Второй серьезной проблемой, помешавшей проведению конференции по разоружению, стала нехватка денежных средств. Рассел и его сподвижники не хотели, чтобы конференция была скована догмами какой-либо авторитетной организации. Задача же найти организацию или частное лицо, которые согласились бы финансировать конференцию, не претендуя при этом ни на какое влияние на ее ход и цели, казалась непосильной. Рассел уже совсем было отчаялся, как вдруг получил письмо от своего приятеля Сайруса Итона, американского промышленника, одного из руководителей Кливлендской финансовой группы, который не только готов был предоставить деньги, но и предлагал помочь организовать первую конференцию в своем родном городке Пагуош в Канаде. Еще несколько ученых-энтузиастов взяли на себя организационные вопросы, и в июле 1957 г. конференция начала свою работу.
   Сам Рассел не смог принять в ней участия, так как был в то время серьезно болен -врачи подозревали у него рак горла, - однако с неослабевавшим интересом следил за тем, как проходили заседания: друзья звонили и писали ему каждый день. На конференцию прибыли 22 ученых различных специальностей из СССР, США, Австрии, Австралии, Великобритании, Канады, Китая, Польши, Франции и Японии. Заседания проводились одновременно на английском и русском языках. Конференция продемонстрировала реальность сотрудничества ученых не только различных научных и политических взглядов, но и принадлежавших к противоположным идеологическим лагерям.
   Конференция получила название Пагуошской, а движение сторонников мира, которое она инициировала, стало называться Пагуошским движением. Возглавил движение постоянный комитет из пяти членов, его председателем был избран сам Рассел. На этот комитет были возложены обязанности по подготовке будущих конференций. Важной стала выработка формы проведения всех последующих конференций: участники тесно общались друг с другом не только в течение пленарных заседаний, но и в свободное время, что позволяло им ближе познакомиться друг с другом и прийти к лучшему взаимопониманию.
   В ходе первой конференции были учреждены три комиссии: по исследованию опасности использования атомной энергии; по контролю за использованием ядерного оружия, сформулировавшая основные цели разоружения, впоследствии детально обсужденные на дальнейших конференциях; по составлению свода общественных обязанностей ученых. "Первая Пагуошская конференция опубликовала заявление, которое было официально поддержано Академией наук Советского Союза, тепло принято в Китае, но значительно менее широко и не сразу оглашено на Западе" [26], - отмечал Рассел.
   Вслед за первой конференцией последовали две другие - вторая Пагуошская конференция весной 1958 г. в Канаде и третья в сентябре того же года в Австрии, в Китцбюхеле. Третья конференция, на которой Расселу удалось лично присутствовать, отличалась от двух предыдущих тем, что на нее были приглашены представители прессы и обозреватели, а участники получили возможность приехать с членами своих семей. 20 сентября на заседании Австрийской академии наук была обнародована "Венская декларация", которую среди прочих выдающихся ученых мира подписали советские ученые академики Д.В. Скобельцын и И.В. Виноградов.
   "Наиболее очевидным достижением Пагуошского движения, - писал Рассел, стал вывод... о необходимости заключения договора о частичном запрещении ядерных испытаний, распространявшемся на наземные ядерные испытания в мирное время. Я лично до сих пор не удовлетворен этим частичным запретом" [27].
   Человек, страстно увлекавшийся, но также быстро охладевавший к своим проектам, Рассел вскоре пришел к выводу о том, что решения, принятые на конференциях ученых, малоэффективны и имеют малое влияние на реальное развитие внешнеполитических событий. Кроме того, ему не нравилось, что многие консервативные ученые относятся к нему без должного уважения. Последний раз Рассел выступил на очередной Пагуошской конференции (всего таких конференций при его жизни состоялось 19) с речью в сентябре 1962 г., однако уже с конца 50-х годов он стал отходить от Пагуошского движения.
   Рассел искал новые, более эффективные формы воздействия как на общественное мнение, так и на политику правительств. Первая половина 1957 г. ознаменовалась целой серией его выступлений на Би-Би-Си. Однако болезнь жены на некоторое время отвлекла его от активной деятельности. Но уже в ноябре 1957 г. он вновь решил, что обязан что-либо сделать, чтобы убедить хотя бы минимальное количество здравомыслящих людей вмешаться в политику двух великих держав - России и Америки. Ему казалось, что они слепо, но уверенно мчатся к гибели.
   ПОЛЕМИКА С ЛИДЕРАМИ ЯДЕРНЫХ ДЕРЖАВ
   Важным этапом в деятельности Рассела стала его переписка с первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым и госсекретарем США Дж.Ф. Даллесом. В ноябре 1957 г. Рассел обратился к лидерам двух великих держав - Хрущеву и американскому президенту Дуайту Эйзенхауэру - с открытым письмом, в котором заострял их внимание на основных проблемах текущей внешней политики. Как отмечал редактор журнала "Нью стейтсмен", единственного периодического издания, опубликовавшего ответы и Хрущева, и Даллеса [28], Кингсли Мартин, "он (Рассел. - Ю.В.) правильно выбрал время... именно осенью 1957 г. всем стало очевидно, что сегодняшние антивоенные настроения вызваны в первую очередь не пацифизмом или коммунизмом, а как нельзя более естественным инстинктом самосохранения" [29]. Основной целью открытого письма Рассела от 23 ноября 1957 г. было его стремление убедить обоих политиков в том, что их общие интересы гораздо важнее их разногласий.
   Рассел писал, что для людей всей планеты - вне зависимости от их политических убеждений - основной заботой должно стать выживание человечества: "Ядерная война не принесет победы ни одной из сторон, а лишь уничтожит и ту, и другую". Стремление к мировому господству - будь то к военному или к идеологическому, подчеркивал он, занимало умы многих людей в прошлом и неизменно заканчивалось трагедией. Так было с Филиппом II Испанским, с Людовиком XIV Французским, с Гитлером в новейшей истории. В нынешней ситуации ново не то, что подобные попытки не могут увенчаться успехом, а то, сколь грандиозной катастрофой они обернутся.
   Ученого тревожило распространение ядерного оружия еще и потому, что это, считал он, неизбежно приведет к международной анархии. Ведь каждое государство стремится к лидерству, к тому, чтобы диктовать миру свои собственные условия. А ядерное оружие, предостерегал Рассел, - хороший шанс продемонстрировать свою силу и вовремя пригрозить. "Если бы все независимые государства возглавлялись правителями, обладающими хоть каплей здравого смысла, от шантажа их удерживал бы страх, что их граждане тоже погибнут", - подчеркивал он. Однако опасность заключается в том, писал он, что бразды правления той или иной страной время от времени попадают в руки безумцев, таких, например, как Гитлер. Именно поэтому СССР и США необходимо достичь соглашения, предотвращающего дальнейшее распространение ядерного оружия. К тому же на гонку вооружений тратятся и в СССР, и в США колоссальные средства. Если же гонка вооружений не будет приостановлена, населению этих стран, предупреждал он, останутся лишь самые ничтожные средства к существованию, а учебная программа школ и университетов пропитается духом ненависти и страха.
   Обращаясь к лидерам двух держав, Рассел выражал надежду, что они не останутся равнодушными к подобной перспективе развития событий. Именно сейчас, писал он, когда угроза гибели человечества как никогда более реальна, нужно принять конкретные меры по ее предотвращению. Прежде всего. Востоку и Западу нужно научиться взаимному уважению, подчеркивал Рассел, угроза силой навсегда должна покинуть внешнюю политику. Первым же конкретным шагом, по его мнению, могла бы стать встреча лидеров двух держав.
   Первым на письмо Рассела откликнулся Хрущев. Его ответ был опубликован в "Нью-стейтсмен" 21 декабря 1957 г. Выражая Расселу признательность за его письмо, советский руководитель подчеркивал, что внешнеполитический курс Советского Союза всегда носил миролюбивый характер и был направлен на снятие международной напряженности. "Вы, несомненно, знаете, - писал Хрущев, - что Советский Союз неоднократно выходил с предложением о том, чтобы ядерное оружие не размещалось за пределами тех государств, которые им уже обладают... США же... предпринимают все возможные шаги, чтобы еще сильнее вовлечь своих партнеров по НАТО в подготовку ядерной войны". Хрущев всячески поддерживал инициативу Рассела и выражал надежду, что горячее стремление последнего к улучшению международных отношений встретит поддержку также и у лидеров других стран.
   Ответ Даллеса, опубликованный 8 февраля 1958 г., был выдержан в менее оптимистических тонах. В то время как политика США базируется, по его словам, на моральных принципах, отвергающих любую войну, кроме оборонительной, коммунисты открыто демонстрируют насилие. Пример тому - события в Финляндии, Корее, в Восточной Европе, и в частности в Венгрии. По мнению Даллеса, мир разделен на два лагеря - это христиане, оберегающие мир от темных сил, и темные силы, несущие зло, представленные прежде всего коммунистами. "Безусловно, живи мы в мире слов, мы смогли бы расслабиться под мелодию колыбельной господина Хрущева", - иронически замечал Даллес. Сотрудничество же с СССР, считал он, станет возможным лишь в том случае, если изменится коммунистическая идеология. Рассуждения Рассела о счастливом и безопасном сосуществовании представлялись Даллесу плодотворными лишь в том случае, если бы Расселу удалось убедить коммунистические партии всего мира отказаться от политики, основанной на насилии. Госсекретарь США выражал уверенность, что возможная мировая война совершенно не обязательно должна перейти в ядерную. Он был убежден, что у людей всего мира хватит разума, чтобы предотвратить подобную катастрофу. Заявления же коммунистов о их миролюбивых намерениях он отвергал как демагогические.
   Второе письмо Хрущева Расселу, фактически явившееся откликом на заявления Даллеса, было выдержано уже в значительно более резких, нежели первое, тонах. Веками войны развязывались, отмечал он, христианами, а вовсе не коммунистами. Коммунизм же, продолжал Хрущев, вырос не из насилия, а из неизбежности исторического процесса борьбы рабочего класса против капиталистической диктатуры; капитализм развязывал колониальные войны, а события в Венгрии были не чем иным, как подавлением контрреволюции. Советский Союз, заявлял он, всегда искренне желал мира. Коммунизму, безусловно, принадлежит будущее, писал Хрущев, а мировая война наверняка явится катализатором для распространения коммунистических идей. Ссылаясь на подъем революционного движения после первой мировой войны и возникновение социалистического лагеря после разгрома фашизма в 1945 г., Хрущев предрекал: "Я думаю, что, если империализм развяжет новую мировую войну, он в ней и погибнет. Народ не станет больше мириться с системой, которая не может существовать без войн, без уничтожения миллионов людей ради обогащения горстки монополистов".
   В ответах Хрущеву и Даллесу Рассел благодарил их за внимание к его идеям, но с сожалением констатировал, что высказанные ими позиции еще раз подтвердили неготовность обоих политиков к сближению. Хрущев и Даллес, словно два рьяных фанатика, не понимали, что любая война может обернуться гибелью всего человечества. Каждый из них был уверен в победе своей системы, забывая простую истину: в ядерной войне победителя быть не может. Рассел взывал к их разуму: "Мы все в опасности, в смертельной опасности... В сравнении с этой опасностью все другие проблемы неважны... Я не предлагаю, чтобы борьба между коммунистами и антикоммунистами закончилась. Я предлагаю лишь, чтобы эта борьба не велась военными методами" [30].
   Итак, ни самостоятельные выступления Рассела, как это ярко продемонстрировала его переписка с Хрущевым и Даллесом, ни совместные выступления ученых мира на Пагуошских конференциях не привели к тем результатам, на которые он рассчитывал.
   ОТ КАМПАНИИ ЗА ЯДЕРНОЕ РАЗОРУЖЕНИЕ
   К АКЦИЯМ ГРАЖДАНСКОГО НЕПОВИНОВЕНИЯ
   Начиная с выступления 1954 г. и до конца 1950-х годов общая канва рассуждений и призывов Рассела оставалась неизменной. Ратуя за разоружение и стабильный мир, он требовал от правительств всех стран содействия этому курсу; те же правительства, которые не прилагали всех возможных усилий для снижения международной напряженности, по мнению ученого, демонстрировали полное безразличие к жизни своих граждан - ведь в ядерный век любой локальный конфликт мог перерасти в широкомасштабную ядерную войну, а она - обернуться гибелью всего человечества. Однако Рассел с сожалением отмечал, что его идеи и призывы остаются неуслышанными. Любые попытки ученого донести их до глав правительств оказывались малоэффективными. Пустым звуком стали, считал он, не только его собственные увещевания руководителей двух ядерных держав, но и обращение к ним прогрессивных ученых всего мира, а потому настала пора поиска новых форм антивоенной борьбы.
   В это время у Рассела и его сподвижников зародилась идея о развертывании Кампании за ядерное разоружение. Сама концепция ядерного разоружения принадлежала, по словам Райена, к пацифистскому направлению антивоенной мысли; ее основной постулат - войны оправданы лишь в редчайших случаях, а потому политика всех без исключения правительств должна быть взвешенной и миролюбивой; в ядерный же век во внешней политике требуется во много раз большая осторожность. Итак, Рассел пришел к выводу, что обладание ядерным оружием не принесет ни одному из государств ничего, кроме смертельной опасности. Особенно же это относилось к таким сравнительно небольшим странам, как Британия.
   На такие рассуждения навели Рассела и конкретные шаги английского правительства. В феврале 1958 г. правительство г. Макмиллана обнародовало англо-американское соглашение о размещении на Британских островах американских ракетных сил. Оказываясь таким образом в полной зависимости от американского оружия и американской внешней политики, Британия, по мнению Рассела, не приобретала ничего, кроме постоянной угрозы стать первым объектом советского нападения, поэтому ученый активно выступал за нейтралитет и одностороннее разоружение Британии. Такой внешнеполитический курс должен был стать первой ступенькой к глобальному мировому разоружению.
   Официальное рождение Кампании за ядерное разоружение (Си-Эн-Ди) связано с собранием сторонников этой идеи в Сентрал-холле в Вестминстере 17 февраля 1958 г. Здесь встретилось, по воспоминаниям Рассела, огромное количество энтузиастов, веривших, что своей деятельностью они смогут противостоять проамериканской политике британского правительства и тем самым способствовать всемирному разоружению и предотвращению ядерной угрозы. Рассел был избран почетным председателем движения.
   С первых же дней существования Кампания за ядерное разоружение развернула бурную деятельность. По всей стране создавались ее комитеты, позже получившие название региональных, проводились многочисленные митинги и демонстрации. Но движение с самого начала не было единым. В рамках объединенного Комитета во главе с председателем сосуществовали несколько групп, стоявших на разных антивоенных платформах. Одной из них являлся Комитет прямого действия, возглавлявшийся Майклом Рэндлом, - движение пацифистское и анархическое по духу, сторонники которого проповедовали открытый протест и гражданское неповиновение. К этому комитету имел непосредственное отношение и Рассел. В апреле именно он стал одним из инициаторов похода из Лондона в городок Олдермастон, где был расположен научно-исследовательский центр по разработке ядерного оружия, и проведения там митинга.
   Председатель Си-Эн-Ди не поддерживал и не одобрял подобных действий, а потому и не оказал Комитету прямого действия сколько-нибудь существенной помощи. Лишь увидев, насколько успешным оказался марш 1958 г., руководство Си-Эн-Ди целиком и полностью приняло эту форму борьбы за разоружение и на следующий год организовало еще один марш, но уже большего масштаба. Подобные выступления получили название Олдермастонских маршей и стали ежегодной весенней акцией членов Кампании за ядерное разоружение.
   Но уже спустя год Рассел осознал, что и Олдермастонские марши ограниченны и по целям, и по составу участников. "Мне казалось, что они вырождаются в нечто напоминающее ежегодный пикник..., - отмечал Рассел. - Необходимо было постоянно искать новые и свежие формы оппозиции опасной ядерной политике, чтобы приобретать новых сторонников, притягивать и удерживать людей противоположных взглядов" [31].
