— Тем не менее, — вмешался Лоусон, обращаясь к генералу Файфу, — в вопросе полковника Тинэма есть резон. Например, сэр, вы упомянули только что, что приказы идут от вас. Оказывается, нет. По крайней мере, в течение последних двух недель моего пребывания здесь. Они идут либо от полковника Райдера, либо от Ниро Вулфа, что нас весьма смущает. Что же касается самого Вулфа, то согласно тону, которым он с нами разговаривает, ему положено иметь четыре звезды на погонах, а не щеголять в цивильном костюме.
   — Боже мой! — скривился Файф. — И вы туда же. Обиделись на тон, которым Вулф с вами разговаривает! Он прав. Наша комиссия, черт бы ее побрал, действительно похожа на детский сад. Но если я отправлю вас обратно в Вашингтон или отошлю в действующую армию, то получу кого-нибудь еще хуже. Он обратился к Вулфу. — Что насчет вас и Райдера? С ним вы тоже расходитесь во мнениях?
   — Нет, насколько мне известно, — терпеливо отозвался Вулф.
   Файф повернулся к Райдеру.
   — А вы как думаете, полковник?
   — Тоже нет, сэр, — не ответил, а, скорей, отмахнулся Райдер, словно этот вопрос был для него неинтересным и не имеющим значения. — Мистер Вулф принимает активное участие в наших делах и очень нам помогает. Только человек неумный может неправильно истолковать его поведение. Но вынужден признать… Обстоятельства… Вам должно быть известно, что нашу комиссию ждут перемены. Убедительно прошу разрешения для поездки в Вашингтон, чтобы увидеться с генералом Карпентером. Сегодня.
   В третий раз воцарилась тишина. Поскольку все остальные тоже не были кадровыми военными, мы не сразу уловили значение просьбы, выраженной в такой манере. Нас поразило лицо генерала Файфа. Оно словно застыло. Мне ни разу не приходилось видеть генерала глупым, но сейчас он наверняка ощущал себя в дураках и не сводил глаз с Райдера.
   — Возможно, сэр, — сказал Райдер, в свою очередь не отводя глаз, — мне следовало бы добавить, что дело это не личного характера. Я хочу обсудить с генералом Карпентером вопрос, касающийся армии. И уже заказал билет на пятичасовой самолет.
   Снова молчание. На щеках у Файфа выпятились желваки.
   — Странно вы себя ведете, полковник, — холодно произнес он, не повышая голоса. — Могу объяснить это только вашим незнанием уставных правил. Подобные просьбы, хотя им не место, излагаются обычно наедине. У меня есть к вам неофициальное предложение. Если угодно, можем обсудить вашу просьбу с глазу на глаз. Сейчас. Или после обеда, когда вы ее как следует обдумаете.
   — Прощу меня простить. — Райдер ничуть не обрадовался, и, голос его звучал твердо. — Но это ничего не изменит, сэр. Я знаю, что делаю.
   — Надеюсь.
   — Я тоже, сэр. Значит, вы не возражаете?
   — Нет. — Лицо Файфа отвердело еще больше и, каралось, никогда не смягчится, но он прежде всего был офицером и джентльменом да еще в присутствии свидетелей.
   Справедливость требует отметить, что он сумел сдержаться. Он встал, велел Тинэму и Лоусону идти, что они и сделали, пригласил Джона Белла Шетука пообедать с ним, и, когда Шетук согласился, Файф повернулся к Вулфу с предложением присоединиться к ним, но Вулф отказался, объяснив, что ему предстоит кое с кем встретиться, что было абсолютной ложью. Он ненавидел рестораны и заявил, что там, где обычно обедает генерал Файф, в плов вместо карри добавляют серу. Файф и Шетук вышли вместе, не сказав ни слова Райдеру.
   Вулф подошел к столу Райдера и, нахмурившись, ждал, когда тот поднимет глаза. Наконец Райдер не выдержал.
   — Я считаю, — произнес Вулф, — что вы человек бесхарактерный. На своем мнении я не настаиваю.
   — Оставьте его для некролога, — отозвался Райдер.
   — Я так и сделаю. Вы плохо соображаете. Ваш сын погиб. Капитана Кросса, одного из ваших подчиненных, убили. Вы не в состоянии принимать твердые решения. Если у вас есть приятель из людей умных, проконсультируйтесь с ним. Или с адвокатам, а то и просто со мной.
   — С вами? — переспросил Райдер. — Это было бы очень хорошо. Просто замечательно.
   Вулф чуть заметно пожал плечами и, сказав: «Пошли, Арчи», — направился к двери. Я поставил чемодан обратно на стул, с которого его в свое время снял, и последовал за ним. Когда мы проходили приемную, сержант Брюс подняла взгляд, но Вулф не обратил на нее внимания. Я, задержавшись у ее стола, заметил:
   — Мне что-то попало в глаз.
   — Плохо дело, — отозвалась она и встала. — В левый или в правый?
   — Сейчас соображу. «Господи, — подумал я, где она была все годы, чтобы отозваться на такой банальный трюк?» Я наклонился, чтобы всмотреться в ее глаза, которые были в десяти дюймах от меня, а она всмотрелась в мои.
   — Я вижу, — сказала она.
   — Да? Что же это?
   — Я. В обоих глазах. И вытащить меня нельзя.
   Даже не улыбнувшись, она села и снова принялась печатать. Я явно ее недооценил.
   — Ладно, — произнес я, сдаваясь. — Очко в вашу пользу. — Побежав за Вулфом, я настиг его возле лифта.
   Я собирался задать ему кучу самых разных вопросов в надежде получить ответ, хотя бы на некоторые, но случая так и не представилось. Он с мрачным видом уселся на заднее сиденье, и, разумеется, мне было не до разговора. Как только мы вошли в дом, он тотчас отправился на кухню помочь Фрицу с обедом. Они разрабатывали какое-то новое блюдо, куда входил куриный жир и баклажаны. За обедом у нас категорически запрещалось говорить о делах, поэтому мне пришлось слушать его объяснения, почему игра в шахматы недоступна рядовым генералам. Затем из-за того, что ему не удалось с утра побывать в оранжерее, он отправился туда, а я знал, что и там не место затевать разговор. Я спросил его, не стоит ли мне снова вернуться на Данкен-стрит, на что он ответил отрицательно, заявив, что я ему, может, еще понадоблюсь, а поскольку мне было приказано потрафлять всем его прихотям, я отправился в наш офис на первом этаже, кое-чем там позанимался и послушал последние известия по радио.
   В 3.25 зазвонил телефон. Говорил генерал Файф. Начальственным тоном он приказал мне в четыре часа доставить к нему Ниро Вулфа. Я ответил, что вряд ли это получится. Он велел мне выполнить распоряжение и положил трубку.
   Тогда я позвонил ему.
   — Прошу вас, сэр, решите, нужен он вам или нет. Почтительно напоминаю, что на свете нет такой силы за исключением лично вас или, по крайней мере, полковника, которая заставила бы его взять трубку и выслушать, что вам угодно.
   — Черт бы его побрал! Соедините меня с ним.
   Я позвонил в оранжерею, Вулф велел мне слушать их беседу, что я и сделал. Ничего нового Файф не сообщил, потребовав только неотложного разговора с Вулфом, на котором будут присутствовать, кроме меня, Тинэм и Лоусон. Вулф, наконец, согласился приехать. Когда он через десять минут спустился сверху, я, направляясь к машине, заметил:
   — По-моему, вам следует обратить внимание на тот факт, что нынче утром было сказано нечто такое, что заставило Райдера решиться на поездку в Вашингтон к Карпентеру, Хотя чемодан у него уже был приготовлен заранее.
   — Я заметил. Будь прокляты эти немцы! Не трогай с места рывком. Мне это действует на нервы.
   Мы очутились в вестибюле дома э 17 по Данкен-стрит в 3.55, то есть на пять минут раньше, чем нам приказали. Рассеянно, по привычке я назвал лифтеру «десятый этаж», где мы и вышли и где я понял, что ошибся. Офис Файфа располагался на одиннадцатом. Вулфу пришлось снова объясняться с часовым.
   — Я ошибся, — сказал я. — Мы находимся на…
   Мне так и не довелось окончить фразы. Произошло это сравнительно бесшумно, во всяком случае без грохота, но какой-то пинок в спину я получил. Может, даже не пинок, а просто дрогнуло здание. Потом с этим согласились все. Я, правда, сомневаюсь. Может, так отреагировал воздух. Тем не менее, весь мой организм на секунду замер, и, судя по выражению лица часового, у него тоже. Что же касается Вулфа, то он устремился к двери, ведущей в коридор, на ходу бросив мне:
   — Это та штука! Говорил же я тебе!
   Одним прыжком опередив его, я отворил дверь, прикрыв его, когда мы очутились в коридоре. Из-за дверей выглядывали и выходили служащие, по большей части в форме. Некоторые устремились в конец коридора, даже побежали. Сверху доносились голоса, и навстречу нам поплыла завеса из дыма или пыли, а может, того и другого вместе, вызвав запах гари. Мы очутились внутри нее, а затем свернули направо.
   Тут творилось черт знает что. Мне оно напомнило расплывчатый снимок в газете с подписью: «Наши войска берут огневую точку противника в сицилийской деревне». Куски штукатурки, дверь, висящая на одной петле, почти целиком рухнувшая стена и военные, взирающие на все это недобрым взглядом. В проеме двери или того, что от нее осталось, стоял полковник Тинэм. Когда какие-то двое попытались пройти мимо него в то, что было офисом Райдера, полковник Тинэм, загородив им дорогу, рявкнул: «Стоять! Вернуться за угол!» Они попятились, но лишь шагов на пять, где столкнулись с Вулфом и со мной. Остальные оказались позади и вокруг нас.
   В этой суматохе раздался чей-то голос:
   — Генерал Файф!
   Толпа расступилась, и появился генерал Файф. При виде его Тинэм сделал шаг вперед, а из-за его спины вынырнул и лейтенант Лоусон. Они оба отсалютовали генералу, что может показаться ерундой, но в тот момент оно вовсе так не выглядело. Генерал в ответ тоже отдал честь и спросил:
   — Кто там?
   — Полковник Райдер, сэр, — ответил Лоусон.
   — Погиб?
   — Да. Его разнесло на куски.
   — Кого-нибудь ранило?
   — Насколько нам известно, нет, сэр.
   — Я сам посмотрю. Тинэм, освободите коридор от людей. Пусть все разойдутся по своим местам. Не выпускать никого из здания.
   — Эта проклятая пыль! И запах! Пойдем, Арчи! — проронил мне на ухо Ниро Вулф.
   Первый и последний раз мне довелось видеть, как охотно он пошел вверх по лестнице. Не зная, какие распоряжения будут отданы стоявшему у лифта капралу, он, по-видимому, решил действовать на свой страх и риск. Никто нас не остановил, потому что подъем на одиннадцатый этаж не считался выходом из помещения. Он прошел через приемную прямо в офис генерала Файфа, — я следовал за ним — направился к большому кожаному креслу, которое стояло спиной к окну, сел, устроился поудобнее и распорядился:
   — Позвони туда, не знаю, как это место называется, и скажи, чтобы мне принесли пива.


Глава 3


   Наш старый друг и враг инспектор Кремер из уголовной полиции, передвинув во рту сигару, еще раз пробежал глазами листок бумаги, который держал в руках. Текст был напечатан мною под диктовку генерала Файфа.
   «Полковник армии США Хэролд Райдер был убит в четыре часа дня, когда в его офисе на Данкен-стрит, 17 взорвалась граната. Точными сведениями о том, как это произошло, мы не располагаем. Граната была нового типа, огромной взрывной силы и находилась при полковнике Райдере по долгу службы. Полковник Райдер был откомандирован в Нью-Йорк в отделение военной разведки, возглавляемое бригадным генералом Мортимером Файфом».
   — Это нам пока ни о чем не говорит, — прорычал Кремер.
   Вулф сидел в том же кожаном кресле с бутылками из-под пива на подоконнике за его спиной. Файф устроился у себя за столом. Мне пришлось пересечь кабинет, чтобы вручить Кремеру эту бумагу, а потом, расслабившись, опуститься на один из стульев, стоящих вдоль стены.
   — Можете уточнить детали, как нам покажется нужным, — без особого восторга предложил Файф. Он утратил былую уверенность.
   — Каким образом? — Кремер вынул сигару изо рта и взмахнул ею. — Вы служите в армии, я — в полиции. Нью-Йорк платит мне за расследование внезапной или подозрительной кончины своего гражданина. Для расследования нужны факты. Такие, например, как откуда взялась эта граната и как она попала в ящик стола погибшего? Могла ли она взорваться случайно? Можете ли вы показать мне точно такую же? Контрразведка наверняка откажет. То, чего я не знаю, меня не касается. Но раз уж полицию поставили в известность, я хотел бы знать все детали.
   — Я дам вашим людям допуск в наше помещение и разрешу осмотреть все, что они захотят.
   — Очень любезно с вашей стороны. — Кремер явно разозлился. — Это здание не принадлежит Нью-Йорку, хотя и стоит на моем участке, а это значит, что я целиком буду зависеть от ваших желаний. — Он помахал листком бумаги. — Послушайте, генерал, вам не хуже меня известно, как это делается. Если взрыву ничто не предшествовало, я бы взялся за его расследование без звука. Но у Райдера служил капитан Кросс — факт номер один, — который тоже был убит. И как раз в том здании, именно когда случился взрыв, присутствовал Ниро Вулф, который и сейчас сидит передо мной. Я знаю Вулфа около двадцати лет и вот что я вам скажу: покажите мне труп человека, погибшего при самых безобидных обстоятельствах, со свидетельством, подписанным врачом, практикующим в Нью-Йорке, в том числе и военным, а рядом Ниро Вулфа, проявившего хоть малейший интерес к событию, и я тотчас прикажу целому взводу полицейских приступить к работе.
   — Глупости! — приоткрыл глаза Вулф. — Разве я когда-нибудь мешал вам, мистер Кремер.
   — Что? — вытаращил на него глаза Кремер. — Вы ничем другим никогда и не занимались!
   — Чепуха! Во всяком случае, сейчас я вам не мешаю. И мы только теряем время. Вы хорошо знаете, что не сможете копаться в армейских делах, особенно в делах армейской разведки, — вздохнул Вулф. — Сделаю вам одолжение. Надеюсь, что ниже этажом не так уж все разрушено. Пойду туда и посмотрю. Я полагаю, что вам не по силам разобраться в подобной ситуации. Завтра я позвоню и изложу свое мнение. Вас это устраивает?
   — А тем временем? — спросил Кремер.
   — Тем временем заберите отсюда своих людей и сидите у себя. Напоминаю вам о моем мнении относительно капитана Кросса.
   Кремер снова сунул сигару в рот, прикусил ее, положил листок бумаги и карман и, откинувшись на спинку кресла, заложил большие пальцы обеих рук в проймы жилетки, намекая, что уже и так потратил время даром.
   — Позвоните мне еще сегодня, — свирепо глядя на Вулфа, прорычал он.
   — Нет, — стоял на своем Вулф. — Завтра.
   Кремер еще секунды три не спускал с него взгляда, потом встал и обратился к генералу Файфу:
   — У меня нет никаких предубеждений к армии. Армия есть армия. Без армии мы не могли бы воевать. Но мне пришлось бы очень по душе, если бы ваших людей выкурили из здания, расположенного на моем участке, погрузили на корабль и отправили на фронт. — Он повернулся и вышел.
   Вулф снова вздохнул.
   — Винить его нельзя, — поджав губы, констатировал Файф.
   — Да, — согласился Вулф. — Мистер Кремер хочет одним прыжком ухватить зло за горло, но обычно у него в руках остается только кончик хвоста.
   — Что? — прищурился Файф. — Пожалуй, да. — Он вытащил из кармана носовой платок, вытер им лоб, лицо и шею, но тотчас же снова вспотел. Глянув на меня, он обратился к Вулфу: — Я хотел бы поговорить с вами наедине о Райдере.
   — Без майора Гудвина я разговаривать не буду. Я пользуюсь его памятью. В течение многих лет его присутствие меня раздражает, заставляя работать клетки моего мозга. Что насчет Райдера? Не был ли это несчастный случай?
   — Вполне возможно. А вы как думаете?
   — Я об этом пока не размышлял. Не знаю, с чего начать. Могло ли это быть несчастным случаем? Например, если он вынул гранату из ящика и уронил ее на пол?
   — Нет, — твердо ответил Файф — Об этом не может быть и речи. Тем не менее граната, когда взорвалась, была у него на столе, потому что крышку стола разнесло вдребезги сверху вниз. Кроме того, запал сам по себе не действует. Его надо поднять.
   — Значит, несчастный случай отпадает, — констатировал Вулф. — Остается самоубийство и… Между прочим, что насчет этой женщины в его приемной? Женщины в военной форме? Где была она?
   — Уходила обедать.
   — Вот как? — поднял брови Вулф. — В четыре часа?
   — Так она доложила Тинэму. Он разговаривал с ней, когда она вернулась. Она ждет у меня в приемной. Я послал за ней.
   — Пусть войдет. Можно мне…
   — Разумеется — Файф взял трубку телефона и отдал распоряжение.
   Через секунду дверь отворилась, и в кабинет вошла сержант Брюс. Сделав три шага, она одним взглядом охватила нас троих, остановилась, по-военному держа пятки вместе, а носки врозь, и отсалютовала. У нее был невозмутимо торжественный вид. Файф подозвал ее к столу.
   — Это — Ниро Вулф, — сказал ей Файф. — Он задаст вам несколько вопросов, на которые вы должны ответить так, как ответили бы мне.
   — Слушаюсь, сэр.
   — Садитесь, — предложил Вулф. — Арчи, подвинь стул. Извините меня, генерал, если я нарушаю устав, заставляя майора обслуживать сержанта, но я не в силах смотреть на женщину, как на солдата. — Он обратился к ней. — Мисс Брюс, так ваша фамилия?
   — Да, сэр. Дороти Брюс.
   — Вы уходили обедать, когда взорвалась граната?
   — Да, сэр, — так же четко и спокойно ответила она, как в тот раз, когда сказала, что видит себя в моих глазах.
   — Вы обычно обедаете так поздно? В четыре?
   — Нет, сэр. Разрешите объяснить?
   — Пожалуйста. И не надо всякий раз прибавлять слово «сэр». Я не фельдмаршал в штатском. Слушаю вас.
   — Да, сэр. Извините, это получилось машинально. Час обеда у меня не определен. По просьбе полковника Райдера, я хотела сказать по его приказу, я обычно обедаю, когда обедает он, с тем, чтобы быть в приемной, если он у себя в кабинете. Сегодня он, по-моему, не обедал, по крайней мере, не проходил через приемною, как делал обычно, чтобы я об этом знала. Когда он позвонил мне без четверти четыре дать очередные распоряжения, он спросил, обедала ли я, сказав, что совершенно забыл об этом, и велел сейчас же пойти. Я пошла в аптеку, что на углу, где взяла сандвич и кофе, и вернулась в двадцать минут пятого.
   Вулф не спускал с нее полузакрытых глаз.
   — В аптеку, что на углу, — терпеливо повторил он. — И не слышали взрыва и не видели толпы любопытствующих?
   — Нет, сэр. Аптека находится на углу следующего квартала, за Митчелл-стрит.
   — Вы утверждаете, что полковник Райдер не уходил обедать? Был ли он у себя в кабинете до без четверти четыре?
   — Думаю, да. Я сказала, что он не проходил через приемную. Конечно, он мог выйти и через другую дверь, которая ведет непосредственно в коридор, и через нее же вернуться. Он часто пользовался той дверью.
   — Та дверь запирается на замок?
   — Обычно да, сэр. — Она помолчала. — Следует ли мне продолжить объяснение?
   — Нам нужна информация, мисс Брюс. Если у вас таковая имеется, нам бы хотелось ее услышать.
   — Только насчет той двери. У полковника Райдера был ключ от нее. Но дважды мне довелось видеть, как он, выходя из нее и, по-видимому, намереваясь тотчас вернуться, нажимал кнопку, которая не давала замку захлопнуться, чтобы не возиться с ключом. Если вам нужны подобные подробности…
   — Нужны. Есть ли еще?
   — Нет, сэр, — покачала она головой. — Я упомянула об этом только потому, что вы спросили, запирается ли эта дверь.
   — Есть ли у вас представление, почему произошел взрыв?
   Она захлопала ресницами.
   — Я решила… Насколько я поняла, взорвалась граната, которая была в столе у полковника Райдера.
   — Откуда вам известно о гранате? — немедленно вмешался Файф.
   Она повернулась к нему.
   — Об этом говорят все, сэр. Если это секрет, то сейчас он известен каждому из сотрудников.
   — Разумеется, нет, — разозлился Вулф. — С вашего разрешения, генерал, я продолжу. Есть ли у вас, мисс Брюс, представление о том, почему граната взорвалась?
   — Конечно, нет. То есть, нет, сэр.
   — Можно было остановиться и на «конечно, нет», — пробормотал Вулф. — Значит, вам ничего не известно про эту гранату?
   — Нет, сэр.
   — А какие поручения дал вам полковник Райдер, когда позвонил без четверти четыре?
   — Самые обычные, сэр. Сказал, что уходит, и велел мне подписать письма. А также добавил, что, поскольку его не будет и завтра, то следует отменить все назначенные им встречи.
   — И это все?
   — Да, сэр.
   — Он вам доверял?
   — Не могу знать. Я работаю здесь менее двух недель и до этого никогда не видела полковника Райдера. Думаю, он присматривался, насколько я компетентна. Я приехала из Вашингтона лишь десять дней назад.
   — А чем вы занимались в Вашингтоне?
   — Я была секретарем у одного из помощников генерала Карпентера. У подполковника Адамса.
   Вулф хмыкнул и закрыл глаза. Сержант Брюс пребывала в ожидании. Файф, поджав губы так, что они превратились в одну сплошную горизонтальную линию, явно еле сдерживался. Он не привык играть роль безмолвного слушателя, когда кто-то другой задает вопросы, и, вероятно, еще не забыл тот случай, когда Вулф сделал из него дурака в присутствии трех лейтенантов и одного рядового, которым было поручено следить за весьма почетным гостем из Мексики. Вулф хмыкнул снова, что, по моему разумению, означало явное недовольство, но чем, я понятия не имел. На мой взгляд, сержант Брюс вела себя вполне уважительно, не смущаясь, отвечала на вопросы и к тому же была весьма миловидной. Затем он открыл глаза и, положив локти на ручки кресла, переместил свой центр тяжести, чем и объяснил мне свое неудовольствие. Он был недоволен тем, что ему предстояло встать.
   — На данный момент это все, мисс Брюс, — прогремел он. — Надеюсь, вы никуда не уезжаете? Как вам известно, генерал, я обещал мистеру Кремеру, что взгляну на руины, оставшиеся от кабинета полковника Райдера. Пойдем, Арчи. — Он двинулся к выходу, но его остановил генерал Файф.
   — Одну минуту, пожалуйста. Можете идти, сержант.
   Она встала, с секунду помедлила, затем обратилась к генералу:
   — Можно мне задать вопрос, сэр?
   — Да. В чем дело?
   — Мне ничего не разрешили забрать из приемной, сэр, а у меня там остались личные вещи. Я уезжала на уик-энд и вернулась в офис утром прямо с вокзала. Полковник Райдер дал мне пропуск, но сейчас он, наверное, не действителен.
   — Ладно, заберите ваши вещи. — Файфу очевидно явно все это надоело. — Я позвоню полковнику Тинэму. Между прочим… — Он прищурился, глядя на нее. — У вас теперь нет ни офиса, ни работы. Временно. Вы выглядите человеком интеллигентным и способным. Верно?
   — Так точно, сэр.
   — Ладно, посмотрим. Завтра утром явитесь ко мне в приемную. Если у вас там есть кое-какие вещи, заберите их сейчас, потому что нынче вечером ваш офис очистят. Скажите полковнику Тинэму… Нет, я сам ему скажу. Вы свободны.
   Она отсалютовала, повернулась и двинулась вперед, как и подобает солдату.
   Файф подождал, пока закроется за нею дверь, и затем обратился к Вулфу:
   — Вы о чем-то упомянули. Еще до прихода сержанта.
   — Это не имеет значения, — отмахнулся Вулф. Он не любил разговаривать стоя. — Несчастный случай исключается. Самоубийство? Возможно. Убийство? По-видимому, любой мог войти в отсутствие Райдера в кабинет незамеченным, раз у полковника была привычка оставлять выходящую в коридор дверь незапертой.
   — Войти? И что сделать?
   — Что заблагорассудится. Вынуть из стола гранату и забрать ее. Позже, кода мисс Брюс ушла на обед, сойти в приемную, открыть дверь в кабинет Райдера, выдернуть запал, бросить гранату прямо в Райдера и выскочить в коридор. Из чего следует весьма интересная деталь, поскольку лишь шесть человек знали о существовании гранаты в столе: Тинэм, Лоусон, Шетук, вы, Гудвин и я. Двое последних исключаются. Что же касается остальных, то мне пока о них ничего не известно. Возьмем, например, вас. Вы были у себя всю вторую половину дня?
   — Недурной прием — начать с высшего по званию, — мрачно усмехнулся Файф. — Да, я был здесь, но боюсь, доказательств этому нет. Шетук вернулся со мной после обеда и в два тридцать ушел. Затем полчаса я работал со стенографисткой, но на дальнейшие часы алиби у меня нет.
   — Раз такое дело, — хмыкнул Вулф, — значит, не стоит об этом и говорить. Пойду посмотрю, что там внизу.
   Он двинулся к выходу, и я последовал за ним. Закрывая за собой дверь, что я сделал осторожно, поскольку это была генеральская дверь, я услышал, как Файф по телефону разыскивал полковника Тинэма.
   На десятом этаже, где произошли события, нас остановили. У двери полковника Райдера, которая когда-то вела в коридор, стоял вооруженный до зубов капрал. Тот факт, что он и без оружия весил больше двухсот фунтов, показался нам устрашающим, когда он заявил, что вход запрещен всем, включая и нас. Вулф велел мне пойти и привести с собой Файфа, но только я собрался выполнить его приказ, как появился полковник Тинэм. Он сказал капралу, что по приказу генерала Файфа нас следует пропустить, и сам первым вошел в кабинет, от которого остались одни развалины. Вулф спросил, не вынесли ли чего-либо из кабинета, на что Тинэм ответил отрицательно, хотя полиция уже там побывала и тщательно все осмотрела.
   В этой угловой комнате еще было светло и веял свежий ветерок, поскольку в окнах отсутствовали стекла. Пока мы осматривали комнату, осторожно ступая среди кусков штукатурки и прочих дебрей, кое-что вызвало наше любопытство. Когда произошел взрыв, стена, выходящая в коридор, полностью развалилась, а вот на той, что отделяла кабинет от приемной, остались всего пара трещин. Дверь, ведущая в приемную, была открыта настежь и лишь чуть покосилась. Два стула разнесло в щепки, четыре других были разбиты и поцарапаны, а вот кресло Райдера у стола осталось нетронутым. Крышка стола пострадала целиком, словно кто-то уронил на нее предмет весом в две тонны, а потом изрешетил пулями. На ней да и на всем полу были следы крови то размером лишь в каплю, то — позади письменного стола — в большую сковородку. Останки чемодана и его содержимое валялись по всей комнате вплоть до двери в приемную, причем чемодан был так изуродован и продырявлен, что на секунду я даже не понял, с чем имею дело. Повсюду лежали кусочки металла размером от игольного ушка до ногтя большого пальца. С одной стороны они были розовые, а с другой — черные. С десяток им подобных должны были впиться в любого, кто в момент взрыва находился в комнате. Я положил два таких кусочка себе в карман, рассчитывая пополнить ими свою коллекцию в ящике комода.