– Почему нет? Они уже год в одной комнате живут, эти трое будущих героев. Вполне возможно… Данила, мы ломаем их психику через колено, они живут так, как никто из их сверстников не живет. Тут всякое возможно. Чему удивляться?
   – Да всему, – подал голос Струев. – Все трое через полчаса после отбоя, то есть тогда, когда должны были уже спать, поднимаются разом, выходят из комнаты, идут к дежурным оперативникам, говорят, что к ним в комнату проник посторонний и требуют мер по задержанию. Поскольку оперативники их посылают, они разоружают оперативников, связывают их и с их оружием выходят из здания в погоню за неизвестным, пройдя незамеченными через периметр. Возвращаются они через два часа, без звука отдав оружие, и рассказывают своему инструктору, которого вытащили по такому случаю на базу, что…
   – Доцент, – перебил его Суворов, – донесение все читали, что ты его нам пересказываешь? Что ты хочешь сказать?
   – Что в этой истории все странно, – ответил Струев, – все, от начала до конца. Ты обратил внимание, как связно все излагают «медвежата», хотя и находятся в состоянии сильнейшего стресса? И ведь что они сказали инструктору? Что выследили проникшего к ним в комнату, подкараулили, но он легко от них ушел. Это «медвежата» такое признают? «Медвежата» наши, которым море по колено? Ты понимаешь, Колян, как он должен был от них уйти, чтобы они смирились и поплелись восвояси?
   – Хорошо, Иван, – устало проговорил Хабаров, – что ты думаешь сам, кроме того, что это странно?
   – Что мы не должны отмахиваться от этого случая. Мы должны его проверить и перепроверить. Если кто-то действительно проник на базу…
   – Но как?! – возмутился Хабаров. – Это же фантастика какая-то или мистика!
   – Не кричи, Коля, – сказал Суворов, – и ты, доцент, заканчивай с зелеными человечками. Однако… Однако нельзя отрицать, что сегодня произошло слишком много неожиданностей, и все в одну лузу.
   – Что ты имеешь в виду? – спросил Хабаров.
   – Что сегодняшние события затронули все три секретных силовых проекта, ориентированных исключительно на будущее.
   – Браво, Данила! – Струев даже руками всплеснул. – А это что означает, в свою очередь?
   – Ты Страж, ты и говори, – хмуро проронил Суворов. – Что замолчал? Пришельцы из будущего? Терминатор-3? Что?
   – Я должен это обдумать, – пробормотал Струев, – потому что, если делать первый попавшийся вывод, то… Нет, и правда, бред какой-то… Я подумаю.
   – Думай, – сказал Суворов, – и не забудь сделать выводы для Киреева и Синего. Ладно, теперь вот что…
   Договорить Суворов не успел. Дверь мини-автобуса снова уехала в сторону, и в салон влез Киреев.
   – Хорош первый денек в Совете! – сказал он, закрыл дверь, приоткрыл на ней окошко и устроился на одном из кресел. – Сейчас должна подъехать машина с инструктором «детей».
   – Что удалось узнать? – спросил Суворов.
   – Почти ничего, – ответил Киреев. – Надо, чтобы Синий покопался в оперативной информации органов. Но стычка была серьезной. Группа сама себя ликвидировала. Меньше всего обгорел «двадцать второй». Я видел, как его заносили в «скорую». Его точно убили до взрыва. Еще на месте джип и четыре трупа ненаших. А это означает, что либо машины с кандидатками на месте встречи не было, либо она уехала. Стало быть, этих бандитов надо искать. Вот пока и все.
   – Можно протянуть ниточку от происшествия до этой базы? – спросил Струев.
   – Теоретически да. Но только теоретически. Как я понимаю, подрывные устройства разносят двигатель, а также все части кузова, где есть номера, в клочья. Номера левые. Если только кто-нибудь где-нибудь их не засек за последние два месяца… Но вообще это вопрос к Синему, а Синего, судя по всему, не будет до следующего вечера – у него еще круче первый день в Совете получился. Так что даже не знаю…
   – Ладно, – после паузы сказал Данила. – Мы базу эвакуировать будем или нет? Высказывайтесь.
