Закон «О СМИ» принимался в условиях, когда «демократы», активно укреплявшие в России ныне существующий режим, были еще не уверены в его долговечности. Кроме этого, сами «демократы» еще питали тогда иллюзии по поводу всевластия прессы в умах граждан России, поэтому, на всякий случай, заложили в закон защиту средств массовой информации от произвола власти. Конкретно – ввели в текст закона «О СМИ» статью 58:
   «Ущемление свободы массовой информации, то есть воспрепятствование в какой бы то ни было форме со стороны граждан, должностных лиц государственных органов и организаций, общественных объединений законной деятельности учредителей, редакций, издателей и распространителей продукции средства массовой информации, а также журналистов, в том числе посредством:
   осуществления цензуры;
   вмешательства в деятельность и нарушения профессиональной самостоятельности редакции;
   незаконного прекращения либо приостановления деятельности средства массовой информации;
   нарушения права редакции на запрос и получение информации;
   незаконного изъятия, а равно уничтожения тиража или его части;
   принуждения журналиста к распространению или отказу от распространения информации;
   установления ограничений на контакты с журналистом и передачу ему информации, за исключением сведений, составляющих государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну;
   нарушения прав журналиста, установленных настоящим Законом, – влечет уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
   Обнаружение органов, организаций, учреждений или должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – влечет немедленное прекращение их финансирования и ликвидацию в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации».
   Сгоряча законодатели тогда ввели в Уголовный кодекс России еще и статью 144:
   «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации… совершенное лицом с использованием своего служебного положения, – наказывается… исправительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового».
   Даже в 2000 году нынешний Председатель Верховного Суда В.М. Лебедев и тогдашний Генеральный прокурор РФ В.В. Устинов еще не могли точно понять – у нас в России уже «суверенная демократия» или еще какая-то там демократия? Поэтому на всякий случай в том году в комментариях к 144-й статье УК РФ писали так, как будто и в самом деле в России все еще была просто демократия:
   «Объективная сторона преступления может быть выражена в действиях, которые препятствуют законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации. К воспрепятствованию законной профессиональной деятельности журналистов в соответствии со ст. 58 Закона о средствах массовой информации можно отнести: осуществление цензуры; вмешательство в деятельность и нарушение профессиональной самостоятельности редакции; незаконное прекращение или приостановление деятельности средств массовой информации; нарушение права редакции на запрос и получение информации; незаконное изъятие, а равно уничтожение тиража или его части; установление ограничений на контакты с журналистом и передачу ему информации, за исключением сведений, составляющих государственную, коммерческую или иную специально охраняемую тайну. Этот перечень возможных форм воспрепятствования не является исчерпывающим».
   Но к настоящему времени выяснилось, что желающих изменить существующий режим в России пока не видно. Посему бояться его защитникам некого, а в СМИ России уже в массе подобраны кадры, которым защита от ущемления свободы массовой информации не нужна.
   И что же глава Верховного Суда РФ В.М. Лебедев? Повторил он в 2010 году те требования к судам по защите свободы прессы, которые выдвигал еще в 2000-м? Ага!
   В Постановлении № 16 Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» нет ни малейшего упоминания о 58-й статье закона «О СМИ»! Такое впечатление, что судьи Верховного Суда либо не осилили дочитать закон «О СМИ» дальше середины текста (буковок много!), либо эта статья уже тайно изъята из закона.
   Пункт 1 свежепринятого Постановления выглядит так:
   «1. Правовое регулирование отношений, касающихся свободы слова и свободы массовой информации, осуществляется федеральными законами, в том числе «О средствах массовой информации», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», «О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами», «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации», «О рекламе», «О чрезвычайном положении», «О военном положении», «О противодействии терроризму», «О противодействии экстремистской деятельности», «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», «О референдуме Российской Федерации», «О выборах Президента Российской Федерации», «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», а также иными нормативными правовыми актами, принимаемыми в установленном порядке».
   Как видите, здесь нет ни слова об Уголовном кодексе РФ – в частности, о его статье 144.
   В этом Постановлении Верховного Суда вся свобода слова в нынешней России представлена как на ладони. Это странно? Нет. Ведь такое, к примеру, деяние, как «незаконное прекращение деятельности СМИ», совершает только суд. Поэтому субъектами преступления (преступниками) по статье 144 УК РФ в части воспрепятствования законной деятельности журналистов путем незаконного прекращения деятельности средств массовой информации представляются только судьи федеральных судов, работающих под чутким руководством все того же г-на В.М. Лебедева. В этом-то и причина, что после введения статьи 144 в Уголовный кодекс она ни разу не встала на защиту журналистов. Лебедев, что ли, сам себя и своих подчиненных будет судить?

Верховный Суд и цензура

   Но это не единственный пример лукавства Верховного Суда, откровенно продемонстрированный в его Постановлении, – пример, когда Суд полностью закрыл глаза на конкретное требование закона «О СМИ» защищать свободу слова. Тут еще судьи могли сказать, что «аксакалы устали» и в чтении закона «О СМИ» до 58-й статьи не дошли. Но не могли же они не прочесть статью этого закона за номером 3!
   И им пришлось ее толковать.
   «14. Обратить внимание судов, что, исходя из содержания части 1 статьи 3 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» цензурой признается требование от редакции средства массовой информации или от ее представителей (в частности, от главного редактора, его заместителя) со стороны должностных лиц, органов государственной власти, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей».
   Судьи не случайно не охватили своим цитированием две строчки части 2 этой самой статьи 3: «Создание и финансирование организаций, учреждений, органов или должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – не допускается». Как говорится, в доме повешенного о веревке не говорят.
   Процитировав определение цензуры, данное в законе, Суд развернулся на 180 градусов и начал обсуждать не проблему цензуры в России – то есть не то, как суды должны защищать от цезуры прессу, а вопрос о том, что в России не является цензурой. Причем Суд старательно привел примеры из разряда «это и ежу понятно».
   В Постановлении написано: «Требование обязательного предварительного согласования материалов или сообщений может быть законным, если оно исходит от главного редактора как от лица, несущего ответственность за соответствие требованиям закона содержания распространенных материалов и сообщений». Но в предыдущем абзаце Постановления судьи цитировали сам закон: «цензурой признается требование от редакции средства массовой информации». Цензура – это требование, предъявляемое властями к редакции, а не редакцией – к журналисту!
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента