Страница:
На экране монитора было видно, как Госпожа Атлантиды выбежала из двери. Навстречу ей, раскрыв клешни, кинулись два крупных камеуса.
Зеленый луч вылетел из бластера, крабы обуглились и кучками пепла рассыпались по каменному полу.
Госпожа миновала зал скульптур, потом повернула направо…
— Куда? — закричал Посейдон. — Не туда!
Камеусы, почуяв шаги Госпожи Атлантиды, кидались на нее со всех сторон. Но она резала их лучом, не останавливаясь… Она бежала к подземному озеру.
Алиса поняла: через три минуты Гера увидит батискат.
Она схватила микрофон:
— Пашка, ты меня слышишь?
— Что у вас случилось?
— Гера вырвалась из своей норы и несется вас расстреливать. Она вооружена и очень опасна. Немедленно погружение!
— Понял, — быстро ответил Пашка.
Одним движением он закрыл колпак, задраил его. Взрывая бурунчики воды, батискат быстро пошел вниз. Когда Гера, уничтожая камеусов, выбежала на берег озера, лишь водоворот на месте батиската напоминал о кораблике.
Гера выбежала на самый берег, к пустым каменным кормушкам, и начала палить по воде. Взревел раненый морской змей, вода кипела, облако пара поднялось над озером.
— Она больна, — сказал Посейдон. — Она лишилась рассудка.
Как молнии сверкали лучи лазерного бластера. Батиската и след простыл, но Гера не прекращала стрельбу, будто у нее заклинило палец.
И она не услышала — да и как в таком состоянии услышишь, — что сзади к ней подкрались камеусы.
Даже Алиса, поглощенная зрелищем, заметила их, лишь когда было поздно.
— Сзади опасность! — закричала она.
Но Гера не обернулась.
Клешни крабов рванули ее одежду.
Гера упала на каменный пол. Зеленый луч полосовал вокруг, но она не могла прицелиться — клешни крабов резали ее руки.
Алиса в ужасе закрыла глаза руками.
Потом была тишина. Только доносился визг наследницы.
— Все, — сказал Посейдон. — Ты свободна, Алиса.
Алиса заставила себя поглядеть на монитор.
Кучка тряпок и лужа крови, в которой лежал лазерный пистолет, — вот и все, что осталось от Госпожи Атлантиды.
И тут Алиса увидела, как вода близ берега расступилась.
Из воды поднимался Пашка Гераскин в скафандре.
Крабы, закончив свою кровавую трапезу, кинулись к нему, широко разевая клешни.
Но Пашка не обращал на них внимания. Он будто не чувствовал, как клешни вцепляются в скафандр, стараются разорвать его.
Раскидывая крабов кулаками, он дошел до лежавшего на камнях лазерного бластера. Быстро поднял его.
Несколькими короткими ударами луча он очистил берег от камеусов.
Потом откинул шлем и вытер перчаткой лоб.
— Алиса, — сказал он, — ты меня слышишь?
— Слышу, — сказала Алиса.
— Где Афродита и Меркурий?
— Я скажу тебе, как пройти, — сказал Посейдон.
Алиса вместе с ним следила за каждым шагом Пашки, предупреждая друга об опасности, когда из-за кулис в театре на него кинулся громадный камеус, когда еще один протянул клешню из-под кресла, когда целая толпа камеусов устроила засаду в темном проходе, пока другие штурмовали дверь в бывшую гримерную — детскую наследницы.
И Пашка, как в приключенческом романе, успел в самый последний момент. Крабы уже прогрызли дверь, и первый из них махал клешнями, отбиваясь от стула, которым защищался толстяк Меркурий.
Но на этом Пашкина работа не закончилась.
Он вызволил и Алису с Посейдоном. И они вместе вернулись к берегу озера.
Когда переходили в батискат, который Пашка поднял на поверхность, на берегу не было ни одного камеуса. Они не хотели больше рисковать. А может быть, сообразили, что люди уходят и камеусы остаются безраздельными хозяевами Атлантиды. Вряд ли они слышали, как Алиса крикнула:
— Недолго вам здесь править! Люди вернутся!
Крабы не ответили. Они не умеют разговаривать.
В батискате было тесно.
Мрачной серой птицей сидел Посейдон, прижимая к груди мешок с записями и документами. Рядом нахохлился Гермес, поставив ноги на драгоценную и никому уже не нужную сумку с инструментами, с которыми он не мог расстаться. Всхлипывала наследница и шептала отцу:
— А нас не утопят? Может, вернемся? Крабы уйдут, и мы будем жить с тобой вдвоем.
— Успокойся, — бормотал ее отец. — Нам нельзя обратно, нас некому кормить.
— Но у меня не будет своего царства.
— Папочка отыщет тебе царство…
— Я надеялась, Паша, что ты вызовешь помощь, — сказала Алиса.
— И это вместо благодарности! — Пашка задраил люк. — Я спас население Атлантиды. Что бы вы без меня делали?
— Дождались бы помощи, — сказала Алиса. — Может, даже Гера осталась бы жива.
— Геру мне не жалко, — сурово сказал Пашка. — Она бы все равно отсюда не ушла. А Меркурий с Афродитой обязательно бы погибли.
Он сел за управление батискатом и повел его к шлюзу. Кто-то постучал по корпусу. Еще… Алиса удивленно выглянула.
Рядом с батискатом плыли сирены и морской змееныш. Сирены колотили в корпус, просили не оставлять их.
— Товарищи сирены! — крикнул им Пашка. — Через несколько часов здесь будут люди. В том числе биологи. Вы для них — сокровище. Я обещаю вам, что отныне вас будут кормить только вкусно и только до отвала.
Но сирены не поняли Пашку и плыли за батискатом до самого шлюза, и их с трудом удалось отогнать, чтобы они не попали в открытое море.
Как только батискат начал подъем из трещины, Алиса, несмотря на возражения оробевшего вдруг Пашки, взяла микрофон:
— Остров Яп, — сказала она, — вас вызывает батискат-17.
— Это ты, Алиса? — раздался голос Дороти. — Ты с ума сошла!
— Простите, Дороти, мы не хотели вам доставлять неприятности. Но у нас было столько приключений!
— Какие могут быть приключения! — возмущенно ответила Дороти. — Вы же еще дети! Вы забываете, что питаться надо по часам. Вы знаете, сколько сейчас времени?
— Сколько? — виновато спросила Алиса.
— Девятый час, а вы все еще катаетесь по морю. Ужин остыл, кокосовое молоко прокисло, лепешки зачерствели. В следующий раз я оставлю вас без ужина.
— Мы летим, мы спешим! — воскликнула Алиса. — Мы везем гостей. Дороти, вы самая прекрасная, добрая и заботливая женщина на свете!
— Не подлизывайся, — сказала Дороти. — Сколько гостей я должна кормить сегодня?
— Кроме нас — четверых.
— Где же вы их нашли?
— В Атлантиде.
— Поняла, — засмеялась Дороти, — значит, это гидрологи. Скажи им, что я ставлю на огонь жаркое.
Алиса обернулась к кринянам.
Они смотрели на нее внимательно и даже испуганно. И молчали.
Им было страшно.
Батискат быстро шел наверх.
Рядом с ним плыл громадный морской змей Эмпидоклюс, который не хотел отставать от своего друга — старика Гермеса.
— Минуточку, Дороти, — сказала Алиса. — Не отключайся. Дай мне координаты сейсмической станции в Гонолулу.
— Пожалуйста. — Дороти никогда не удивлялась.
Алиса набрала координаты сейсмологов.
— Сейсмический дежурный по Гонолулу слушает, — послышался голос.
— Говорит подводная ферма на острове Яп. Мы имеем информацию, что завтра в шесть утра на острове Оаху случится землетрясение силой в девять баллов. Наибольшим разрушениям подвергнется город Колау.
— Информация достоверная? — спросил сейсмолог.
— На сто процентов. Проверьте по вашим каналам, — сказала Алиса.
— Спасибо, — сказал сейсмолог. — До связи.
Батискат прорвал поверхность воды, и последние лучи заходящего солнца ворвались в кабину.
Когда Алиса поглядела на атлантов, у нее сжалось сердце — какие это несчастные, грязные, изможденные, старые люди И чтобы жалость не отразилась на лице, Алиса улыбнулась и сказала, обращаясь к Посейдону:
— Сейсмологи благодарят вас. Вы спасли сегодня много человеческих жизней.
Маленькая змеиная голова морского змея поднялась над водой рядом с батискатом, потом показалась черная туша, короткий хвост… Поднялся фонтан брызг.
И морской змей скрылся в волнах.
Батискат взял курс на остров Яп.
Кир Булычев
Зеленый луч вылетел из бластера, крабы обуглились и кучками пепла рассыпались по каменному полу.
Госпожа миновала зал скульптур, потом повернула направо…
— Куда? — закричал Посейдон. — Не туда!
Камеусы, почуяв шаги Госпожи Атлантиды, кидались на нее со всех сторон. Но она резала их лучом, не останавливаясь… Она бежала к подземному озеру.
Алиса поняла: через три минуты Гера увидит батискат.
Она схватила микрофон:
— Пашка, ты меня слышишь?
— Что у вас случилось?
— Гера вырвалась из своей норы и несется вас расстреливать. Она вооружена и очень опасна. Немедленно погружение!
— Понял, — быстро ответил Пашка.
Одним движением он закрыл колпак, задраил его. Взрывая бурунчики воды, батискат быстро пошел вниз. Когда Гера, уничтожая камеусов, выбежала на берег озера, лишь водоворот на месте батиската напоминал о кораблике.
Гера выбежала на самый берег, к пустым каменным кормушкам, и начала палить по воде. Взревел раненый морской змей, вода кипела, облако пара поднялось над озером.
— Она больна, — сказал Посейдон. — Она лишилась рассудка.
Как молнии сверкали лучи лазерного бластера. Батиската и след простыл, но Гера не прекращала стрельбу, будто у нее заклинило палец.
И она не услышала — да и как в таком состоянии услышишь, — что сзади к ней подкрались камеусы.
Даже Алиса, поглощенная зрелищем, заметила их, лишь когда было поздно.
— Сзади опасность! — закричала она.
Но Гера не обернулась.
Клешни крабов рванули ее одежду.
Гера упала на каменный пол. Зеленый луч полосовал вокруг, но она не могла прицелиться — клешни крабов резали ее руки.
Алиса в ужасе закрыла глаза руками.
Потом была тишина. Только доносился визг наследницы.
— Все, — сказал Посейдон. — Ты свободна, Алиса.
Алиса заставила себя поглядеть на монитор.
Кучка тряпок и лужа крови, в которой лежал лазерный пистолет, — вот и все, что осталось от Госпожи Атлантиды.
И тут Алиса увидела, как вода близ берега расступилась.
Из воды поднимался Пашка Гераскин в скафандре.
Крабы, закончив свою кровавую трапезу, кинулись к нему, широко разевая клешни.
Но Пашка не обращал на них внимания. Он будто не чувствовал, как клешни вцепляются в скафандр, стараются разорвать его.
Раскидывая крабов кулаками, он дошел до лежавшего на камнях лазерного бластера. Быстро поднял его.
Несколькими короткими ударами луча он очистил берег от камеусов.
Потом откинул шлем и вытер перчаткой лоб.
— Алиса, — сказал он, — ты меня слышишь?
— Слышу, — сказала Алиса.
— Где Афродита и Меркурий?
— Я скажу тебе, как пройти, — сказал Посейдон.
Алиса вместе с ним следила за каждым шагом Пашки, предупреждая друга об опасности, когда из-за кулис в театре на него кинулся громадный камеус, когда еще один протянул клешню из-под кресла, когда целая толпа камеусов устроила засаду в темном проходе, пока другие штурмовали дверь в бывшую гримерную — детскую наследницы.
И Пашка, как в приключенческом романе, успел в самый последний момент. Крабы уже прогрызли дверь, и первый из них махал клешнями, отбиваясь от стула, которым защищался толстяк Меркурий.
Но на этом Пашкина работа не закончилась.
Он вызволил и Алису с Посейдоном. И они вместе вернулись к берегу озера.
Когда переходили в батискат, который Пашка поднял на поверхность, на берегу не было ни одного камеуса. Они не хотели больше рисковать. А может быть, сообразили, что люди уходят и камеусы остаются безраздельными хозяевами Атлантиды. Вряд ли они слышали, как Алиса крикнула:
— Недолго вам здесь править! Люди вернутся!
Крабы не ответили. Они не умеют разговаривать.
В батискате было тесно.
Мрачной серой птицей сидел Посейдон, прижимая к груди мешок с записями и документами. Рядом нахохлился Гермес, поставив ноги на драгоценную и никому уже не нужную сумку с инструментами, с которыми он не мог расстаться. Всхлипывала наследница и шептала отцу:
— А нас не утопят? Может, вернемся? Крабы уйдут, и мы будем жить с тобой вдвоем.
— Успокойся, — бормотал ее отец. — Нам нельзя обратно, нас некому кормить.
— Но у меня не будет своего царства.
— Папочка отыщет тебе царство…
— Я надеялась, Паша, что ты вызовешь помощь, — сказала Алиса.
— И это вместо благодарности! — Пашка задраил люк. — Я спас население Атлантиды. Что бы вы без меня делали?
— Дождались бы помощи, — сказала Алиса. — Может, даже Гера осталась бы жива.
— Геру мне не жалко, — сурово сказал Пашка. — Она бы все равно отсюда не ушла. А Меркурий с Афродитой обязательно бы погибли.
Он сел за управление батискатом и повел его к шлюзу. Кто-то постучал по корпусу. Еще… Алиса удивленно выглянула.
Рядом с батискатом плыли сирены и морской змееныш. Сирены колотили в корпус, просили не оставлять их.
— Товарищи сирены! — крикнул им Пашка. — Через несколько часов здесь будут люди. В том числе биологи. Вы для них — сокровище. Я обещаю вам, что отныне вас будут кормить только вкусно и только до отвала.
Но сирены не поняли Пашку и плыли за батискатом до самого шлюза, и их с трудом удалось отогнать, чтобы они не попали в открытое море.
Как только батискат начал подъем из трещины, Алиса, несмотря на возражения оробевшего вдруг Пашки, взяла микрофон:
— Остров Яп, — сказала она, — вас вызывает батискат-17.
— Это ты, Алиса? — раздался голос Дороти. — Ты с ума сошла!
— Простите, Дороти, мы не хотели вам доставлять неприятности. Но у нас было столько приключений!
— Какие могут быть приключения! — возмущенно ответила Дороти. — Вы же еще дети! Вы забываете, что питаться надо по часам. Вы знаете, сколько сейчас времени?
— Сколько? — виновато спросила Алиса.
— Девятый час, а вы все еще катаетесь по морю. Ужин остыл, кокосовое молоко прокисло, лепешки зачерствели. В следующий раз я оставлю вас без ужина.
— Мы летим, мы спешим! — воскликнула Алиса. — Мы везем гостей. Дороти, вы самая прекрасная, добрая и заботливая женщина на свете!
— Не подлизывайся, — сказала Дороти. — Сколько гостей я должна кормить сегодня?
— Кроме нас — четверых.
— Где же вы их нашли?
— В Атлантиде.
— Поняла, — засмеялась Дороти, — значит, это гидрологи. Скажи им, что я ставлю на огонь жаркое.
Алиса обернулась к кринянам.
Они смотрели на нее внимательно и даже испуганно. И молчали.
Им было страшно.
Батискат быстро шел наверх.
Рядом с ним плыл громадный морской змей Эмпидоклюс, который не хотел отставать от своего друга — старика Гермеса.
— Минуточку, Дороти, — сказала Алиса. — Не отключайся. Дай мне координаты сейсмической станции в Гонолулу.
— Пожалуйста. — Дороти никогда не удивлялась.
Алиса набрала координаты сейсмологов.
— Сейсмический дежурный по Гонолулу слушает, — послышался голос.
— Говорит подводная ферма на острове Яп. Мы имеем информацию, что завтра в шесть утра на острове Оаху случится землетрясение силой в девять баллов. Наибольшим разрушениям подвергнется город Колау.
— Информация достоверная? — спросил сейсмолог.
— На сто процентов. Проверьте по вашим каналам, — сказала Алиса.
— Спасибо, — сказал сейсмолог. — До связи.
Батискат прорвал поверхность воды, и последние лучи заходящего солнца ворвались в кабину.
Когда Алиса поглядела на атлантов, у нее сжалось сердце — какие это несчастные, грязные, изможденные, старые люди И чтобы жалость не отразилась на лице, Алиса улыбнулась и сказала, обращаясь к Посейдону:
— Сейсмологи благодарят вас. Вы спасли сегодня много человеческих жизней.
Маленькая змеиная голова морского змея поднялась над водой рядом с батискатом, потом показалась черная туша, короткий хвост… Поднялся фонтан брызг.
И морской змей скрылся в волнах.
Батискат взял курс на остров Яп.
Кир Булычев
РЕЧНОЙ ДОКТОР
Там был родник. Вода в нем была целебная своей чистотой и прозрачностью. Тысячу лет назад, а может, больше росло у родника дерево. Кто исцелился той водой, привязывал к ветке белую тряпицу. И дерево было так густо покрыто теми тряпицами, что круглый год, казалось, цвело.
Люди думали, что в дереве живет бог реки, которая брала начало от родника.
Потом про языческое дерево забыли. Но родник остался целебным, и еще сегодня не очень старые старики помнят, как со всей округи люди приходили сюда за водой с банками, бидонами, даже ведрами. У родника был деревянный помост, а сам он был обложен валунами.
Когда лет тридцать назад здесь начали строить новый район, пятиэтажные дома выстроились по откосу, а разбитые бетонные плиты, мусор, арматуру, мешки из-под цемента, все, что не нужно, строители сбрасывали с откоса вниз и погребли родник
Конечно же, сколько на родник ни сваливай мусора, он все равно пробьется. Только вода перестала быть целебной, потому что родник, сам того не желая, захватывал своим быстрым стремлением крошки штукатурки и цемента, ржавчины и краски. А раз уж тот овражек стал свалкой, то и люди, которые жили в новых домах и не знали о целебном роднике, кидали туда ненужные вещи.
В июне будущего года, часов в девять утра, по пыльной улице микрорайона Космонавтов шел молодой человек, одетый просто и легко. Был он на первый взгляд обыкновенный, только, если присмотреться, увидишь, что его волнистые волосы были какого-то странного, зеленоватого оттенка.
Через плечо у молодого человека висела небольшая сумка из джинсовой ткани.
Никто на этого человека внимания не обратил Впрочем, улица была почти пустая — те, кто работал на Химупаковке или служил в городских учреждениях, уже уехали на работу, а бабушки с детьми еще не вышли на прогулку И никто не заметил, как молодой человек задержался возле сломанного тополя у шестого корпуса, достал из сумки рулон широкой синей ленты, перевязал ствол, а потом отыскал поблизости палку и приспособил ее к деревцу,
Потом молодой человек дошел до последнего дома, за которым начинался спуск к свалке, и стоял там довольно долго, рассматривая наполненный мерзостью бывший овражек и прослеживая взглядом, как сквозь бетонные плиты, консервные банки и ломаную мебель пробивается родник, как он вытекает из овражка и, робко обегая препятствия, течет к кустам, пропадая в ржавой трубе.
— Жуткое дело, — сказал молодой человек вслух и осторожно, видно не желая измарать кроссовки, начал спускаться к роднику.
Со свалки навстречу ему прибежали две бродячие собаки, что жили там, брошенные хозяевами. Они не испугались молодого человека, потому что сразу почуяли, кто он такой. Но близко не подходили — сели рядом и улыбались.
Молодой человек открыл сумку, вынул из нее небольшую штуку, похожую на пистолет с дулом-раструбом. Потом сказал собакам:
— Я начинаю.
Собаки не возражали.
Молодой человек направил раструб на ближайшую к нему бетонную плиту, на которой валялись две разбитые бутылки, несколько консервных банок и груда выброшенных за ненадобностью рваных обоев, и нажал на курок своего пистолета.
Из раструба вырвался широкий луч, невидимый под солнцем, но не совсем прозрачный. Если смотреть сбоку, то предметы за ним казались туманными и дрожащими.
Это и заметили Гарик Пальцев и Ксюша Маль, которые как раз спустились к роднику, чтобы поискать там пустые бутылки. Им не сами бутылки были нужны, а этикетки — для коллекции.
Они увидели, что над грудой плит и мусора стоит молодой человек с пышными кудрявыми волосами, одетый просто и скромно. И держит в руке пистолет с широким дулом, а из пистолета исходит почти невидимый луч. В том месте, где луч дотрагивался до мусора, мусор начинал съеживаться, таять, словно был снежный.
Молодой человек не просто держал пистолет а все время двигал им, уменьшал или увеличивал ширину и направление луча. Словно был зубным врачом, который осторожно действует иглой бор-машины, убирая сгнившую ткань зуба, но стараясь не повредить здоровую ткань.
Сильно пахло озоном. Стало теплее, от свалки до ребят доносилось шуршание и тихий скрежет. Когда самые большие плиты растворились и серый дымок над ними рассеялся, молодой человек подошел еще ближе и начал убирать завал совсем уж осторожно, часто включая и выключая свой пистолет, короткими выстрелами уничтожая то погрузившуюся в землю бутылку, то ржавую кастрюлю, то порванную шину. Одновременно он водил лучом вокруг, расширяя очищенное место.
Ребятам, которые смотрели на него сверху, не было страшно, и они хотели подойти поближе. Но молодой человек, не оборачиваясь, сказал им:
— Подождите, ближе нельзя, можно обжечься.
Минут через пять образовалась широкая, неглубокая яма, по бокам которой мусор спекся, словно края глиняной миски, а на дне ямы показались совсем старые бревна и остатки столбов, врытых в землю. Между ними была видна черная земля и песок.
Молодой человек спрятал пистолет в сумку и спустился к столбам. Там, из углубления, изливалась струя чистой воды и заполняла это углубление.
Молодой человек принялся руками разгребать черную землю, извлекать из нее лишние предметы, освобождать горло родника.
— Теперь можно подойти? — спросила Ксюша Маль.
— Конечно, — ответил молодой человек.
Он улыбнулся ребятам, откинув со лба тыльной стороной ладони прядь непослушных волос. Ксюша Маль, которая была очень наблюдательной, заметила, что волосы молодого человека необыкновенного цвета.
— Вы что делаете? — спросил Гарик Пальцев.
— Разве вы еще не поняли? — удивился молодой человек. Он вытащил из земли согнутый лом и легко отбросил его в сторону, будто это был гвоздь.
— Вы чистите родник, — сказал Гарик.
Молодой человек отгребал ладонями грязь и землю, обнажая чистый песок. И на глазах родничок начал бить веселее, сильней, и вода ярче заблестела под солнцем.
— Вы речной доктор, — сказала Ксюша Маль.
— Правильно, — сказал молодой человек. — Меня можно называть речным доктором, а еще меня называют речным богом.
— Бога нет, — сказал Гарик.
— Правильно, — согласился молодой человек. — Но я есть.
— А кто вам разрешил? — спросил Гарик.
— А разве надо разрешение, чтобы лечить и делать добро?
— Не знаю, — сказал Гарик. — Но все всегда спрашивают разрешения.
— Если ждать, то река умрет, — сказал речной доктор.
— А почему вы раньше не пришли? — спросила Ксюша.
— У меня много дел, — сказал молодой человек. — Я прихожу только тогда, когда совсем плохо. Бывают случаи, что люди сами понимают, что натворили, и исправляют свои ошибки.
Говоря так, речной доктор кончил чистить родник и, отвалив в стороны грязь, отыскал под ней вершины погрузившихся в землю серых валунов. Без заметного усилия он выкатил один за другим валуны и подвинул поближе к роднику, чтобы они его ограждали.
— Вы очень сильный, — сказала Ксюша. — А чем вам помочь?
— Я еще не знаю, — сказал речной доктор. — Но если у вас есть время, оставайтесь со мной. Мы пойдем вниз по течению и будем вместе работать.
— Давайте я домой сбегаю, за лопатой, — сказал Гарик.
— Спасибо, не надо.
Молодой человек поднялся, отряхнул ладони от земли.
— Чего не хватает? — спросил он.
Ребята посмотрели на родник. Он выбивался из песка невысоким веселым фонтанчиком, разливаясь по светлому песку. Вокруг, как часовые, стояли серые валуны.
Ожидая ответа, речной доктор вынул из-за пояса широкий нож, точными и быстрыми ударами отсек гнилые верхушки торчащих из земли столбов, вытащил из земли черные брусья, обстругал их и положил на столбы — так, через много лет, у родника снова образовался мостик.
— Ну что же вы молчите? — спросил речной доктор.
— А можно сделать еще красивее? — спросила Ксюша.
— Подскажи, — улыбнулся речной доктор и сунул руку в сумку.
— Не хватает травы, — сказала Ксюша.
Молодой человек вынул руку из сумки, раскрыл кулак — на ладони лежала кучка семян.
— Я знал, что ты так скажешь, — сказал он.
И он произнес эти слова так, что Ксюше стало приятно, что она угадала.
Речной доктор рассыпал семена по земле вокруг родника, потом зачерпнул из него ладонями воды и полил семена.
— Помогайте мне, — сказал он.
Ребята тоже спустились к роднику и стали черпать ладонями воду и поливать вокруг. Вода была очень холодная.
— А пить ее можно? — спросила Ксюша.
— Нельзя, — сказал Гарик. — Вода некипяченая.
— Можно, — сказал речной доктор. — Теперь можно. Эта вода вырывается из самой глубины земли. Она проходит через подземные пещеры, пробивается сквозь залежи серебра и россыпи алмазов. Она собирает молекулы редких металлов. В ней нет ни одного вредного микроба. Много тысяч лет люди знали, что она целебная.
Ксюша первой присела перед родником, набрала в ладошки хрустальной воды и выпила ее. Вода была холодной, даже зубы ломило, и немного газированной. В ней была свежесть и даже сладость. Потом воду пил Гарик, потом снова Ксюша.
А когда Ксюша выпрямилась, напившись, она увидела, что вокруг родничка выросла густая зеленая трава. Откуда-то прискакал кузнечик, влез на травинку и принялся раскачиваться. Зажужжал шмель.
— Ну и трава у вас! — сказал Гарик. — Такой не бывает.
— Такой не бывает, — согласился речной доктор. — Но она есть.
Гарик сорвал несколько травинок и понюхал. Они пахли травой.
И тут они услышали, как над их головами кто-то пискнул.
На кромке поросшей травой котловины, на оплавленной спекшейся границе между свалкой и родником, сидели два бродячих пса. Один молчал, а второй раскрывал рот, словно зевал, и от этого получался писк.
— Пошли отсюда! — сказал собакам Гарик.
— Почему? — удивился речной доктор. — Собакам тоже надо пить чистую воду. Псы, идите сюда.
— Они грязные, — сказал Гарик. — У них много блох и микробов. Они на свалках живут.
— Они живут на свалках, — сказал речной доктор, — потому что люди, у которых они жили раньше, выгнали их из дома. И я с этим не согласен.
— Я тоже не согласна, — сказала Ксюша.
— Я после них пить не буду, — сказал Гарик.
Речной доктор засмеялся. У него были такие белые зубы, каких Ксюше еще не приходилось видеть. И он умел угадывать мысли. Потому что в ответ на мысль Ксюши сказал:
— Я всегда пью только настоящую, чистую воду.
Собаки спустились к роднику и стали пить. Они виляли хвостами и косились на людей, потому что привыкли им не верить.
А напившись, стали бегать вокруг и кататься по траве. Гарик хотел было погнать их прочь, чтобы не мяли траву, но, когда открыл рот, чтобы прикрикнуть на них, встретился со взглядом речного доктора. Тот словно спрашивал: неужели ты сейчас их прогонишь?
И Гарик, вместо того чтобы кричать на собак, сказал:
— Все это чепуха. Вы здесь немного почистили, а завтра все снова загадят.
— Я потому вас и позвал, — сказал речной доктор, — чтобы вы все увидели и не дали больше губить родник.
— А как же мы это сделаем? — спросил Гарик. — Вы нам, может, свой пистолет оставите?
— Не знаю, — сказал речной доктор. — Честное слово, не знаю. Я думал, у вас есть своя голова на плечах.
Он посмотрел наверх. Конечно, Гарик был в чем-то прав: весь склон, до самых домов, был такой же печальный и грязный, как родник до прихода речного доктора. И лужайка вокруг родника казалась такой маленькой и беззащитной.
— Моя работа, — сказал речной доктор, — это спасение рек. И я ничего не смогу поделать, пока я один.
Они помолчали. Мирно журчал родник. Собаки улеглись на траве.
— Ну, что ж, — сказал речной доктор, — наша работа не окончена.
— А что дальше? — спросила Ксюша.
— Дальше мы пойдем вниз по течению, — сказал речной доктор, — посмотрим, чем мы можем помочь реке. Вы со мной?
— Конечно, мы с вами, — сказала Ксюша.
Ручеек пробирался, почти невидимый, среди поломанных кустов к дороге и впадал в ржавую трубу.
Речной доктор пошел первым. Он то и дело наклонялся, подбирая из воды бутылки, банки, пластиковые пакеты, кирпичи, но не кидал их в сторону, а прятал в карман своей сумки. И все эти вещи пропадали там, словно растворялись. Гарик попытался заглянуть в этот карман, но ничего не увидел.
— Вы и целый дом туда положить сможете? — удивленно спросил он.
— Нет, дом не поместится, — ответил речной доктор и засмеялся.
Вроде бы он на все вопросы отвечал просто и ничего не скрывал, но все равно он был окружен тайной, и все это чувствовали, даже собаки, что бежали за людьми, но вели себя тихо, примерно, даже не лаяли.
Речной доктор не спешил, он делал все так быстро и ловко, что трудно было уследить за его руками. Вот ему чем-то не понравились кусты, что росли у ручейка; он расправил их ветви, очистил землю под корнями — и кусты распрямились, зашуршали листьями. Проплешины между кустов и по берегу ручейка, залитые мазутом и какой-то краской, он двумя движениями пальцев очистил и засеял травой, а лужу, в которую разливался ручеек перед трубой, засыпал песком. Песок он достал из кармана сумки, куда раньше кидал мусор, и Гарик догадался, что в кармане есть какой-то преобразователь — он-то и превращает металл, стекло и кирпич в песок.
А речной доктор снова угадал его мысль и объяснил:
— Вы, наверное, знаете, что стекло и кирпич, бетон и штукатурку делают из песка, гравия и прочих таких же простых вещей. А металл добывают из руды. А я умею все возвращать в первоначальный вид. Никакой тайны.
Гарик кивнул. А Ксюша подумала: конечно, нет никакой тайны в том, что стекло делают из песка. Но есть большая тайна в том, как стекло снова превратить в песок.
Они остановились перед трубой.
Речной доктор наклонился и заглянул внутрь. Труба была не очень большая, с полметра диаметром. Внутри видны были какие-то наросты, из воды вылезали черные горбы.
— Надо почистить, — сказал речной доктор.
Гарик понял, что доктору не пролезть в трубу, и сказал:
— Погодите, я разденусь и все сделаю.
Молодой человек внимательно поглядел на Гарика, положил жесткую ладонь на его рыжие, торчком волосы и сказал:
— Спасибо, Гарик.
Ксюша подумала: «Я ни разу Гарика по имени не называла. А он его знает».
Речной доктор протянул сумку Гарику и сказал:
— Встречай меня на той стороне.
Потом мгновенно скинул рубашку, кроссовки и носки.
Ксюша все подобрала.
Из кармана джинсов речной доктор вытащил плоскую серебряную коробочку, махнул рукой, чтобы все остальные перебирались через насыпь, и сам, подобравшись и став вдвое тоньше, влез в дыру.
Гарик с Ксюшей, а потом и собаки ждали доктора у выхода из трубы. Что-то он задерживался. Вода из трубы текла темная, мутная и с каждой секундой становилась грязнее. Гарик заглянул внутрь, но там было совсем темно. Гарик хотел позвать доктора — а вдруг тот застрял? — но тут же ему пришлось отпрыгнуть от трубы: из нее полезла темно-серая скользкая масса, как будто кто-то сдавил пирожное эклер и выдавил крем.
Серая масса вывалилась из трубы с чавканьем и всхлипом, ухнула в бурую воду ручейка и перекрыла ему путь.
А вслед за грязью из трубы выполз веселый и жутко измазанный речной доктор. Он широко улыбался, и зубы его были такие же ослепительно белые, как раньше. И белки глаз белые, а остальное — «негритянское».
Речной доктор, видно, устал. Он сел на берег ручья и перевел дух.
Потом сказал:
— Гарик, дай сумку.
