Понимая, что между молодыми людьми разгорается непонятный ему конфликт, бедуин скромно маленькими глотками попивал кофе.
   – Зачем же ты тогда мучилась?! Этот унизительный спуск с судна, наше ночное бегство со склада. Ты же могла просто пройти паспортный контроль.
   О своем отношении к тому, что она, не сказав ни слова, получила визы, Денис решил сейчас не распространяться.
   – У нее имеются визы, – наконец сообщил он важному бедуину. – Со мной проблемы.
   – Я уже это понял, – согласился хозяин каравана. – Скажите, на каком языке вы говорите между собой?
   – На русском. – «Чего уж тут темнить», – подумал Данист.
   – А-а-а? – загадочно долго протянул Салим. – Так спешу сообщить тебе, незнакомец, что и у тебя нет проблем. Твой Израиль открыл безвизовые ворота русским. Иордания хочет поступить так же. По радио слышал.
   Боже! Сколько же времени он в изоляции? Может, если почитать наши газеты, выяснится, что он вообще никуда не убегал и его, стало быть, не ищут. Или, наоборот, амнистировали. Вот была бы умора.
   – Да-а, обрадовали вы меня, уважаемый, – обратился Данист к бедуину, в раздумье почесывая затылок. – Век не забуду. Вы мне словно память вернули.
   Теперь араб и китаянка уставились на Даниста. О чем это он?
   – Совершенно упустил из виду, что в моем паспорте есть самые разные визы. Давно ставил, настолько давно, что забыл.
   Он с неподдельной благодарностью вспомнил Папу и даже начальника колонии. Что ни говори, а предусмотрительно уже тогда было подумать о визах. Там, в паспорте, у него и Шенген, и британская…
   – Но дело не только в визе, старик. Я не хочу «светиться» на границе со своим паспортом, – вспомнил он о том, что не успел досказать.
   Салим медленно соображал, что от него хотят эти двое.
   – Я предлагаю твою подружку устроить в отель, как положено туристке, а тебя заберу с собой, – сказал он наконец. – Завтра она отправится в Израиль через блокпост, а мы своим путем. Больше сделать ничего не могу. Устроит?
   Бедуину явно не хотелось упускать тысячу долларов.
   «А что, в этом есть резон, – подумал Денис. – На границе его никак не свяжут с китаянкой. Уже хорошо. Нужна виза – не нужна, будет ясно».
   Оставив девушку в отеле и договорившись о встрече в Эйлате, они расстались.
   Салим оказался верен законам гостеприимства «рыцарей пустыни». Он привел гостя к себе – в довольно большой дом из песка и глины в нескольких километрах от Акабы, накормил традиционной бедуинской пищей. Это были вкусные хлебные лепешки с приправой, приготовленной из «библейской манны небесной» – зернышек тамариска. Изрядно проголодавшийся Денис с удовольствием ел все, что ему подносили. Но вот отведать сушеную саранчу и «деликатес пустыни» – высушенные трюфели, которые собирают здесь после редких осенних дождей, вежливо отказался.
   Все же здорово его окрутил Салим. Получалось, что за его угощение он должен заплатить тысячу долларов. Ведь никакого нелегального проникновения на чужую территорию не будет. Хотя за советы тоже надо платить. Для олигарха, конечно, пустяк. А для бывшего олигарха? Целое состояние!
   Правда, если все пройдет гладко, завтра к вечеру он счастливо будет восседать на своих сундуках и благодарить Господа за собственную предусмотрительность. Но это завтра, с этим предстоит еще сжиться.
   Они могли бы добраться сюда и много раньше, но бывшему олигарху вдруг захотелось поглазеть на местные красоты.
   Бедуин не поленился и добросовестно провел его в обход, через удивительные места, привлекающие туристов со всего мира. Данисту во всем своем величии снова открылась панорама красивейших пейзажей Израиля, Иордании и Египта.
