Что ж, я собирался туда в любом случае. Попробую подстрелить двух «птах» одним выстрелом – найти гипертранслятор и перекусить. Восемь часов – вполне достаточный срок, чтобы смотаться туда и обратно.
   Вопреки инструкции всегда и всюду носить чемоданчик с собой, я решил все-таки оставить его в хранилище. Элементарный расчет – во время посещения незнакомого Города руки лучше держать свободными. Незачем лишний раз привлекать этим чемоданчиком к себе внимание. Тем более что сохранность здесь, в хранилище, я смогу ему обеспечить наилучшим образом. Неделю назад мне удалось приобрести у одного подозрительного типа с Кассионии за кругленькую сумму приборчик, исполняющий роль «ну очень злого охранника». Выглядел он как невзрачный металлический коробок и легко умещался на ладони, но таил в себе большую опасность для ворья. Я его окрестил «сторожевым псом».
   Первой в пыльную пасть ближайшей камеры хранения отправилась кожаная сумка с личными вещами, вслед за ней чемоданчик. Прицепив «пса» к его боку молекулярной присоской, я щелкнул пальцами, активизируя прибор звуковым кодом. «Сторожевой пес» мгновенно окутал чемодан дымчатым силовым полем, напоминающим своим видом сиреневую предгрозовую тучку. Изобразив на лице мерзопакостную ухмылку «отрицательного героя», я отступил на шаг, выудил за неимением лучшего из нагрудного кармана куртки носовой платок, смял его в комок и швырнул в «тучку». Силовое поле мгновенно огрызнулось яркой вспышкой пламени, отшвырнув обратно жалкие паленые лохмотья. Порядок! На всякий случай я пару раз щелкнул пальцами, отключая и включая защиту, и, убедившись, что «пес» послушно подчиняется командам, позволил себе довольно улыбнуться. Просто жаль будет грабителя, который вздумает «приделать» моему чемоданчику «ноги». Можно было даже не закрывать дверцу камеры на электронный замок, но вряд ли стоило лишний раз привлекать внимание…
   Покончив с этим делом, я вернулся к кассиру.
   Рыбоглазый был на месте и по-прежнему упорно что-то высматривал на своем экране внутри кассы. Нет, это просто смешно. Может, надеялся, что ему свалится в банкосчетчик еще десяток эталонов, но на этот раз бесхозных, чтобы можно было их прикарманить? Впрочем, его заботы – не мое дело, каждый развлекается, как умеет.
   – Еще один вопрос, приятель. В Городе гипертрансляторы имеются?
   Он поднял свои выпуклые, без единого проблеска мысли глаза, и мне на мгновение почему-то стало жутковато, когда эти глаза остановились на моем лице. Было в них что-то… нечеловеческое, что ли.
   – А что там с гипертранслятором в хранилище, что-то не так?
   – Да никаких проблем, всего лишь не функционирует, – не без сарказма сообщил я.
   – Проклятие галтов, – бесстрастно проговорил кассир, очевидно, делая попытку продемонстрировать свое возмущение по поводу неработоспособности аппарата. – Тогда тебе придется податься в Город.
   – Вот и я о том же, – любезно кивнул я. – Благодарю за подсказку.
   Болван.
   Я отправился к выходу. Итак, чем быстрее я прикончу своих «пташек», тем раньше вздохну свободнее. Все-таки в такой переплет я попал впервые и, надо признать, жутко нервничал, несмотря на внешнее спокойствие и жалкий сарказм.
   Утро за дверьми космопорта было уже в полном разгаре, если можно было назвать утром вид с унылым серым небом без всякого живого проблеска местного светила. Похоже, у главного местного погодного божества было сегодня такое же скверное настроение, как и у меня, раз оно не потрудилось привести небо в «божеский» вид.
   Напротив выхода из космопорта действительно располагалась небольшая стоянка с десятком древних обшарпанных колымаг неопределенной расцветки, оборудованных воздушной подушкой и наверняка запрограммированных на один-единственный маршрут. Нет, обслуживание здесь высотой все-таки не блистало. Как и природа – красотой, отметил я тут же, глядя за челноки – мощные лилово-красные кусты высотой в человеческий рост с листьями, в каждый из которых я мог закутаться, как в одеяло, окаймляли стоянку почти со всех сторон, теряясь, в свою очередь, на фоне здоровенных темно-серых деревьев, вздымавшихся плотной мрачной стеной примерно в километре от космопорта. Пустынно и тихо, как… как на кладбище. У меня невольно вырвался нервный смешок от такого сравнения. Вот уж точно, тихо, как на кладбище, или как в этом бетонном склепе, из которого я только что выбрался. Не видно ни зверья, ни птиц. Даже какое-нибудь зловредное насекомое мной не заинтересовалось. Мертвая зона. Не люблю я таких местечек, ох не люблю. Так и жди от подобной природы какой-нибудь неожиданной пакости.
   С минуту я с вялым любопытством разглядывал унылые окрестности, а когда снова опустил взгляд на транспортную стоянку, то чуть не подскочил от неожиданности – в одном из челноков преспокойно устраивалось какое-то существо из чужих, высоченное, полностью закутанное в голубой меховой плащ, с серой, вытянутой вперед мордой, отдаленно напоминавшей крысиную.
   Силы Зла! Я готов был поклясться, что секунду назад на стоянке никого не было! Этот тип словно возник из воздуха!
   Не долго думая, я поспешил к челноку. Вполне могло оказаться, что эта колымага была единственной, которая была способна передвигаться, и я не хотел ее упустить. Возникала, правда, небольшая проблема – я не мог сесть в нее без согласия уже оккупировавшего ее чужого, но ничего не поделаешь – право первого свято соблюдалось на всех цивилизованных мирах известного космоса. Хорошо хоть то, что ксенофобией я никогда не страдал – напротив, существа иных рас всегда вызывали во мне любопытство, так что мне нетрудно было настроиться на этого «парня» потенциально дружески. Хорошее внутреннее расположение никогда не помешает, если собираешься контактировать с чужим, – ведь среди них нередко попадались эмпаты, способные моментально разложить все твои эмоции, а то и мысли, «по полочкам». Бывает, стоит только мелькнуть какой-нибудь негативной мыслишке на «чужой» счет – и жди неприятностей… И ни в коем случае не улыбаться – может быть воспринято как угрожающий оскал…
   Остановившись в двух шагах от челнока, я открыл рот и с максимально серьезной миной выпалил:
   – Одну минуту, приятель! Не возражаешь, если я составлю тебе компанию до Города? Мне просто необходимо попасть туда как можно быстрее, а другие машины что-то не вызывают двое…

2. Чужой

   Еще шаг – и последнее слово замерло на языке, а пальцы, взявшиеся за дверцу челнока, к ней и приросли. Намертво.
   Нет, вы не подумайте, чужой не сделал ничего особенного – он просто кивнул, выражая свое согласие, кивнул молча, вполне мирно, и снова замер как статуя. Но, честно говоря, если бы он приказал мне убраться, я бы сделал это так же молча, как он меня принял. Да еще поблагодарил бы его за это. Потому что при ближайшем рассмотрении облика этой тва… Ух, чуть не вырвалось… Язык мой – враг мой, а вдруг эта образи… гм… телепат, в общем? Короче, у меня по спине, от шеи до копчика, непрерывно забегали ледяные мурашки.
   Дело было даже не во взгляде, брошенном на чужого, а в ощущении силы, обрушившейся на меня вблизи этого существа ушатом холодной воды на голову. Ощущение было мощным, внезапным и шокирующим. Этот тип был опасен. Крайне опасен, судя по его внешнему облику, по незримым волнам, пропитавшим воздух вокруг него.
   Но тут я вспомнил, что человек – это ведь звучит гордо, хотя в данный момент, скорее, ощущал себя не человеком, а человечком, и, не желая поддаваться инстинктивному страху, поглубже вдохнул, с усилием захлопнул рот, сглотнул, отлепил пальцы от дверцы, собрав таким манером все свое мужество, и полез в машину, старательно избегая повторного взгляда на соседа, явно относящегося к расе хищников.
   Подождав, пока я заберусь на сиденье рядом с ним, чужой так же молча выпростал из-под голубого плаща тонкую серую кисть и изящным, почти грациозным движением необычайно длинных пальцев, естественно оканчивающихся когтями (черными, блестящими и короткими – ха, не очень-то и страшно), коснулся панели управления. Челнок бодро загудел турбинами, нагнетая в подушку воздух, и почти сразу тронулся с места, без скрипов и визгов, хотя на вид казался полной развалиной. Довольно резво пробежав стоянку, он вырулил на старую, пыльную (это слово у меня уже на зубах скрипело) дорогу и, ощутимо прибавив скорость, устремился вперед. Наверняка это была единственная дорога, которая вела в единственный Город.
   Уже через пару безмолвных минут, занятых только разговором двигателя с шумно обтекающим гладкий корпус воздухом, мы достигли стены леса и нырнули в него. Дорогу тут же плотно обступили суровые ряды серых древесных великанов. Высоко над головой переплетающиеся ветви создавали самый настоящий свод, совершенно скрывавший пасмурное небо. Видимость сначала сразу упала до отметки «паршиво», затем «очень паршиво» и наконец до «не хотел бы я здесь оказаться» – впереди все утопало в густом сумраке, а за нами, клубясь в зеркале заднего обзора, вздымались тучи пыли, поднятые воздушной подушкой челнока. Подходящая обстановка нажать на курок, держа пистолет у виска жертвы. Шутка.
   Слава небу, что хоть сама дорога была более или менее ровной и машину не трясло на ухабах, – не люблю зубную чечетку… Машину тут же тряхнуло, зубы лязгнули. Понятно, тему лучше сменить…
   Устав таращиться на «достопримечательности» лесного туннеля, я далеко не сразу перешел к разглядыванию попутчика – и то украдкой. Во-первых, элементарное приличие, во-вторых… Вот-вот. Главное – во-вторых. На «Войере» мне частенько приходилось видеть столкновения и ссоры различных существ, как людей, так и инорасовиков – «чужих» на межжаргоне, легко впадающих в ярость из-за простого любопытства к своим драгоценным особам. Я себе лишних неприятностей никогда не искал и опытом чужих ошибок предпочитал не пренебрегать.
   Но попутчик у меня был действительно прелюбопытный.
   Прежде всего в глаза бросался его рост – я оценил его еще при посадке. Хотя понять истинные размеры сидящего существа с неизвестным строением тела всегда довольно непросто, по разным косвенным признакам я дал чужому не меньше двух с половиной метров – настоящий великан. Я на его фоне смотрелся как малолетний ребенок рядом со взрослым, ведь во мне было всего метр семьдесят четыре. Даже сидя, чужой был выше меня на три головы. Но еще больше, чем рост, поражала воображение его внешность. Длинное и худое тело было наглухо укутано в плащ из короткошерстного серебристо-голубого меха, полностью скрывавшего конечности и увенчивавшего голову глубоким капюшоном, из-под которого выглядывала, так сказать, морда лица, покрытая короткой шелковистой шерсткой сероватого оттенка. Как я уже упоминал, чем-то лицо чужого отдаленно смахивало на крысиное и больше подходило зверю, чем разумному существу. Впрочем, все мы когда-то были животными, до того как Создатель изобрел для нас первую палку, позволившую говорить на равных с более сильными… Непропорционально огромные миндалевидные глаза чужого, тлевшие ртутным блеском, источали скрытую силу, да и от всего облика этого поразительного существа веяло почти физически ощутимым грозным предупреждением, заставлявшим мигом отбросить всякие мысли о попытках посягнуть на его неприкосновенность. В общем, мне с первого взгляда было ясно, что с этим парнем себя вести лучше тихо-мирно.
   Я отвел взгляд и задумался. Своеобразная раса. Подобных типов мне еще не приходилось видеть, да и слышать о них тоже. Возможно, узнав имя этой расы, я и смог бы что-нибудь припомнить, но сейчас… Сейчас можно было только предположить, что этот чужой довольно редкий гость в местных звездных краях, а то и в целом известном космосе, чем небо не шутит.
   Я по-прежнему не мог понять, откуда он взялся. То, что на «Войере» я подобного создания не замечал, ни о чем еще не говорило, – он мог запереться в каюте и не высовываться до самого прибытия в нужный ему пункт. Но кроме меня и Нори, на Шелте никто не сходил! Нори к тому же лишь проводила меня и вернулась обратно на корабль. Возникало единственное разумное предположение: этот парень жил на Шелте и приезжал в космопорт по каким-то своим делам. Мне, конечно, было любопытно, что такому типу делать среди людей, ведь чужие предпочитают жить обособленно, среди своих, но главным было то, что рядом со мной сидел возможный источник информации о Городе. Любопытство, испытанное к чужому, пока не заслонило моих собственных проблем, но… силы Зла! Я не решался начать разговор сам. Этот парень своим видом просто нагонял на меня страх. Больно уж необычной и грозной была его внешность. И вообще, у меня возникло ощущение, что он настолько далек от проблем мира насущного, мира моих понятий, что я могу показаться ему мошкой, которую ничего не стоит прихлопнуть за назойливое жужжание. Дело не в смелости или трусости, я говорю лишь об ощущениях. Если он вдруг вздумает совершить покушение на мою жизнь, я, без сомнения, буду защищаться всеми доступными средствами… Только почему-то мне казалось, что все будет бесполезно. Каково, а? Такие мысли наносили довольно болезненный пинок моему чувству собственного достоинства…
   Я снова покосился на него, чисто машинально, в такт своим мыслям, вовсе не желая стать объектом пристального внимания этого существа…
   Но на этот раз он тоже удостоил меня взглядом. Голова его повернулась так быстро и плавно одновременно, что я не успел заметить, когда началось движение и когда оно закончилось. Всего секунду назад он смотрел вдаль, а в следующее мгновение уже рассматривал меня. Как две отдельные картинки на стереовизоре при переключении с канала на канал…
   Мой внутренний мир под взглядом чужого съежился до размера булавочной головки… Два громадных, каждый с приличное озеро, глаза, дышащих какой-то непостижимой бездонной пустотой, как будто там, за ними, сосредоточилась своя Вселенная, смотрели на меня в упор. Зрачков, к моему ужасу, в обычном понимании у него не оказалось, но вместо них, на страшной глубине его вселенной, бесплотным зеленым пламенем сияли две звезды, пронзая лучами-стрелами все внутреннее пространство.
   Зябко вздрогнув, я в ту же секунду решил подороже отдать свою жизнь. Но, как я и предполагал, мне это не удалось. Рука стремительно рванулась под куртку, пальцы вцепились в рукоятку пистолета-излучателя, расположенного под левой подмышкой, и рывком выдернули его наружу… вернее, хотели выдернуть, так как в следующую секунду мое тело оцепенело, биение сердца замедлилось, а мысли словно увязли в невидимом клею. Я ощутил, что тону. Тону, погружаюсь целиком в его глаза, в их бездонную пустоту, и меня неотвратимо понесло на зеленые звезды, как морской корабль, потерявший управление, на острые иззубренные скалы, вокруг которых бушует прибой, рыча от ярости на вторжение в свои владения…
   Изображение мигнуло, и чужой снова предстал целиком, а не одни его глаза. Едва я с облегчением подумал, что демонстрация могущества наконец закончена, как чужой открыл пасть. Будь моя воля, я бы не задумываясь вывалился из челнока, и даже перспектива свернуть при этом шею показалась мне незначительной по сравнению с тем, что предстало перед моим взором. Чужой открыл пасть (ртом это назвать было невозможно), и двойные ряды длинных, четырехгранных, тонких и острых как иглы клыков зловеще блеснули в придорожном сумраке тысячей оттенков оранжевого…
   И тут из жуткой пасти полился голос, мгновенно все изменивший:
   – Тебя интересует Город, Элиот Никсард, но я мало что могу сообщить тебе об этом, так как прибыл на планету одновременно с тобой. Нет, не на космолайнере, а неизвестным тебе способом, являющимся тайной расы, покинувшей эту часть Галактики в незапамятные времена. Думаю, ты тоже узнаешь о нем, когда настанет время, в данный же момент это не важно.
   И он ухмыльнулся, снова демонстрируя свой набор смертоносных клыков во всей красе. Но не эта клыкастая ухмылка поразила меня до глубины души, а его голос, казалось, вплетающийся в самый воздух бархатным, убаюкивающим баритоном. Он совершенно не вязался с пастью, его издававшей. И он необъяснимым образом сразу успокоил меня, растворив ярость и страх.
   Я поспешно отвел глаза, не желая больше встречаться взглядом с этим парнем. Что, силы Зла, он имеет в виду, говоря о времени, которое может для меня настать? Я не желал иметь никакого дела с этим существом. И почему он назвал меня именем, которое мне не принадлежало? Он что, принял меня за кого-то другого? С чужими вечно так, все люди для них – на одно лицо…
   – Это твое настоящее имя, – промурлыкал чужой, словно кошка. – Просто сейчас ты об этом ничего не помнишь.
   Чепуха, решительно подумал я. Бред сивой кобылы. У меня не было настроения поддерживать подобный розыгрыш. А то, что он оказался телепатом, меня не слишком удивило. В Федерации ментатов хватало, и хотя мало какая раса была наделена всеми талантами полностью – телепаты, кукольники, прыгуны и прочие разновидности обладателей парапсихологических или пси-способностей встречались почти среди всех видов разумных существ, населяющих известный космос.
