Я внимательно его слушал. Когда он умолк, я кивнул.
   — Ясно, — согласился я. — Но вот чего я не понимаю: сержант Брюс взяла остатки чемодана, чтобы…
   — Нет, — коротко ответил он и убрал гранату в ящик своего стола. — Вот и все.
   — Вы так и не объяснили мне… — фыркнул я.
   — На сегодня хватит. — Он встал. — Приходи ко мне в комнату в восемь утра, когда Фриц принесет завтрак. Захвати свой блокнот. У меня будут для тебя кое-какие поручения. Завтра нам предстоит трудный день. Мы поставим ловушку, несколько более совершенную, нежели та, что была уготовлена Райдеру.


Глава 6


   В 10.55 на следующее утро я сидел на краю моего стола в нашем офисе, разглядывая сцену и реквизит. Все это, следуя указаниям Вулфа, приготовил я сам, но зачем и для чего, понятия не имел.
   Вулф оказался прав в одном отношении. Для меня, во всяком случае день этот был насыщен работой. После раннего завтрака я зашел к нему и комнату, где мне было сказано, что я должен делать. Не зачем и для чего, а просто — что. Затем я отправился на Данкен-стрит, где мне пришлось спешить, потому что генерал Файф появился у себя в офисе почти в десять. Переговорив с ним, я вернулся домой и приготовил весь реквизит, что вовсе не требовал тщательной и длительной подготовки, ибо состоял из трех вещей: одна на моем столе и две — у Вулфа, в том числе и большой конверт, который прибыл с утренней почтой. На нем был напечатан на машинке адрес Ниро Вулфа и еще одна строка внизу: «Вскрыть в шесть вечера во вторник 10 августа, если от меня не поступит дальнейших указаний».
   В левом верхнем углу был адрес отправителя:

 
   «Полковник Хэролд Райдер,
   633 Кэнделвуд-стрит,
   Нью-Йорк».

 
   Взяв конверт в руки, я определил, что в нем находится несколько страниц, и заметил, что поскольку он был запечатан, значит, его не вскрывали. Лежал он на столе у Вулфа чуть правее середины, под пресс-папье, а роль пресс-папье выполняла граната, точно такая же, какой был убит Райдер.
   И в строках, напечатанных на машинке, буква «э» была чуть ниже строки, а «с» немного правее, чем следовало. Значит, печатали на той же самой машинке, на которой были напечатаны любимое стихотворение сержанта Брюс и анонимное письмо, полученное Шетуком.
   На моем столе лежал мой собственный, рыжей кожи чемодан, которым я пользовался для краткосрочных отъездов из Нью-Йорка. Мне было велено положить в него что-нибудь: рубашки, несколько книг, что угодно, лишь бы он лежал на столе. По всей вероятности, это и была ловушка: конверт, граната и чемодан. Я не имел ни малейшего представления, кто должен был в нее попасть, каким образом, когда и почему. Если исходить из дальнейших указаний, 'которые я получил, пришло мне в голову, это была весьма слабая и глупейшая попытка кого-либо заарканить. Я немного разрядился, высказав вслух несколько еле слышных замечаний, которых мог бы набраться в солдатских бараках, доводись мне там жить, оставил место действия и, поднявшись на три пролета лестницы, встретил Вулфа в оранжерее, где он приводил в порядок торфяной мох.
   — Полный порядок, — доложил я.
   — Все предметы в офисе? — поинтересовался он, не отрываясь от своего занятия.
   — Да.
   — Ты попросил их прийти во время?
   — Да. Лоусона в 11.15, Тинэма в 11.30, Файфа в 11.45, Брюс и Шетука вы пригласили сами.
   — Фриц? Панель?
   — Я уже сказал, что все в полном порядке, — ледяным тоном отозвался я. — Но вот для чего, это известно одному богу.
   — Успокойся, Арчи, — пробормотал он, раздвигая мох, — я сам нервничаю. Дело это щекотливое. Если все пойдет не так, как я надеюсь, боюсь, убийцу мы так и не поймаем. Между прочим, соедини меня с Кремером.
   Когда я выполнил это распоряжение, пользуясь телефоном в оранжерее, Вулф в беседе с Кремером устроил целое представление.
   — Доброе утро, сэр. Насчет того, что случилось на Данкен-стрит. Я обещал вам сообщить мое мнение утром. Это было преднамеренное убийство. Пока я не в силах ничего добавить, но события могут развернуться в самое ближайшее время. Нет, сэр, таким образом вы не поступите. Только дурака сваляете. Каким образом, разве я вам ничего не объяснил? Если вы явитесь сюда без моего разрешения, вас просто не пустят. Надеюсь, что сумею позвонить вам во второй половине дня и сообщить, кто убийца и откуда его забрать. Конечно, нет! Нет, сэр!
   Он положил трубку и, пробормотав свое вечное «Пф!», снова занялся мхом.
   — Ух как Кремер разозлится, если ваша ловушка не сработает, — заметил я.
   Он чуть-чуть пожал плечами.
   — А теперь пора браться за дело. Сколько сейчас времени?
   — Восемь минут двенадцатого.
   — Отправляйся в альков. Лейтенант Лоусон может явиться и раньше.
   Я вышел из оранжереи.
   Не могу припомнить, когда бы я чувствовал себя таким дураком, как на этот раз. Никаких сложностей. Мне предстояло стоять в алькове у той панели, на которой был глазок, позволяющий видеть весь офис. Когда прибывал очередной посетитель, Фриц должен был сказать, что Вулф спустится через десять минут, проводить визитера в офис и выйти, плотно прикрыв за собой дверь. Я же обязан был следить за действиями посетителя, пока он будет пребывав в одиночестве. Если он будет сидеть и не двигаться с места, все в порядке. Ему не возбраняется даже к чему-то прикоснуться, рассмотреть и снова положить. Но если он предпримет нечто более радикальное, я был обязан позвонить из кухни Вулфу и доложить о происшедшем. А пока наблюдать и молчать.
   За пять минут до прихода очередного посетителя, Фрицу предстояло войти в офис, сказать тому, кто там находится, что Вулф ждет его в оранжерее, и проводить его туда, освободив место для следующего визитера. Если кто-нибудь придет раньше назначенного времени, Фрицу следовало отвести его в гостиную, пока не освободится офис.
   Схема Вулфа сработала без сучка и задоринки. Лоусон пришел в 11.13. Тинэм явился в 11.32. Файф — в 11.50. Шетук — в 12.08. Сержант Брюс — в 12.23. Фриц действовал безукоризненно вплоть до того момента, о котором я сейчас собираюсь поведать.
   Как я уже сказал, я никогда не чувствовал себя глупее, нежели в течение того часа, когда мне предстояло стоять у стены и, не отрываясь, следить за ними. Если считать, что один из них убийца, как, черт побери, по мнению Вулфа, этот человек будет действовать? Схватит конверт и постарается убежать? Взорвет себя с помощью гранаты? Снова положит гранату в чемодан? Что касается меня, то я был уверен, что убийца не совершит ничего подобного, будь у него хоть куриные мозги.
   Если убийца и был среди тех, кто к нам явился, то ничего из перечисленного мною он не сделал.
   Лоусон, прибывший первым, когда остался в кабинете один, постоял, огляделся, подошел к письменному столу, склонив голову набок, посмотрел на конверт и гранату, сел и не двигался с места, пока Фриц не явился за ним.
   Тинэм оказался более любопытным. Он моментально отреагировал на то, что лежало на столе. Когда Фриц вышел, затворив за собой дверь, Тинэм, обернувшись, посмотрел на дверь, двинулся было к ней, но передумал, подошел к столу, взял сначала в руки гранату, затем конверт и внимательно их рассмотрел, то и дело поглядывая на дверь. Если он мыслил, как ему поступить, решения явно не последовало, потому что, когда он в третий раз разглядывал конверт, дверь открылась и вошел Фриц. Тинэм в ту же секунду, насколько мне удалось заметить, бросил конверт на стол. Как только Фриц его увел, я зашел в офис, разложил вещи ил столе так, как они лежали прежде, и вернулся на свой пост.
   С Файфом у меня приключилась полная неудача. Пусть вам не покажется это странным, но он совершенно не обратил внимания на то, что лежало на столе.
   Шетук был единственным, кто, мне показалось, углядел все, в том числе, и чемодан. Он ничего не трогал, просто рассматривал. Он подошел к столу Вулфа и уставился на конверт и гранату. Затем он приблизился к моему столу и начал созерцать все, что лежало на нем. Внимательно осмотревшись, он снова окинул взглядом оба стола. Но ничего не тронул.
   Я с нетерпением ждал последнего гостя, хотя он мне ничуть не нравился, а именно, сержанта Брюс. От нее можно было ожидать всего, начиная с того, что она вытянет запал гранаты и метнет ее за окно, и кончая тем, что откроет чемодан и вытащит одну из моих рубашек. Признаю, ее поведение оказалось для меня сюрпризом. Не пробыв в кабинете и двадцати секунд, как только за Фрицем закрылась дверь, она подошла, взяла гранату и конверт и, не посмотрев на них, положила в ящик стола Вулфа, закрыла ящик и в тот же момент выскочила из кабинета. Захоти я задержать ее, мне пришлось бы совершить гигантский прыжок. Я услышал, как она пробежала через прихожую и как захлопнулась за нею парадная дверь. Я выбрался из алькова, и убедился, что сержант исчезла. Попросту говоря, удрала.
   В эту минуту, признаюсь, я был полностью ошарашен. Я прошел и офис, позвонил в оранжерею и доложил Вулфу о том, что произошло. После чего, следуя инструкциям, отправился на кухню. Мне полагалось пойти в офис только после того, как они все спустятся вниз. Почему? Насколько мне известно, потому. Они же явно не спешили. Я успел съесть два банана и выпить стакан молока прежде, чем услышал жалобный скрип лифта. Потом из прихожей донеслись голоса. Я подождал, пока они все не проследовали в офис и расселись. Только тогда вошел я.
   Мне не показалось, пока я обходил стулья, пробираясь к своему столу, что в офисе царит веселье. Я был бы рад поприветствовав мое начальство, но оно явно было не в духе для этого. Никто из них не был в наручниках или без погон, из чего следовало, что ловушка, расставленная Вулфом, не сработала. На ближайшем ко мне стуле расположился Шетук, за ним сидел Тинэм. Файф восседал в большом кресле, которое обычно стояло у стола Вулфа. Справа от него и чуть позади устроился Лоусон.
   Вулф, испытывая чувство комфорта, глубоко вздохнул.
   — Теперь, — с удовлетворением произнес он, — можем приступить к делу. Еще раз благодарю вас, джентльмены, за ваше долготерпение. Надеюсь, вы согласитесь со мной, когда я нам все объясню, что оно того стоило. Только таким путем я сумел выяснить, убил ли Райдера один из нас или мисс Брюс.
   — Убил? — хмуро посмотрел на него Файф. — Гудвин сказал, что вы не…
   — Извините, генерал, — перебил его Вулф, — но мы потеряем целый день, если вы будете засыпать меня вопросами. Майор Гудвин сказал вам, полковнику Тинэму и лейтенанту Лоусону, что мне хотелось бы поговорить с каждым из вас у себя в офисе, что я еще не решил, каким образом был убит полковник Райдер, что мисс Брюс, как мне стало известно, узнала содержание подготовленного Райдером рапорта, который означает, что ее ждет беда, и, наконец, что сегодня я получил от полковника Райдера письмо, которое хочу вскрыть с вашем присутствии.
   — Но вы только что заявили…
   — Прошу вас, генерал. — Вулф обежал взглядом присутствующих. — Могу вам сообщить, что я произвел эксперимент. Я пригласил сюда каждого из вас с интервалом в пятнадцать минут с тем, чтобы вы побывали в офисе в одиночестве. На столе, чего вы не могли не заметить, лежал конверт, адресованный мне, с обратным адресом полковника Райдера и надписью: «Вскрыть в шесть часов вечера во вторник 10 августа, если от меня не поступит дальнейших указаний». Этот конверт был подделкой. Я сам его придумал и вчера вечером отправил по почте.
   — Я так и думал, — сухо заметил полковник Тинэм. — Он был отправлен в одиннадцать вечера. Райдер погиб семью часами раньше.
   — Что не имеет значения, — резко оборвал его Вулф. — Это можно было бы объяснить десятком причин. На конверт я поставил гранату, точно такую же, какой был убит полковник Райдер. Вчера вечером я попросил генерала Карпентера прислать мне ее с нарочным, что он и сделал. Эксперимент состоял в том, чтобы оставить в одиночестве каждого из вас на десять минут и посмотреть, как вы прореагируете на эти предметы на столе. После вашего ухода из офиса здесь появлялся Фриц, чтобы посмотреть, не заинтересовались ли вы конвертом. Конечно, это может показаться несколько неуважительным. Но примите по внимание ход мыслей убийцы. Способен ли был он находиться здесь один на один с конвертом, смотрящим на него во все глаза, и ничего не предпринять? Не сделать ни единой попытки узнать, что в конверте? Абсолютно невозможно!
   — Я, например, и не заметил вашего конверта, окрысился Файф. — И сейчас не вижу. — Вулф для него был лишь ценным сотрудником, не более того. — И у вас хватает наивности включить меня в ваш список!
   — Мне это представляется детской забавой, — холодно заметил Тинэм.
   — Но она сработала, полковник, — поднял палец Вулф. — Недаром генерал сказал, что не видит конверта. Его нет на столе.
   Они единодушно вытаращили глаза. Затем по мере того, как до них доходил смысл произнесенных Вулфом слов, они стали переглядываться. Любопытство, беспокойство, недоверие метались в их глазах.
   — О чем вы, черт побери, говорите? — рявкнул Файф. — На что намекаете?
   — Ни на что, — спокойно ответил Вулф. — Я просто довожу это до вашего сведения. Мне известно, что вы, джентльмены, раздражены, но даже в этом случае позвольте мне закончить. Как я уже сказал, Фриц появлялся в офисе сразу после того, как каждый из вас пробыл здесь десять минут. И все вы прошли этот тест безупречно. Лоусон, Тинэм, Файф, Шетук. Но был еще один человек. Последней должна была прийти мисс Брюс. Ей тоже надлежало пробыть здесь десять минут. Однако, джентльмены, она пробыла в офисе всего семь минут! Сквозь замочную скважину из кухни хорошо просматривается прихожая. Спустя семь минут Фриц увидел, что мисс Брюс вышла из приемной и направилась к парадной двери. Он вошел в офис и обнаружил, что исчезли конверт и граната. Зачем она взяла гранату, я не понимаю. Может, только для того, чтобы швырнуть ее через окно в меня.
   Они единодушно бросили взгляд на окно, что сделал и я, раз это требовалось.
   — Мне нужен телефон, — вскочил с места Файф.
   Вулф покачал головой.
   — Сначала немного поговорим, генерал. Во-первых, мы не можем позволить себе затевать вражду с полицией. Во-вторых, полиция уже занимается мисс Брюс. Я попросил инспектора Кремера прислать к моему дому несколько полицейских, чтобы они проследили за вами, в том числе и за мисс Брюс, которая вышла из дома около часа. В-третьих, генерал Карпентер звонил из Вашингтона вчера вечером и дал мне особые инструкции. Как я уже сказал, он переслал мне гранату. И при ней письменные инструкции. Поэтому если вы не возражаете выслушать меня до конца…
   Файф сел на место.
   — Я не утверждаю, — продолжал Вулф, — что полковника Райдера убила мисс Брюс. Она производит впечатление находчивой и решительной женщины, но у нас нет достаточных улик, чтобы обвинить ее в убийстве. Почему она пробыла здесь семь минут вместо того, чтобы, увидев конверт, схватить его и убежать, я не знаю. Будучи достаточно хладнокровной, она вполне могла бы вскрыть его и посмотреть, что в нем, но читать там было нечего, потому что в нем находились чистые листы бумаги. Так или иначе, ми можем теперь заняться ею, и, независимо от того, входит ли убийстве и совершенные ею правонарушения, ей придется так или иначе нести ответственность. — Вулф нахмурился. — Признаюсь, мне очень не по душе, что у нее в руках граната. Я этого не предусмотрел. Если ее загонят в угол и она решится на очередное убийство… — Он пожал плечами. — Арчи, позвони мистеру Кремеру и скажи ему, чтобы он предупредил своих людей… Но сначала ответь, где это письмо от генерала Карпентера? Оно у тебя?
   Я собрался было открыть рот и ответить, как тут же сообразил, к чему клонит Вулф. Это была ловушка.
   — Не думаю, — отозвался я. — По-моему, оно у вас. Сейчас проверю. — Я открыл верхний ящик своего стола. Я готов был отдать свое месячное жалованье, чтобы увидеть в эту минуту их лица, ни знал, что этим занят Вулф, а потому делал вид, что ищу. Я задвинул ящик и открыл второй. — Здесь тоже нет. — И вытащил третий, а потом задвинул его.
   Вулф откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
   — Поищи у меня, — брюзгливо распорядился он.
   Я обошел наших гостей и принялся за его ящики. Один в середине, три слева и четыре справа. Я собрался было предложить покопаться в нашей картотеке, но Вулф меня опередил:
   — Черт бы побрал! Я вспомнил! Я положил его обратно в чемодан. Посмотри там.
   Я вернулся к своему столу, и только взялся за замки, как услышал окрик Вулфа:
   — В чем дело, мистер Шетук?
   — Ни в чем, — отозвался Шетук каким-то не своим голосом.
   Я обернулся, чтобы посмотреть на него. Он вцепился в ручки кресла, нижняя челюсть у него дрожала, а в глазах, насколько мне было видно, таился одновременно и страх и вызов.
   — Это выброс адреналина, — сказал ему Вулф. — Контролировать его невозможно. Будь вы человеком храбрым, а не трусом, в чем не приходится сомневаться, вас бы не охватил такой страх. — Он нагнулся, выдвинул ящик, и у него в руках появилась граната. — Вот она, специально чтобы успокоить вас. Мисс Брюс не оставила ловушки в одном из ящиков или и чемодане, как это сделали вы с чемоданом полковника Райдера. — Он положил гранату на стол.
   — Господи боже, — только и сумел произнести Файф.
   Лоусон встал и принял стойку «смирно».
   Тинэм, до сих пор не спускавший глаз с Вулфа, теперь перевел взгляд на Шетука и разгладил свои усы.
   Шетук молчал, не двигаясь с места. Он все еще не пришел в себя и ждал, когда этот момент наступит. Может, он и вправду не был храбрецом, но тормоза у него работали неплохо.
   Вулф поднялся с кресла.
   — Генерал, — обратился он к Файфу, — боюсь, вас это дело не касается. Мистер Шетук не служит в армии, поэтому им займутся гражданские власти. Я отвезу его туда, где ему придется заговорить, а это значит, что нам с ним предстоит небольшая поездка в моем автомобиле. Нас отвезет майор Гудвин. Если вам, джентльмены, угодно что-нибудь выпить, Фриц к вашим услугам. — Он обратился к Шетуку. — Можете послать меня к черту, можете позвонить вашим адвокатам и воспользоваться их услугами. В данный момент можете делать все, что вам угодно. Но я настоятельно советую вам, если вы меня знаете, а из ваших вчерашних слов я понял, что вы обо мне наслышаны, принять мое предложение прежде всего обговорить все со мной.


Глава 7


   — В Вэн Кортланд парк, — приказал мне расположившийся на заднем сиденье Вулф.
   Если я когда-нибудь напишу книгу под названием «Мои самые интересные поездки», то эта будет первой по списку.
   Я был за рулем и нарушал воинский устав, расстегнув на три пуговицы свой китель, чтобы в случае нужды быстро и легко выхватить из кобуры пистолет. Это была моя собственная инициатива. Джон Белл Шетук сидел рядом со мной на переднем сиденье. На заднем в одиночестве восседал Вулф, выглядевший еще более комично, чем всегда, ибо не мог держаться за ремень, потому что в руках у него была граната. То ли он захватил ее для защиты, то ли дли того, чтобы не оставлять в доме. Но держал он ее крепко. И зачем и Вэн Кортланд парк? Он даже близко там не бывал.
   По Сорок седьмой улице я направился к Вестсайдскому шоссе.
   — Вы разумно поступили, мистер Шетук, беспрекословно приняв предложение: поехать с нами, — прогрохотал Вулф.
   — Я вообще человек разумный, — сказал Шетук. По-видимому, он справился с собой, потому что раздражения в его голосе не слышалось. Он обернулся лицом к Вулфу. — Что вы задумали, я не понимаю. Обвинить меня в убийстве Хэролда Райдера было абсолютной глупостью, не может быть, чтобы вы говорили всерьез. Но вы сказали так в присутствии четырех свидетелей. Я согласился поехать с вами, чтобы избавиться от них и дать вам возможность объясниться, если таковая имеется. Но подобное объяснение должно звучать весьма убедительно.
   — Постараюсь, — отозвался Вулф. Мы пересекли Сорок вторую улицу. — Арчи, поезжай медленнее.
   — Есть, сэр.
   — Постараюсь говорить по существу, — начал Вулф. — Если у вас что-либо вызовет протест, так и скажите. Прежде всего, хочу признаться, что то, о чем я наговорил вам и всем прочим, это — ложь.
   — Но только мне вы в этом признались, — заметил Шетук. — Чем объясняется подобный факт? Чем он может быть оправдан? Продолжаю вас слушать.
   — Я выделю… — Вулф крякнул, потому что машина налетела на какой-то камень, — всего лишь немногое из того, что наговорил. Я сразу понял, каким образом был убит полковник Райдер. С первого же взгляда на то, что осталось от его чемодана. Между прочим, у себя в офисе я приберег письменное изложение происшедшего. Я не получал никакого письма от генерала Карпентера, но у нас был разговор по телефону. Оп приезжает сегодня в Нью-Йорк и вечером ужинает у меня. Почти все, что касается мисс Брюс, было мною выдумано. Ее никто ни в чем не подозревает. Полковник Райдер не писал против нее никакого рапорта. Я не обращался в полицию с просьбой о том, чтобы за ней следили, когда она уйдет из моего дома. Дело в том, что мисс Брюс — личный помощник генерала Карпентера и пользуется его полным доверием. Вчера вечером он сказал мне, что она одна стоит двух мужчин из числа его сотрудников. Я, правда, в этом сомневаюсь, но она поступила очень разумно, прихватив чемодан. Увидев его на расстоянии нескольких футов от двери приемной, она сообразила, что его останки имеют большое значение.
   — Какое, черт побери, значение могут они иметь? — не сдержался Шетук.