   У Дениса перехватило дыхание. Как по волшебству в одно мгновение куда-то в тартарары провалилась вся его недавняя жизнь, тюрьма, бегство, скитания, а на первый план вышло необыкновенное, потому что абсолютно нереальное, ощущение исторической сопричастности к месту, куда его занесла судьба.
   С одной стороны, можно сказать, почти рядом зеленела и голубела гладь Красного моря. Здесь горные склоны резко обрывались, и внизу открывался чарующий вид на залив и прибрежный оазис с его цветущими зелеными садами, высокими пальмами и современными белоснежными строениями.
   Бескрайним желтым ковром раскинулась Синайская пустыня, а справа начинали громоздиться сумрачные каменные глыбы самой причудливой формы. Именно здесь, в этих краях вершились запутанные события человеческого бытия, кипели такие страсти, что до сих пор у всего человечества захватывает дух.
   Мифы настолько отвлекли Даниста от реальности, что он даже не заметил, как верблюды, подстегиваемые Салимом, двинулись дальше. Беглец лихо спрыгнул на песок и сразу почувствовал, как ноги по ступни ушли вглубь и сковали движение. Не увязнет ли он окончательно в этом райском уголке, не подчинится ли его безмятежному ритму жизни? Не забудет ли, зачем бежал?
   Его мысли прервал громкий голос бедуина.
   – Вот, привел вам сумасшедшего туриста, – похвастался Салим перед выскочившими из будки израильскими пограничниками, тыча пальцем в Даниста. – Представляете, парню захотелось передвигаться на верблюдах, как в давние века. Замучил совсем. И меня, и верблюдов.
   Пограничники и бедуин дружно засмеялись.
   «Тоже мне, конспиратор», – рассердился Денис, отлично сознавая, что его тут точно запомнят.
   Расплатившись с проводником, Денис протянул пограничникам паспорт и попросил ближайшего вызвать к погранпункту такси.
   – А может, и дальше на верблюдах? – пошутил израильтянин, которому было явно скучно. Обычно оживленный пост был практически свободен от туристов.
   Он мельком взглянул на первую страницу паспорта и бегло пролистал другие.
   – Вы думаете, можно? – наигранно оживился Денис, чем вызвал откровенный, но деликатный смех молодых пограничников.
   – Мы пошутили, – сказал один из них. – Через четверть часа отсюда до центра Эйлата отправится автобус. Счастливого пребывания в Израиле.
   «Не так страшен черт, как подготовка встречи с ним», – переиначил «турист» слова известной поговорки.
   Он спрятал паспорт в карман куртки и уверенно зашагал в сторону автобусной остановки.
   Уже через час Денис Данист – бывший олигарх и беглый заключенный – стоял у ворот своей виллы в районе Шахамона, что ближе к возвышающимся над Эйлатом горам. Больше по наитию, чем от подозрительности, Денис огляделся по сторонам и ловким движением вынул только ему известный камень из стены, окружающей виллу. Достав из ниши ключи, он так же быстро вернул камень на место и, открыв ворота, вошел в дом.
   Упав в кресло, Данист растерянно долго сидел без движения и только вертел головой по сторонам. Вокруг стояла оглушительная тишина, жалюзи полностью спущены, нигде ни единой щелочки.
   «Это старик Розенталь, – с детским умилением и нежностью подумал он о друге отца, который еще в 1967 уехал в Израиль и, несмотря на престарелый возраст, последние годы присматривал за особняком. – Как он теперь, после всего, отнесется к персоне Даниста? Газеты наверняка читает. Вряд ли бросится на шею. А когда увидит с китаянкой, то вообще сойдет с ума».
   Кстати, который час?
   Посмотрев на часы, Денис успокоился. С Лу-Гайде он договорился встретиться в маленьком кафе на променаде в четыре часа после полудня. Время для свиданий явно неподходящее, но зато точно никто не попадется навстречу. В самое пекло здесь не назначают свиданий.
   Отлично. Еще масса свободного времени. В Денисе в этот момент активно боролись два чувства: сломя голову бежать в свой подвал-сейф или все же поспать. В доме бедуина ведь так и не удалось соснуть. Какой уж с непривычки тут сон. На шконке в зоне и то было удобнее. В мире все относительно.
   Ему показалось, что от дверей, ведущих на задний двор, в сад, доносится какой-то звук. Будто кто-то шебаршит ключом. А еще через мгновение в дверях зала появился сам Розенталь, в котором трудно было узнать приятеля отца. Годы…
   Увидев Дениса, тот остолбенел.
   – Дядя Шимон! Дядя Шимон! Это я, Денис, что вы так испугались? И откуда узнали, что кто-то в доме?
   – С чего ты взял, киндер, что я испугался? Кто еще мог здесь оказаться, кроме тебя? – мгновенно перешел в наступление Розенталь. – Или я не служил в разведке?! Ты мне, киндер, приказал в девяносто восьмом следить за домом. Вот я и слежу. Только я что-то не фокусирую… Ты же, как писали, того… Не знаю даже, как сказать…
   – Не бойся, дядя Шимон, я не привидение. И не с того света. Сам же только что сказал, что служил в разведке. Значит, должен соображать. Теперь соображаешь?
   Розенталь растерянно стоял посреди зала и не знал, что и сказать. Сомнения вновь одолевали его.
   – Тебя, киндер, заслали сюда? Так это же очень хорошо. Будем вместе. Тетя Рива давно умерла…
   Теперь Данист уже не знал, что ответить.
   – Бедная тетя Рива, – все же нашелся он. – Я ее так любил. Но насчет «заслать», это вы, дядя Шимон, переборщили. Я вам потом все подробно расскажу. А сейчас поймите только одно: я не погиб, как, наверное, писали газеты. Я в бегах! Уже несколько месяцев.
   – Ты в бегах? – с нескрываемым сомнением уточнил дядя Шимон. – Тебя же мама с папой не учили этому? Как ты мог убежать? Какая-то заковирика получается.
   Обняв старика за плечи, Данист терпеливо повторил:
   – Я же сказал вам, дядя Шимон, что позже все объясню. Но сейчас никому о моей персоне ни слова. Ни-ко-му! На то есть веские причины.
   – Буду, как щука, – поспешил успокоить старик.
   – При чем тут щука? – искренне не понял Денис.
   – Видишь ли, киндер, ты родился не в то время. Раньше с твоими папой и мамой мы часто клялись друг другу в том, что, услышав нечто эдакое, будем немы как рыба. Просто так было безопаснее. Следишь за ходом моих мыслей? Щука – это рыба. А я когда-то очень любил щучку фаршированную. Теперь понимаешь?
   До Даниста, наконец, дошло, что он не в Сибири и даже не в Москве. Он в Израиле! А здешним людям иногда свойственно не совсем обычно выражать свои мысли. Так что с того?! Теперь и он будет жить среди них.
   – Все понял. А сейчас я хотел бы отдохнуть с дороги. Вечером увидимся. Приходите в гости.
   Как бы он ни был рад встрече, спать хотелось жутко.
   Вечером они действительно сидели втроем за столом, который накрыла Лу-Гайде из тех несметных запасов еды, которыми «на всякий случай» Розенталь пополнял дом сына своих друзей, кстати, предусмотрительно по доверенности оформленный на старика Шимона.
   Беглец-олигарх был на седьмом небе от счастья. Он был в кругу близких ему людей, снова обрёл своё богатство, надежную крышу над головой, а главное, мог действовать. Правда, с «действиями» он решил не торопиться. По крайней мере, не со всеми. Сначала хотя бы надо оформить новые израильские паспорта для себя и Лу. Поэтому все трое сошлись на том, что Денис будет до поры до времени оставаться добровольным затворником в собственном доме и максимально соблюдать осторожность.