   – Данила, мы не можем дать ответ, – отозвался Хабаров. – Это должны решать Синий и Татаренко.
   – А что скажет Страж? – Суворов повернулся к Струеву.
   – Страж не отвечает за оперативные мероприятия, – заявил Струев. – Страж смотрит только на общую картину и поступающие данные и формирует оценку состояния: вскрыли или не вскрыли, кто опасен, а кто нет. Так вот, все три события в один день ясно указывают: кто-то о нас что-то пронюхал. Ты, Данила, знаешь об этом уже два года, не так ли?
   – А что было в 2004-м? – встрял Хабаров.
   – Погоди, Колян, – остановил его Струев, – я считаю, что это не наш непосредственный враг.
   – Кто это же тогда? – поинтересовался Киреев.
   – А СОБР, накрывший «детей»? – ошарашенно спросил Хабаров.
   – Таково мнение Стража, – ответил Струев. – Если вас не устраивает такой Страж, назначьте другого…
   – Доцент, ну не неси ты ерунду! – буркнул Суворов.
   – Однако, – как ни в чем не бывало продолжил Струев, – паранойя – вещь полезная. Да и «медвежат» с «лисичками» пора расселять. Так что я за эвакуацию. «Детям» тоже было бы неплохо поменять базы. А с сегодняшним днем пусть поработают Синий и Киреев.
   – Решено, – хлопнул ладонями по коленям Суворов, – эвакуация. Вон, кстати, приехала наша машина. Дарелию привезли.
   – Лабух этот Дарелия!.. – в сердцах заявил Хабаров.
   – Он отличный инструктор, – возразил Струев, – но не более того. Жук, надеюсь, поставит все под контроль.
   – Я тоже надеюсь, – сказал Суворов, привстал и открыл дверь навстречу инструктору «детей». Тот остановился перед подножкой «Баргузина». – Ну-с, что имеете сообщить?
   – Ничего, Данила Аркадьевич, – опустив голову, проговорил Дарелия от волнения и досады с несколько большим акцентом, чем обычно, – кроме того, что взвод жив, хотя я чуть было не погубил его. Я прошу дать мне возможность продолжить работу.
   – Джигит, епрст! – хмыкнул Струев.
   – Вот что, Дарелия, – сказал Суворов, – вами с завтрашнего дня займется Советник Жук. А пока помогите Советнику Хабарову организовать эвакуацию базы. Подробный письменный доклад представите также Советнику Струеву. Завтра смените дислокацию всех вверенных вам взводов. Все, Коля, идите.
   Хабаров спрыгнул с подножки автобуса и вместе с Дарелия направился к щели, оставленной не до конца закрытыми воротами.
   – Ну что, поехали? – спросил Киреев.
   – Пожалуй, – задумчиво проговорил Суворов. – Эх, что день грядущий нам готовит… Эй, а это что еще такое?!
   В двадцати метрах от их мини-автобуса оперативники остановили и окружили джип, который тут же погасил фары. Водительская дверь джипа медленно открылась, и оттуда вышел, сразу подняв руки, атлетического телосложения молодой мужчина. Оперативники заставили его положить руки на голову и встать на колени. Они обыскали парня и выбросили все его вещи на бетонные плиты дороги. Из джипа вывели также четверых молоденьких девушек, тоже поставили на колени с руками на голове и стали обыскивать.
   – Да что за черт?! – Суворов решительно шагнул из автобуса. Его попытался остановить Киреев. – Пусти! Пошли лучше посмотрим на это новое чудо. Где «первый»?
   – Я здесь, – услышал он над своим левым ухом. «Первый» уже шагал за его спиной по направлению к джипу.
   – Ну-ка ответь мне, «первый», – сказал Суворов, когда они подошли вплотную к джипу, – не напоминают ли тебе кого-нибудь сии юные девы?
   – Мать моя! – ахнул «первый». – Данила Аркадьевич, это кандидатки, которых сегодня должны были изъять…
   – А это кто? – кивнул Суворов на мужчину.
   – Не знаю, – сказал «первый».
   – Да, дела-а… – пробормотал Струев. – Скоро ещё Синий нас всех успокоит, и я опять останусь только с ощущением… Я, кажется, догадался, кто это.
   – Кто же? – спросил Суворов.
   – Это кто-то из блатных, которое должны были продать нам кандидаток.
   Суворов сел на корточки и заглянул в глаза неизвестного. Тот смотрел прямо, спокойно и без вызова.
   – Что скажешь, милый? – спросил его Суворов.
   – Вот ваши четыре Никиты, – ответил мужчина, – я привез их и прошу взять меня к себе.
   – Что? – у Суворова даже челюсть отвисла. – Ты кто такой?
   – Петров Вячеслав Сергеевич, 1973 года рождения.
   – Как официально… Как ты додумался, куда их везти?
   – Я догадался, – просто ответил Петров. – Я был на встрече с вашими людьми, но возникли проблемы. По характеру поведения ваших людей я понял, кто вы такие и зачем вам девочки, а по выбору места встречи и характеру расположения автомобилей мне стало ясно, куда они собирались ехать. Точнее, я понял направление, а с местом мне повезло. Вы редко меняете номера на тачках.
   – С ума сойти! – фыркнул Струев. – А скажи, Петров Вячеслав Сергеевич, зачем вы стрелять-то начали?
   – Это странная история, – Петров первый раз опустил глаза. – Сделке помешали… Не знаю, кто. Какой-то очень странный и очень опасный человек. Он почти уложил ваших, но девчонка… девчонка была хороша… Она его все-таки завалила.
   – Так это не вы, стало быть, разборку устроили? – с недоверием спросил Струев.
   – Нет, – ответил Петров, – только один мой подельник сдуру палить начал, но и он никого из ваших даже не задел, а я не сделал по вашим людям ни одного выстрела. Остальные мои бывшие подельники мертвы.
   – Вас что, шестеро всего?
   – Нет. С места встречи я уехал с одним… подельником. Он мертв. Главарь банды и еще трое тоже мертвы. Банды больше нет. Никто меня не найдет, да и искать не будет…
   – Вас было девять? – не унимался Струев.
   – Нет, больше, – Петров поднял взгляд на Струева, – но без меня, еще одного… погибшего и главаря банда разбежится скорее, чем сегодня сядет солнце. О том, что я был на встрече, никто больше не знает. Охранники «Соколиного гнезда», которые видели меня вчера и сегодня, мертвы. Охранник ночной смены на въезде на стоянку не видел меня ни разу при проезде под шлагбаумом.
   – А что случилось с твоей бандой? – спросил Суворов. – На месте встречи осталось только четверо.
   – Все-таки четверо… – пробормотал Петров. – Остальных убил я. В «Соколином гнезде» сейчас хороший пожар.
   – Да, господа, – сказал Киреев, – интересный будет сегодня «Дорожный патруль»!
   – Бери выше, – откликнулся Струев, – это на выпуски новостей тянет.
   – Зачем ты убил всех своих? – спросил Суворов.
   – По-моему, это ясно, – сказал Струев.
   – Пусть он ответит, – повысил голос Суворов.
   – Главаря я сначала хотел спрятать… – начал отвечать Петров.
   – Спрятать?! – переспросил Суворов.
   – Да, но он отказался, – ответил Петров, – остальные все равно бы не поняли, зачем…
   – Стало быть, ты хотел спрятать своего пахана, – вкрадчиво проговорил Струев, – почему?
   – Чтобы никто не мог меня найти.
   – Для этого ты его убил, – уточнил Суворов, – но почему ты хотел его прятать?
   – Он заменил мне отца, – ответил Петров, – я хотел его спрятать так, чтобы даже я не мог его найти.
   – Улет! – фыркнул Струев.
   – Ты сказал, что хочешь к нам, – сказал Суворов, – зачем?
   – Я хочу участвовать в изменении страны, – ответил Петров, – я хочу настоящей жизни и настоящего дела.
   – Ты сказал: «изменение страны», – продолжил допрос Суворов, – а откуда ты знаешь, как мы хотим изменить страну? Ты уверен, что тебе это понравится?
   – Почему-то уверен, – пожал плечами Петров. – Послушайте… Вы можете убить меня, вас ничто не остановит. Что же, я сделал хотя бы половину: закончил старую жизнь. Новой не получилось – ладно. Все равно.
   – Все равно?
   – Да. Все равно. Когда рядом происходит такое, и я не там, то все равно.
   – Ладно, – сказал Струев, – вернемся к тому, кто помешал сделке… Кто это был?
   – Я же сказал: не знаю. Странное появление, странные слова, немереная сила… У него, похоже, даже оружия с собой не было…
   – Слушайте, хватит! – вмешался Киреев. – Это чушь какая-то. Сплошь невероятная история. От начала до конца. Надо его…
   – Сегодня было много невероятных историй, – перебил Струев, – по-твоему, что ему нужно?
   – Не знаю, но я бы его…
   – Гуманно, – буркнул Суворов, – а главное, умно. Доцент, ты его…
   – Бесполезно, – отозвался Струев.
   – Почему?
   – Он резистентен к внушению и НЛП, – сказал Струев, – я это вижу.
   – Вот это уже становится совсем интересно, – пробурчал Суворов.
   – Нет в этом ничего интересного, – махнул рукой Струев, – такие люди есть, и никогда заранее не скажешь, кто может оказаться резистентным.
   – Дайте я с ним поработаю, – предложил Киреев.
   – Сколько это займет времени? – спросил Суворов.
   – Под инъекцией – не более пяти-семи минут.
   – Хорошо, – сказал Суворов, – а ты, доцент, поговори с кандидатками. По одной. Среди них есть резистентные?
   – Одна, – ответил Струев, – правда, латентно, но для надежности… Эй, ведите черненькую и рыженькую к автобусу.
   Один оперативник сделал укол Петрову, двое других подняли парня на ноги и стали внимательно наблюдать за его лицом. Через полминуты он уже был совершенно безволен. Киреев взял его под руку и увел в сторону бетонного забора, где усадил на траву и сам сел рядом с ним. Струев с подопечными в сопровождении оперативников ушел в сторону мини-автобуса. Он поговорил в салоне сначала с одной, потом с другой девушкой, с обеими недолго. Суворов ждал на бетонке, расхаживая взад-вперед, и курил. Струев вышел из автобуса, передавая вторую свою собеседницу в руки оперативников, и подошел к Суворову.
   – Ну что? – спросил тот.
   – Девочки полностью подтвердили рассказ нашего Вячеслава Сергеевича, – ответил Струев, – только момента стычки они не видели, хотя слышали… Они сидели в грузовом отделении фургона, пока все происходило. В остальном наш милый доброволец говорит правду, во всяком случае, о событиях.
   Вернулся и Киреев, также сдав своего подопечного на руки оперативникам.
   – Ну и? – спросил Суворов. – Что ты улыбаешься, Сашка?!
   – Напрасны все обвинения в адрес этого дня, – сказал Киреев, – напрасны. Данила, ты потерял сегодня четверых, а обрел пятерых.
   – Радость-то какая! – съерничал Струев.
   – На войне как на войне, Иван, – отозвался Киреев. – Если войско не несет потерь, значит, оно не участвует в битве.
   – И что за битва сегодня была? – спросил Суворов.
   – За шанс, – продолжая улыбаться, ответил Киреев.
   – Ах, как это красиво сказано! – с издевкой проговорил Струев. – Новенький у нас поэт, ё-моё…
   – Если я не ошибаюсь, – продолжил Киреев, – нет никаких оснований полагать, что сегодня хоть что-то проиграно. Зато была проверка боем. И результат положительный.
   – Пять-четыре? – невесело усмехнулся Суворов.
   – Вот-вот, – подтвердил Киреев.
   – А что за человек вмешался в сделку с бандитами? – спросил Суворов. – Ты выяснил?
   – Нет, – ответил Киреев, – парень и сам не знает, кто это. Кроме того, у страха глаза велики. Но я буду его искать.
   – Как могли так запросто положить троих оперативников? – спросил Струев.
   – Не думаю, что запросто. – Киреев почесал переносицу пальцем. – Судя по всему, наш новый кандидат действительно в перестрелке не участвовал. Но была стычка пятерых или даже шестерых против троих. Возможно, оперативники расслабились, возможно, их подловили… Не знаю… Надо работать со всем штатом оперативников и надо искать этого загадочного опасного человека, надо усилить конспирацию при оперативной работе…
   – И надо кончать с мобильниками, – добавил Суворов. – Вы завтра оба вместе со Штейманом займетесь налаживанием новой системы связи. Насколько я понимаю, новые устройства готовы в достаточном количестве. У вас на это два дня, господа. Сашка, этого самого Вячеслава Сергеевича изолировать и надежно спрятать, завтра с ним поработает доцент.
   – Данила…
   – Я сказал: с добровольцем поработает Струев, – тихо, но с нажимом проговорил Суворов, – и поехали отсюда, что мы здесь торчим?!
   – Я останусь, помогу с эвакуацией, – сказал Киреев, – потом проедусь по резервным базам. Если удастся, посплю пару часиков.
   – Поехали, доцент, – бросил Суворов и пошел к «Баргузину».
   Вслед за Струевым и Суворовым в салон мини-автобуса вошли два оперативника.
   – Эт-то еще что за дела? – строго спросил Суворов.
   – Данила Аркадьевич, нам Киреев приказал.
   – Валите отсюда, ребятки, – махнул на оперативников рукой Суворов, – один пусть садится рядом с водителем, а второй – к черту! Эй, за рулем! А ну-ка вруби что-нибудь веселенькое.
   Когда мини-автобус тронулся с места, Суворов спросил:
   – Я не понимаю тебя, доцент. Что за мухи вечно на тебя зарятся, а? Что на этот раз?
   – Ничего особенного, – ответил Струев, – ровным счетом ничего. Хотя… возможно, что и есть в этом во всем что-то. Но мне понадобится время на анализ.
   – Давай еще раз. Ты по-прежнему считаешь, что нас не вскрыли?
   – Да, считаю. В том смысле, в каком формулировалась задача и сам термин, никто нас сегодня не вскрыл. Несмотря на СОБР. И потом, Данила, что проку? Если вскроют, уже все равно. Пути назад нет. Или все идет по плану, или никак. Можешь уточнить у Анюты. На этом этапе и до самого всплытия никаких планов «Б» у нас нет и принципиально быть не может. А попытаться спасти свою жизнь в нашем положении – самое дурное и бесполезное дело.
   – Ты хочешь сказать, что Страж нам уже не нужен?
   – Нужен, – ответил Струев, – но Страж может следить только за потенциальными опасностями, оценивать близость к вскрытию и все такое… Сказать, вскрыли или нет, я могу, но функция моя уже не в этом.
   – На вопрос ты все равно не ответил. На кой черт нам Страж, если… То есть… Что, доцент, теперь все, Страж только будет указывать, кто потенциально нам может помешать?
   – Уже да, – ответил Струев, – ты сам сказал, что Рубикон перейден. Кстати, Данила, ты никогда не думал, что у нас могут быть конкуренты?
   – Толик говорит, у нас их уже сейчас минимум три.
   – Да я не об этом, – поморщившись, сказал Струев, – не враги и не конкуренты на выборах, а конкуренты.
   – Не понимаю тебя…
   – Те, кто хочет… или согласен все радикально изменить, но не мы.
   – Почему тогда конкуренты?
   – Данила, ты то кажешься мне гением, то тупицей. Ты подумай сам: если это предположение…
   – Безумное предположение, – ввернул Суворов.
   – Хорошо, хорошо, – Струев поднял руки вверх, – так вот, если это безумное предположение верно, то мы боремся за один и тот же ресурс.
   – Если ресурсы им нужны для того же, что и нам…
   – Данила, ты другие ресурсы, кроме нефти и газа, способен представить? Это хорошо, что ты сейчас промолчал. Это вызывает у меня оптимизм. Тем не менее в любом случае конкуренты – это конкуренты…
   – Если они есть.
   – Конечно. Если они есть, – согласился Струев, – ты, Данила, хоть раз думал над тем, что нас ждет, если у нас все получится? Пастораль эндакая или проблемы, о которых мы даже помыслить сейчас не в состоянии?
   – Ты это к чему? О чем конкретно… не в состоянии?
   – Ну вот что, если…
   У Суворова зазвонил телефон. Он извлек мобильник из кармана, посмотрел на его экран и, озабоченно хмыкнув, ответил на вызов:
   – Слушаю.
   – Данила? Это Всеволод, – услышал он в трубке. – Маразм крепчал, деревья гнулись. Я такое наблюдаю в первый раз.
   – Говори толком.
   – Толком-то как раз ничего и непонятно, кроме того, что никто на нас не охотился.
   – Объясни.
   – Мне бы самому себе объяснить… СОБР, полных три взвода, подняли по оперативной ориентировке. Якобы на той самой стройке малина бандитская была или сход авторитетов. Ерунда какая-то… Мне капитан в том самом отделении милиции, которое мы разворотили, сказал, что ему позвонил капитан ФСБ Свиридов. Я разыскал этого Свиридова, поднял с постели и напустился на него. Так вот, он сам был поставлен в известность рутинным образом неким чином МВД. Так что это не операция ФСБ и вообще не их идея. Свиридов собирался подъехать побеседовать с задержанными просто потому, что так положено. Но и это еще не все. Эта самая оперативная ориентировка не существует в природе. Ее нет в письменном виде, нет никаких материалов в разработке – словом, ничего. Я, конечно, завтра, точнее сегодня, все подробно выясню, но, думаю, на нас никто не охотился.
   – Ну хорошо, – Суворов на несколько секунд задумался, – а может быть такое, что нас разрабатывают тайно, разработка ведется очень глубоко, поэтому никто из непосвященных ничего и не знает, поэтому им скармливают откровенную туфту?
   – Нет, – решительно ответил Синий, – Данила, я свое ведомство знаю. Они бы скорее попытались внедрить кого-нибудь во взвод или спровоцировали бы побег инструктора или кого-нибудь из «детей» и проследили за ним. Даже если бы нами занялись ну очень умные люди, то они бы постарались выйти на нас, но не накрывали бы взвод. Если теперь предположить самую удивительную изобретательность ФСБ, то в оборот возьмут меня, причем завтра же. Но это уже совсем фантастика.
   – М-да… Что собираешься делать?
   – Сейчас пойду дрыхнуть. Завтра буду все выяснять.
   – Хорошо. И вот еще что. Завтра вечером заедешь к Штейману. Все мобильники к черту. Переходим на другие средства связи.
   – Нет проблем. Если я не появлюсь или не позвоню, то…
   – Иди ты! – вместо пожелания удачи зло проговорил Суворов и прервал связь. Какое-то время он сидел молча и сопел с закрытыми глазами, потом сказал, обращаясь к Струеву:
   – Это Синий звонил. Случай с «детьми» тоже, похоже, пшик.
   – Хорош себе пшик! – хохотнул Струев. – Ладно, послушай…
   – Избавь, – перебил Суворов. – Куда сейчас поедем? Где будем ночевать?
   – Поехали на семнадцатую базу.
   – В Убежище?
   – Вот-вот. Выпьем по маленькой, ляжем на раскладушки…
   – Там нет раскладушек.
   – Не важно. Ляжем на диванчики, раз нет в тебе романтики, и, пока не заснем, будем говорить о высоком и вечном…

Глава 12

База «Витязь-2». 20 км от Новосибирска.
Понедельник, 10 июня 2024 г. 15:10.
   Столовая нижнего уровня базы практически ничем не отличалась от таких же столовых на других уровнях, кроме размера и наличия отдельных кабинетов. Здесь принимали пищу только важные гости, высокие начальники и ключевые специалисты, работающие на этом уровне базы. Отдельные, отгороженные от общего зала кабинеты были оборудованы компьютерными терминалами и стационарными пультами спецсвязи для тех, кто даже за едой не мог оторваться от дел. В рабочие же помещения можно было проносить только напитки, и это правило в одинаковой степени действовало в отношении и Старшего Советника, и самого младшего чина обслуживающего персонала.
   Суворов, подходя к столовой, встретил Киреева.
   – Привет, Сашка.
   – Здравствуй, Данила. Решил все-таки поесть? Слава богу, а то в выходные ты в столовую заходил только на завтрак. А Иван, тот вообще…
   – Что «вообще»? – спросил Суворов.
   – Первый раз заявился в столовую за неделю и, как всегда, под этим делом…
   – Ты что, врач, что ли? Считаешь, кто когда ел? Слушай, а ты килокалории за доцентом не подсчитывал?
   – А что там считать! – махнул рукой Киреев. – Пища лишь малая добавка к тем калориям, что он получает от виски и коньяка. Слушай, Данила, я не понимаю, почему мы действуем так. Мы отменили «невод», мы попрятались по норам, мы ничего не делаем, и все потому, что ты надеешься на то, что наш находящийся во власти Диониса спаситель…
   – Он работает, – перебил Суворов, – возможно, он уже близок.
   – К чему, Данила?
   – У тебя есть свой план, Сашка?
   – Есть.
   – Вот и представь мне рапорт. Обещаю, я внимательно его изучу.
   Киреев махнул рукой и пошел прочь. Суворов зевнул. «Раньше меня клонило в сон после обеда, – подумал он, открывая дверь в столовую, – но чтобы до… Совсем старею, так растак!» Причина раздражения Советника Киреева собственной персоной сидела в одиночестве за столиком практически прямо посередине зала. «Субчик кушает супчик…» Суворов подсел к Струеву за столик.
   – Приятного аппетита, – буркнул он.
   – Спасибо. И тебе, – отозвался Струев. – А что мы такие хмурые? О, и, как всегда, трем глаза после трех…
   – Я хотя бы их не заливаю, – огрызнулся Суворов.
   Подошел военный в надетом поверх формы белом халате. Суворов в своей обычной манере повертел рукой в том смысле, мол, все равно что и побыстрее. Военный удалился и вернулся через минуту с подносом со стандартным обедом из трех блюд.
   – Курочка должна быть особенно хороша, – сказал Струев.
   – Ты тоже хорош, – отозвался Суворов, – ты мне обещал, что не будешь пить, а сам трезвый бываешь только до того, как промыл утром зенки.
   – Не, я еще до чистки зубов на грудь принимаю.
   – Доцент, мы здесь уже месяц…
   – Почти месяц, – поправил Суворова Струев, отодвинул от себя тарелку, промокнул губы салфеткой, скомкал ее, бросил в тарелку, взял другую салфетку и стал что-то чертить на ней обратной стороной ложки.
   – Президент здесь уже второй день, – продолжил Суворов, с удивлением отмечая, что вместо злости он чувствует лишь вялое раздражение, – на кой ляд я его сюда притащил?
   – Я попросил, – безмятежно ответил Струев, – он здесь нужен.
   – Зачем?
   – Объясню. Но потом. Ты кушай суп, очень вкусно у нас номенклатуру кормят.
   Суворов принялся за еду, а Струев, понизив голос, спросил:
   – Данила, тебе слово «конкуренты» что-нибудь говорит?
   – Я знаю русский язык, доцент. Что там с конкурентами? В каком смысле?