Влас Михайлович Дорошевич
Колоннада[1]

* * *

   Вот запоздавший спектакль.
   «Эпизоды Отечественной войны» С.С. Мамонтова следовало поставить в 1912 году[2].
   А драму П.Д. Боборыкина «Соучастники» – двадцать лет тому назад[3].
   Когда г-жа. Ермолова играла молодые роли и покойный Горев играл еще jenne-premier'ов.
   Произведение г. Боборыкина не пьеса.
   Это только канва.
   По которой артисты могут вышить прелестный рисунок.
   Некий Иван тяжело болен.
   Его жена Елена и брат Андрей любят друга друга.
   Андрей говорит:
   – А что если ускорить его смерть?
   Елена в ужасе отступает, но не бежит предупредить мужа, что ему грозит опасность, что под одной кровлей с ним живет возможный убийца.
   И вдруг Иван умирает.
   Его труп находят в постели, с каким-то пузырьком в руках.
   Умер естественной смертью или отравился?
   Он подозревал любовь между женой и братом.
   Андрея мучает эта мысль.
   Он требует вскрытия. Он хочет знать причину смерти.
   Елена тоже не находит себе места.
   Она чувствует себя «соучастницей».
   Она промолчала. Она молчаливо согласилась.
   Если тут было самоубийство…
   Это было:
   – Моральное убийство.
   И «соучастники» никогда в жизни уже не найдут себе покоя.
   Подумайте, какие узоры вышили бы на этой канве молодая Ермолова и еще молодой Горев! Особенно М.Н. Ермолова!
   Каким трагизмом наполнила бы она «трагическую загадку» Боборыкина!
   Теперь в Малом театре за пяльцами сидят г-жа Пашенная и г. Ленин[4].
   И вышивают крестиками.
   Г-н Ленин вышел, объявил публике лицом, голосом, всей манерой держаться:
   – Сейчас я буду играть злодея.
   Публика сразу увидела:
   – Н-да, с таким господином, действительно, попадешь в уголовщину.
   Роль была вся сыграна сразу, с первого выхода, с первой фразы. Так играли когда-то во второстепенной провинции. Так играют теперь в Малом театре. Елена говорит про себя:
   – Прелестная женщина.
   Про нее говорят:
   – Вы всем светите.
   Г-жа Пашенная не дала себе труда сделать «прелестной женщины». Глядя на это неподвижное лицо, на всю сценическую фигуру, скучную, как будни, с недоумением спрашиваешь себя:
   – Кому же могут светить такие ходячие будни?
   Но это внешность роли.
   Можно так передать внутреннюю сущность человека…
   Никакой ни внутренней, ни сущности.
   Ничего!
   Ходит по сцене скучная дама и говорит раздраженным тоном.
   Сердится.
   Вот и все.
   А г-жа Ермолова, которая 20 лет тому назад дала бы из Елены настоящую трагическую фигуру, теперь играет старшую сестру Ивана и Андрея и очень хорошо, естественно, совсем, как в жизни, плачет.
   Для таких пустяков не стоило «поднимать» Ермоловой.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента