– Точно не уверен, товарищ майор, но, по-моему, это тля, – предположил Никитенко.
   – Издеваешься ты, что ли? Я, по-твоему, тли не определю? Эта раза в два больше нормальной деревенской букашки!
   – Да, в чем-то вы правы. Никогда таких не видел, – с этими словами Никитенко поднес стебель ближе к своему лицу. Батяня только поморщился и попытался немного осадить пыл молодого военврача.
   – Ты сюда приехал людей лечить или всяких букашек собирать? – без обиняков поинтересовался Лавров.
   – Да нет, вы меня неправильно поняли, товарищ майор! – поспешил извиниться лейтенант и опустил стебель. – Я же еще и кандидатскую работу пишу. Называется «Сбалансированность питания солдата внутренних войск в военно-полевых условиях».
   – Что же ты у нас в гарнизоне тогда делаешь? – удивленно приподнял брови Лавров. – Ты что, лучше нигде пристроиться не мог?
   – Понимаете, товарищ майор, мой отец – известный военный хирург, преподает в военно-медицинской академии в Питере. Он говорит, что хороший военный врач должен обязательно иметь полевую практику – а иначе все полученные в академии знания останутся только лишь теорией, – вежливо пояснил офицер, снова уставившись на мерзких насекомых.
   – Ах вот как, – Батяня смекнул, что перед ним вовсе не заучка-слюнтяй, каким лейтенант ему представлялся еще минуту назад. – Только я во всех этих делах не шибко разбираюсь. Можешь поподробнее про свою кандидатскую рассказать. Интересно все-таки.
   На этих словах глаза у Никитенко подозрительно заблестели, и за время, пока длилась познавательная лекция, Батяня успел несколько раз обругать себя самого за любопытство.
   – Понимаете, правильное и сбалансированное питание – это все! На этом вся человеческая история построена!
   Тут Лавров усмехнулся. Вот оно значит что – не полководцы и политики вершили судьбы стран и народов, а сбалансированное питание!
   – Вы вот никогда не задумывались, почему, например, европейские народы не спиваются… в отличие от чукчей, якутов, эскимосов и алеутов? А все потому, что наша культура – в основном мясо-зерновая, а у северных народов – исключительно мясная, они земледелием не занимаются, а на моржей и тюленей охотятся, оленей выращивают! Понимаете? Та же водка из зерна делается, и организмы людей «зерновых культур» переносят и адаптируют ее легче и естественней, чем организм северных мясоедов! С другой стороны, древние ацтеки и майя почти не ели мяса, только кукурузу. Нехватка животного белка в организме – это просто катастрофа. Вот и получилось, что индейцы Южной Америки – отсталая цивилизация, даже колеса не знали… вот их более прогрессивные испанцы и победили! Наиболее сбалансированное питание – мясо-зерновое! Самое здоровое, понимаете? Все великие цивилизации были именно такими!
   – Понятно, – Батяня понимающе хмыкнул. – Я вот, например, всю свою жизнь пшеничную водку армейской тушенкой закусываю – значит, и питание у меня сбалансированное, правильно?
   Лейтенант, немного ошарашенный подобной трактовкой, счел за лучшее промолчать, молча кивнув.
   – Значит, так и есть. – С этими словами майор глянул в лазурную высь, потом перевел взгляд на водителя, вытиравшего руки лоскутом засаленной тряпки.
   – Ну что, Кулибин, починил ты нашу таратайку?
   – Так точно, товарищ майор! – бодро отрапортовал солдат. – Можем ехать!
   Военный «уазик» продолжил свой путь по пыльной дороге. Никитенко внимательно рассматривал прихваченный с собой экземпляр насекомого, не переставая удивляться его непохожести на своих соплеменников.
   – Никогда раньше не видел ничего похожего, – недоумевал он. – Явно неизвестный науке вид!
   – Да выбрось ты эту гадость наконец! – запас терпения Батяни явно иссяк. – Тоже мне, нашел развлечение.
   – Нет-нет, что вы, товарищ майор! Следует внимательно исследовать этот экземпляр. Это насекомое скорее всего относится к виду тлей, а значит, вредителей. Вдруг с ним нужно бороться каким-то иным методом?
   Батяня только покачал головой.
   За разговором офицеры и не заметили, как на горизонте пшеничных полей показались очертания КПП. Однако водитель, увидев спасительный домик, несказанно обрадовался. Ему до чертиков надоело кататься по этим пыльным дорогам в компании с какой-то неизвестной тлей, и поэтому он нетерпеливо втопил газ и машина помчалась по дорожке с удвоенной скоростью, то и дело жестко подпрыгивая на ухабах. А лейтенант Никитенко тем временем задумчиво продолжал, разворачивая свои измышления глобального масштаба:
   – Вот, к примеру, если вспомнить историю России: бунты, войны, революции… Отчего все это? Бунты и смуты со времен древнерусских княжеств начинались исключительно из-за нехватки хлеба! Те же «голодные восстания», та же пугачевщина, то же Тамбовское восстание… Февральская революция, наконец!
   Батяня был озадачен столь неожиданным выводом:
   – Ты что, хочешь сказать, что все это было не случайно? Злой умысел, так сказать?
   – Не могу утверждать абсолютно точно, но, по крайней мере, я этого не исключаю!
   – Ладно, хватит об этом. Ты лучше вот чего послушай: у нас через две недели на полигоне учения будут. Интересная, скажу тебе, вещь – условия, приближенные к реальной боевой обстановке. Нужна тебе полевая практика – так вот она самая в чистом виде. Кроме того, в программе мероприятия, – тут Батяня сделал короткую, но многозначительную паузу, – прыжки с парашютом. Так что, если кому-то не повезет, будет и тебе хоть какая-то практика. Ты вообще с парашютом когда-нибудь прыгал?
   Лейтенант с важным видом отогнул петлицу и продемонстрировал новенький голубой значок с цифрой «100».
   – Ого, вас там в военно-медицинской академии и такому тоже учат? – удовлетворенно прищелкнул языком Лавров.
   – С детства увлекаюсь, – не без гордости ответил Никитенко. – Поэтому и попросил распределения в ВДВ. Тем более что отец у меня тем же занимается…

Глава 4

   В калининградском порту жизнь кипела привычно деловито. Акватория была, как всегда, до отказа напичкана торговыми и транспортными судами со всего света.
   В одном из доков шла разгрузка корабля, прибывшего из Аргентины. Судя по размеру контейнеров и доносившимся из них звукам, на его борту перевозили крупный рогатый скот. Мало того – по маркировке блоков можно было догадаться, что быки и коровы были явно племенные. Так и было на самом деле.
   Для животных была предусмотрена подстилка из соломы, в дороге их кормили сеном. Держать племенной скот во время путешествия на одном комбикорме специалисты не рекомендуют. Когда разгрузка была в самом разгаре, на причале вдруг появилась машина, из которой вышли несколько человек в штатском. У всех них лица были какие-то одинаково тусклые, незапоминающиеся, однако с первого взгляда было ясно, что шутить и спорить с такими ребятами не стоит.
   За ними из машины выбрались еще несколько человек, одетых в белые халаты. Без лишних слов они подошли к контейнерам, из которых доносилось громкое мычание, и попросили людей из команды сопровождения предоставить им возможность взять некоторые пробы сена. Грузчики недоуменно переглянулись, но вид этих незнакомцев с повадками опытных агентов спецслужб лучше всяких слов заставил не сопротивляться и сделать все так, как укажут…
 
* * *
 
   В маленькой мобильной лаборатории склонилась над столом молодая девушка в белом халате. Под микроскопом она внимательно изучала взятые для экспресс-анализа пробы сена. На рассеченных скальпелем вдоль стеблях соломы передвигались и копошились какие-то крошечные черные точки. Девушка немного подкрутила объектив микроскопа и быстро занесла в журнал данные, после чего жестом подозвала к себе человека в штатском, стоявшего неподалеку. Мужчина с жестким, непроницаемым выражением на широком лице подошел к ней, и молодой биолог торопливо доложила о результатах исследования:
   – Эта та, та самая личинка! Все совпало! Визуально определить наличие этого насекомого трудно – оно обитает внутри полого стебля. Но как бы там ни было, ничего подобного я у нас раньше не видела! – И в подтверждение своих слов девушка продемонстрировала штатскому развернутый атлас насекомых.
   Мужчина, судя по всему, имел отношение к российским спецслужбам и находился здесь явно не ради праздного интереса. Он пристально изучил предложенную ему страницу с цветными иллюстрациями и убедился, что в отличие от лаборантки, в этой области его познания сильно ограничены. Однако предоставленная информация все-таки навела его на определенные мысли. Эти насекомые оказались на этом борту явно не случайно, и явно не случайно корабль, по легенде, шел из Аргентины в Африку. Похоже, место имеет чей-то злой умысел, но до конкретных обвинений пока еще очень далеко. Однако то, что тля в России, – неоспоримый факт. Судя по сведениям, доходившим ранее из других уголков планеты, особого повода для радости нет – эта тварь уничтожает посевы в мгновение ока.
   Мужчина коротко поблагодарил девушку и вышел из лаборатории. Оказавшись за дверями, он тут же набрал по мобильнику какой-то номер.
   – Ну что, блин, проследили маршрут? Да? Ну и как тогда племенной скот, предназначавшийся для голодающего Сомали, оказался здесь?!
   А дело обстояло следующим образом. Распределители гуманитарных грузов для Африки, помимо того что являлись корыстолюбивыми, притом имели достаточно средств для осуществления своих нелегальных операций. Еще в аргентинском порту они собирались толкнуть племенной товар «налево», причем в какую именно страну пойдет груз, их абсолютно не волновало. Сомали, Судан, Эритрия – куда угодно, но лишь бы это произошло как можно быстрее. А там уже все будет шито-крыто. Вместе с сеном и навозом, выброшенным из-под скота, тля будет разноситься по территории страны. Обвинять в случившемся будет некого, ибо какой-либо информации, свидетельствующей об этой сделке, просто не будет.
   Россия в этом плане была практически идеальным вариантом. Любой ушлый российский бизнесмен мог бы запросто перекупить живой груз, а после на зафрахтованном пароходе переправить несколькими партиями, например, в новороссийский порт. Естественно, с той же самой подстилкой и с тем же самым кормом. В итоге заразная тля бесшумно и стремительно распространялась по всему миру, причем прикрытие «темных» делишек гуманитарных контор обеспечивало полную конфиденциальность подобных логистических выкрутасов.
   Вышедший из лаборатории мужчина с непроницаемым лицом по фамилии Железняк очень хотел бы распутать этот клубок, однако пока что история оставалась крайне запутанной.

Глава 5

   Воздух сотрясался от рокота мощных моторов. Военный аэродром начинал свой какофонический концерт, предваряющий начало боевых учений. Белые туши «Илов» медленно разогревались на взлетно-посадочной полосе, все больше и больше зашумляя пространство. Если глянуть на происходящее с высоты птичьего полета, картина бы открылась воистину грандиозная. Огромные самолеты, неловко разворачивающиеся на аэродроме, казались еще во сто крат больше, чем они есть на самом деле, из-за копошащихся подле них людей. Вдоль посадочной полосы стояло несколько БМП, ожидавших погрузки в бездонные чрева «Илов», и миниатюрные фигурки солдат, которые сновали туда-сюда, тщетно пытаясь расслышать приказания в чудовищном гуле.
   Эти учения были засекреченными, однако к участию в них привлекались не только офицеры дислоцированных в округе частей, но и младший командный состав, а также рядовые. Каждый военный приносит присягу и клянется жизнью хранить военную тайну. Засекреченность учений еще не означает, что проводиться они будут с применением новых разработок в сфере ядерного и бактериологического вооружения. В основной своей массе это обыкновенные учения со свойственной им спецификой: нестандартная форма проведения «мероприятий», незнакомая и опасная местность и прочие «приятные» сюрпризы.
   По аэродрому быстро передвигалась небольшая десантная группа парашютистов во главе с Батяней. Среди них был и лейтенант Никитенко. Похоже, что подобные маневры были для него непривычны, поэтому если он и чувствовал некоторую неуверенность, старался этого не показывать. В военно-медицинской академии лейтенант привык к полевым вылазкам, несколько раз они даже ездили на трехмесячные сборы. Но там все проходило как-то гладко, никаких экстренных ситуаций не возникало. И настоящее задание с прыжком в полной боевой выкладке, да еще и с таким опытным командиром, как Батяня, было для него в новинку.
   Через пару минут они резко остановились перед неожиданно появившимся генералом. На чисто выбритом полном лице виднелись два небольших шрама. Генерал взглянул на них строго и вместе с тем как-то благодушно. Судя по задорному блеску в глазах Лаврова, с этим генералом он был давно знаком. А если Батяня хорошо относится к кому-либо, то это означало одно: человек действительно чего-нибудь да стоил. Лавров тут же остановил группу и четко приветствовал старшего по званию. Генерал Федин немедленно ответил приветствием, после чего жестом дал понять, что сейчас скажет речь.
   – Итак, бойцы, слушай мою команду! – зарокотал мощный баритон, перекрывавший рев самолетных турбин. – Диспозиция учений следующая: ваша группа будет заброшена в район Карельских болот. Задача – обнаружить штаб условного противника и захватить его. Как всегда, в учениях принимают участие две условно враждующие группировки – «синие» и «зеленые». Вы, само собой, представляете интересы «синих». Условный противник может быть проинформирован о десанте, так что вы должны быть максимально осторожны!
   Батяня кивал, мгновенно раскладывая информацию «по полочкам». До сих пор «условий, максимально приближенных», пока не наблюдалось. Однако, как только майор подумал о банальности учений, лицо генерала посуровело, и уже тише он продолжал:
   – Существует еще одно осложнение. Учения проводятся почти вплотную к финской границе, а там, в свою очередь, развернулись плановые учения НАТО. Ни под каким предлогом не пересекайте границу и не поддавайтесь ни на какие провокации натовцев. Это понятно?
   – Так точно! – бодро рявкнула вся команда.
   Теперь Батяня понял, для чего были затеяны все эти маневры. Это был «наш ответ Чемберлену» – приграничные маневры ВДВ Российской Федерации в пику натовским учениям на территории Финляндии. Поэтому провокаций было уж точно не избежать – это майор осознавал четко. Еще один немаловажный момент, который его напрягал, – это предстоящая высадка в компании с сержантами и в лучшем случае – старшими лейтенантами. Он понимал, что не все здесь новички, но и опытных бойцов здесь было не так уж и много. Кроме него, еще пара-тройка ребят, с которыми он работал несколько лет назад на одном «интересном» задании. Только тогда их было пятеро… Справятся ли с заданием теперешние его подчиненные? Но пока загадывать было рано. Как подсказывал его многолетний опыт, в таких делах все решали практические навыки ориентирования на местности, особенно если она незнакома.
   Неподалеку от летного поля стоял армейский «уазик». В нем находились несколько человек, среди которых выделялся мужчина с брутальной внешностью. Геннадий Железняк был одет в гражданскую одежду и с нескрываемым интересом смотрел в сторону десантной группы. Его внимание в первую очередь привлекал майор Лавров. Железняк пристально следил за каждым движением майора ВДВ, пытаясь читать по губам ответы. Через несколько секунд он склонился к уху одного из офицеров и что-то спросил. Офицер утвердительно закивал и что-то быстро затараторил в ответ. Речь шла о Батяне. Отзывы об интересовавшей Железняка кандидатуре были самые лестные, и Железняк удовлетворенно усмехался, продолжая смотреть в сторону стремительно удаляющегося отряда. Он и без этого стоявшего рядом штабного офицера был прилично осведомлен о деятельности Батяни. Специфика его работы позволяла знать об «объекте исследования» буквально все. Достоинствами этого офицера были не только отличная физическая подготовка и солдатская смекалка. Главное – он являлся убежденным патриотом и человеком чести. А такие люди сегодня что в армии, что на гражданке встречаются не так уж часто.
   Тем временем вся десантная группа быстро вскочила на борт «Ила», и самолет покатился по взлетной полосе. Батяня и все сидевшие в фюзеляже пристегнули ремни безопасности, их примеру последовал и слегка ошарашенный Никитенко. Он не переставал думать о словах генерала. Точнее о том, что любой необдуманный поступок может вызвать реальный вооруженный конфликт, и уж точно никто за это «спасибо» не скажет и по головке не погладит. Это определенно нервировало лейтенанта, однако после недолгих раздумий он решил махнуть рукой на все сомнения. Тем более что рядом был такой надежный и многоопытный персонаж, как Батяня, который в любой ситуации поможет добрым советом, а если надо, и отвесит смачного пинка.