Гарик протянул ему сумку. Речной доктор вытащил оттуда свой пистолет, велел ребятам отойти в сторону и выжег громадную плюху грязи, что перекрывала плотиной ручеек.
Ксюша заглянула в трубу. Труба была изнутри гладкая, блестящая, будто посеребренная, и по ней тек прозрачный ручеек.
Речной доктор быстро вымылся под струей воды, падавшей из трубы, и сказал:
— Ну и дела!
— Дайте мне свой пистолет, — сказал Гарик. — Там дальше железная тачка валяется.
— Нельзя, — сказал речной доктор, как бы извиняясь. — Тут нужна осторожность. Потом я тебя возьму в ученики, научишься, сам будешь работать. Только это не очень легко.
— А мне можно в ученики? — спросила Ксюша.
— Обязательно, — сказал речной доктор.
Он снова оделся, а собаки немного пробежали вперед и остановились перед сломанной тачкой, которая перекрывала русло ручейка. Словно тоже поняли, что дальше идти нельзя — сначала надо тачку убрать. Тачку убрали быстро. Но пришлось задержаться, чтобы посеять траву на берегах ручейка.
«Странно, — подумала Ксюша, — мы прошли от трубы всего метров сто, а ручеек уже стал шире. Почему это?»
— А потому, — ответил речной доктор, — что по дороге в ручеек влились еще два родника, вы их не заметили, они на дне, а я их расчистил. А вот и третий.
Но это был не родник, а приток. Тоненький, как струя из чайника. Струя была белесой, будто с молоком, и молочная муть расплывалась по главному ручейку.
— Посмотрим, — сказал речной доктор и легко взбежал по склону, поросшему лебедой и лопухами и усеянному бутылками и банками — следами пиршеств, которые закатывали соседние жители.
Бежать пришлось недалеко. Струйка воды выбивалась из-под груды белого порошка, что был свален возле большой теплицы. Там, за районом Космонавтов, откуда начинался ручеек, шли теплицы пригородного совхоза. Весной Гарик, Ксюша и другие ребята из школы там работали. Одни пололи, другие сажали рассаду, и всем потом дали по свежему огурцу.
Люди думали, что в дереве живет бог реки, которая брала начало от родника.
Потом про языческое дерево забыли. Но родник остался целебным, и еще сегодня не очень старые старики помнят, как со всей округи люди приходили сюда за водой с банками, бидонами, даже ведрами. У родника был деревянный помост, а сам он был обложен валунами.
Когда лет тридцать назад здесь начали строить новый район, пятиэтажные дома выстроились по откосу, а разбитые бетонные плиты, мусор, арматуру, мешки из-под цемента, все, что не нужно, строители сбрасывали с откоса вниз и погребли родник
Конечно же, сколько на родник ни сваливай мусора, он все равно пробьется. Только вода перестала быть целебной, потому что родник, сам того не желая, захватывал своим быстрым стремлением крошки штукатурки и цемента, ржавчины и краски. А раз уж тот овражек стал свалкой, то и люди, которые жили в новых домах и не знали о целебном роднике, кидали туда ненужные вещи.
В июне будущего года, часов в девять утра, по пыльной улице микрорайона Космонавтов шел молодой человек, одетый просто и легко. Был он на первый взгляд обыкновенный, только, если присмотреться, увидишь, что его волнистые волосы были какого-то странного, зеленоватого оттенка.
Через плечо у молодого человека висела небольшая сумка из джинсовой ткани.
Никто на этого человека внимания не обратил Впрочем, улица была почти пустая — те, кто работал на Химупаковке или служил в городских учреждениях, уже уехали на работу, а бабушки с детьми еще не вышли на прогулку И никто не заметил, как молодой человек задержался возле сломанного тополя у шестого корпуса, достал из сумки рулон широкой синей ленты, перевязал ствол, а потом отыскал поблизости палку и приспособил ее к деревцу,
Потом молодой человек дошел до последнего дома, за которым начинался спуск к свалке, и стоял там довольно долго, рассматривая наполненный мерзостью бывший овражек и прослеживая взглядом, как сквозь бетонные плиты, консервные банки и ломаную мебель пробивается родник, как он вытекает из овражка и, робко обегая препятствия, течет к кустам, пропадая в ржавой трубе.
— Жуткое дело, — сказал молодой человек вслух и осторожно, видно не желая измарать кроссовки, начал спускаться к роднику.
Со свалки навстречу ему прибежали две бродячие собаки, что жили там, брошенные хозяевами. Они не испугались молодого человека, потому что сразу почуяли, кто он такой. Но близко не подходили — сели рядом и улыбались.
Молодой человек открыл сумку, вынул из нее небольшую штуку, похожую на пистолет с дулом-раструбом. Потом сказал собакам:
— Я начинаю.
Собаки не возражали.
Молодой человек направил раструб на ближайшую к нему бетонную плиту, на которой валялись две разбитые бутылки, несколько консервных банок и груда выброшенных за ненадобностью рваных обоев, и нажал на курок своего пистолета.
Из раструба вырвался широкий луч, невидимый под солнцем, но не совсем прозрачный. Если смотреть сбоку, то предметы за ним казались туманными и дрожащими.
Это и заметили Гарик Пальцев и Ксюша Маль, которые как раз спустились к роднику, чтобы поискать там пустые бутылки. Им не сами бутылки были нужны, а этикетки — для коллекции.
Они увидели, что над грудой плит и мусора стоит молодой человек с пышными кудрявыми волосами, одетый просто и скромно. И держит в руке пистолет с широким дулом, а из пистолета исходит почти невидимый луч. В том месте, где луч дотрагивался до мусора, мусор начинал съеживаться, таять, словно был снежный.
Молодой человек не просто держал пистолет а все время двигал им, уменьшал или увеличивал ширину и направление луча. Словно был зубным врачом, который осторожно действует иглой бор-машины, убирая сгнившую ткань зуба, но стараясь не повредить здоровую ткань.
Сильно пахло озоном. Стало теплее, от свалки до ребят доносилось шуршание и тихий скрежет. Когда самые большие плиты растворились и серый дымок над ними рассеялся, молодой человек подошел еще ближе и начал убирать завал совсем уж осторожно, часто включая и выключая свой пистолет, короткими выстрелами уничтожая то погрузившуюся в землю бутылку, то ржавую кастрюлю, то порванную шину. Одновременно он водил лучом вокруг, расширяя очищенное место.
Ребятам, которые смотрели на него сверху, не было страшно, и они хотели подойти поближе. Но молодой человек, не оборачиваясь, сказал им:
— Подождите, ближе нельзя, можно обжечься.
Минут через пять образовалась широкая, неглубокая яма, по бокам которой мусор спекся, словно края глиняной миски, а на дне ямы показались совсем старые бревна и остатки столбов, врытых в землю. Между ними была видна черная земля и песок.
Молодой человек спрятал пистолет в сумку и спустился к столбам. Там, из углубления, изливалась струя чистой воды и заполняла это углубление.
Молодой человек принялся руками разгребать черную землю, извлекать из нее лишние предметы, освобождать горло родника.
— Теперь можно подойти? — спросила Ксюша Маль.
— Конечно, — ответил молодой человек.
Он улыбнулся ребятам, откинув со лба тыльной стороной ладони прядь непослушных волос. Ксюша Маль, которая была очень наблюдательной, заметила, что волосы молодого человека необыкновенного цвета.
— Вы что делаете? — спросил Гарик Пальцев.
— Разве вы еще не поняли? — удивился молодой человек. Он вытащил из земли согнутый лом и легко отбросил его в сторону, будто это был гвоздь.
— Вы чистите родник, — сказал Гарик.
Молодой человек отгребал ладонями грязь и землю, обнажая чистый песок. И на глазах родничок начал бить веселее, сильней, и вода ярче заблестела под солнцем.
— Вы речной доктор, — сказала Ксюша Маль.
— Правильно, — сказал молодой человек. — Меня можно называть речным доктором, а еще меня называют речным богом.
— Бога нет, — сказал Гарик.
— Правильно, — согласился молодой человек. — Но я есть.
— А кто вам разрешил? — спросил Гарик.
— А разве надо разрешение, чтобы лечить и делать добро?
— Не знаю, — сказал Гарик. — Но все всегда спрашивают разрешения.
— Если ждать, то река умрет, — сказал речной доктор.
— А почему вы раньше не пришли? — спросила Ксюша.
— У меня много дел, — сказал молодой человек. — Я прихожу только тогда, когда совсем плохо. Бывают случаи, что люди сами понимают, что натворили, и исправляют свои ошибки.
Говоря так, речной доктор кончил чистить родник и, отвалив в стороны грязь, отыскал под ней вершины погрузившихся в землю серых валунов. Без заметного усилия он выкатил один за другим валуны и подвинул поближе к роднику, чтобы они его ограждали.
— Вы очень сильный, — сказала Ксюша. — А чем вам помочь?
— Я еще не знаю, — сказал речной доктор. — Но если у вас есть время, оставайтесь со мной. Мы пойдем вниз по течению и будем вместе работать.
— Давайте я домой сбегаю, за лопатой, — сказал Гарик.
— Спасибо, не надо.
Молодой человек поднялся, отряхнул ладони от земли.
— Чего не хватает? — спросил он.
Ребята посмотрели на родник. Он выбивался из песка невысоким веселым фонтанчиком, разливаясь по светлому песку. Вокруг, как часовые, стояли серые валуны.
Ожидая ответа, речной доктор вынул из-за пояса широкий нож, точными и быстрыми ударами отсек гнилые верхушки торчащих из земли столбов, вытащил из земли черные брусья, обстругал их и положил на столбы — так, через много лет, у родника снова образовался мостик.
— Ну что же вы молчите? — спросил речной доктор.
— А можно сделать еще красивее? — спросила Ксюша.
— Подскажи, — улыбнулся речной доктор и сунул руку в сумку.
— Не хватает травы, — сказала Ксюша.
Молодой человек вынул руку из сумки, раскрыл кулак — на ладони лежала кучка семян.
— Я знал, что ты так скажешь, — сказал он.
И он произнес эти слова так, что Ксюше стало приятно, что она угадала.
Речной доктор рассыпал семена по земле вокруг родника, потом зачерпнул из него ладонями воды и полил семена.
— Помогайте мне, — сказал он.
Ребята тоже спустились к роднику и стали черпать ладонями воду и поливать вокруг. Вода была очень холодная.
— А пить ее можно? — спросила Ксюша.
— Нельзя, — сказал Гарик. — Вода некипяченая.
— Можно, — сказал речной доктор. — Теперь можно. Эта вода вырывается из самой глубины земли. Она проходит через подземные пещеры, пробивается сквозь залежи серебра и россыпи алмазов. Она собирает молекулы редких металлов. В ней нет ни одного вредного микроба. Много тысяч лет люди знали, что она целебная.
Ксюша первой присела перед родником, набрала в ладошки хрустальной воды и выпила ее. Вода была холодной, даже зубы ломило, и немного газированной. В ней была свежесть и даже сладость. Потом воду пил Гарик, потом снова Ксюша.
А когда Ксюша выпрямилась, напившись, она увидела, что вокруг родничка выросла густая зеленая трава. Откуда-то прискакал кузнечик, влез на травинку и принялся раскачиваться. Зажужжал шмель.
— Ну и трава у вас! — сказал Гарик. — Такой не бывает.
— Такой не бывает, — согласился речной доктор. — Но она есть.
Гарик сорвал несколько травинок и понюхал. Они пахли травой.
И тут они услышали, как над их головами кто-то пискнул.
На кромке поросшей травой котловины, на оплавленной спекшейся границе между свалкой и родником, сидели два бродячих пса. Один молчал, а второй раскрывал рот, словно зевал, и от этого получался писк.
— Пошли отсюда! — сказал собакам Гарик.
— Почему? — удивился речной доктор. — Собакам тоже надо пить чистую воду. Псы, идите сюда.
— Они грязные, — сказал Гарик. — У них много блох и микробов. Они на свалках живут.
— Они живут на свалках, — сказал речной доктор, — потому что люди, у которых они жили раньше, выгнали их из дома. И я с этим не согласен.
— Я тоже не согласна, — сказала Ксюша.
— Я после них пить не буду, — сказал Гарик.
Речной доктор засмеялся. У него были такие белые зубы, каких Ксюше еще не приходилось видеть. И он умел угадывать мысли. Потому что в ответ на мысль Ксюши сказал:
— Я всегда пью только настоящую, чистую воду.
Собаки спустились к роднику и стали пить. Они виляли хвостами и косились на людей, потому что привыкли им не верить.
А напившись, стали бегать вокруг и кататься по траве. Гарик хотел было погнать их прочь, чтобы не мяли траву, но, когда открыл рот, чтобы прикрикнуть на них, встретился со взглядом речного доктора. Тот словно спрашивал: неужели ты сейчас их прогонишь?
И Гарик, вместо того чтобы кричать на собак, сказал:
— Все это чепуха. Вы здесь немного почистили, а завтра все снова загадят.
— Я потому вас и позвал, — сказал речной доктор, — чтобы вы все увидели и не дали больше губить родник.
— А как же мы это сделаем? — спросил Гарик. — Вы нам, может, свой пистолет оставите?
— Не знаю, — сказал речной доктор. — Честное слово, не знаю. Я думал, у вас есть своя голова на плечах.
Он посмотрел наверх. Конечно, Гарик был в чем-то прав: весь склон, до самых домов, был такой же печальный и грязный, как родник до прихода речного доктора. И лужайка вокруг родника казалась такой маленькой и беззащитной.
— Моя работа, — сказал речной доктор, — это спасение рек. И я ничего не смогу поделать, пока я один.
Они помолчали. Мирно журчал родник. Собаки улеглись на траве.
— Ну, что ж, — сказал речной доктор, — наша работа не окончена.
— А что дальше? — спросила Ксюша.
— Дальше мы пойдем вниз по течению, — сказал речной доктор, — посмотрим, чем мы можем помочь реке. Вы со мной?
— Конечно, мы с вами, — сказала Ксюша.
Ручеек пробирался, почти невидимый, среди поломанных кустов к дороге и впадал в ржавую трубу.
Речной доктор пошел первым. Он то и дело наклонялся, подбирая из воды бутылки, банки, пластиковые пакеты, кирпичи, но не кидал их в сторону, а прятал в карман своей сумки. И все эти вещи пропадали там, словно растворялись. Гарик попытался заглянуть в этот карман, но ничего не увидел.
— Вы и целый дом туда положить сможете? — удивленно спросил он.
— Нет, дом не поместится, — ответил речной доктор и засмеялся.
Вроде бы он на все вопросы отвечал просто и ничего не скрывал, но все равно он был окружен тайной, и все это чувствовали, даже собаки, что бежали за людьми, но вели себя тихо, примерно, даже не лаяли.
Речной доктор не спешил, он делал все так быстро и ловко, что трудно было уследить за его руками. Вот ему чем-то не понравились кусты, что росли у ручейка; он расправил их ветви, очистил землю под корнями — и кусты распрямились, зашуршали листьями. Проплешины между кустов и по берегу ручейка, залитые мазутом и какой-то краской, он двумя движениями пальцев очистил и засеял травой, а лужу, в которую разливался ручеек перед трубой, засыпал песком. Песок он достал из кармана сумки, куда раньше кидал мусор, и Гарик догадался, что в кармане есть какой-то преобразователь — он-то и превращает металл, стекло и кирпич в песок.
А речной доктор снова угадал его мысль и объяснил:
— Вы, наверное, знаете, что стекло и кирпич, бетон и штукатурку делают из песка, гравия и прочих таких же простых вещей. А металл добывают из руды. А я умею все возвращать в первоначальный вид. Никакой тайны.
Гарик кивнул. А Ксюша подумала: конечно, нет никакой тайны в том, что стекло делают из песка. Но есть большая тайна в том, как стекло снова превратить в песок.
Они остановились перед трубой.
Речной доктор наклонился и заглянул внутрь. Труба была не очень большая, с полметра диаметром. Внутри видны были какие-то наросты, из воды вылезали черные горбы.
— Надо почистить, — сказал речной доктор.
Гарик понял, что доктору не пролезть в трубу, и сказал:
— Погодите, я разденусь и все сделаю.
Молодой человек внимательно поглядел на Гарика, положил жесткую ладонь на его рыжие, торчком волосы и сказал:
— Спасибо, Гарик.
Ксюша подумала: «Я ни разу Гарика по имени не называла. А он его знает».
Речной доктор протянул сумку Гарику и сказал:
— Встречай меня на той стороне.
Потом мгновенно скинул рубашку, кроссовки и носки.
Ксюша все подобрала.
Из кармана джинсов речной доктор вытащил плоскую серебряную коробочку, махнул рукой, чтобы все остальные перебирались через насыпь, и сам, подобравшись и став вдвое тоньше, влез в дыру.
Гарик с Ксюшей, а потом и собаки ждали доктора у выхода из трубы. Что-то он задерживался. Вода из трубы текла темная, мутная и с каждой секундой становилась грязнее. Гарик заглянул внутрь, но там было совсем темно. Гарик хотел позвать доктора — а вдруг тот застрял? — но тут же ему пришлось отпрыгнуть от трубы: из нее полезла темно-серая скользкая масса, как будто кто-то сдавил пирожное эклер и выдавил крем.
Серая масса вывалилась из трубы с чавканьем и всхлипом, ухнула в бурую воду ручейка и перекрыла ему путь.
А вслед за грязью из трубы выполз веселый и жутко измазанный речной доктор. Он широко улыбался, и зубы его были такие же ослепительно белые, как раньше. И белки глаз белые, а остальное — «негритянское».
Речной доктор, видно, устал. Он сел на берег ручья и перевел дух.
Потом сказал:
— Гарик, дай сумку.
Гарик протянул ему сумку. Речной доктор вытащил оттуда свой пистолет, велел ребятам отойти в сторону и выжег громадную плюху грязи, что перекрывала плотиной ручеек.
Ксюша заглянула в трубу. Труба была изнутри гладкая, блестящая, будто посеребренная, и по ней тек прозрачный ручеек.
Речной доктор быстро вымылся под струей воды, падавшей из трубы, и сказал:
— Ну и дела!
— Дайте мне свой пистолет, — сказал Гарик. — Там дальше железная тачка валяется.
— Нельзя, — сказал речной доктор, как бы извиняясь. — Тут нужна осторожность. Потом я тебя возьму в ученики, научишься, сам будешь работать. Только это не очень легко.
— А мне можно в ученики? — спросила Ксюша.
— Обязательно, — сказал речной доктор.
Он снова оделся, а собаки немного пробежали вперед и остановились перед сломанной тачкой, которая перекрывала русло ручейка. Словно тоже поняли, что дальше идти нельзя — сначала надо тачку убрать. Тачку убрали быстро. Но пришлось задержаться, чтобы посеять траву на берегах ручейка.
«Странно, — подумала Ксюша, — мы прошли от трубы всего метров сто, а ручеек уже стал шире. Почему это?»
— А потому, — ответил речной доктор, — что по дороге в ручеек влились еще два родника, вы их не заметили, они на дне, а я их расчистил. А вот и третий.
Но это был не родник, а приток. Тоненький, как струя из чайника. Струя была белесой, будто с молоком, и молочная муть расплывалась по главному ручейку.
— Посмотрим, — сказал речной доктор и легко взбежал по склону, поросшему лебедой и лопухами и усеянному бутылками и банками — следами пиршеств, которые закатывали соседние жители.
Бежать пришлось недалеко. Струйка воды выбивалась из-под груды белого порошка, что был свален возле большой теплицы. Там, за районом Космонавтов, откуда начинался ручеек, шли теплицы пригородного совхоза. Весной Гарик, Ксюша и другие ребята из школы там работали. Одни пололи, другие сажали рассаду, и всем потом дали по свежему огурцу.