   Но уже через две недели, хорошенько отдохнув и приведя в порядок нервы, новоиспеченный израильтянин Денис Дантесов решительно занялся делом. С этой целью он посетил бар скромного по местным меркам отеля «Ривьера» и набрал номер телефона в Тель-Авиве, предварительно попросив бармена с глазами Иисуса позвать к телефону одного человека.
   – Привет, Лёнечка! – весело произнес в трубку Данист.
   Услышав голос, абонент несколько секунд молчал, пока, наконец, голос удивленно не протянул:
   – Ты-ы-ы?..
   – А кто же еще? – по-прежнему беззаботным тоном продолжил Денис. С его стороны это было сверхнаглостью.
   – Я чуть не подумал, что меня кто-то разыгрывает, и уже хотел послать тебя подальше. То есть не тебя, а того, кто звал к телефону, – запутавшись, произнес Безлин, старинный приятель и партнер в совместном бизнесе. – Но вовремя понял, что со мной действительно говоришь ты.
   Его реакция на появление с «того света» Даниста была примерно такой же, как и у старика Розенталя. Только той, стариковской, искренности, пожалуй, не хватало. Хотя, возможно, бывшему зэку 1313 это лишь показалось.
   – Я так и знал!.. Я чувствовал, я догадывался, что ты жив!.. – буквально визжал в трубку Безлин. Чуть позже, придя в себя после первого шока, он осторожно спросил:
   – Ты где? Я немедленно примчусь к тебе. Говори! Боже мой, как я рад, как я рад!
   Данист уловил в его голосе неуверенность и даже фальшь, но не удивился. В конце концов, у Лёнечки шок…
   – Не утруждай себя, дружище. Еще не хватало тебе подставиться. Тебя же наверняка слушают.
   – Поначалу было и такое, но сейчас вряд ли. Думаю, на девяносто процентов нет.
   – Хорошо, но будет лучше, если я все же сам приеду к тебе. Найду способ явиться пред твои очи. Только постарайся подготовить бумаги. По нашим общим делам. Ты, Лёнечка, знаешь, каким.
   …Через пару дней, убедившись у бармена «Ривьеры» на основе стодолларового пожертвования, что никто не интересовался историей его звонка, Данист позвонил Безлину еще раз и назначил встречу в Яффо.
   После продолжительных бурных приветствий, излияний чувств и скромных возлияний на террасе местного ресторанчика Денис довольно сухо поведал свою «одиссею», не упоминая лишь о том, кто ему помогал бежать. Затем резко оборвал свой монолог и спросил:
   – Ну, Ленечка, я перед тобой исповедался. Теперь твоя очередь просветить меня, что происходило, пока я, в том числе и за тебя, сидел за решеткой.
   – Да ничего хорошего, – сразу помрачнев, ответил Безлин. – Надо ли объяснять, что только наша трастовая компания потеряла почти три ярда зеленых…
   – Что ты сказал?! Как это потеряла?! Почему?! – вскинулся Денис.
   – Форс-мажор, Денис, форс-мажор…
   – Да говори ты толком, Леня!..
   Данист понял, что худшие его предчувствия начинают сбываться.
   – Я купил несколько нефтяных скважин в Ираке. Выгодно вроде купил. Но это чертово американское вторжение смешало все карты. Сначала в фигуральном плане, ну а затем в реальном. В результате бомбардировок сгорели наши вышки и скважины к чертовой бабушке…
   «Ведь врет, черт, и не краснеет! – сразу же предположил Денис. – Наверняка ведь увел мои денежки! Целых три ярда! Но, видимо, действительно не поверил до конца в мою смерть, иначе прикарманил бы все…»
   – И сколько осталось?
   – У нас? – фальцетом переспросил Безлин.
   – Нет, у меня.
   «Какой смысл сейчас изобличать его во лжи? – подумал Данист. – Известно ведь, что друг, изобличенный в предательстве, превращается в самого лютого врага. К тому же, здесь, в Израиле, Леня пока еще нужен. И потом, он уже знает немало. Так что надо подождать».
   – Так сколько? – переспросил он.
   – Где-то под пару ярдов… – вздохнув, ответил Безлин, ожидающий от Дениса куда более бурной реакции. – У твоей семьи все в порядке. Все имеют нелимитированный доступ по карточным счетам, так что ни в чем не нуждаются…
   – Знаю, – оборвал его Денис. – Спасибо и на этом. У меня, Леня, теперь другое… Непонятно что, но другое…
   Денис кивнул в сторону Лу-Гайде, которая, между тем, прогуливалась под пальмами и поглядывала на вечерний Тель-Авив.
   – И вот еще что, – продолжил Данист. – Ты никогда не думал о том, что к моему аресту и банкротству нашей компании Макс мог приложить руку?
   – Честно говоря, думал, особенно в последнее время, поскольку получил некоторую информацию об этом…
   – Какую именно? – насторожившись, спросил Денис.
   – Помнишь Крамера?
   – Как не помнить этого пройдоху!
   – Так вот, не так давно я нос к носу столкнулся с ним. Он приезжал в Израиль… Естественно, помянули тебя. Как раз в прессе прошла информация о твоей гибели. Наш толстячок изрядно тогда напился и почему-то начал вдруг проклинать последними словами Линовича. Что, мол, тот кинул его в одном крупном деле. И что в итоге напрасно взял на душу тяжкий грех перед тобой… Что-то типа подставил близкого по духу человека.
   – Он что, намекал на меня? Меня подставил? – Данисту показалось, что он ослышался. – С какого бока тут нарисовался я? У меня с ним и совместного бизнеса не было. Так, помогал, чем мог. Все-таки вместе росли.
   – Вот и я тогда удивился. Вякал на Линовича, а скатился на тебя. Потом весь вечер пытался выспросить Крамера поподробнее, что да как. Но тот, видимо, уже опомнился. Понял, что сболтнул лишнее. И сразу замкнулся.
   – Любопытно. Очень любопытно.
   Денис откинулся на спинку стула. Задумался. Но, как ни странно, не о том, что только что сообщил ему Ленчик, а о том, делиться ли своими сомнениями или нет?
   Впрочем, почему не поделиться? Что, в конце концов, ему Безлин? Враг? Ну, слямзил по-приятельски пару ярдов. Так это в их кругах чуть ли не норма. Хорошо, что не все еще уволок. И такое бывало.
   – Помнишь, Безлин, как мы собирались сливать с Максом бизнес? Даже название новой компании придумали?
   – На память, Денис, не жалуюсь.
   – Не продолжай, – махнул рукой Данист, – вижу, что помнишь. Тогда ты должен помнить, что совет директоров запретил мне открывать структуру наших активов перед Линовичем. А я как идиот настаивал. Мне казалось, что при слиянии бизнесов так будет правильно: компании просто обязаны полностью раскрываться друг перед другом. Словом, вопреки вашему вето, открылся. Из лучших, как говорится, побуждений предоставил Максу всю информацию.
   – А он что? – затаив дыхание, спросил Леонид, предварительно влив в себя полфужера водки. Он уже начал соображать, что могло потом произойти.
   – Что-что?! – раздраженно завизжал Данист. Со стороны могло показаться, что с ним случилась натуральная истерика. – Ты же говоришь, что помнишь. Значит, помнишь, что буквально через несколько дней сделка развалилась.
   И представь себе, только сейчас я стал ломать голову, почему. А заодно, кому и почему она вообще понадобилась.
   – Хочешь, я скажу, почему? – возбудился Безлин. – А ты потом скажешь, угадал твои мысли или нет.
   – Валяй, – с демонстративной неохотой согласился Данист. – Надо же, какой прыткий.
   – Две версии. Выбирай, какая из них тебе нравится.
   Версия первая. Ваша сделка не пришлась по душе кому-то за «Стенкой». Возможно, они побоялись, что ты тут же продашь контрольный пакет акций новой компании иностранцам. После продажи ТНК англичанам это было уж слишком. Шутка ли, почти сорок процентов российских запасов оказалось бы под их контролем! И поэтому последовало приказание Линовичу в ней не участвовать.
   Версия вторая. Кремль сам положил глаз на компанию. Но до конца тамошние пацаны не знали, что в ней, так сказать, имеется на самом деле. И тогда кто-то из них самый умный запустил идею со слиянием. А ты, милый друг, только не обижайся, попался на крючок.
   – Ты думаешь?..
   – Не перебивай, я и сам собьюсь. Словом, ты раскрылся перед Линовичем. Конечно, Макс старый приятель, как можно было подумать о чем-то плохом?!
   – Допустим…
   – Вот и я говорю, что допустим, – повторил Безлин. – Там, за «Стенкой», узнали, что компания без фуфла и скелетов в шкафу. За такую стоит побороться. Дальше все известно. Даниста – подальше в тюрьму, компанию – под распил. Линович – в шоколаде! Весь в шоколаде. Ура!!!
   – Между прочим, он мне два ярда не вернул. Зажал! А знаешь, за что? Я ему их дал в качестве компенсации за акции его компании. Макс – красавец! И сделка не состоялась. И деньги не вернул. Как говорится, кидать – так кидать!
   – И ты это тоже скушаешь? Впрочем, сейчас это даже неважно. Вопрос не закрыт – я понимаю. Ты, Денис, лучше скажи. Сам-то тоже так думаешь? – в лоб спросил Безлин.
   – Примерно, – не очень охотно согласился Данист. Кому охота признаваться, что тебя обвели вокруг пальца. И кто?!
   – Но есть и еще одна версия, – продолжал наступление бывший компаньон. – И она тебе, боюсь, особенно не понравится. Представь на мгновение, что идея принести твою компанию на блюдечке пришла в голову не кремлевской команде, а самому Максику. Поди плохо. И нажиться можно, и услужить, и еще удачливого конкурента устранить.
   Как ты к этому относишься, Денис Борисович?
   – Никак не отношусь, – вдруг совершенно спокойно, будто внутри его не пылала до небес скважина, ответил Данист. – Все это догадки, версии, можно повернуть так, а можно эдак. Может, это ты, Ленчик, сдал меня по налогам?
   Безлин посмотрел на приятеля как на больного человека. Посмотрел с сожалением и нескрываемой грустью.
   – Ты, видно, Денис, водки недокушал. Или, наоборот, перекушал. В тех бумагах, которые ты передал Линовичу, черным по белому было указано, как ты «работал» по налогам. Другой вопрос, кто эти странички сбросил прокуратуре.
   И вот тут мне сдается, что это дело рук Эммануила Крамера, еще одного вашего дворового кирюхи. Недаром же он жаловался, что Макс его кинул, обещал то ли большую химию, то ли еще что. Помнишь, как Крамер хотел ее? Как ты думаешь, за что могут быть такие подарочки? Думай, думай, иногда полезно узнавать что-то новое о своих корешках…
   А я тебе пока подскажу. Уж не потому ли сокрушался Крамер, когда грустил, что тебя подставил? Макс попросил его слить про налоги, куда надо, где искать, кого сажать. Взамен пообещал эту проклятую руду, но по привычке кинул. Вот и весь сказ, дорогой. Все! Я тебе все выложил. Как на духу.
   Безлин удовлетворенно, со знанием исполненного долга замолчал.
   – Да-а, Ленечка, интересно ты насочинял, спору нет. Но где факты? Одни лишь догадки, недомолвки, намеки, – задумчиво произнес Данист, размышляя в тот момент о том, что круг лиц, с которыми ему придется разбираться, может заметно расшириться.
   – Теперь я тебе скажу как на духу. Ты должен знать, что я «покинул» зону, чтобы как раз разобраться во всех этих сказках-небылицах. И воздать каждому свое. Скажу больше. В этом желании я не одинок. Так что молчок.
   Денис поднялся и, не прощаясь, пошел в сторону стоянки такси.
   Вернувшись ночью в Эйлат, Денис первым делом извлек из своего потрепанного кожаного бумажника визитку и, прежде чем набрать один из номеров, записанных рукою Папы, всерьез задумался, какой из двух: московский или швейцарский? Казалось бы, какая разница? Хозяин же один – генеральный директор охранного агентства «Ангел» Юрий Нилович Глушко.
   Поколебавшись пару минут, он решил позвонить в Берн. Так, мол, будет спокойнее. Даже если этого самого Глушко нет в Швейцарии, то наверняка секретарь переведет звонок в Москву, на Таити, в тундру. Так, по крайней мере, уверял Папа, стоит только этому «Ангелу» услышать его имя.
   Денис уже стал набирать номер, но опять остановился. Что он скажет неизвестному ему Глушко? И уверен ли он, что, сказав все, получит в лице высокопоставленного охранника полную поддержку? И понимает ли, что с этого момента, возможно, подпишет сам себе смертный приговор?
   Фантастика! Что происходит? Он, недавний небожитель, готов поверить вору в законе, у которого, в свою очередь, имеется доверенное лицо, явно не из пожарной части, а, по меньшей мере, бывший офицер ФСБ или ГРУ. И ему надо довериться.
   Но ведь однажды уже поверил. Тому же Папе? Впрочем, брось подтасовывать, Денис. Тогда, в зоне, была совершенно другая ситуация. Тогда ты был узник, а сейчас свободный человек. Живи в свое удовольствие. Деньги есть. Женщина есть. Дом есть…
   А что, собственно говоря, еще? Честь? Мужество? Ответственность за Лу, над которой надругался его дружок? Даже уверенности в собственной правоте до конца нет. Но тем не менее уже собрался звонить «Ангелу». Да, Папа, судя по всему, очень доверяет этому человеку, иначе не дал бы визитку. Видно, он, в отличие от Дениса, который, лежа на шконке, с маниакальным упорством строил планы мести, прекрасно понимал, что одному, пусть даже трижды олигарху, их никогда не осуществить.
   Данист решительно стал нажимать на кнопки телефона. Вот уже пошли гудки…

Часть II

1

   Едва дождавшись окончания новогодних праздников, ровно в одиннадцать утра, одетый с иголочки бывший сотрудник СВР Николай Андронов подъехал на троллейбусе к трехэтажному зданию на Садовом кольце. На фасаде этого мало впечатляющего строения неброско поблескивала металлическая табличка «Частное охранное агентство „Ангел“.
   Прошло уже добрых полгода после того, как на традиционном пикнике отставников спецслужб влиятельный генерал Штольнев пообещал Андронову помочь с работой, а стало быть, покончить с той беспросветной непутевой жизнью, которую уже несколько лет вел Андронов.
   Вернувшись с пикника, он быстро перегнал по «электронке» в указанное ему агентство свое резюме с фотографией. И в нахлынувшей эйфории приближающегося счастья стал дожидаться вызова.
   И только спустя добрую сотню дней, когда Николай уже совсем измучился в ожиданиях и готов был вновь запить, его наконец «пригласили».
   Мимолетом глянув в окно первого этажа, дабы еще раз проверить, как он выглядит, Николай нажал на кнопку переговорного устройства и представился. Массивная дверь словно «нехотя», со скрежетом, отворилась.
   Возле турникета его встретили двое хмурых мужчин в темных костюмах. Предъявив удостоверение ветерана спецслужб, Николай незаметно огляделся.
   Роскошный интерьер холла настолько разительно диссонировал с наружным видом здания, что Николай невольно присвистнул:
   – Ничего себе ребята зашифровались!
   – Вам на третий этаж, Николай Георгиевич, – возвращая документ, никак не комментируя реплику посетителя, сказал один из охранников. Другой в этот момент продолжал тщательно «ощупывать» одежду Андронова металлодетектором.