----------------------------------------------------------------
OCR: Евсей Зельдин
----------------------------------------------------------------
Каменное одноэтажное казенное строение (каменный барак) поделено внутри
на комнаты: поделено жестко, солидно, настоящими кирпичными стенами (а не
щитовыми времянками, через которые все слышно). И понятно -- здесь живут
семейные люди. Семьи, правда, без детей. Лимита. Приглашенные на работу из
дальних краев, они получают временную московскую прописку, но, если
проработают три года подряд (в некоторых договорах -- пять лет), смогут
иметь постоянную, что и означает: УЖЕ МОСКВИЧИ. Но три года они должны
работать под землей. Они роют котлованы для метро, сгружают и выгружают,
подсобные рабочие широкого профиля. Но некоторые из них каменщики, плотники,
электрики.
В эти три года они не имеют права, иметь детей (иначе по закону им надо
дать жилье а жилья нет) -- поэтому все они дали в отдел кадров подписку, что
знают об этом условии и что три года продержатся: детей не будет! Конечно,
иногда женщины "подзалетают". И если они как-то, зазеваются и не сделают
вовремя аборт, рождается ребенок -- тогда комендант этого каменного
барака-общежития, хромой кривоногий монстр по фамилии Стрекалов, относит
по-тихому ребенка в один из тех домов, где живут и растут дети без матерей.
Разумеется, это непорядок, это не разрешается, но у Стрекалова уже давние
установившиеся связи, притом что он ходит и ходит целый день, клянчит в
одном месте, в другом, в третьем -- бранится, уламывает, уговаривает с
характерным простецким нажимом: "Ну, бери! бери!.. чо жмесси!" -- и в конце
концов ребенка пристраивает. Отплатить за принятого малыша или малышку ему
нечем. Доводов у него никаких. Но ведь настырен и напирает -- мол, бери!..
"Да уж не твои ли это дети?" -- смеются над ним в детских домах. Там и без
него полным-полно детей, взятых у пьющих матерей. (Или у матерей одиноких и
вдруг погибших при родах.) "Да уж мои", -- мрачно отвечает Стрекалов.
Устроив ребенка и записав, где он теперь и как, Стрекалов возвращается --
кривоногий и хромой, он медленно шкандыбает по улице, подходя к одноэтажной
OCR: Евсей Зельдин
----------------------------------------------------------------
Каменное одноэтажное казенное строение (каменный барак) поделено внутри
на комнаты: поделено жестко, солидно, настоящими кирпичными стенами (а не
щитовыми времянками, через которые все слышно). И понятно -- здесь живут
семейные люди. Семьи, правда, без детей. Лимита. Приглашенные на работу из
дальних краев, они получают временную московскую прописку, но, если
проработают три года подряд (в некоторых договорах -- пять лет), смогут
иметь постоянную, что и означает: УЖЕ МОСКВИЧИ. Но три года они должны
работать под землей. Они роют котлованы для метро, сгружают и выгружают,
подсобные рабочие широкого профиля. Но некоторые из них каменщики, плотники,
электрики.
В эти три года они не имеют права, иметь детей (иначе по закону им надо
дать жилье а жилья нет) -- поэтому все они дали в отдел кадров подписку, что
знают об этом условии и что три года продержатся: детей не будет! Конечно,
иногда женщины "подзалетают". И если они как-то, зазеваются и не сделают
вовремя аборт, рождается ребенок -- тогда комендант этого каменного
барака-общежития, хромой кривоногий монстр по фамилии Стрекалов, относит
по-тихому ребенка в один из тех домов, где живут и растут дети без матерей.
Разумеется, это непорядок, это не разрешается, но у Стрекалова уже давние
установившиеся связи, притом что он ходит и ходит целый день, клянчит в
одном месте, в другом, в третьем -- бранится, уламывает, уговаривает с
характерным простецким нажимом: "Ну, бери! бери!.. чо жмесси!" -- и в конце
концов ребенка пристраивает. Отплатить за принятого малыша или малышку ему
нечем. Доводов у него никаких. Но ведь настырен и напирает -- мол, бери!..
"Да уж не твои ли это дети?" -- смеются над ним в детских домах. Там и без
него полным-полно детей, взятых у пьющих матерей. (Или у матерей одиноких и
вдруг погибших при родах.) "Да уж мои", -- мрачно отвечает Стрекалов.
Устроив ребенка и записав, где он теперь и как, Стрекалов возвращается --
кривоногий и хромой, он медленно шкандыбает по улице, подходя к одноэтажной
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента