Елена и вправду изменилась. Вилу и в голову не могло прийти, что настанет время, когда Елена Королева придет поплакать у него на плече.
   - Низтехи не хотят оставаться? Елена покачала головой.
   - У них нет выбора. Вы знаете, что такое "поле подавления" Вачендона?
   - Конечно. В поле подавления невозможно генерировать новые пузыри.
   Это изобретение унесло столько же жизней, сколько и спасло - поле не давало возможности избежать воздействия оружия, которое сжигало и калечило людей.
   Елена кивнула.
   - Приблизительно так. Почти вся Австралоазия накрыта полем Вачендона. Республиканцы из Нью-Мексико, Мирники и остальные низтехи будут оставаться в реальном времени до тех пор, пока не научатся бороться с полем подавления. Это займет у них по меньшей мере десять лет. Мы надеялись, что они успеют пустить корни и захотят остаться здесь. - Елена посмотрела на розовый мрамор своего библиотечного столика. - И наш план сработал бы, инспектор, - негромко проговорила она. - План Марты сработал бы, если б не эти ублюдки политики. Стив Фрейли?
   - Не только. Руководство Мирников - Ким Тиуланг и его банда - ничуть не лучше. Они просто не желают со мной сотрудничать. Республиканцев всего 101 человек, а Мирников - 115. Вместе они составляют более двух третей населения Земли. Фрейли и Тиуланг считают себя хозяевами своих групп. Самое ужасное заключается в том, что люди с ними согласны! Это безумие пришло из двадцатого века - в результате Стив Фрейли и Ким Тиуланг обладают безграничной властью. И оба жаждут командовать парадом. Вы заметили, что они постоянно вербуют себе сторонников? Они хотят, чтобы остальные низтехи стали "гражданами" их группировок, и не успокоятся до тех пор, пока один из них не захватит всю власть в свои руки. Они способны заново изобрести высокую технологию только для того, чтобы победить.
   - Вы говорили об этом с другими выстехами? Елена нервно потерла подбородок. Если бы только Марта была здесь... Вилудаже показалось, что она произнесла эти слова вслух.
   - Пыталась, однако многие из них находятся в еще больших сомнениях, чем я. Впрочем, Делла мне помогла; когда-то и она занималась политикой. Но с ней очень трудно говорить. Вы это заметили? Она меняет свой внешний и внутренний облик, как наряды, словно пытается найти тот, который ей больше подходит.
   - Инспектор, - продолжала Елена, - вы родились не так давно, как Делла, но в ваше время еще были правительства. Черт побери, вы ведь способствовали крушению одного из них. Как такое примитивное устройство может успешно функционировать сейчас?
   Бриерсон поморщился. Оказывается, он сверг правительство Нью-Мексико!.. Вил откинулся на спинку кресла и - совсем, как в прежние годы, - попытался придумать слова, которые могли удовлетворить преувеличенные ожидания клиента.
   - Елена, власть действительно часто служит для обмана народа - а руководство всегда остается в выигрыше. Большая часть граждан большую часть времени должна быть убеждена в том, что национальные интересы важнее их личных. С вашей точки зрения, это напоминает бесконечный сеанс массового гипноза, поддерживаемого постоянным преследованием инакомыслящих.
   Елена кивнула.
   - Да, "массовый гипноз"... Любой из них в любой момент может плюнуть на все их порядки и уйти - ведь Фрейли не станет, да и не сможет убивать непокорных. Однако они остаются и продолжают быть орудием в его руках.
   - Да, но это и им дает некоторую власть. Если они решат уйти, то куда им идти? Других групп нет. В мое время не существовало общества без правителей.
   - Зато теперь такое общество существует. Земля пуста, и почти треть низтехов не подчиняется никакому правительству. Ничто не мешает людям думать о своих собственных интересах.
   Вил покачал головой, удивленный собственным прозрением, а еще больше тем, что решился вступить в спор с Еленой.
   - Как вы сами не видите? У них и сейчас есть правительства. Существует Мирная Власть, республика Нью-Мексико - но над всеми низтехами стоит Елена Королева.
   - Что?! Но я же не правительство! - Лицо Елены покрылось красными пятнами. - Я не собираю налогов. Не призываю на военную службу. Я только хочу сделать так, чтобы людям было лучше.
   Хотя Елена сильно изменилась в последнее время, в этот момент Вил порадовался, что робот-защитник Деллы Лу висит над его домом.
   Вил особенно тщательно подбирал слова, когда отвечал Елене.
   - Все это правда. Однако вы обладаете двумя из трех важнейших атрибутов правительства: во-первых, низтехи верят - и тут, как мне кажется, они не ошибаются, - что вы властвуете над их жизнью и смертью; во-вторых, вы пользуетесь этой их верой - хоть и в мягкой форме, чтобы достичь целей, которые в каждый данный момент кажутся правильными вам, а не им.
   Простейшие законы социологии из века Вила, но на Королеву они произвели колоссальное впечатление. Она в растерянности потерла подбородок.
   - Значит, все низтехи, по меньшей мере на подсознательном уровне, должны решить, на чьей стороне им стоять?
   - Да. И как наиболее мощная сила вы пользуетесь у них наименьшим доверием.
   - Что же вы мне в таком случае посоветуете?
   - Я, м-м...
   Вил сам загнал себя в угол. Предположим, я прав. Что тогда? Маленькая колония, находящаяся в пятидесяти мегагодах от его времени, ничем не напоминала то общество, в котором жил Бриерсон. Весьма вероятно, что без усилий Королевых горстка семян, оставшихся от человечества, была бы навсегда развеяна ветрами времени. И тогда эти семена уже не взошли бы вновь.
   Находясь в своем времени, Вил никогда не задумывался о "серьезных проблемах". Даже в школе он предпочитал не участвовать в спорах на религиозные темы и обсуждениях естественных прав человека. Мир с его точки зрения был вполне разумным местом и, как ему казалось, адекватно реагировал на поведение человека. Когда Вил потерял Вирджинию, в голове у него все перепуталось. Неужели ситуация может оказаться настолько необычной, что он встанет на защиту правительства?
   Елена криво улыбнулась.
   - Вы знаете, Марта говорила нечто похожее. Вам, конечно, не хватает образования, но чувство реальности у вас такое же, как у нее. Впрочем, моя нежная интриганка не боялась последствий своей деятельности. Мне нужно добиться популярности. С другой стороны, я должна продолжать делать все так, как считаю нужным...
   Елена посмотрела на Вила, а потом, казалось, приняла решение.
   - Послушайте, инспектор, я бы хотела, чтобы вы побольше общались с другими людьми. С теми, что живут в Нью-Мексико и с Мирниками - они частенько устраивают разного рода вечеринки, где вербуют себе сторонников. Сходите на следующую вечеринку Мирников. Послушайте, о чем там говорят. Может быть, тогда вам удастся объяснить мне, чего они добиваются. А может быть, вы сможете втолковать им, чего хочу я. Вы были очень популярны в своем времени. Поделитесь вашими мыслями - даже расскажите, что вам во мне не нравится. Если они должны выбирать, на чью сторону перейти, мне кажется, я их единственная надежда.
   Вил кивнул. Сначала Дазгубта, а теперь и Королева. Они что, сговорились действовать сообща, чтобы вернуть В. В. Бриерсона в активную жизнь?
   - А как же насчет расследования? Елена помолчала несколько минут.
   - Вы нужны мне и для того, и для другого, Бриерсон. Я скорбела по Марте сто лет. Я проследила ее путь по побережью Внутреннего моря метр за метром. У меня есть записи и образцы всего, что она делала и что писала. Я.., я думаю, мне удалось победить в себе ярость. Теперь главная задача моей жизни - сделать так, чтобы смерть Марты не оказалась напрасной. Я приложу все силы для того, чтобы колония стала процветать. Для этого необходимо найти убийцу и заставить низтехов поверить в мое дело.
   Глава 9
   Вечером Вил решил еще раз взглянуть на дневник Марты. Теперь особой необходимости в этом не было, но он не мог сосредоточиться ни на каком другом занятии. Елена читала этот дневник несколько раз, ее роботы проанализировали его во всех подробностях с точки зрения стиля, а потом еще и Лу проверила их выводы. Марта знала, что ее убили, но все время повторяла одно и то же: у нее нет никаких зацепок. Только события на вечеринке у Робинсонов. В последние годы она редко возвращалась к деталям, а если и принималась заново описывать случившееся, сразу становилось ясно, что ее ранние воспоминания были более точными.
   Сейчас Вил просматривал разделы дневника, относящиеся к самому началу пребывания Марты в реальном времени. Она оставалась возле Королева больше года. Хотя Марта и утверждала обратное, она явно надеялась на спасение. Впрочем, в любом случае ей нужно было хорошенько подготовиться к путешествию она планировала отправиться в Канаду.
   ...километр за километром, это занятие вряд ли можно квалифицировать, как занятия по спортивному выживанию - среднего уровня трудности, - писала она. На это могут уйти годы, и я пропущу очередную контрольную проверку здесь, в Королеве, однако меня это не пугает. Я уже решила, что выставлю сигнальные знаки возле шахты Вест-Энда и у пузыря Мирников. Как только ты меня заметишь, подай какой-нибудь сигнал, Леля: например, прикажи автоматам взрывать ядерные бомбы в небе в течение целой недели. Я найду открытое место и буду ждать роботов.
   Марта прекрасно знала местность возле Королева. Ее убежище в том крыле замке, что осталось в реальном времени, было надежным, рядом протекал ручей и располагались "охотничьи угодья". Отличное место для подготовки длительного путешествия. Марта провела несколько экспериментов с оружием и инструментами, вспомнив все, что узнала во время занятий по спортивному выживанию. В конце концов она решила, что возьмет с собой копье с алмазным наконечником, нож и небольшой лук. Она сохранила остальные алмазные лезвия про запас, поскольку не собиралась расходовать их на наконечники для стрел. Из остатков корпуса Фреда Марта построила повозку. Пора было приступать к экспериментам. И она предприняла несколько осторожных вылазок.
   Милая Леля, если я должна отправиться в путь, то почему бы не сейчас? Я по-прежнему планирую доплыть до наших шахт в Вест-Энде, затем отправиться на север до пузыря Мирников и дальше в Канаду. Завтра я иду на побережье; сегодня закончу собирать вещи. Поверишь ли, я сделала для себя столько всяких разных приспособлений, что мне пришлось составить список; наступил век компьютерной обработки данных!
   Надеюсь встретиться с тобой до того, как я продолжу свои записи. Очень тебя люблю. Марта.
   Это была последняя запись, сделанная на коре и оставленная Мартой в замке. В двухстах километрах вдоль южного побережья Елена обнаружила вторую каменную пирамиду - трехметровую груду камней на опушке палисандрового леса. Марта построила здесь хижину, которая все еще стояла на своем месте, когда Елена добралась сюда через сто лет. Это убежище сохранилось лучше других.
   С тех пор как Марта покинула замок Королевых в горах, прошло полгода. Она все еще не растеряла оптимизма, хотя и рассчитывала добраться до шахт без остановки. У нее возникли проблемы, одна из которых оказалась достаточно болезненной и опасной. Пока Марта жила в хижине, она описала все свои приключения, - "начиная с того момента, как покинула замок.
   До побережья я добралась по монорельсовой дороге. Знаешь, я говорила, что строить здесь дорогу, которая потом нам никогда больше не понадобится, пустая трата сил. Ну, надо сказать, я рада, что ты послушалась Генета, а не меня. Эта дорога проходит прямо через лес. Мне удалось избежать необходимости карабкаться по очень крутым горам - я просто поставила повозку на рельсы и пустила ее вперед. Я сразу вспомнила одну из наших тренировок, которые мне пригодились гораздо больше, чем я могла себе представить.
   Я забыла так много полезного, Леля! Теперь в моем распоряжении всего лишь мозги. Если б я знала, что меня тут оставят, я бы набила себе голову самой разнообразной информацией. (Впрочем, если бы я предвидела такой поворот событий, мне наверняка удалось бы избежать этого приключения! Тут остается лишь вздыхать. Счастье, что я серьезно относилась к нашим тренировкам по выживанию.) Во всяком случае, в голове у мет только наши планы по поводу колонии и то, что я думала на вечеринке. Я почти не помню карт. Мы с тобой много занимались изучением дикой природы, нас занимали идеи Моники, Однако это все осталось в прошлом.
   Некоторые растения, похожие на те, что росли в наше время, я узнаю. А вот пауки и палисандровый лес... Они не имеют ничего общего с отдельными деревьями и маленькими паутинками, которые мы наблюдали в нашем замке. Деревья здесь огромны, а леса уходят в бесконечность. Я поняла это, когда шла вдоль монорельсовой дороги. Кустарник покрыт плотной паутиной. О, если бы тогда я помнила все, что узнала гораздо позже, то уже давно пришла бы на рудники.
   Вместо этого я с большим интересом изучала серый шелк паутины, свисающей с палисандровых деревьев. Я не решалась проделать в паутине дыру и углубиться в лес; в то время я еще опасалась пауков. Это маленькие существа, вроде тех, что мы с тобой видели в горах, но, если присмотреться внимательнее, можно увидеть тысячи таких существ, снующих по паутине. Я боялась, что они поведут себя, как боевые муравьи, которые нападают на каждого, кто пересекает границу их владений. Со временем мне удалось проделать проход в паутине, куда я могла пролезть, не касаясь шелковых нитей... Леля, это совсем другой мир, куда более спокойный и мирный, чем тот, что мы с тобой видели в густых зарослях красных деревьев. Повсюду тусклый зеленый свет - самая густая паутина располагается вдоль границы леса. (Конечно, мне удалось найти объяснение этому факту, но значительно позже.) Здесь нет иной растительности, нет животных - только запах плесени и зеленая дымка в воздухе. (Могу спорить, ты наверняка сейчас смеешься надо мной, поскольку тебе уже, конечно, известно, что является источником этого запаха.) Так или иначе, на меня этот мир произвел большое впечатление. Напоминает собор.., или усыпальницу.
   Первый раз я провела там только час; пауки все еще наводили на меня страх. Кроме того, главной целью моего путешествия был выход к морю. Я по-прежнему собиралась сделать плот и отправиться на запад, а если ничего из этой затеи не получится, проплыть вдоль берега, останавливаясь на ночь - я предполагала, что так все равно выйдет быстрее, чем пешком.
   Когда я вышла на берег моря, началась буря. Мне было известно, что побережье сильно пострадало от цунами, которое мы устроили, когда спасали Мирников, но картина, представшая моим глазам, меня просто потрясла. Казалось, что огромный, безжалостный великан вытоптал джунгли на многие километры вдоль берега моря. Стволы деревьев были навалены один на другой. Помню, я подумала тогда, что найти подходящий материал для строительства плота не составит никакого труда.
   Спрятав свою повозку, я пошла вдоль побережья. Сгнившие лианы оплетали лежащие на земле деревья. Стволы были ужасно скользкими. Я шла или ползла по ним, с трудом перебираясь с одного на другой, а шторм все усиливался. Последний раз я была на пляже, когда пыталась найти Вила Бриерсона...
   ***
   Вил улыбнулся. Значит, она все-таки помнит мое имя. В процессе последующих приключений, за сорок лет, она успела его забыть, но некоторое время Марта все-таки помнила, что его звали Вил Бриерсон.
   ...как раз перед тем, как мы подняли пузырь с Мирниками - теплое уютное место. А сейчас сверкали молнии, гремел гром и бушевал ветер, несущий струи дождя. В этот день у меня не было никаких шансов добраться до моря. Я проползла вдоль огромного ствола к его вывернутым корням и заглянула вниз. Фантастический мир! Сюда стекались три водяных струи. Они постоянно меняли направление, то сливаясь в речушку, то разбегаясь в разные стороны. Один из ручейков убегал от моря, прямо в глубь материка. Он нес грязь и обломки деревьев. Я заползла в укромное местечко, где ветер не мог меня достать, и стала прислушиваться к реву бури. До тех пор, пока он заметно не усилится, я здесь в относительной безопасности.
   Мой план строительства плота, похоже, рухнул. Буря очень сильная, а плот вряд ли сумеет выдержать и обычное волнение. Вообще, как часто здесь бывают подобные шторма ? Внутреннее море во многом напоминало старое Средиземное. Я подумала об одном парне по имени Одиссей, который провел полжизни, плавая из одного конца этого пруда в другой. Жаль, что мы не занимались водными видами спорта; плавание по Катилине не считается - мы даже не сами построили свою лодку. Идти вдоль побережья тоже показалось мне не слишком разумным. Я вспомнила фотографии: цунами прошлось по всему южному побережью. Нигде не осталось ни пляжей, ни бухт, только миллионы тонн вывороченных из земли деревьев и грязи. К тому же мне придется нести всю еду на себе, если я решусь продвигаться по берегу.
   Так я и сидела в своей норке, промокшая и расстроенная. Мое расписание было нарушено. Это, конечно, звучит смешно: у меня было сколько угодно времени - в этом и состояла моя проблема.
   Совсем рядом вспыхнула молния. И тут на меня что-то бросилось. Когда я повернулась, тварь вцепилась мне в плечо и попыталась схватить за шею. В следующее мгновение другая тварь прыгнула мне на живот. И еще одна - на ногу. Знаешь, я никогда в жизни так громко не визжала, однако мой вопль утонул в раскатах грома.
   ...Это были обезьяны-рыболовы, Леля. Целых три. Они прижались ко мне крепко-крепко, словно приросли; а одна спрятала лицо у меня на животе. У них и в мыслях не было кусаться. Я сидела несколько минут не шевелясь, готовая в любой момент вступить с ними в схватку. Та, что сидела у меня на ноге, закрыла глаза. Все три дрожали и так сильно ко мне прижимались, что мне даже стало больно. Я постепенно расслабилась и положила руку на ту из обезьян, что устроилась на моем животе. Сквозь мех, похожий на тюлений, я чувствовала, как она дрожит.
   Они напомнили мне маленьких детей, бросившихся к мамочке, когда стало слишком страшно. Мы сидели под деревом, пока гроза не стихла. Обезьяны почти не шевелились все это время, и их теплые тела прижимались к моей ноге, животу и плечу.
   Буря постепенно перешла в мелкий дождь, и воздух опять прогрелся. Забавная троица не убежала, обезьяны сидели и внимательно меня разглядывали. Знаешь, Леля, даже я не верю в то, что в природе полно очаровательных зверюшек, которые только и ждут момента, чтобы полюбить человека. У меня появились кое-какие малоприятные подозрения. Тогда я поднялась и перебралась через поваленное дерево. Обезьяны последовали за мной, затем немного отбежали в сторону, остановились и начали что-то лопотать, делая мне какие-то знаки. Я подошла к ним, и они снова отбежали в сторону, а потом остановились. Уже тогда я дала им имена: Хьюи, Дьюи и Льюи. (Интересно, как Дисней писал эти имена?) Конечно, обезьяны-рыболовы совсем не похожи на уток - ни на настоящих, ни нарисованных. Но эту троицу объединяла какая-то общая странность, так что имена им очень подходили, Наша игра в догонялки продолжалась некоторое время. А потом мы подошли к груде недавно упавших деревьев. Обезьянки повели меня вокруг.., туда, где между двумя стволами застряла большая обезьяна. Понять, что произошло, было совсем не трудно. Под грудой поваленных ветром деревьев протекал довольно широкий ручей; обезьяны, вероятно, ловили в нем рыбу. Когда началась буря, они спрятались среди стволов. Ветер наверняка сделал ручей еще более полноводным, и вода сдвинула упавшие деревья с места.
   Все три гладили и тянули в разные стороны своего друга, но как-то без особой уверенности; его тело уже остыло. Я видела, что у него проломлена грудь. Может, это была их мать. Или главный самец - возможно, даже дядюшка Дональд.
   Я расстроилась гораздо больше, чем следовало, Леля. Мне было известно, что спасение пузыря Мирников серьезно нарушит экосистему планеты; по этому поводу я уже поплакала и порассуждала. Но.., я вдруг подумала о том, сколько обезьян-рыболовов осталось на южном побережье. Они, наверное, оказались в погибших джунглях. А теперь еще и это. Мы сидели совсем рядом, словно утешая друг друга. По крайней мере, я надеюсь, что так оно и было.
   Поскольку путешествие по морю исключалось, мои возможности были достаточно ограниченными. Джунгли тянутся параллельно берегу и уходят в глубь материка, поднимаясь на две тысячи метров над уровнем моря. Понадобится сто лет, чтобы пройти это расстояние пешком, особенно учитывая тот факт, что на дороге мне встретится множество рек и ручейков. Оставался только палисандровый лес - с его прохладой и паукам.
   Да, обезьян-рыболовов я взяла с собой. Точнее, они отказались остаться. Теперь я была их матерью, или главным самцом, или дядюшкой Дональдом. Эта троица двигалась примерно с такой же ловкостью, как пингвины. Большую часть дня они проводили в по возке. Когда я останавливалась, чтобы отдохнуть, обезьянки сразу начинали гоняться друг за другом, стараясь и меня вовлечь в свою игру. Потом Дьюи подходил и садился рядом со мной. Он был очень странным типом. В буквальном смысле. Хьюи оказалась девочкой, а Льюи - другим самцом. (Я не сразу это выяснила. Признаки пола обезьян-рыболовов скрыты куда лучше, чем у обезьян нашего времени.) Их отношения между собой носили чисто платонический характер, но иногда Дьюи испытывал потребность в друге.
   Мне кажется, я вижу, Леля, как ты качаешь головой и бормочешь что-то насчет сентиментальной слабости. Но вспомни, что я не раз говорила тебе: если мы сможем выжить и сохранить в своей душе сентиментальность, жизнь будет куда веселее. Кроме того, я решила взять обезьян с собой в палисандровый лес не только из альтруистических побуждений; в некотором смысле мною двигал холодный расчет. Обезьян-рыболовов нельзя назвать чисто морскими существами - они не только ловили рыбу в ручьях, но и с удовольствием поедали ягоды и корни. Растения изменились не так сильно, как животные, за пятьдесят мегалет, однако некоторые изменения все же произошли. Дьюи и его приятели не желали трогать воду, собиравшуюся в листьях определенных видов пальм; мне было очень плохо после того, как я попила такой воды по дороге на побережье.
   Дальше в дневнике шли рисунки, обработанные роботами Елены, которые восстановили выцветшие от времени краски. Каждый рисунок сопровождала короткая надпись: "Дьюи не станет касаться этой штуки в том случае, если она зеленая..." или "похоже на трилистник, вызывает раздражение, как ядовитый плющ".
   Вил внимательно прочитал несколько первых страниц, а потом перескочил вперед к тому месту, когда Марта вошла в палисандровый лес.
   Сначала я была немного напугана. Обезьянам передался мой страх - они сидели в повозке и, испуганно повизгивая, глазели по сторонам. Воздух был влажным, но дышалось гораздо легче, чем в лесу на побережье. Зеленоватый туман, который я видела раньше, не пропадал даже днем. Дурманящий запах плесени тоже не исчезал, однако уже через несколько минут я перестала его замечать. Зеленый свет, проникавший сквозь полог листвы, не давал тени. Периодически сверху падали отдельные листочки или веточки. Никаких животных мы не встретили; если не считать опушки леса, пауки предпочитали устраиваться на листьях деревьев. В лесу росли исключительно палисандровые деревья - никакой другой растительности. Землю покрывал толстый ковер опавших листьев и, возможно, останков пауков. От ходьбы в воздух поднимались чуть более густые клубы мелкой зеленой взвеси, которой и так был насыщен воздух. Стояла почти полная тишина. Изумительно красивое место, да и идти по палисандровому лесу было удивительно легко.
   Теперь ты понимаешь, почему я нервничала, Леля? Всего в нескольких сотнях метров вниз по склону в густых джунглях бушевала жизнь. Должно быть, в палисандровом лесу таилось что-то очень страшное, если сюда не заходили животные и не попадали посторонние растения. Мне, как и прежде, мерещились армии кровожадных пауков, высасывающих все соки из несчастных путников.
   Первые несколько дней я вела себя очень осторожно, стараясь держаться поближе к северной окраине леса, чтобы слышать доносившиеся из джунглей звуки.
   Довольно быстро мне удалось заметить, что граница между джунглями и палисандровым лесом является зоной военных действий. Чем ближе к границе, тем больше на земле "трупов" обычных деревьев. Сперва это какие-то сгнившие куски древесины, которые даже и за деревья-то трудно принять; ближе к границе на глаза попадаются целые стволы, некоторые из них еще продолжают стоять. Паутина полностью скрывает их листву. Грибы красивых пастельных тонов толстым слоем покрывают ствол дерева.., но обезьяны никогда их не едят.
   Еще немного, и ты выходишь из-под палисандровых деревьев. Начинаются джунгли, которые отчаянно бьются за свою жизнь. Здесь паутина самая густая, она, словно покрывало из серебряной сети, лежит на верхушках деревьев. Битва бурлит именно там, деревья пытаются пустить побеги поверх паутины, а пауки снова их накрывают. Знаешь, как быстро все меняется в джунглях? Растения тянутся к солнцу, стараясь выбраться из тени, вырастая за сутки на несколько сантиметров. Паукам нужно очень торопиться, чтобы не отстать. Потом я часто сидела на границе между палисандровым лесом и джунглями и наблюдала за этим полем боя. Иногда мне казалось, что паутина буквально кипит - с такой быстротой возникали новые шелковые нити.
   Там, на границе между палисандровым лесом и джунглями, иногда встречались животные. Паутина перекидывалась с одного дерева на другое, черная от застрявших в ней насекомых. Для более крупных животных шелковые нити не представляли серьезного препятствия. Змеи, ящерицы, похожие на кошек хищники я видела их всех в тридцатиметровой зоне, идущей вдоль границы палисандрового леса. Однако ни нор, ни берлог мне не удалось найти ни разу. Животные либо спасались бегством, либо гнались за кем-нибудь, либо были очень больны. Здесь не было зверей, которые могли бы напугать мелких животных; просто никто не хотел находиться поблизости от палисандрового леса. Сейчас у меня есть кое-какие теории, но тогда прошла почти неделя, прежде чем я сообразила, в чем тут дело.