— Гарольд Коггер показывал мне в Сиднейском музее пелерину из сотни шкурок коала: она изъята у владельца и передана в музей на надёжное хранение. Теперь это своеобразная реликвия, напоминание о прошлом, — вспоминаю я свой визит к известному австралийскому герпетологу.
   — О совсем недавнем прошлом, — уточняет Дерек. — Охота на коала в промышленных масштабах привела к тому, что в штате Южная Австралия он был истреблён к тысяча девятьсот двадцать третьему году. Но неограниченная охота на этих легкодоступных и безобидных сумчатых продолжалась, и только в двадцать четвёртом году из Австралии было экспортировано около двух миллионов шкурок коала! И неизвестно, сколько осело на внутреннем рынке. Последним штатом, где коала ещё неплохо сохранились, был Квинсленд. И хотя в других штатах уже ввели ограничения на охоту, правительство Квинсленда в двадцать седьмом году объявило открытый сезон. Только в этом штате тогда было добыто около шестисот тысяч коала, и опять-таки в основном на экспорт. И заметьте, коала не нападал на овец, не портил посевы пшеницы и даже не пил драгоценную воду (недаром его прозвали «непьющим»). Вся его вина и беда — в пушистой шубке. Правда, теперь уж туристам приходится довольствоваться игрушечными коала разных размеров, сделанными из шкур рыжего или серого кенгуру. Индустрия промысла перекинулась на эти пока ещё массовые виды животных. За последние десять лет организованный, хорошо отлаженный промысел больших рыжих и серых кенгуру держится на уровне более одного миллиона голов в год. Охотники добывают кенгуру у водопоев в ночное время: стреляют с «лендровера» в свете фар и быстро доставляют добычу к дороге, где ждёт грузовик-рефрижератор. Забрав «урожай» у нескольких бригад, холодильник быстро достигает ближайшего города, где ведётся промышленная обработка мяса и шкур кенгуру.
   — Доктор Гарри Фрис подсчитал, что такой уровень изъятия составляет около семидесяти процентов естественной популяции рыжих кенгуру в Центральной Австралии и он уже привёл к резкому сокращению численности этого вида в ряде районов и, следовательно, к снижению уровня добычи. «Урожайность» популяций крупных кенгуру явно падает, охотники рубят сук, на котором сидят, —добавляю я сведения, полученные от руководителя отдела по изучению дикой природы Австралийской научно-промышленной исследовательской организации.
   Это научное учреждение объединяет ряд отраслевых, прикладных лабораторий, отделов, и каждый из них можно сравнить по объёму и уровню с академическим институтом средних размеров. В целом эта организация, базирующаяся в Канберре и имеющая отделения во всех штатах, создаёт здоровую конкуренцию Австралийской академии наук. Гарри Фрис много лет посвятил изучению кенгуру и других промысловых видов австралийской фауны.
   — Мне хорошо знакомы исследования Гарри Фриса и Джона Калаби, — говорит Дерек. — Я думаю, что именно на их подсчёты надо опираться, чтобы планировать рациональную эксплуатацию природных запасов массовых видов кенгуру. Пора значительно снизить нормы добычи, пока мы и эти виды не поставили на грань уничтожения. Я беседовал с фермерами здесь, в Южной Австралии, на окраине пшеничного пояса. В шестидесятых годах они приветствовали охотников, зазывали их на свои пастбища и посевы — фермерам нужно было избавиться от крупных кенгуру. А сейчас они жалеют о том, что кенгуру исчезли: надо было оставить немного «на развод». И совсем не из сентиментальности: просто в эти годы цена овцы упала до нескольких центов, а стоимость одного кенгуру выросла до двух с половиной долларов! Остаётся только завозить их обратно…
   Несколько бесед с Дереком Уайтлоком за время моего пребывания в Аделаидском университете позволили в ряде случаев по-новому взглянуть на сложно переплетающиеся проблемы охраны и использования ресурсов, загрязнения среды и спасения редких видов животных и растений, освоения земель и создания национальных парков и резерватов. Неординарное, глубокое видение проблем, ярко критический взгляд на зещи, остроумный, подчас парадоксальный ход рассуждений, неожиданные сравнения — все это мне лишь в малой степени удалось передать в записи нашей беседы.
   В Канберре мне пришлось ещё не раз встречаться и обсуждать вопросы охраны природы с доктором Гарри Фрисом и профессором Дерриком Овингтоном. Профессор Овингтон в то время работал в Австралийском национальном университете и возглавлял группу зоологов, готовивших предложения от австралийской стороны для Красной книги Международного союза охраны природы и природных ресурсов (МСОП).
   Впоследствии профессор Овингтон сделал очень много для развития охраны природы в своей стране. Этот скромный, как будто даже стеснительный человек небольшого роста, с мягкими чертами лица, спокойным, доброжелательным взглядом серых глаз казался мне вначале типичным кабинетным учёным. Но в дальнейшем я убедился, что в его мягкой манере общения, неспешном разговоре кроются сила и убедительность, которым не могут противостоять оппоненты и в которых его соратники черпают энергию для активных действий.
   Когда мы встретились в следующий раз в 1975 году на XII Генеральной ассамблее МСОП в Киншасе, профессор Овингтон — тогда уже председатель комиссии по экологии в этом международном союзе — поделился новостями со своей родины за прошедшие годы.
   После 1972 года сделано немало. Главное, удалось повлиять на правительство страны и убедить его, что нужна активность на общегосударственном уровне. До этого все законы и акты по охране природы принимались правительствами штатов и часто весьма различались по содержанию и направленности, а ведь границы между штатами в Австралии ничуть не связаны с природными рубежами. И получалось, что по одйу сторону от прямой линии — границы между штатами — действует один закон, а по другую— совсем иной. А природная обстановка идентична, и возникает дисбаланс в воздействии человека на природу.
   В 1972 году федеральное правительство подписало международную конвенцию об охране антарктических ластоногих, а годом позже — конвенцию по международной торговле исчезающими видами фауны и флоры. Таким образом, удалось вовлечь правительство в систему международной ответственности за Состояние живой природы. Чтобы скоординировать природоохранные действия правительств штатов, в 1973 году в Канберре был созван совет министров по делам охраны природы всех штатов, на котором выработали главные, общие, приоритетные задачи в этой области. На совещании был утверждён ряд проектов по охране животных, выполняемых совместными усилиями нескольких штатов.
   Далее профессор Овингтон рассказал, что в 1974 году удалось утвердить в федеральном парламенте законопроект, по которому из общегосударственного бюджета ежегодно выделяется от одного до двух миллионов долларов на приобретение земли у частных владельцев с целью организации резерватов и национальных парков. Это позволит значительно расширить сеть охраняемых территорий и, главное, поставить дело на прочную и долговременную финансовую основу под государственным контролем. Нетрудно понять, как все это важно в условиях частной собственности на землю: никакие благие пожелания и призывы не подействуют на землевладельцев.
   Если же государство заплатит за землю, собственник расстанется с ней, чтобы вложить деньги в какое-нибудь другое предприятие. А на этой территории возникнет национальный парк!
   Под руководством профессора Овингтона были подготовлены рекомендации Австралии к списку редких и находящихся под угрозой исчезновения животных мировой фауны. Этой работой уже ряд лет занималась комиссия по редким видам (буквально: Комиссия службы выживаний — Survival Service Commission), которую возглавляет сэр Питер Скотт. Список послужил основой Красной книги Международного союза охраны природы и природных ресурсов (МСОП), а сам сэр Питер получил неофициальное звание «крёстный отец Красной книги». В Красную книгу МСОП Австралия внесла двадцать два вида млекопитающих, шестнадцать видов птиц и четыре вида рептилий.
   Первое ознакомление со списком австралийских животных, занесённых в Красную книгу МСОП, может вызвать некоторое удивление у читателя, даже лишь в общих чертах осведомлённого о состоянии мировой фауны. Многие ожидали бы увидеть среди краснокнижных видов утконоса и ехидну, птицу-лиру и сорную курицу, беседковую птицу и тасманийского дьявола, сумчатого муравьеда и коала, ведь о них чаще всего пишут в газетах и журналах, причём сообщают об угрозе существованию этих видов в различных районах Австралии, о мерах, принимаемых для их спасения, о перевозке животных из одного места в другое.
   Но именно этих наиболее популярных австралийских животных и нет в Красной книге МСОП. И хотя в ряде районов они находятся под угрозой исчезновения, но в целом по стране упомянутые выше виды не подходят ни к одной из пяти категорий редкости Красной книги МСОП. Так что охрана и восстановление популяций этих зверей и птиц — дело самих австралийцев. Эти виды могут и в ряде случаев должны быть внесены в Красную книгу Австралии или в Красные книги отдельных штатов.
   А какие же виды австралийской фауны попали на страницы международной Красной книги? Начнём с млекопитающих, поскольку эта группа животных австралийской фауны обладает наибольшим своеобразием. Вспомним, что в Австралии обитают двести тридцать видов млекопитающих, или зверей, как их ещё называют. Кстати, с научной точки зрения вполне корректно назвать зверем не только тигра или волка, но и мышь, и корову, и кролика.
   Напротив, нельзя называть зверем крокодила, комодского варана или лохнесское чудовище, хотя они и страшны на вид, и довольно опасны. Ведь относятся они не к классу зверей, а к классу пресмыкающихся (лохнесский «змей» — условно).
   Из двухсот тридцати видов австралийских зверей более половины — сто двадцать четыре — принадлежат к отряду сумчатых. Мы знаем, что сумчатые обитают не только в Австралии и на Новой Гвинее, но и в Южной и Северной Америке.
   Но видовое разнообразие сумчатых в Австралии непревзойдённо, и дело не только в числе видов, но и в своеобразии групп. Из девяти семейств сумчатых мировой фауны два распространены в Новом Свете, а остальные семь — в Австралии! Это свидетельствует о длительном пути эволюции сумчатых на Пятом континенте, о глубине дивергенции видов, формировавшихся в условиях изоляции от фауны других материков Земли.
   В фауне Австралии насчитывается всего два вида из отряда однопроходных — утконос и ехидна (или три — если тасманийскую ехидну считать самостоятельным видом), но они составляют основу уникального отрада, выделяемого в особый подкласс яйцекладущих млекопитающих. Однопроходные представлены и на Новой Гвинее, где живут три вида проехидн. За пределами Австралии ни современные, ни ископаемые яйцекладущие млекопитающие неизвестны, что придаёт этой группе древних зверей особый «вес» в фауне континента.
   Немногим более ста видов австралийской фауны принадлежат к плацентарным млекопитающим. Помимо собаки динго, завезённой человеком, котиков и тюленей, обитающих в прибрежных морях, лишь представители двух отрядов смогли проникнуть на континент: грызуны и рукокрылые. Для последних морские проливы не могут быть серьёзным препятствием, как и для птиц, поэтому Австралию населяют более пятидесяти видов рукокрылых. Среди них крыланы, ложные вампиры, ночницы, подковоносы и даже обыкновенный длиннокрыл — тот же самый вид, что обитает у нас в Крыму, на Кавказе и на юге Туркмении.
   Из грызунов наиболее склонными к морским путешествиям между островами оказались виды семейства мышиных. Около пятидесяти видов своеобразных крыс и мышей населяют ныне весь спектр ландшафтов Австралии, включая самые засушливые. Причём адаптации к жизни в пустынях привели к возникновению видов, удивительно похожих на миниатюрных тушканчиков (кстати, эта линия эволюции у грызунов шла параллельно с направлением адаптации у сумчатых, среди которых появились свои, сумчатые «тушканчики»). Наличие нескольких особых родов пустынных мышей свидетельствует о том, что история эволюции мышиных в Австралии весьма длительная. Теперь таким обитателям пустынь были бы не под силу путешествия по морю на естественных плотах, которые, несомненно, совершили их далёкие предки, — иного пути в Австралию для них не было.
   Конечно, в первую очередь кандидатами в международную Красную книгу были предложены сумчатые, поскольку с однопроходными — утконосом и ехидной — дела обстоят сравнительно благополучно, а грызуны и летучие мыши по шкале приоритета отходят на второй план, ведь их эндемизм — на уровне видов и родов, а сумчатых — на уровне семейств.
