Андрей Ливадный
 
Чистилище

1.

   Перед судом он не волновался.
   Зольц привык доверять адвокатам. Они брали с него большие деньги, но работу выполняли на оценку "отлично". У Генриха была возможность убедиться в этом. Жизнь, которую он прожил, нельзя назвать законопослушной и безоблачной, но цифры на статкарточке или, еще лучше, - мерцающие банкноты банка "Галактика-Центр", открывали большинство дверей и являлись гарантом безнаказанности…
   До поры, конечно.
   Генрих не строил иллюзий относительно своего ближайшего будущего - влип он конкретно, но знал - максимум, что ему грозит, это заключение в криогенную камеру, где несколько лет подряд его мозг будет подвергаться насильственной "социальной терапии".
   Плевать я хотел на методы вашего воздействия. - Мысленно произнес Зольц, дожидаясь, когда в отсек орбитальной станции-тюрьмы придет его адвокат.
   Он прилетел с утренним челноком и должен был появиться еще четверть часа назад, но что-то задерживало Германа Руза, хотя на данной станции тот бывал часто, и местное начальство знал, как облупленное.
   Наконец, положив конец томительному ожиданию, открылась герметичная дверь.
   Генрих мгновенно заметил, что Руз немного не в себе. Растерян, что ли?
   – Доброе утро.
   – Доброе… - Герман произнес слово с каким-то непонятным, зловещим подтекстом.
   – Ну, выкладывай. Как мои дела?
   – Скверно. - Руз не стал темнить, решил говорить напрямую, хотя понимал, что вспышка гнева раздражительного, привыкшего к неограниченной власти клиента может вмиг лишить его солидного гонорара.
   – В чем проблема? Меня решили заморозить на такой срок, чтобы я очнулся в незнакомом мире?
   Руз промолчал.
   Его пальцы машинально сцепились в замок. Потом адвокат поднял голову и, взглянув в глаза клиента, произнес:
   – Генрих, тебя вообще не станут замораживать.
   – То есть… как?
   – Учитывая возраст (Зольцу недавно исполнился сто один год) матрица твоего сознания будет помещена в логр.
   На этот раз Генрих испытал волнение. Настоящее волнение, какого не ощущал давно, уже много лет.
   – И ты называешь это скверной новостью? Постой, это точно? Ничего не перепутал?
   – Я задействовал все возможные каналы осведомителей. Решение суда, которое будет вынесено по твоему делу, мне известно.
   – Помещение сознания в логр?! - Еще раз потрясенно уточнил Генрих.
   – Да. Именно так.
   – Мне казалось, что высшая мера наказания, которую Конфедерация придумала для преступников, это как раз лишение права обладать личным логром.
   – Да. Потому я и сказал что новость дурная. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Кому как не тебе это знать, Генрих.
   – А если отвечу, что мне плевать? Вечная жизнь, пусть и в виртуальном пространстве, - это прекрасно. В конце концов, это не просто шанс обрести виртуальное бессмертие. Ведь ты не станешь сидеть, сложа руки, Герман? Я отдам распоряжение, чтобы тебя спонсировали суммами, достаточными, чтобы нанять талантливого кибрайкера. Если фемида рехнулась, и теперь за преступление даруют вечную жизнь - пусть будет так. Поживу в логре. А ты тем временем найдешь человека, который сможет извлечь мое сознание оттуда, для записи в чистый рассудок клона.
   – Да, естественно, я сделаю все возможное.
   – Тогда что тебя смущает?
   – Здесь что-то не так. Но где именно подвох, понять пока не могу. - Честно признал Руз.
   К его удивлению Генрих, не смотря на патологическую осторожность и недоверчивость, на этот раз пренебрег привычками, принципами и выглядел весьма довольным.
   – Бесплатный сыр, говоришь? - Словно прочитав его мысли, хохотнул Зольц. - Посмотрим. Могу тебя уверить: на свете существуют мыши, которые едят бесплатный сыр и потом спокойно уходят.
 
***
 
   Процедура суда показалась Генриху долгой и занудной, но все когда-то заканчивается, и вот…
   Я в логре…
   Мысль обожгла.
   Естественно, обладая огромным состоянием, Генрих умирать не собирался. Да, Конфедеративное содружество имело "черные списки" своих граждан, которым по тем или иным причинам на официальном уровне отказывали в праве обладать личным логром. Но, как известно спрос всегда рождает предложение, и черный рынок не дремал: в теневом обороте вращались десятки тысяч логрианских устройств и миллиарды изобретенных человечеством кредитов.
   У Зольца был свой логр. И был человек, готовый в случае смерти Генриха доставить матрицу его сознания к общей массе таких же кристаллов, образующих Логрис.
   Однако этого не потребовалось.
   Пока что он не задумывался всерьез над вопросом: почему все радикально изменилось, отчего вдруг поменялись знаки, и благо, привилегия внезапно приняла статус наказания?
   Ответить на данный вопрос могли бы сотрудники мнемонического отдела штаба флота Конфедеративного Содружества, но, к сожалению, ни один из них не являлся информатором адвокатов Генриха.
   Посмотрим, что вы тут для меня приготовили…
 
***
 
   Матрица сознания Генриха только что была инсталлирована в логр и два сотрудника специального подразделения исполнения наказаний отправили кристалл к общей массе ему подобных.
   Зольц был бы очень удивлен, увидев небольшую формацию, к которой присоединился его логр.
   Любому школьнику известно, что Логрис огромен, он включает в свои структуры триллионы кристаллов, а это жалкое подобие насчитывало едва ли несколько тысяч логров.
   – Ну вот, еще один отправился в чистилище.
   – Слушай, а почему его так называют? - Второй сотрудник подразделения был молод и видимо недавно приступил к исполнению своих весьма специфичных обязанностей.
   – Ты что не знаешь, что твориться в человеческой части Логриса?
   – Теоретически знаю. Нам объясняли, но как-то смутно, расплывчато.
   – Ладно. Пойдем, перекусим. Я тебе расскажу кое-что, вне общепринятого курса подготовки.
 

2.

   Николай и Андрей - галактлейтенанты мнемонического отдела продолжили начатый разговор за завтраком.
   Николай работал на станции уже третий год, и ему было что рассказать своему молодому и менее опытному коллеге.
   – Историю Логриса я тебе пересказывать не буду. - Набирая заказ на встроенной в столешницу сенсорной панели, произнес Николай. - А вот об особенностях логрианских технологий можно побеседовать.
   – Слышал, в последнее время стали часто поговаривать, что людям не очень-то нравиться "виртуальное бессмертие". - Поддержал тему Андрей
   – Кому как. Логриане создавали систему логра под себя, ориентируясь на собственную психологию. Они - мыслители и жизнь для них, по сути, лишь подготовка к вечному существованию в информационной нирване, где они могут сколь угодно долго размышлять над определенными проблемами или явлениями. Для них подобное времяпровождение является пределом прижизненных мечтаний. К тому же они пацифисты по природе, не склонны к конфликтам и потому редко или можно сказать: почти никогда не уносят в Логрис бремя скверных воспоминаний о прожитой жизни.
   – Да, преподаватели нам часто говорили, что память разумного существа, чье сознание попадает в логр, утрачивает спасительное свойство избирательности. - Ответил Андрей. - Человек, к примеру, вдруг осознает, что помнит все в мельчайших подробностях, начиная от первых впечатлений ребенка и заканчивая предсмертными событиями. Многие не выдерживают этого, верно?
   – Не многие, а большинство, - уточнил Николай. - Подумай сам: кто из нас безгрешен?
   – Никто, наверное.
   – Вот в этом и скрыта ловушка. При жизни мы заставляем себя забывать неприятные моменты, иногда придумываем несуществующие события, и постепенно начинаем верить, что они действительно имели место. В логре все иначе. Там и виртуальное пространство формируется исключительно в унисон мыслям и переживаниям. А они, как ты понимаешь у каждого человека свои.
   – Значит разрушение личности неизбежно?
   – Ну почему? - Николай пожал плечами. - Вовсе не обязательно. Понимаешь, есть одна тонкость, присущая людям: часть из нас обладает огромной силой воли, и при этом такие волевые личности абсолютно уверены в правоте и правомочности собственных действий. Они не ставят под сомнения поступки, понимаешь?
   – Смутно. - Признал Андрей. - Если делить людей на категории "светлых" и "темных", то со светлыми все понятно, а как быть с "темными"?
   – Вот тут ты опять не прав. Я же сказал - если человек верит в правильность собственных поступков, то его вряд ли замучает совесть. Даже в логре, при наличии абсолютной памяти.
   – В таком случае вместо наказания мы дарим преступникам вечную жизнь?
   – Не всем. Единицам. - Николай не стал отрицать высказанной Андреем вероятности. - Но, - тут же оговорился он, - в виртуальной среде личной Вселенной разнообразия впечатлений ровно столько, сколько человек успел испытать и запомнить за время своей жизни. Новые чувства там не зарождаются, можно эксплуатировать только личные впечатления. Как именно это происходит, мы пока выясняем, для того и создана наша станция. Так что скучать не придется, ручаюсь.
 
***
 
   Генрих был сильно озадачен и удивлен, осознав себя в логре.
   Он понимал, что жизнь человека в бренном мире имеет свой предел, но если раньше смерть несла удручающую окончательность, то с появлением логрианских технологий человек получил больше чем надежду - он мог загодя подготовиться к переходу на иной уровень осознанного существования.
   Такие мысли возникли в рассудке не в силу глубоких познаний, а в результате прижизненных впечатлений. Вообще, Генриха можно было назвать стопроцентным пользователем, вернее - потребителем благ, что вырабатывала цивилизация. Он родился в обеспеченной семье, свои первые деньги сделал за игорным столом, а долгая жизнь среди преступных сообществ, не прибавила ему реальных знаний. Он умел руководить людьми, обладал несомненным талантом администратора, который в сочетании с жестокостью, бездушием и наглостью помог Зольцу взойти по шаткой лестнице преступного олимпа, встав во главе одной из организованных преступных группировок.
   Если говорить о созданной Генрихом организации, то можно сказать, что она занималась всем понемногу, хотя основным источником дохода группировки традиционно являлись контрабандные поставки не синтетического (к фрайгу дрянную химию) а натурального, биологического наркотика с одной из планет Корпоративной Окраины.
   При жизни Генрих управлял преступным бизнесом, купался в роскоши, держал в кулаке своей железной воли около сотни человек, то есть, по сути, за свою долгую жизнь он не научился ничему полезному, для него являлось естественным техногенное окружение цивилизации, благами которой он пользовался без малейшего зазрения совести.
   В этом, оказывается, крылась гигантская проблема, масштабы которой он начал смутно осознавать только сейчас.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента