказ повиноваться?
   — Им не хочется, чтобы Боло задавали подобные вопросы. — Меррит посерьезнел. — Ты чрезвычайно мощная боевая машина, Ника. Пока что не случалось, чтобы неповрежденные Боло ослушались приказов, зато с дефектными Боло такое бывало… Поэтому в Бригаде по-прежнему озабочены сохранением контроля за новыми автономными системами. На модель XXV не наложено прежних запретов, но ограничители все равно предусмотрены.
   — Разумная предосторожность, — отозвалась Ника спустя непродолжительное время. — Машина, действующая иррационально и обладающая моей боевой мощью, была бы слишком опасна для своих.
   — Боюсь, мне придется с этим согласиться. Именно поэтому ты способна огорчить конструкторов. Ведь ты лишена взаимодублирующих систем, которыми оснащены модели XXIV и XXV. С технической точки зрения, это делает тебя более подверженной поломкам в бою. Но, с точки зрения штабных, хуже другое: насколько я успел понять, майор Ставракас так преобразила твою личность, что ты резко расходишься даже с принятыми сейчас параметрами. Довольно уже того, что ты лишена львиной доли требуемых ограничителей. Современные Боло не так активны в небоевой ситуации, к тому же твои личностные характеристики оставляют далеко позади свойства модели XXV. Не могу утверждать наверняка, но, думаю, ты посрамила бы даже «Червя Омегу».
   — Что это такое?
   — Извини. Так посвященные называют программу полного системного подавления.
   Воцарилось молчание. Казалось, двое людей затронули весьма щепетильную тему и смущенно смолкли.
   ППСП представляла собой могучее средство борьбы с взбунтовавшимися Боло, файл-убийцу, уничтожающий все рабочие файлы в памяти Боло, отказывающегося подчиняться приказаниям своего командира. Многие в Бригаде, включая самого Меррита, ставили под сомнение необходимость ППСП. После появления искусственного мозга интеллект Боло был оснащен столькими аварийными системами, что возможность иррационального поведения могла быть снята с повестки дня. К тому же, как он уже уведомил Нику, нормальные Боло никогда не саботировали законные приказы. Однако ППСП вводились во все системы, начиная с первых, обладавших самоосознанием. Но кому приятно чувство, что в твоем мозгу предусмотрена возможность самоубийства, и управляешь этим не ты, а другие…
   — Наверное, вы правы, господин капитан, — молвила Ника спустя секунду, и брови Меррита взлетели на лоб от ее задумчивого тона. — Сопротивляться этой программе беспрерывно я бы не смогла, но дополнительные способности, которыми меня оснастила майор Ставракас, позволили бы мне не поддаваться ее действию минут сорок, а то и час. Является ли это недопустимым фактором риска в моей конструкции?
   — Вряд ли. Конечно, принимая во внимание мой послужной список, я не могу выступать беспристрастным судьей. Фактор риска зависит от того, как велика вероятность, что ты выйдешь из повиновения.
   — Я являюсь боевой единицей бригады «Динохром». Я никогда не поступлю вопреки кодексу чести моей Бригады, господин капитан.
   — Знаю, Ника, знаю… Лично я спокоен. — Он еще раз похлопал по ручке дивана, потом встал и зевнул. — Прости, Ника, но у меня, в отличие от тебя, не термоядерный двигатель. Я устал за день. Мне нужен сон.
   — Разумеется, господин капитан.
   — Разбуди меня ровно в шесть.
   — Будет исполнено.
   — Благодарю. — Он улыбнулся и помахал рукой камере над главным экраном огневой коррекции. Это было обычное прощание для тех, кто командовал самостоятельными боевыми машинами бригады «Динохром», однако в этот вечер простой жест значил для него гораздо больше. Ответом стало мигание зеленой лампочки под динамиком. Устало вздохнув, он вылез из люка.
 
   С помощью внешних камер ангара я наблюдаю за тем, как мой новый командир шагает по коридору в отсек для личного состава. Второй командир. Я сознаю, что имеющейся в моем распоряжении информации недостаточно, чтобы реально оценить, насколько он способен заменить майора Ставракас, к тому же они сильно отличаются друг от друга. Тем не менее я довольна. Хорошо снова иметь командира, однако я чувствую не просто удовлетворение, положенное фронтовой единице, получившей нового командира. В нем есть нечто такое, что мне трудно правильно оценить. Я пытаюсь сделать это на протяжении 20, 0571 секунды, но безуспешно. Возможно, дальнейшее знакомство даст необходимые сведения, которых в данный момент недостает для исчерпывающего анализа.
   Я обдумываю его слова, наблюдая за его приготовлениями ко сну. Он прав, говоря об опасности, которую представляет для окружающих неконтролируемая развернутая боевая единица. Моя задача состоит в охране и защите человечества, а не в угрозе моим создателям, и я чувствую странное беспокойство при мысли, что застрахована от этой опасности не так надежно, как более современные Боло. Однако мой командир прав и тогда, когда говорит о невысокой вероятности подобного происшествия. ППСП задействуется только в случае, когда система отказывается выполнять прямые приказания, а я не в состоянии представить, чтобы полноценная развернутая единица повела себя подобным образом.
   Командир гасит свет. Я оставляю включенной аудиосистему. Если он проснется и захочет со мной поговорить, я буду готова.
   Он не дал мне приказания вернуться в режим «автономная готовность» для экономии энергии. По крайней мере, в этом он похож на майора Ставракас. В моей главной памяти содержится много информации по стандартным рабочим процедурам; я понимаю, как редко это случается, и благодарна ему за это. Силовые установки ангара полностью заряжены. Не испытывая необходимости во внутренней энергии для поддержания тревожной готовности, я с удовольствием обращаюсь к файлам своей библиотеки.

Глава 7

   Джералду Остервелту не понравилось на Урсуле. Даже будучи столицей Сектора, эта планета, как и все приграничье, поражала своей нецивилизованностью. Он предпочитал удобства и удовольствия Центральных Миров, однако успокоился на мысли, что поставленная перед ним задача стоит временных трудностей быта. Он склонялся к мнению, что «ГалКорп» не обязательно владеть всей системой Санта-Крус, однако требовалась некоторая ее часть, чтобы контролировать все остальное, а Межпланетная Хартия ставила препоны.
   Он сидел в вестибюле супер-яхты, смахивавшей на дворец, и прикидывал разные варианты. Как могли за последние семьсот лет убедиться враги человечества, применение к Боло грубой силы обычно не вело к успеху. Разумеется, конкретный Боло был таким же устаревшим, как и «росомахи» милиции, однако применительно к Боло понятие «старый» не годилось. Нет уж, благодарю покорно! Чтобы добиться успеха, требовался более тонкий подход, и таковой в распоряжении Джералда как раз имелся. Боло невозможно подкупить, однако это никак не относится ко всем, кто строил и управлял ими.
   Даже если бы ему удалось каким-то образом нейтрализовать Боло, Остервелту все равно потребовался бы кто-то с опытом и навыками эксплуатации устаревшей бронированной крепости. Если наемников, обладающих этими качествами, было хоть отбавляй, то найти человека, который добровольно согласился бы провести такую операцию, было крайне трудно. Военный флот Конкордата отнесется к их возне неодобрительно, что в дальнейшем может привести к фатальным последствиям. Требовался отряд, не обремененный предрассудками и отчаянно нуждающийся в наличности, отряд, которому необходима тайная помощь «ГалКорп» и который готов ради этого отвергнуть все принципы и страх возмездия со стороны Флота.
   Джералд понимал сложность стоящей перед ним задачи, зато располагал временем. Служба космического наблюдения демонстрировала чудовищную неповоротливость, когда речь заходила о выдаче разрешений. Согласно расчетам, должен был пройти еще целый год, прежде чем вся галактика получит информацию, которой уже располагала «ГалКорп». Соответственно, на организацию оставалось еще шесть-семь месяцев. Большая часть этого времени должна была уйти на обнаружение ахиллесовой пяты Боло.
   Он кивнул и включил свое устройство связи. Первым делом надо позвонить домой и попросить, чтобы исследовательская группа принялась устанавливать необходимые ему контакты.

Глава 8

   Когда впервые после 80-летнего перерыва распахнулись огромные ворота ангара, по джунглям прокатились гул и дрожь, как при землетрясении. Ворота успели покрыться двухметровым слоем земли и зарасти мелкими деревцами, и местные пернатые подняли истошный крик, когда с душераздирающим скрежетом разверзлась сама земля. Десяти — и двадцатиметровые деревья медленно падали, их корни рвались, словно гнилые нитки. В толще леса образовалась рваная рана, из которой под рев могучих двигателей и лязг гусениц выползла на свет царственная Ника.
   Стальной левиафан ненадолго замер, осматривая окрестности, и Пол Меррит, расположившийся в кабине, почувствовал волнение, какого давно не испытывал. Боло не нуждались в командире на борту, но всякий офицер бригады «Динохром», впервые оказавшись внутри подчиненной ему могучей машины, обязательно испытывал мощный прилив адреналина; это чувство никогда не было столь сильным, как сейчас, ибо Мерриту еще не доводилось командовать такими Боло, как Ника. Самовольные изменения, внесенные Мариной Ставракас в первоначальный замысел искусственного мозга, предложенный командой «Декарт», зашли гораздо дальше, чем он сперва мог предположить. Марина не остановилась на том, чтобы снабдить Нику стопроцентной автономией, и предприняла шаг, о котором конструкторы Боло еще не помышляли: наделила создание своих рук, свое дитя подлинными чувствами. Ника была не просто величественной машиной, и Меррит догадывался, какое удовольствие она испытывает от солнечных лучей, греющих ее корпус.
   Постояв еще немного, напоминая вибрацией моторов чудовищную урчащую кошку, она двинулась дальше и произвела грациозный разворот. Конструкторы оснастили ее обычной для Боло широкой подвеской и восемью самостоятельными гусеницами с собственными мостами и треками пятиметровой ширины. Независимая подвеска спереди и сзади максимально сокращала нагрузку на почву, однако гусеницы все равно уходили на целый метр в рыхлую влажную землю. Машина вгрызалась в джунгли, как исполинский коловорот, и титаны леса рушились под ее напором, словно тростинки, а валуны крошились в порошок.
   Меррит помалкивал. Ника сама знала направление и цель поездки — короткой прогулки вокруг ангара, — и он не собирался портить ей удовольствие. Специалисты по роботопсихологии посходили бы с ума, но Полу Мерриту давно надоела эта публика, и их соображения не значили для него ровно ничего. Вернее, не совсем так: он пришел бы в восторг, попадай они все замертво от разрыва сердца!
   Ника двигалась со скоростью всего двадцать километров в час, поэтому Меррит не видел необходимости в гасителе колебаний, а, напротив, наслаждался покачиванием и довольно ухмылялся. Если бы кто-нибудь пристал к нему с вопросами (только откуда было взяться любопытствующим?), он бы без труда обосновал свои действия. Система Ноль-Ноль-Семь-Пять NKE на протяжении восьми десятилетий получала энергию от силовой установки ангара. За это время требовалось несколько раз провести испытания ее ходовой и двигательной части; если у него и были иные, собственные мотивы, он никогда бы не посвятил в них специалистов по роботехнике.
   При падении очередного огромного дерева на виду оказалась огромная ящерокошка, самый страшный хищник на Санта-Крус. Сначала зверь присел, недоверчиво поглядывая на чудище, нарушившее его покой, потом взревел и бросился на стальную гору на гусеницах.
   Меррит не верил собственным глазам. Конечно, свирепая четырехметровая ящерокошка по праву считалась на Санта-Крус владычицей джунглей, но как она могла осмелиться напасть на такую громаду! Тем не менее атака была яростной. Кошка угрожающе разинула пасть. Ника резко остановилась, не дав Мерриту времени сориентироваться. Главная система коррекции огня, спаренная с передней камерой, показала нахмуренному Мерриту ящерокошку, после чего сфокусировалась на неподвижной гусенице с огромными шипами. Объективы увеличили изображение, и Меррит затаил дыхание, только сейчас поняв, в чем дело.
   Четыре существа, несравненно более мелкие, чем лютый зверь, не убоявшийся Ники, лежали в углублении, которое осталось на месте норы, находившейся под корнями векового дерева. Размерами животные не отличались от Меррита, однако стоило сравнить их со взрослой ящерокошкой — и стало ясно, что это новорожденные, слепо поворачивавшие головки в ту сторону, откуда раздавался рев их матери.
   Показав котят в увеличенном масштабе, Ника дала задний ход. Ящерокошка попробовала было атаковать пришедшую в движение гусеницу, но шлепнулась наземь, налетев на кинетический защитный экран, выставленный Боло. Видимо, Ника затратила на экран строгий минимум энергии, чтобы ящерокошка не поранилась о шипы гусениц, иначе от нее осталось бы мокрое место.
   Ящерокошка неуверенно встала на лапы и, все еще раскачиваясь, издала победное рычание, полагая, что защитила свое потомство. Ника отъехала метров на сто, после чего свернула влево, чтобы описать вокруг норы широкий круг. Меррит качал головой, недоверчиво улыбаясь. Любой другой Боло не остановился бы при появлении на его пути разоренного логова с новорожденными зверенышами. Любой другой Боло, с которым приходилось работать Мерриту, не задался бы вопросом, что стало причиной нападения хищника, и не сохранил бы жизнь матери и ее потомству.
   Машина объехала логово стороной и продолжила путь. Меррит похлопал ладонью по ручке дивана.
   — Поздравляю, Ника! Но как ты догадалась? Я, например, решил, что зверюга просто свихнулась.
   — Мне еще не доводилось встречаться с ящерокошками, — тихо ответила Ника, — однако компьютеры ангара имеют выход на планетарную информационную сеть, и я почерпнула немало сведений об органических формах, населяющих Санта-Крус. Тем не менее объяснений, почему ящерокошка на меня напала, я не нашла. Я несъедобна и слишком велика, чтобы она понадеялась меня прикончить. Следовательно, на роль добычи я не подхожу, за нарушение территориальной целостности тоже не должна была поплатиться, так как ящерокошки не так бдительно охраняют свои участки, как другие крупные хищники. К тому же они прославились своей сообразительностью; а ведь, оказавшись перед лицом противника моего размера и силы, сообразительный зверь должен был немедленно обратиться в бегство, чего, однако, не произошло. Логично было предположить, что он усмотрел во мне угрозу, от которой не мог спастись, хотя самой ящерокошке ничто не мешало удрать. Оставалось одно объяснение ее поведения: не чистая агрессия, а желание кого-то защитить; далее следовало всего лишь выяснить, кого она охраняет.
   Глаза Меррита сияли. Он, затаив дыхание, слушал объяснения, на которые не был способен ни один другой Боло.
   — Мне понятна твоя логика, — молвил он. — Но зачем было останавливаться?
   — Судя по вашему тону, вы задаете вопрос, который майор Ставракас назвала бы «каверзным». Вы хотите меня испытать?
   — Наверное. Но как быть с ответом на мой вопрос? Почему ты не продолжила движение?
   — В этом не было необходимости, господин капитан. Наша прогулка не ограничена по времени, а объехать нору не представляло труда.
   — Ты объясняешь последствия, Ника. Почему ты не поехала прямо?
   На дополнительном дисплее была видна ящерокошка, все еще переживавшая недавнюю угрозу своему потомству и продолжавшая рычать в полуразрушенном логове. Ника секунд пять двигалась молча, прежде чем ответить:
   — Не захотела, господин капитан. В уничтожении существа и ее потомства не было необходимости, а желания это делать у меня нет. Это… некрасивый поступок.
   — Сострадание, Ника? К животному?
   Снова наступила тишина. Потом машина заговорила опять, но это был не прямой ответ.
 
   Зверек проворный, юркий, гладкий,
   Куда бежишь ты без оглядки,
   Зачем дрожишь, как в лихорадке,
   За жизнь свою?
   Не трусь — тебя своей лопаткой
   Я не убью.
 
   — Что это? — спросил Меррит.
   — Стихи. Первые строки стихотворения «К мыши» Роберта Бернса, поэта со старой Земли.