   В разряд находящихся на грани исчезновения вошли тасманийский сумчатый волк, о котором мы уже говорили, северный шерстоносый вомбат (единственная колония этого вида сохранилась на юге Квинсленда) и уздечковый когте-хвостый кенгуру. Последний вид был широко распространён вдоль западного склона Большого Водораздельного хребта, но расчистка кустарников под пастбища лишила его излюбленных местообитаний. И теперь лишь в небольшом районе на юге Квинсленда ещё живут несколько десятков уздечко-вых когтехвостых кенгуру. Недавно удалось выкупить территории двух ферм, где они обитают, и организовать там резерват.
   Остальные виды сумчатых, внесённые в Красную книгу МСОП, распространены в Западной, Центральной или Южной Австралии и мало известны как самим австралийцам, так и зарубежным натуралистам. Это зверьки средних и мелких размеров, ведущие скрытный, ночной образ жизни, редко попадающиеся на глаза местному жителю. Сокращение численности таких животных, уменьшение ареала происходит не потому, что их преследует человек. Причина в том, что изменяются их места обитания под воздействием скотоводства. Кроме того, их вытесняют и уничтожают завезённые хищники — не только собаки динго, но и кошки и лисы.
   В Красной книге есть группа из семейства сумчатых барсуков, или бандикутов. Кроличий бандикут, или билби, сохранился лишь в нескольких районах пустынь и саванн Севера. Полосатый бандикут ещё живёт на двух островках у побережья Западной Австралии, но на материке исчез совсем, свиноногого бандикута не встречали с 1926 года.
   В Красную книгу МСОП включены и несколько видов кенгуровых крыс — в основном обитателей пустынь Центра. Они настолько редки, что известны подчас по считанным экземплярам в музейных коллекциях. Например, пустынная кенгуровая крыса, обитающая по долинам сухих русел в безлюдной местности восточнее озера Эйр, была описана Гульдом в 1843 году и затем второй раз найдена лишь в 1931 году. Численность этого вида столь низка и, очевидно, изменчива в зависимости от дождливых и засушливых лет, что с 1961 года пустынная кенгуровая крыса снова «пропала». По крайней мере целая экспедиция, исследовавшая уже известные места и районы её обитания, не обнаружила ни одного зверька.
   Песчаная сумчатая мышь, размером меньше десяти сантиметров, с острым носом, большими ушами и длинным хвостом, была добыта впервые в 1894 году близ озера Амадеус в Центральной Австралии. После того случая в течение семидесяти пяти лет о ней не было никаких сведений, и этот вид сочли вымершим. Однако в 1969 году в тысяче километров к югу от места первой находки учёные поймали четырёх зверьков. Условия обитания оказались такими же — песчаная пустыня с куртинами триодии. Рядом с местечком Бунерду, где произошла столь неожиданная встреча, расположен резерват Хем-бридж, и можно надеяться, что там ещё живёт немало этих мелких скрытных зверьков.
   Численность и распространение некоторых сумчатых до сих пор настолько малоизвестны, что виды, считавшиеся вымершими или очень редкими, вдруг оказываются обычными в каком-либо вновь обследованном районе. Интенсивные полевые работы, развёрнутые австралийскими зоологами в 60 — 70-х годах нашего столетия, позволили заново открыть целый ряд зверей и птиц, считавшихся уже безвозвратно исчезнувшими.
   Ещё в конце прошлого века были найдены костные остатки карликового горного поссума. Возраст костей составлял около пятнадцати тысяч лет, и этого поссума занесли в список сумчатых, вымерших ещё до появления в Австралии первых аборигенов. Каковы же были удивление и радость зоологов, когда в 1966 году в горном лесу национального парка Косцюшко удалось обнаружить вполне процветающую популяцию карликового поссума — ожившего ископаемого! Оказалось, что парк Косцюшко расположен очень удачно — будто задуман для карликового поссума,
   С валлаби парма «расставание» было не столь долгим — всего тридцать пять лет.
   После 1932 года этот небольшой лесной кенгуру, казалось, навсегда исчез из эвкалиптовых лесов восточного побережья Австралии. Места здесь густонаселённые, и отсутствие находок в течение трёх десятилетий заставило учёных внести валлаби парма в список вымерших видов. Но в 1966 году в районе Иллаварра под Вуллонгонгом, в склерофильном лесу, обнаружилась небольшая колония валлаби парма. Вскоре нашли ещё одну группу этих животных севернее, во влажном субтропическом лесу.
   Долгое отсутствие валлаби парма не очень волновало учёных, поскольку этот вид ещё в 1870 году был завезён в Новую Зеландию, где стал весьма обычным и давно уже рассматривался как нежелательный, наносящий вред местной флоре. Там валлаби и стреляли, и травили, однако избавиться от этого австралийского пришельца до сих пор не удаётся. Зоологам новозеландская популяция валлаби парма всегда казалась надёжным резервом для обратного завоза (реинтродукции) на случай, если данный вид совсем исчезнет на континенте.
   Но дело оказалось сложнее, чем предполагали. Когда в 1974 году одиннадцать особей валлаби парма привезли из Окленда в Сидней, все они неожиданно погибли от неизвестной вирусной болезни. Такого вируса до сих пор не обнаруживали у австралийских кенгуру и решили пока категорически запретить завоз валлаби из Новой Зеландии, чтобы не распространить здесь новую болезнь. Кстати, этот вирус проверили в лабораторных условиях на других видах кенгуру, и те оказались к нему восприимчивы.
   Забота о спасении редких сумчатых была первым делом, первой задачей австралийских териологов. Но сразу же за сумчатыми были выдвинуты кандидатами в Красную книгу и местные эндемичные грызуны, те, которые заселили Австралию задолго до человека. Среди грызунов, находящихся на грани исчезновения, есть крупные — толстохвостая скальная крыса, обитающая на хребте Макдонелл, и крыса-строитель из пустынь Южной Австралии. Её громадные гнезда высотой более метра и диаметром до шести метров, сложенные из толстых палок, отмечали ещё Мичелл и Стёрт — первые путешественники, проникшие в южные пустыни. К началу нашего века крыс-строителей становилось всё меньше, а в 1921 году на материке была отмечена последняя особь этого вида. К счастью, жизнеспособная популяция крыс-строителей сохранилась на острове Франклин у южного побережья Австралии.
   Целую группу краснокнижных видов образуют местные мыши рода псевдомис. Так, новоголландская мышь считалась вымершей с 1887 года, но после восьмидесяти лет загадочного исчезновения найдена в лесах и на вырубках по всей восточной части штата Новый Южный Уэльс. Удивительно похожая на тушканчика мышь нотомис (её так и называют — тушканчи-ковая мышь), населяющая остров Грот в заливе Карпентария, также занесена в Красную книгу. Остальные виды рода нотомис, распространённые на материке, пока не вызывают тревоги за их существование.
   Со времени появления европейцев в Австралии исчезло несколько видов птиц: райский попугай, ночной попугай, тасманийский эму (последний был, вероятно, подвидом австралийского эму). Хотя райский попугай, обитавший в лесах Восточной Австралии, не обнаруживался с 1922 года, а ночной попугай, населявший пустыни Центра, в последний раз отмечался в 1912 году, оба вида занесены на страницы международной Красной книги в надежде, что они ещё сохранились в необследованных районах. Ведь удалось же найти после восьмидесяти лет безуспешных поисков крикливую кустарниковую птицу. С конца прошлого века не было никаких свидетельств о ней, хотя до того времени она не раз встречалась в густых зарослях на юго-западе материка. И вот в 1961 году на побережье залива Ту-Пипл-Бей орнитологи вновь сначала услышали, а затем и увидели эту птицу. Голос у неё громкий, пение похоже на соловьиное, но увидеть её трудно: она почти не летает, зато быстро бегает под пологом густых кустарников. На берегу залива на следующий год после такой удачной находки был создан резерват.
   Семейство кустарниковых птиц включает ещё один вид — рыжую кустарниковую птицу, которая населяет влажные дождевые леса на границе Квинсленда и Нового Южного Уэльса. Названный ввд также включён в международную Красную книгу и специально охраняется в национальном парке Ла-мингтон. Таким образом, семейство в полном составе попало в Красную книгу, что особенно важно, если учесть следующее: кустарниковые птицы не только являются эндемиками Австралии, но и стоят особняком в отряде воробьиных. Вместе с двумя видами птиц-лир они образуют особый подотряд полупевчих, отличающихся от остальных воробьиных строением гортани и голосовой мускулатуры.
   Интересно обнаружить на страницах Красной книги птицу, которая взята под охрану и в нашей стране. Сокол-сапсан широко распространён по всем материкам, но повсюду редок, и численность его неуклонно сокращается. В Красной книге МСОП, в Красных книгах СССР и Австралии сапсан Занесён во вторую категорию редкости. Снижение численности обусловлено и прямым преследованием, и нарушением местообитаний, и применением ядохимикатов в сельском хозяйстве (воздействие через пищевые цепи). Спасение сапсана — общая забота наших стран.
   Краснокнижные рептилии Австралии пока не столь многочисленны, как птицы и звери. В будущем, вероятно, тщательное изучение герпетофауны выявит ящериц и змей, чьё состояние находится под угрозой. В Красную книгу МСОП австралийские герпетологи предложили внести короткошей-ную болотную черепаху, или ложную эмидуру. Она была известна науке по одному экземпляру, пойманному в 1839 году в болотах близ города Перт. Прошло более ста лет неизвестности, и вдруг на выставке домашних питомцев в 1953 году в Перте появился школьник с живой эмидурой в руках! Выяснилось, что он поймал черепаху в пригородном болоте. Впоследствии в этих местах нашли около ста особей эмидур, и район их обитания в 1962 году объявлен резерватом.
   Поскольку все виды крокодилов мировой фауны включены в Красную книгу МСОП, то и оба австралийских вида автоматически взяты под международный контроль, хотя сами австралийцы не всегда разделяют такую озабоченность. И гребнистый крокодил, широко распространённый в Юго-Восточной Азии, и эндемик Австралии пресноводный крокодил Джонсона пока ещё не находятся под угрозой исчезновения. Напротив, ведётся регулируемый промысел обоих видов крокодилов. Так, с 1966 по 1972 год из Австралии было экспортировано около трёхсот тысяч крокодиловых шкур общей стоимостью около четырёх миллионов долларов. Из этого числа половина была добыта на Новой Гвинее, а половина — на Австралийском континенте.
   О том, насколько надёжно состояние популяций крокодилов в Австралии, можно отчасти судить по случаю, происшедшему недавно в городке Кэрнс штата Квинсленд. Некто Барри Робертсон (не родственник президента Академии наук), возвращаясь ночью домой навеселе, пнул ногой валявшееся на мостовой бревно. Проезжавший мимо таксист услышал дикие вопли и увидел Барри, отчаянно вырывавшегося из пасти крокодила. Вместе с подоспевшими полицейскими таксисту удалось вытащить ногу Барри из челюстей рассерженной рептилии. За последний год это уже четвёртое появление крокодила в городе Кэрнс.
   Отношение австралийских учёных к проблеме охраны крокодилов выразилось и в книге профессора Овингтона «Австралийские животные в опасности» (о млекопитающих, птицах и рептилиях), вышедшей в свет в 1978 году. В эту содержательную, прекрасно иллюстрированную книгу включены описания всех видов позвоночных, внесённых к тому времени в Красную книгу МСОП, кроме… крокодилов. Зато в книге помещены цветные изображения и приведены сведения о восьми видах эндемичных грызунов, состояние популяций которых вызывает наибольшую тревогу. Хотя заголовок книги иной, по сути дела это и есть Красная книга Австралии. Особенно ценной представляется глава «Стратегия охраны природы», в которой автор сформулировал основные концепции и выдвинул приоритетные акции в области охраны природы.
   Эту книгу Деррик Овингтон привёз с собой в Ашхабад на XIV Генеральную ассамблею МСОП, где и состоялась наша следующая встреча. Книга получилась в полном смысле «ложкой к обеду», поскольку на этой юбилейной ассамблее (в 1978 году организации исполнилось тридцать лет) обсуждался проект Всемирной стратегии охраны природы, и австралийская Красная книга с национальной стратегией оказалась как нельзя кстати. Советские учёные подготовили к XIV Генеральной ассамблее МСОП первое издание Красной книги СССР, и профессор Овингтон, подарив нам свой новейший труд, увёз с собой в Канберру нашу Красную книгу.