   В мае 1960 г. вновь обострилась международная обстановка - 1 мая советскими ракетчиками был сбит американский самолет-разведчик "У-2", вторгшийся в воздушное пространство СССР. В результате не состоялись намеченные на май переговоры глав правительств четырех держав по мирному урегулированию в Европе. Надежды на какие-либо мирные договоренности окончательно рухнули, и необходимость поиска новых методов борьбы против ядерной угрозы встала в полный рост. В идее одностороннего разоружения Великобритании Рассел разочаровался. Теперь он пришел к выводу, что, даже если Великобритания откажется от участия в ядерной гонке и потребует от США вывода ядерных сил со своей территории, остальные страны не последуют ее примеру.
   К этому времени относятся попытки Рассела синтезировать антивоенные идеи в единую концепцию. При этом он был убежден, что его нынешняя общественно-политическая позиция не идет вразрез с предшествующим периодом, ведь со времени первой мировой войны эти идеи всегда занимали важное место в его мировоззрении. "Моя взрослая жизнь пришлась на очень мрачный период, а сделала его мрачным война и постоянный страх перед войной", - писал он в 1959 г.
   Рассел не был безоговорочным пацифистом. Он признавал, что бывают войны, которых невозможно избежать. Такие, как Война за независимость США, которую Рассел относил к "справедливым войнам". Нельзя было, по его мнению, избежать и второй мировой войны, хотя в результате ее, к несчастью, сложилась ситуация, когда стало вполне реальным начало третьей мировой войны. Причины этой ситуации ученый усматривал в неумении политиков и общественности выносить серьезные уроки из истории. Гонка вооружений, писал он, уже привела однажды, в 1914 г., к мировой войне, так почему же современные политики полагают, что войны удастся избежать теперь? "Отчаиваешься, глядя, как высокопоставленные лица, во многих других случаях не лишенные здравого смысла, всерьез рассуждают о том... что мир можно сохранить при условии, когда одна сторона всегда будет сильнее другой" [32], - отмечал Рассел. Тем более опасным представлялось ему подобное легкомыслие в ядерную эпоху.
   Рассел недоумевал и по поводу наивности общественного мнения. Ввиду появления новых видов оружия должны были бы, считал он, измениться и виды антивоенной борьбы, однако они остались на уровне XVIII в. "Вина лежит не только на политиках, но также и на народе. И вина народа - не только в его равнодушии. Она в еще большей степени состоит в том, что политические воззрения народа вызваны его принадлежностью к той или иной национальной группе, хотя нации и с экономической, и с военной точки зрения стали уже опасным анахронизмом", - писал ученый. В связи с этим основную задачу Рассел видел в том, чтобы подняться над расовыми и национальными предрассудками, преодолеть извечное противостояние Восток-Запад. О тех националистических чувствах, которые могли себе позволить по отношению друг к другу люди прошлого, сейчас, по его мнению, не может быть и речи: "Они могли быть грешны и все же иметь надежду на будущее. Мы - нет. Если мы погрязнем в пороке, у наших детей уже не будет будущего" [33].
   В статье "Угроза человеку", опубликованной в 1956 г., Рассел называл основной психологической проблемой современного ему общества то обстоятельство, что для подавляющего большинства людей термин "человечество" является слишком туманным и абстрактным. Люди не понимают той простой истины, что угроза человечеству означает и угрозу лично им, их детям и внукам. К тому же они наивно полагают, что при условии договоренности о запрещении современных видов оружия война будет отнюдь не так страшна.
   "Боюсь, надежда эта иллюзорна, - писал Рассел. - Как бы далеко ни заходили в мирное время споры о запрещении водородной бомбы, с началом войны с ними уже никто не станет считаться... потому, что если одна сторона будет производить бомбы, а другая нет, то первая наверняка выйдет победительницей". Поведение государств, находящихся по обе стороны "железного занавеса", ученый сравнивал с поведением дуэлянтов, ни один из которых не хочет сдаваться, дабы его не сочли трусом. Лишь вмешательство друзей может предотвратить трагическую развязку. В данном случае роль этих "друзей" должны были бы, по его мнению, взять на себя нейтральные страны, тем более что жизнь их народов тоже находится под угрозой. Ради того, чтобы сохранить жизнь на Земле, стоило, с точки зрения Рассела, преступить через многие свои комплексы и амбиции. "Перед нами открыт - если мы выберем его - постепенный путь к счастью, знанию и мудрости. Неужели мы выберем вместо этого смерть, лишь потому, что не смогли позабыть о своих ссорах?" [34], - взывал ученый к здравому смыслу политиков и общественности.
   Дальнейшее развитие эти идеи получили в книге "Здравый смысл и ядерная угроза", увидевшей свет в конце 1959 г. Основной целью автора являлось стремление наметить возможные способы достижения мира, которые были бы в равной степени приемлемы для представителей разных идеологических лагерей. "Нужен призыв не к тому или иному "изму", а к здравому смыслу" [35], подчеркивал ученый. Крайне прискорбным считал он тот факт, что антивоенная и антиядерная борьба ассоциировались в обществе прежде всего с различными левыми движениями. Обращаясь к людям всех стран, Рассел надеялся, что его призыв будет в равной степени услышан и понят всеми - независимо от идеологических и политических пристрастий.
   Рассел хотел доказать: пока политическая ситуация развивается в том же русле, существует опасность, что ядерная война может начаться в любую минуту. Однако даже если война не начнется, всегда может произойти какой-нибудь инцидент, который обернется трагедией. Это может быть простая случайность или какое-то природное явление, в результате которого одна сторона решит, что другая начала войну, и не замедлит нанести ей ответный удар [36]. И подобная ситуация вполне реальна, добавлял Рассел, поскольку ни одна из двух великих ядерных держав не сознает всей истинной опасности, ведь и Хрущев, и Эйзенхауэр мыслят и действуют, как политики доядерной эпохи:
   Намечая конкретную антиядерную программу, Рассел подчеркивал, что необходимо сделать все для предупреждения каких бы то ни было войн вообще, а значит, и Западу, и Востоку нужно коренным образом пересмотреть свой подход к внешней политике. Прежде всего надо прекратить взаимные обвинения, затем достичь договоренности о запрещении ядерных испытаний, принять декларацию, подтверждающую готовность СССР и США решать конфликты невоенными методами, их взаимную готовность сделать все для нераспространения ядерного оружия на другие страны, а также для предупреждения случайной войны [36]. Рассматривая конкретные шаги на пути к взаимному сближению двух политических лагерей, Рассел выдвигал идею создания Комитета по примирению - международного органа, который занимался бы решением вопросов, связанных с конфликтными ситуациями, и главным образом с территориальными проблемами. Дальнейшее развитие эта идея получила в его книге "Есть ли у человека будущее?", опубликованной в 1961 г. [37]
   Книга "Здравый смысл и Ядерная угроза" имела очень большой успех, однако большинство людей, по мнению автора, нашло в ней лишь то, что хотело найти. Как характерный пример поверхностного понимания его идей даже со стороны известных ученых, Рассел привел эпизод, произошедший после вручения ему премии ЮНЕСКО 1958 г. В кулуарах он ясно услышал, как только что вручивший ему премию французский профессор сказал жене: "Не беспокойся, дорогая, к следующему году Франция уже сможет взорвать собственную ядерную бомбу" [38].
   Весь 1960 г. Рассел посвятил активным выступлениям на митингах, по телевидению и-радио. В феврале 1960 г. по английскому телевидению демонстрировалась встреча Рассела с индийским физиком Хоми Джехапгиром Баба и "отцом водородной бомбы" американским ученым Эдвардом Теллером. Сам Рассел остался крайне недоволен результатами этой беседы, так как, по его собственным словам, не смог привести Теллеру все необходимые аргументы п выглядел мало убедительно. Другой неудачей Рассела стали его теледебаты с лидером лейбористской партии Хью Гейтскеллом и Элеонорой Рузвельт - вдовой американского президента. В конце передачи миссис Рузвельт заявила: пусть человечество лучше погибнет, чем победит коммунизм.