   Однако майора происходящее насторожило. Во-первых, ему не понравился сам тон разговора и то, каким образом были даны конечные указания. Подобные аэродромные информминутки не были редкостью в его ремесле – зачастую рассиживаться и не спеша обсуждать готовящуюся операцию просто нет времени. Но на этот раз все произошло как-то уж совсем спонтанно. Тем более выпускать отряд молодых ребят к самой финской границе, да еще во время натовских учений – это был уже перебор. Ладно он, опытный офицер. А эти что? Половина из них и с парашютом-то прыгает второй десяток раз. Эта затея ему сразу не понравилась, но в армии, как известно, приказы не обсуждают. Тем более в обстановке, «максимально приближенной к боевой».
   Железняк внимательно наблюдал за тем, как громадный самолет плавно набирает высоту и с гулом уносится за горизонт. На него вдруг нахлынули воспоминания о том, как двадцать лет назад он в молодости служил в ВДВ и точно на таких же учениях и полигонах выполнял поставленные задачи. И вспомнил про своих товарищей и забавные случаи, без которых никогда не обходятся подобные мероприятия…
   Тряхнув головой, Железняк отогнал мысли о прошлом. Быстро набрав на мобильном телефоне знакомый номер, он что-то сказал в трубку, однако из-за рева моторов практически ничего не было слышно. До человека, стоявшего, например, в двух шагах от него, могло донестись бы лишь только обрывочное: «…да-да, и по полной программе!..», однако что это значило и кому предназначалось, никто бы с точностью сказать не мог. Железняк спрятал в карман телефон и приказал водителю уезжать.
   Офицер, с которым недавно разговаривал Железняк, снова наклонился к его уху. Железняк несколько раз кивнул, что-то ответил и, ткнув пальцем в разложенную у него тут же на ногах карту, довольно ухмыльнулся. Офицер удивленно взглянул на собеседника и откинулся в кресле, поправляя фуражку. Видимо, неожиданный ответ сбил его с толку. «Уазик» быстро развернулся и укатил в неизвестном направлении.

Глава 6

   Мерный гул моторов «Боинга-747» убаюкивал пассажиров салона бизнес-класса. По громкоговорителю уже в шестой раз за время полета объявляли о том, что пассажиры находятся в рейсовом самолете Нью-Йорк – Рио-де-Жанейро и что до посадки осталось сколько-то там минут. За иллюминаторами было уже темно, на водной глади Атлантического океана еще можно было различить лунные блики. По салону без устали сновали миловидные стюардессы, предлагающие на выбор чай, кофе или слабоалкогольные напитки. Так как бизнес-классом обычно летают довольно обеспеченные люди, то отбоя от заказов не было, и расторопные девушки с заученными улыбками дефилировали туда-сюда с большими красивыми подносами, уставленными всякой всячиной.
   В креслах у иллюминаторов по правому борту сидели и разговаривали Джеральд Фарелл и Сэм Хопкинс. Фарелл был явно чем-то обеспокоен, он нервничал и не находил себе места. В отличие от него Хопкинс держался ровно и спокойно, время от времени бросая многозначительные взгляды на своего компаньона. Фарелл, потирая щеку, произнес:
   – Я слышал, что эта «зараза» добралась уже и до России. Я весьма разочарован, потому как Российская Федерация не входила в наши первоначальные планы, не так ли? – По тону Фарелла было понятно, что тот находится далеко не в самом лучшем расположении духа. – Одно дело – недоразвитые страны третьего мира, и совсем другое – огромное материковое государство вроде России! Вы же не подумали о последствиях! Россия – это вам не какая-нибудь Эфиопия или Сомали. Там подобные вещи просто так не оставят – обязательно проведут расследование, что, да как, да почему, и непременно докопаются сами знаете до чего. А это нам надо? Скажи, почему ты не проконсультировался со мной? – господин Фарелл начинал срываться на высокие ноты. – Ты все погубил… Теперь придется сворачивать проект, и точка!
   Однако Сэм Хопкинс продолжал невозмутимо посасывать дорогой коктейль и вполуха слушал Фарелла, который, по его мнению, нес сущую блажь. Сэм был уверен, что «там» все продумано и что контора не допустит подобных проколов. Все просчитано, а Джеральд просто перестраховывается. Допив коктейль, Хопкинс повернулся к собеседнику и сказал:
   – Ну что вы так разволновались? Пусть себе будет Россия! Вы же сами прекрасно понимаете – вычислить непосредственных исполнителей этого проекта достаточно проблематично. Это раз. Во-вторых, собственно исполнители – это наша весьма крупная и весьма влиятельная структура с очень конкретными интересами в этом деле. В-третьих, подчеркиваю, на местах и не подозревают о нашей причастности к проекту. Люди просто получают свои деньги, а остальное их абсолютно не касается. Тем более почти все исполнители – это фанатично настроенные ученые, которых хлебом не корми – дай порыться в каком-нибудь ослином дерьме, чтобы потом написать про это диссертацию или там какую-нибудь научную работу!
   Однако Фарелл не прекращал нервничать:
   – Все равно необходимо усилить меры безопасности! Мы не должны допустить решительно никакой утечки информации – кретину ясно, что в случае провала операции или ее неаккуратного исполнения вся наша организация потерпит серьезный урон! И отвечать за это будем только мы. Понятно?
   – Сэр, не беспокойтесь, – произнес Хопкинс с вальяжной самоуверенностью. – Будет очень и очень сложно проследить, откуда бразильская тля попала на территорию России. Причем очень сложно в этой ситуации равняется «невозможно».
   Джеральд Фарелл, впрочем, все еще сомневался в правильности стратегического решения Хопкинса, но пути назад уже не было. Он являлся координатором этого проекта. А следовательно, чуть что – и спрос тоже был бы с него лично, а не с какого-то там Хопкинса.
   Из громкоговорителя послышалась вежливая просьба к пассажирам приготовиться к посадке. Стюардессы с милыми белозубыми улыбками скрылись в помещении для персонала. Джеральд Фарелл смотрел в иллюминатор, где далеко внизу мигали огни ночного города. И думал о том, что Хопкинс, возможно, и прав – он, Фарелл, только разрабатывал программу безопасности и систему контрабандных поставок в страны третьего мира, а с исполнителями не все так просто… И все-таки беспокойство не покидало его. Зная о возможностях русских спецслужб не понаслышке, он отчетливо представлял себе, что может произойти, если вся правда о загадочном вредителе выплывет наружу. Тогда к черту полетит не только вся репутация Международного фонда развития, но и его, Джеральда Фарелла, собственная башка.

Глава 7

   Лес, растущий прямо посреди огромного карельского болота, выглядел прямо-таки зловеще. Такой вот первобытной жутью наполнены сказки о Бабе-яге, чья избушка на курьих ножках должна была бы стоять именно в таком месте. Сучковатые кряжистые деревья, казалось, были похожи на живых существ, глухое бульканье пучины коварных северных болот свидетельствовало о том, что место гиблое. Не зря в древности люди считали болота обиталищем троллей, ведьм, злых эльфов и прочей нечисти. Добрые люди держатся от таких мест подальше. Однако двум десантникам, беспомощно болтавшимся на запутавшихся в размашистых ветвях парашютных стропах, было вовсе не до фольклорных предрассудков. При высадке десанта личный состав незапланированно рассеялся по обширной территории, к тому же кое-кто из десантников угодил прямиком в заросли на трясине. Хорошо еще, что у каждого имелся нож, который в подобной ситуации оказался весьма кстати. Ими-то и воспользовались Лавров и Никитенко. Для начала раскачавшись на стропах, они прильнули к деревьям и, более-менее зафиксировав тело на стволе, обрезали стропы. Лейтенант немного не подрассчитал силы, и едва стальное лезвие рассекло ремни парашюта, брякнулся-таки вниз. Падение несколько смягчил толстый слой мха, расстилавшийся, на его счастье, прямо под кроной дерева, и тяга одной из строп, которую он не успел обрезать. Батяня же провел операцию более безболезненно и через пару секунд стоял подле своего поверженного товарища.
   – Ну что, вставай, архаровец. Надо своих искать. – Майор с улыбкой подал Никитенко руку. Тот, оценив, что пренебрегать посторонней поддержкой в подобной ситуации было бы по меньшей мере глупо, принял помощь своего товарища, после чего они вместе стащили купола парашютов, связали страховочные крепления, обрезанные по инструкции, и запаковали все в парашютные рюкзаки. По правилам конспирации, они не должны были оставлять после себя никаких следов пребывания.