Дорогой они прислушивались к тому, что говорилось в толпе. Хотя среди населения приморского города было немало бродячего люда, последний, судя по пойманным на лету замечаниям, не благоволил к этим достойным виселицы преступникам. Впрочем, они нимало не заботились об общественном мнении. Они заботились об одном: как бы не повстречаться с агентами полиции, старались идти не слишком быстро, чтобы поспешностью не обратить на себя внимания, и направились в гавань к условленному месту встречи.
   Выйдя из таверны, Гарри Маркел и Корти пошли каждый отдельно, зная, что придут прямо в гавань, если пойдут по этой улице. Дойдя до конца улицы, они подождали друг друга и затем направились к сходням.
   В этот час вечера набережная была пустынна и утопала в полумраке, нарушаемом лишь светом редких газовых фонарей. Даже рыбачьи лодки не показываются в гавани раньше двух-трех часов утра. Таким образом, не было опасности встретить в Коркском заливе другую лодку.
   – Сюда! – сказал Корти, указывая налево, где горел портовый фонарь, а подальше, – на высоте, маяк указывал вход в Кингстон.
   – Далеко? – спросил Гарри Маркел.
   – От пятисот до шестисот шагов!
   – Не видать ни Джона Карпентера, ни Рени Кофа!
   – Может быть, им не удалось выбраться из улицы в гавань?
   – Тогда они должны сделать крюк и заставят нас ждать!
   – А может быть, они уже у сходней? – заметил Корти.
   – Пойдем! – отвечал Гарри Маркел.
   Они снова пустились в путь, старательно избегая прохожих, которые изредка попадались навстречу и шли по направлению к части города, где слышались крики и шум толпы, собравшейся перед таверной «Голубая лисица».
   Скоро Гарри Маркел и его спутник остановились в гавани.
   Шесть товарищей ждали их, притаившись в лодке, которую они по мере отлива передвигали так, чтобы она не оказалась на суше. Можно было не медля сесть в лодку.
   – Не видали вы Джона Карпентера и Рени Кофа? – спросил Корти.
   – Нет! – отвечал один из матросов, притягивая лодку к берегу.
   – Они, должно быть, близко! – сказал Гарри Маркел. – Подождем их.
   Кругом царила тьма, и они не боялись, что их заметят.
   Прошло пять минут. Ни боцмана, ни повара. Ожидавшими начинало овладевать беспокойство. Уж не схватили ли их полицейские? Нельзя же их покинуть здесь одних… Да и людей оставалось бы слишком мало без них. Ведь, пожалуй, придется брать «Резвый» с боя, если не удастся подкрасться к кораблю незаметно.
   Уже девять часов. Тяжелые облака все больше и больше заволакивали небо, вечер был темный. Дождя не было, но на поверхность залива опускался туман. Погода благоприятствовала беглецам. Трудно будет только разыскать место стоянки «Резвого».
   – Где корабль? – спросил Гарри Маркел.
   – Там! – Махнул рукой Корти в юго-восточном направлении.
   Впрочем, когда лодка подплывет близко, наверно, видно будет фонарь на штоке фок-мачты.
   Взволнованный ожиданием Корти сделал сто шагов по направлению к выходящим на набережную домам с освещенными окнами. Таким образом он дошел до угла одной из улиц, по которой могли прийти Джон Карпентер с поваром. «Не один ли это из них»? – думал Корти всякий раз, как какой-нибудь прохожий показывался на углу; ведь они могли прийти и порознь. Боцман решил подождать, чтобы указать дорогу к сходням.
   Корти шел очень осторожно. Он двигался вдоль стены, прислушиваясь к малейшему шороху. Полицейские могли напасть каждую минуту. После безуспешного обхода таверн полиция, конечно, станет продолжать поиски в гавани и обыщет все привязанные в гавани лодки.
   Вдруг поднялась тревога: Гарри Маркелу и его товарищам показалось, что счастье оставило их.
   В конце улицы, на которой находилась таверна «Голубая лисица», послышался шум. С криками и возгласами толпа отхлынула. Газовый фонарь освещал угловые дома улицы, и можно было кое-что различить.
   С берега Гарри Маркел мог видеть происходившее. Впрочем, и Корти скоро вернулся, не имея ни малейшего желания попасть в эту сумятицу и быть узнанным.
   Полицейские арестовали двух человек, и, не выпуская, вели их в противоположную сторону набережной.
   Арестованные отбивались и оказывали агентам сильное сопротивление. С их криками смешивались голоса десятка-другого людей, из которых одни держали их сторону, другие враждебно относились к ним. Было основание думать, что арестованы боцман и повар. Так решили и товарищи Гарри Маркела.
   – Попались… попались… – повторял один из них.
   – Как теперь освободить их? – спрашивал другой.
   – Ложитесь! – скомандовал Гарри Маркел. Предосторожность была нелишняя. Схватив Джона Карпентера и повара, полиция могла предположить, что и остальные недалеко. Можно было с уверенностью рассчитывать, что никто из них не успел бежать из города. Конечно, обыщут все уголки гавани, чтобы найти их. Обыск произведут и на кораблях, стоящих в рейде на якоре, предварительно запретив им выйти в море. Запрета не избежит ни одно судно, ни один рыбачий челн, и беглецов живо разыщут.
   Гарри Маркел не потерял присутствия духа.
   Товарищи его легли на дно лодки, так что в темноте их не было видно. Прошло несколько минут, казавшихся вечностью. Шум в гавани все увеличивался. Захваченные полицией люди все сопротивлялись. Толпа неистово кричала на них: так можно кричать на злодеев, похожих на преступников из шайки Маркела. Временами Гарри казалось, что он слышит голоса Джона Карпентера и Рени Кофа. Неужели их ведут к сходням? Уж не знают ли, чего доброго, полицейские, где спрятались остальные участники шайки? Как бы их всех не арестовали и не отвели в тюрьму, откуда во второй раз едва ли удастся бежать!
   Но вот крики утихли. Отряд полицейских вместе с арестованными удалился вглубь улицы.
   До поры до времени опасность миновала.
   Но что же делать? Арестованы боцман и повар или нет – неизвестно, во всяком случае, их нет. Налицо только восемь человек, можно ли с такими силами завладеть стоящим на якоре «Резвым»? Такое предприятие было и для десятерых безусловно смелым. Во всяком случае, надо воспользоваться лодкой, уехать в другую часть залива и бежать.
   Не приняв еще никакого решения, Гарри Маркел поднялся по сходням. Не видя никого на набережной, он уже хотел снова спуститься в лодку, как вдруг на повороте одной из улиц показались два силуэта.
   Это были Джон Карпентер и Рени Коф. Быстрыми шагами приблизились они к сходням. За ними не было погони. Арестованы были два матроса, ударивших третьего в таверне «Голубая лисица».
   В нескольких словах прибывшие передали все случившееся Гарри Маркелу. Когда боцман и повар дошли до конца улицы, полицейские заграждали путь и не было возможности пробраться в гавань. Им пришлось вернуться и попытаться пройти другой улицей, где они снова наткнулись на полицейских и вынуждены были спасаться бегством. Вот почему они запоздали и чуть было не испортили все дело.
   – В лодку! – скомандовал Гарри Маркел.
   Джон Карпентер, Рени и Гарри мигом разместились в лодке. Четверо сели на носу, держа весла наготове. Лодку отвязали. Боцман правил руль. Около него сидел Гарри Маркел.
   Пользуясь отливом, который должен был продолжаться еще полчаса, можно было достигнуть Фармарской бухты, находящейся не далее двух миль. Таким образом, беглецы увидят «Резвого» и постараются напасть на него раньше, чем их заметят с корабля.
   Джон Карпентер хорошо знал залив. Он был уверен, что сумеет направить лодку в бухту, даже несмотря на ночную темноту. Конечно, они увидят фонарь, который каждый корабль, стоящий на якоре в заливе или в гавани, должен зажигать на носу.
   По мере того как лодка удалялась, последние огоньки береговой линии утопали в тумане. Воздух не шелохнулся. В заливе не было ни малейшей зыби. В море тоже, должно быть, стоял мертвый штиль.
   После двадцатиминутного хода лодка остановилась.
   Джон Карпентер привстал.
   – Фонарь… – сказал он.
   В ста саженях расстояния, футах в пятнадцати над поверхностью воды, светился белый огонек.
   Лодка прошла сажень пятьдесят и снова остановилась.
   Не оставалось сомнения, что это был «Резвый», так как, по собранным сведениям, в Фармарской бухте не стояло на якоре больше ни одного судна. Надо было неслышно подойти к нему вплотную. Можно было предположить, что по случаю туманной погоды весь экипаж собрался в кают-компании. Но на палубе, конечно, дежурит часовой. Только бы он не заметил приближающейся лодки. Подняли весла. Течение несло лодку прямо к «Резвому».
   Не прошло и минуты, как Гарри Маркел и его товарищи поравнялись с кормовой частью корабля. Никто их не видел, никто ничего не слышал. Теперь уже легко было забраться на корабль по бортовым сетям и расправиться со стоящим на часах матросом, чтобы он не успел поднять тревогу.
   Начинался прилив, но ветра еще не было. «Резвый» был обращен носом к заливу, а кормой к Фармарской бухте, закрывавшейся на юго-востоке стрелкой мыса. Чтобы выйти в открытое море и пройти в юго-западном направлении через канал Святого Георга, надо было обогнуть этот мыс.
   Итак, во мраке ночи лодка причаливала к правой стороне кормы «Резвого». Только на баке мерцал фонарь, прикрепленный к штагу фок-мачты. Порой туман сгущался и огонек как бы замирал.
   Всюду тишина. Часовой не слышал, как приблизились разбойники.
   Но вот легкий всплеск воды долетел до слуха матроса. Он зашагал вдоль борта. Его силуэт мелькнул на юте, потом он перегнулся через платформу в носовой части корабля, как бы прислушиваясь или желая разглядеть что-то в темноте.
   Разбойники легли на дно лодки. Матрос не мог видеть их, но мог заметить лодку и позвать на палубу других членов экипажа, чтобы задержать унесенную течением лодку. Матросы станут ловить челн, и тогда не удастся напасть на корабль врасплох.
   Но даже и в таком случае Гарри Маркел не отказался бы от своего плана. Захватить в свои руки «Резвый» – вопрос жизни или смерти для него и его спутников. Поэтому они ни в каком случае не откажутся от своего замысла. Они бросятся на палубу, пустят в ход кортики, и удача наверное будет на их стороне, потому что они нападут первыми.
   Впрочем, обстоятельства благоприятствовали им на этот раз. Постояв несколько минут на юте, матрос вернулся на свой пост. Он не позвал на помощь. Должно быть, он даже не заметил скользившей в темноте лодки.
   Лодка поравнялась с бортом корабля и легла в дрейф; теперь легко было по русленям взобраться на корабль.
   Впрочем, «Резвый» возвышался всего на шесть футов от грузовой ватерлинии, приходившейся немного выше медной обшивки корабельного корпуса. Гарри Маркел с товарищами в два прыжка могут очутиться на палубе.
   Привязав лодку, чтобы ее не унесло волной в залив, разбойники прикрепили к поясу кортики, приобретенные уже после побега путем воровства. Корти первым перешагнул борт. Товарищи так ловко и осторожно последовали за ним, что часовой не услышал и не заметил их. Узким проходом они тихонько пробрались на бак. Часовой сидел, прислонившись к кабестану, и уже дремал. Джон Карпентер первым подошел к нему и вонзил ему нож в грудь.
   Несчастный не успел даже вскрикнуть; пораженный в сердце, он упал на палубу и после нескольких конвульсий испустил последний вздох.
   Между тем Гарри Маркел, а за ним Корти и Рени Коф прошли на ют.
   – Теперь очередь за капитаном! – прошептал Корти.
   Каюта капитана Пакстона помещалась под ютом на бакборте. Окно каюты выходило на палубу. Оно было задернуто занавеской, сквозь которую просвечивал свет висячей лампы.
   Капитан Пакстон еще не спал. Рассчитывая сняться с якоря рано утром, лишь только прибудут пассажиры, он приводил в порядок бумаги.
   Внезапно дверь каюты распахнулась, и не успел он опомниться, как на него посыпались удары Гарри Маркела.
   – Караул! – закричал капитан.
   На его крик прибежали пять или шесть матросов.
   Корти и другие разбойники поджидали их и убивали одного за другим по мере того, как они появлялись.
   Спустя немного времени шесть матросов уже лежали на палубе. Некоторые из них, смертельно раненные, кричали от боли и ужаса. Никто не мог, однако, услышать их вопли и прийти на помощь в этой бухте, где «Резвый» в одиночестве стоял на якоре.
   Но на корабле кроме шестерых матросов да капитана были еще люди. Еще трое или четверо, должно быть, спрятались на палубе и не смели выйти из засады.
   Их вытащили оттуда силой, и скоро палуба обагрилась кровью одиннадцати убитых.
   – За борт трупы! – кричал Корти.
   И он собирался уже побросать тела убитых в море.
   – Стой! – сказал Гарри Маркел. – Приливом их снесет в гавань. Подождем отлива, тогда их отнесет волнами в море.
   Разбойники завладели «Резвым».

ГЛАВА ШЕСТАЯ
ХИЩНИКИ НА КОРАБЛЕ

   Попытка удалась. Первый акт драмы был разыгран во всем ее ужасе благодаря необычайной дерзости пиратов.
   Потеряв «Галифакс», Гарри Маркел был теперь полным хозяином на «Резвом». Никто не подозревал о только что происшедшей драме. Некому было доносить о преступлении, совершенном в одном из оживленнейших портов Ирландии, при входе в Коркский залив, месте стоянки многочисленных судов, совершающих рейсы между Европой и Америкой.
   Теперь злодеям нечего было опасаться английской полиции. Она не станет их преследовать на «Резвом». Они спокойно могут продолжать разбои в далеких водах Тихого океана. Им остается только сняться с якоря, выйти в открытое море, и через несколько часов они минуют канал Святого Георга.
   Воспитанники Антильской школы приедут утром, чтобы сесть на корабль, но «Резвого» уже не будет и следа ни в Коркском заливе, ни в гавани Кингстона.
   Как объяснить это исчезновение? Какие предположения могут прийти в голову? Что принудило капитана Пакстона и его экипаж поднять паруса, не дождавшись пассажиров? Во всяком случае, не буря заставила «Резвого» выйти из Фармарской бухты. Ветер, волновавший море, был почти нечувствителен в заливе. Парусные суда в гавани точно заснули. За последние двое суток только несколько пароходов входили в гавань и выходили из нее. Еще накануне все видели «Резвого»; казалось бы неправдоподобным предположить, что он бесследно погиб ночью жертвой какого-нибудь столкновения.
   Никто никогда не узнает истины, если только какой-нибудь выброшенный волной на прибрежный песок труп не откроет тайны этой ужасной резни.
   Однако Гарри Маркел должен был спешить, чтобы «Резвый» не остался в Фармарской бухте до утра. Если обстоятельства будут благоприятны, «Резвый», пройдя через канал Святого Георга, вместо Антильских островов направится на юг. Гарри Маркел старательно поведет судно вдали от берега, избегая фарватера, которого обыкновенно держатся все суда, идущие к экватору. Таким образом, его не догонит рассыльное судно, если таковое будет послано вслед за ним на разведку. Да никому и в голову не придет, что на корабле, зафрахтованном мисс Китлен Сеймур, нет уже ни капитана Пакстона, ни экипажа. Никто не догадается, почему они отплыли в море, и сочтут за лучшее обождать несколько дней.
   Таким образом, все шансы были на стороне Гарри Маркела. Для обслуживания корабля было совершенно достаточно девяти человек, которые сбежали с ним. Все они отважные моряки и все питают полное доверие к своему капитану.
   Обстоятельства складывались так, что предприятие обещало полный успех. Через несколько дней, заметив, что корабль не вернулся в Коркский залив, правительство сочтет его погибшим в Атлантическом океане вместе с экипажем и грузом. Никому не придет в голову, что судном завладели беглецы из Кингстонской тюрьмы. Полиция между тем будет продолжать свои поиски в окрестностях города. По всему графству будут приняты меры к розыску преступников. Поднимут шум и в деревнях. Однако нескоро нападут на след шайки злодеев.
   Впрочем, были и некоторые обстоятельства, мешавшие сняться с якоря.
   Штиль продолжался, и нельзя было ожидать никакой перемены и далее. Все еще лежал густой туман. Неподвижные тучи нависли, казалось, над самым морем. Порой за туманом не видно было даже яркого огня маяка у входа в бухту. Ни один пароход не рискнул бы выйти из гавани в такую непроглядную тьму. Это значило бы пуститься в открытое море, не видя путеводных огней береговой линии и канала Святого Георга. О парусных судах и говорить нечего; они спустили паруса среди царившего в море штиля.
   Море ничего не предвещало. Прилив чуть заметно волновал воды залива. Чуть слышен был плеск у носа «Резвого», а привязанная к корме лодка чуть колебалась.
   – Полное безветрие! – с досадой сказал Джон Карпентер, подкрепив свое замечание отборными проклятиями.
   Нечего было и думать сняться с якоря. Паруса беспомощно повисли бы на мачтах, а увлекаемый волнами корабль, перейдя залив, очутился бы в Кингстонской гавани.
   Обыкновенно вместе с приливом с моря начинает дуть ветерок. Хотя это был бы ветер и не попутный, Гарри Маркел сумел бы воспользоваться им и, лавируя, выйти в море. Боцман, хороню знакомый с местностью, верно направит корабль, а раз «Резвый» выйдет в открытое море, можно будет воспользоваться первыми порывами ветра. Несколько раз Джон Карпентер взбирался на рангоут. Быть может, высокие береговые скалы, окружающие бухту, задерживают ветер? Но нет, флюгер на гротмачте не двигается.
   Впрочем, не надо было отчаиваться. Было всего десять часов. До утра мог еще подняться ветер. В полночь начнется отлив. Пользуясь им, Гарри Маркел попытается выйти в море! Члены его экипажа спустят шлюпки и, таща «Резвого» на буксире, постараются вывести и его в море. Эта мысль мелькнула и у капитана, и у боцмана. Но что будет, если штиль не позволит кораблю уйти дальше? Не отыскав своего корабля, пассажиры вернутся в гавань… Разнесется весть, что корабль снялся с якоря… Его станут искать в заливе. Морское агентство пошлет даже, может быть, вдогонку паровой катер. О, тогда положение Гарри Маркела и его друзей будет критическим!.. Корабль узнают, к нему причалят, его осмотрят… Им всем угрожает тогда неминуемый арест… Полиция узнает о кровавой драме, стоившей жизни капитану Пакстону и его экипажу.
   Опасно было сниматься с якоря, так как «Резвый» мог заштилевать и в море; еще опаснее – оставаться в Фармарской бухте. А между тем в это время года штили продолжались иногда по несколько дней.
   На что-нибудь надо было решиться.
   Уж не бросить ли корабль в случае, если ночью не поднимется ветер, не попытаться ли доплыть на лодке до берега и, в надежде провести как-нибудь полицию, не попробовать ли счастья на суше? Если и эта попытка не удастся, надо придумать что-нибудь другое. Притаившись в какой-нибудь извилине побережья, можно ждать, когда снова подует ветер, и ночью вернуться на корабль. Но вот беда: приедут утром пассажиры, увидят, что на корабле ни единой живой души, и вернутся в Кингстон. Тотчас же «Резвый» доставят в гавань.
   Вот эти-то вопросы и обсуждали Гарри Маркел, боцман и Корти в то время, как остальная компания находилась на баке.
   – Собачий ветер! – ворчал Джон Карпентер. – Когда не нужно, он дует как бешеный, а когда нужно, то его и нет!
   – А ведь лодка должна идти завтра утром за пассажирами! – сказал боцман. – Уж не подождать ли нам их?
   – А если бы, Джон?
   – В конце концов, – сообразил Джон Карпентер, – их всего десять человек, это, по словам газет, молодые люди и их учитель. Справились же мы с экипажем «Резвого», сумеем справиться и…
   Корти покачал головой. Нельзя сказать, чтобы он не одобрял мысли Джона Карпентера, но все же он нашел нужным заметить:
   – То, что легко было сделать ночью, окажется труднее днем. Кроме того, с пассажирами, пожалуй, приедут из порта люди, знающие лично капитана Пакстона. Что мы им скажем, если они спросят, почему нет на корабле капитана?
   – Скажем, что он поехал на берег, – возразил боцман. – Они высадятся на корабль. Лодка возвратится в Кингстон. А тогда…
   Более чем вероятно, что в глуши пустынной Фармарской бухты, выбрав время, когда не будет вблизи других судов, негодяи легко справились бы и с пассажирами. Они не остановятся ни перед каким преступлением. Они зарежут мистера Паттерсона и его юных спутников, у которых нет даже того ресурса, который был у погибшего экипажа корабля, – они не могут защищаться.
   Однако по свойственной ему привычке Гарри Маркел позволял другим рассуждать, а сам тем временем обдумывал, как выйти из неприятного положения, в которое ставила их невозможность отплытия. Быть может, придется ждать до следующей ночи, еще около суток. Положение осложнялось еще тем обстоятельством, что кто-нибудь из пассажиров мог лично знать капитана Пакстона. Как тогда объяснить его отсутствие в день, даже в час, назначенный для отплытия?
   Лучше всего было бы поднять паруса и отплыть, пока темно, миль на двадцать на юг от Ирландии. Ужасно досадно, что нельзя сняться с якоря и сейчас же уйти от преследования.
   В конце концов, может быть, достаточно вооружиться терпением и ждать. Еще только одиннадцатый час. До зари может произойти перемена в атмосферных условиях. Впрочем, Гарри Маркел и его люди – привычные моряки, а между тем они не видели никаких предвестников возможных перемен. Заволакивавший все туман начинал беспокоить их. Такая «гнилая погода», как выражаются моряки, подает мало надежды и может продолжаться несколько дней.
   Оставалось ждать, больше нечего было делать. Таково было мнение Гарри Маркела. А там, стоит ли бросить корабль и скрыться где-нибудь в Фармарской бухте, чтобы искать спасения на суше, – покажет время. На всякий случай беглецы, похитив деньги из каюты капитана и мешков матросов, стали запасаться провиантом. Они могут переодеться в платье матросов, менее возбуждающее подозрение, чем одежда кингстонских беглецов. Обеспеченные деньгами и припасами, они могут еще обмануть полицию и сесть на корабль в каком-нибудь другом порту Ирландии или спастись на суше.
   Впереди оставалось еще пять-шесть часов ожидания. Бежавшие от преследований полиции Гарри Маркел и его шайка устали до полусмерти, когда прибыли на «Резвый». Кроме того, они были страшно голодны. Завладев кораблем, они тотчас же стали искать каких-нибудь съестных припасов.
   Естественно, по самому роду его занятий заботы о пище были возложены на Рени Кофа. Он зажег фонарь и отправился в камбуз, помещавшийся у фок-мачты, и баталер-камеру, под палубой. Ввиду продолжительного путешествия в трюме корабля был заготовлен большой запас провизии; ее хватило бы, даже если бы «Резвый» пустился в плавание по Тихому океану.
   Рени Коф нашел здесь все, что было нужно, чтобы утолить голод и жажду друзей. Не было недостатка также в водке, джине и виски.
   Закусив со всеми, Гарри Маркел приказал Джону Карпентеру и всем остальным переодеться в платье убитых матросов. Потом они легли отдохнуть, пока оставленный на часах товарищ не подаст сигнал, что можно поднять паруса.
   Один Гарри Маркел не думал об отдыхе. Ему хотелось просмотреть судовые книги и бумаги, из которых он мог почерпнуть полезные сведения. Он вошел в капитанскую каюту, зажег лампу, открыл ящики вынутыми из кармана несчастного Пакстона ключами, взял бумаги и сел за стол. Все это он проделывал с тем хладнокровием, которое выработал в себе за всю свою богатую приключениями жизнь.
   Все бумаги были в порядке, потому что корабль был накануне отплытия. Просматривая список команды корабля, Гарри Маркел убедился, что экипаж состоял из одиннадцати человек и что все они были на судне в момент нападения. Нечего было опасаться, что какой-нибудь матрос, отпущенный на берег, вернется из Кингстона. Нет, все люди экипажа убиты. Перелистывая книгу, в которой записан был груз корабля, Гарри убедился, что «Резвый» снабжен запасом мяса, сушеных овощей, сухарей, солонины, муки и прочего по крайней мере на три месяца. А за это время можно добраться до Тихого океана. Кроме того, в кассе капитана были деньги – шестьсот фунтов.
   Гарри Маркел счел нелишним ознакомиться с прежними плаваниями капитана Пакстона на «Резвом». Очень важно было на будущее не заходить в те гавани, где корабль уже останавливался и где могли знать капитана Пакстона. Осторожный до крайности, Гарри хотел все предусмотреть.
   Он нашел в книгах все нужные ему сведения.
   «Резвый» было еще новое судно, выстроенное три года назад в Беркенхеде, на верфи «Симеон и К°». В плавании он был всего два раза, оба раза в Индии, Бомбее, на Цейлоне и в Калькутте, откуда недавно возвратился в Ливерпуль. Он никогда не плавал по Тихому океану, и Гарри Маркел мог быть спокоен в этом отношении: в случае необходимости он мог даже выдать себя за капитана Пакстона.
   Из списка прежних плавании капитана было видно, что он никогда не был на Антильских островах, принадлежащих французам, англичанам, голландцам, датчанам, испанцам. Мисс Китлен Сеймур назначила его и его корабль для путешествия школьников на Антильские острова по рекомендации одного лица, жившего в Ливерпуле, с которым она находилась в переписке и которое ручалось ей и за корабль, и за капитана.
   В половине первого лампа погасла и Гарри Маркел вышел из каюты на ют, где его встретил Джон Карпентер.
   – Ветра все нет? – спросил он.
   – Нет и не предвидится! – отвечал боцман.
   Из обложивших весь горизонт неподвижных туч по-прежнему моросил мелкий дождь, все та же тьма окутывала залив, всюду господствовала все та же мертвая тишина, не нарушаемая даже плеском течения. Это было время слабых приливов, и вода прибывала через узкий канал в Корк медленно, так что уровень реки Ли повышался только на расстоянии двух миль от устья.