   — Перестаньте, — остановил его Вулф. — Не стоит притворяться невинным младенцем. Мисс Брюс также смекнула, что чемодан нужно забрать и показать генералу Карпентеру. Он послал ее в Нью-Йорк, получив сведения о том, что кто-то из лиц, причастных к разведке, занимается перепродажей промышленных секретов. Именно она послала вам то анонимное письмо — правда, вас оно не испугало. Ни у кого к вам не было ни малейшего подозрения. Такое же письмо было отправлено тридцати адресатам — тем, кто занимает ключевые позиции и органах законодательства и администрации. Наобум. В том числе и полковнику Райдеру. Доказательств против него не было никаких, но его взяли под наблюдение, и поэтому к нему из Вашингтона в качестве секретарши прислали мисс Брюс. По-видимому, он заподозрил что-то неладное, из-за чего и решил поехать к генералу Карпентеру и объяснится. Кроме того…
   — Господи боже! — перебил Вулфа Шетук. — Какой ужас! Какой позор! Если вы хотите выдвинуть против меня какие-то обвинения, я здесь могу о себе позаботиться и обязательно это сделаю. Но Хэролд умер. И распространять клевету о покойнике…
   — Перестаньте, — оборвал его Вулф. — Я начинаю думать, что вы не только трус, но и дурак. Пытаетесь произвести на меня впечатление своей болтовней. Вы отлично знаете почему, не сопротивляясь, сели в машину и поехали со мной: выяснить, что и сколько мне известно. Позвольте мне продолжать и говорите только тогда, когда желаете произнести нечто существенное. На чем я остановился? Ах да, на мисс Брюс. Хватит о ней. Могу сообщить вам, что лейтенант Лоусон тоже прикомандирован к Нью-Йорку по приказу генерала Карпентера в качестве помощника мисс Брюс. Со своими обязанностями он неплохо справляется. Я не стал бы излагать вам каких-либо военных тайн, которые вы могли бы передать тем, кому об этом знать не следует если бы не был уверен, что, пожалуй, меньше, чем через час, вас уже не будет и живых.
   Шетук молчал, не сводя глаз с Вулфа
   Мы катили по Вестсайдскому шоссе. Я сам был настолько ошарашен в не мог не поглядывать на Шетука, что, если бы вовремя не опомнился, обязательно ударился бы о кромку тротуара.
   — Вы что, спятили? — наконец, опомнился Шетук.
   — Нет, сэр, — Ответил Вулф. — Я, правда, выдал вероятное за действительное, но порой приходится действовать именно так.
   — Меня не будет в живых? Через час? — рассмеялся Шетук и вовсе не загробным голосом продолжал: Это нечто невероятное. Вы, наверное, собираетесь пригрозить разнести меня на куски этой гранатой, если я не подпишу признания в том, в чем вы от меня потребуете? Немыслимая наглость!
   — Не совсем так. Что же касается гранаты, то да. Я взял ее с собой для того, чтобы вы с ее помощью совершили акт самоубийства.
   — Клянусь господом, вы спятили!
   — Не кричите на меня, — спокойно отозвался Вулф. — Лучше приведите в порядок свои мысли и попытайтесь сохранить самообладание. Арчи, куда ты едешь?
   — Съезжаю с шоссе к въезду в парк. А потом куда?
   — В глубь парка. Туда, где нет людей.
   — Есть, сэр. — Мы покатили вниз.
   — Закричали вы потому, — продолжал Вулф, обращаясь к Шетуку, — что первый проблеск того, о чем я говорю, наконец-то дошел до вас. Вы поняли, что вам предстоит бороться за собственную жизнь. У себя в офисе я сыграл с вами злую шутку. Вы видели гранату на столе. Я сказал, что мисс Брюс, решив, что я угрожаю ее безопасности, провела в офисе семь минут, ушла, и граната исчезла. В эту минуту вы не могли не вспомнить, что сделали накануне с точно такой же гранатой.
   Когда майор Гудвин принялся выдвигать ящики — в них могла оказаться именно такая ловушка, какой воспользовались вы, вы потеряли над собой контроль. Когда же я велел ему открыть чемодан… Жаль, что в эту минуту вы не могли себя видеть. Это было куда более красноречиво, чем если бы вы с криком вскочили с места и убежали. Арчи, черт побери, ты что, не видел ухаба? Вам же, конечно, хотелось узнать, насколько я осведомлен. Насколько осведомлен генерал Карпентер. Не собираюсь вам сообщать. Вы сели в машину с намерением потягаться со мной умственными способностями. Забудьте об этом. Будь мы в равном положении, еще можно было бы гадать, кто и сколько набрал бы очков, но сейчас я на свободе и в безопасности, вы же человек, обреченный на смерть. Вас загнали в угол, и деваться вам некуда.