   – Верно, – согласился чужой, снова окрашивая воздух своим музыкальным голосом, бесконечно варьирующиеся оттенки которого поражали слух и воображение, – но моя раса была наделена телепатией полностью.
   – Была? – не преминул я зацепиться за это замечание, чтобы попытаться хоть что-нибудь выведать об этом загадочном существе. – А теперь что, потеряла эту способность? Как вообще вы называете себя?
   – Хм-м… – Этот простой вопрос почему-то заставил его задуматься. Затем чужой уклончиво ответил: – Скажем так, мы называем себя лешуками. Имя же мое – Нкот.
   – Я не совсем понял насчет того имени, которое якобы мое настоящее. Откуда ты это взял? Мое имя Мастон Никс, а об Элиоте Никсарде я никогда не слышал, хотя звучит тоже неплохо.
   – Позже сам все узнаешь.
   – Мысли Зла! – я не столько был рассержен, сколько удивлен. – Зачем тогда вообще было говорить об этом? Если ты ожидал, что я клюну на это и буду ходить за тобой по пятам, пока ты не соизволишь объяснить мне, что к чему, то ты ошибся, – после того как я доберусь до Города, мы уже вряд ли увидимся.
   Чужой обнажил клыки чуть сильнее, что, возможно, было признаком его неудовольствия. Меня снова подрал мороз по коже, когда я заметил это краем глаза. Ну и пасть у него все-таки…
   – Я никогда ничего не делаю бесцельно, – более низко, чем раньше, промурлыкал чужой. – И если я упомянул об этом, значит, это следовало сделать. Но не более того. А теперь, на мой взгляд, тебе лучше заняться своими проблемами, чем докучать мне вопросами.
   – Докучать? – я возмутился. – Позволю тебе напомнить, что первым разговор начал ты.
   – Для меня тема разговора пока исчерпана.
   – Вот как. В таком случае мог сказать и короче – «заткнись», – хмуро проворчал я, задетый за живое его обращением. – Я бы понял. Мой начальник, например, так и поступает, стоит мне только заикнуться о прибавке к жалованью.
   – Не думаю, что ты предпочитаешь подобную форму общения, – возразил чужой, вздернув верхнюю губу еще чуток.
   Адское пламя, когда же эти клыки кончатся, подумал я, чувствуя противную слабость при виде их длины. Но язык мой говорил, казалось, за меня сам.
   – Странно, что это вообще тебя интересует, – услышал я свой голос как бы со стороны – сдавленный и дрожащий, и тут наконец смог взять свои мысли под контроль и умолк. Так явно нарываться не следовало… нарываться не следовало вообще, но эти клыки, один их вид выбивал все мысли из головы и заставлял глупеть от страха… Не понимаю почему… Ну, клыки и клыки… Разные видывал на «Войере», и ничего, в обморок не хлопался… В чем же тут дело?
   Чужой, вероятно, вняв моему внутреннему воплю, наконец захлопнул пасть, и я сразу почувствовал себя значительно лучше.
   Кстати, я не фамильярничал, обращаясь к нему на «ты» – как и он ко мне. Для основной массы чужих людская форма вежливости, принятая на большинстве заселенных людьми планет, представлялась, мягко говоря, странной – обращаться к одному существу во множественном числе. Поэтому для них существовало исключение, созданное необходимостью. А необходимость была такова – при очень ранних контактах, еще до создания Галактической Федерации Миров, подобная форма обращения людей нередко приводила к военным конфликтам, воспринимаясь некоторыми расами чужих как намек на двуличность и соответственно, по их понятию, как сильнейшее оскорбление. Именно поэтому в Почтовой Корпорации после подписания того проклятого контракта мне первым делом вдолбили в голову, что я избегу многих и многих неприятностей, если буду обращаться к чужим, вид которых мне неизвестен, как к своим близким приятелям. В семидесяти процентах из ста при таком методе я должен попасть в точку.
   – Мудрая тактика, – согласился чужой, нарушив ход моих размышлений. – Но на мой счет можешь не беспокоиться. Без уважительной причины я тебе голову отрывать не стану.
   Надо же, это существо обладает чувством юмора, хотя и своеобразным, конечно. Кстати, он опять первым нарушил молчание. Раз так, то и я имею право на разовый комментарий…
   – Ну, хорошо. А какие же причины ты считаешь неуважительными?
   – Это довольно просто, – любезно пояснил чужой, – неуважительными причинами я считаю неразумные поступки мыслящих существ.
   Я с трудом удержался от желания немного поязвить по поводу этой реплики – в своей обычной манере. Например, что он считает неразумными поступками? Но тема становилась слишком скользкой. Как бы мой следующий вопрос не попал в категорию «неразумных поступков». Никогда не знаешь, чего ждать от чужого, тем более от того, которого видишь первый раз в жизни.
   И вероятно, в последний. Больше восьми часов я на Шелте не задержусь…
   Чужой на мои мысли никак не отозвался, но, без сомнения, воспринимал их по-прежнему, и оградить себя от этого я никак не мог. Я не ментат. Совершенно обычный парень, каких можно видеть в большом количестве на любых людских планетах. Впрочем, особой необходимости в ментальной защите от моего попутчика я не видел – мы были чуждые друг другу создания как по физиологии, так и, несомненно, по образу жизни, что накладывает свои особенности на мыслительные процессы любого существа… Вряд ли интерпретация моих мыслеобразов полностью соответствовала его мироощущению. Проще говоря, я был ему непонятен больше чем наполовину, как и он для меня.
   Тем временем челнок ходко пылил по дороге со скоростью примерно пятьдесят километров в час, исправно глотая километр за километром. По бокам по-прежнему тянулся туннель из серолистых исполинов. По моим подсчетам, две трети пути в тридцать километров мы уже одолели, и минут десять еще можно было вздремнуть. Только стоило ли? Как бы я не опоздал вовремя схватиться за оружие.
   Дело было не в недоверии к попутчику, мне инстинктивно не нравилась сама Шелта. О чужом же я не думал вообще. Старался не думать. Так как тот же инстинкт подсказывал мне, что возможности нападения у этого существа намного выше, чем мои возможности по защите. И иного выхода, как довериться ему, я просто не видел. Поэтому-то и старался не думать о нем…
   – Оружие тебе скоро понадобится, – снова подал голос чужой, словно продолжая прерванную беседу. – Город испускает довольно грязные излучения мыслящих существ.
   – Тех самых неразумных, да? – не удержался я от колкости, одновременно насторожившись, – хорошие советы я никогда не пропускаю мимо ушей. – Жизнь которых ты относишь к неуважительным причинам для ее продолжения?
   Он сумрачно блеснул глазами-озерами – на этот раз я все-таки глянул в его сторону, но обошлось без гипнотизирующего ступора.
   – Возможно, – уклончиво ответил он. Затем невозмутимо поинтересовался: – Ты не находишь, что твое зубоскальство – причина многих твоих неприятностей?
   Что ж, ему удалось меня смутить, так как попал он прямо в точку, заодно, к большому моему удивлению, опровергнув мое предположение о несхожести наших мироощущений. Выходит, он меня вполне понимал, и общие проблемы, возможно, были нам не чужды, несмотря на огромные различия в физиологии.
   – Извини, – вздохнул я. – Конечно, ты прав…
   – Дело не во мне, – он качнул массивной серой головой под голубым капюшоном, казалось, составлявшим с ней одно целое. – Оскорбить меня практически невозможно.
   Я как раз открыл рот, чтобы извиниться еще раз, но он перебил:
   – Ничего ты не понял. Мне не нужны твои извинения. Повторяю, ты стремишься в Город с омерзительным фоном мысленного излучения, поэтому будь осторожен.
   – Только по важной необходимости, – пояснил я, думая о гипертрансляторе и о смертоносном заряде в мочке правого уха, пока «спящем».
   И тут чужой преподнес мне еще один сюрприз.
   – Эта необходимость создана, – заявил вдруг он.
   – Создана? – я удивленно приподнял брови. – Как это может быть? Ты хочешь сказать, что гипертранслятор намеренно был выведен из строя, чтобы…
   – Да нет, ты просто был намеренно ссажен с корабля, сам того не подозревая.
   Я недоверчиво хмыкнул. Я не из тех людей, которые верят любому заявлению случайного попутчика. Шелта проставлена в маршрутном листе, отпечатанном в моей голове во время гипносеанса не хуже собственного имени, и это так же верно, как и то, что мое имя – Мастон Никс. Да и каким образом все это можно было провернуть без моего ведома, и с какой стати вообще такое проделывать с каким-то посыльным…