Те, кому не удалось обосноваться в Крыму, как правило, не возвращались назад, а селились где-нибудь как можно ближе к Крыму в надежде через некоторое время повторить попытку переселения. Но и за пределами Крыма татарам не дают селиться компактно. Таким образом, уехавшие из Средней Азии около 100 тысяч крымских татар оказались распыленными отдельными семьями или малыми группами не столько по Крыму, сколько по прилегающим к нему местам: в Новороссийске и вокруг него сейчас живет несколько десятков тысяч крымских татар, в Краснодарском крае - около 30 тысяч, есть они и на Тамани и в других местах Северного Кавказа, а также в Южной Украине - в Новоалексеевке и вокруг, в Херсонской и Николаевской областях, Мелитополе и т.д. Тяжелый быт, уготованный им на новом месте, приводит к тому, что заботы о каждодневной жизни семьи поглощают все время, всю энергию даже у самых активных прежде участников движения. Большинство их после переселения отходят от движения или участвуют в нем лишь эпизодически. Поскольку сразу после 1967 г. в Крым отправилась наиболее активная часть участников движения, это сказалось на его развитии и в Средней Азии, где до сих пор живет основная масса крымских татар. Необходимость постоянно материально помогать переселенцам в Крым привела к истощению финансовых ресурсов крымскотатарского народа, у него нет возможности одновременно нести расходы по содержанию представителей в Москве, численность их с нескольких сот сократилась до нескольких человек.
   Рассеяние народа и постоянная психологическая обработка со стороны властей тех, кто готов ей поддаться, привели к отходу от движения многих прежних энтузиастов и сочувствующих. Возродились идеи отказа от требования прав в пользу просительного тона посланий правительству, усилились прежде очень малочисленные противники союза с правозащитным движением. Правда, и сейчас они составляют незначительное меньшинство среди крымских татар. Об этом можно судить хотя бы по тому, что инспирированное властями письмо А.Д. Сахарову от крымских татар - «не вмешивайтесь в наши дела, не вредите нашему народу, дорогу в Крым мы найдем без вас и ваших друзей» (февраль 1977 г.) - было подписано 52 крымскими татарами, но несколько человек написали потом Сахарову, что их подписи были получены обманным путем - им показывали для подписи другой текст. А в июне 1977 г. Сахаров получил другое письмо, подписанное 549 крымскими татарами, которые благодарили Сахарова
    «…за поддержку стремлений, чаяний и дум крымскотатарского народа»
   и заверяли его, что они осуждают письмо своих соотечественников как
    «…недостойное, не отражающее мнений крымскотатарского народа». [28]
   В 70-е годы снизился авторитет инициативных групп из-за отсутствия между их членами единого мнения, а еще более - из-за неэффективности всех предлагавшихся на протяжении 25 лет борьбы тактических приемов для достижения главной цели - возвращения народа в Крым. Всенародные письма, прежде собиравшие десятки и даже сотни тысяч подписей, теперь подписывают в лучшем случае по нескольку тысяч человек.
   Постепенный спад движения можно проследить по числу подписей под обращениями к очередным съездам КПСС - обычно эти обращения собирали наибольшее число подписей. Пик их приходится на XXIII съезд (1966 г.) - более 130 тысяч подписей. Обращение к XXIV съезду (1971 г.) собрало 60 тысяч подписей, к XXV (1975 г.) - 20 тысяч. В 1979 г. наибольшее число подписей собрал Всенародный протест, под которым стояло 4 тысячи подписей. [29]
   Тем не менее инициативные группы, хоть и в маленьких масштабах, продолжали свою деятельность. В 1971 г., после опубликования данных всесоюзной переписи населения, не обнаружив в перечне наций, проживающих в СССР, крымских татар (их, несмотря на протесты, записывали просто татарами), инициативные группы провели собственными силами перепись крымских татар во всех местах их проживания (Средняя Азия, Крым, южная Украина, Северный Кавказ) и установили численность народа - 833 тысячи человек. [30]
   В том же 1971 г. инициативные группы Ташкентской области провели выборочный опрос крымских татар об их отношении к возвращению в Крым. Из 18 тысяч опрошенных взрослых только 9 высказались против возвращения и 11 - воздержались от ответа. [31]
   Митинги и собрания происходят лишь по особо важным датам и участвует в них гораздо меньше народу. В этом сказывается не только естественная усталость крымскотатарского народа после стольких лет напряженной борьбы, но и изменения в его социальном составе.
   Снятие режима спецпоселений в 1956 г. не решило общей проблемы крымских татар, но расширило возможности каждого индивида в социальной сфере. Крымские татары, в массовом порядке насильственно приписанные в 1944 г. к фабрикам и заводам, в массовом же порядке покинули их. Очень многие вернулись к традиционному занятию народа - сельскому хозяйству, значительная часть - в качестве механизаторов, шоферов, строителей, так как за годы работы в промышленности они приобрели нужные для этого технические навыки.
   Вновь появилась и искусственно ликвидированная в 1944 г. крымскотатарская интеллигенция - учителя, инженеры, врачи и пр. Вернулись к прежним профессиям люди старшего поколения, смогли получить образование после ликвидации резерваций молодые крымские татары. Изменению социального состава сопутствовало ослабление компактности расселения крымских татар - люди уезжали из заводских поселков в места своей новой работы. При этом очень улучшились жилищные условия большинства крымскотатарских семей, поднялся их жизненный уровень, но осложнилась работа инициативных групп, снизилась их оперативность и затруднилась координация усилий.
   Крымскотатарская интеллигенция, прошедшая вместе со своим народом все выпавшие на его долю испытания на равных условиях, ощущает себя как одно целое с ним. Люди интеллигентного труда составляют существенную часть активистов крымскотатарского движения - участвуют в инициативных группах, находятся среди представителей народа в Москве и, конечно, среди авторов документов крымскотатарского движения.
   Видимо, для того, чтобы лишить народное движение необходимых ему интеллигентных сил, власти применяют метод социального подкупа. Они охотно предлагают крымским татарам, проявившим активность и организационные способности, посты в административном, партийном и хозяйственном управлении, поощряя преуспевающих быстрым продвижением. Созданный таким образом слой «национальной аристократии» служит идеологическим оплотом власти, которая не настаивает на отказе таких людей от участия в движении, но использует их в качестве своей «пятой колонны»: для дискредитации активных участников движения распространением клеветы о них, для внедрения конформистских настроений в инициативные группы, для борьбы против активной тактики движения, для противодействия союзу крымскотатарского движения с правозащитным, для пропаганды отказа от обращений к международной общественности. Политика поощрения конформистского крыла движения сочетается с систематическим устранением приверженцев решительной тактики, сближения с правозащитниками и апелляций к международной общественности - таких, как Мустафа Джемилев и его единомышленники. За период наибольшей активности крымскотатарского движения состоялось более 50 судебных процессов, на которых осудили более 200 активистов. [32] Из этих 200 человек нам известно социальное положение 74-х. Среди них люди интеллигентных профессий составляют 35 человек. Это непропорционально много по сравнению с долей участников народного движения, занятых интеллигентным трудом, и указывает на особую жесткость властей к образованной части активистов. Естественно, что из 36 осужденных за участие в составлении документов крымскотатарского движения 22 - представители интеллигентных профессий и лишь 9 - рабочие (социальное положение 6 осужденных по этому обвинению неизвестно), так как обычно в качестве авторов документов выступают более образованные активисты. Но статистика осужденных за массовые демонстрации такова же: из 37 человек известно социальное положение 27, 13 из них - люди интеллигентного труда и 14 - рабочие, хотя, очевидно, первая категория никак не составляла половину от многих тысяч крымских татар, собравшихся, скажем, на гуляние 21 апреля 1968 г. в Чирчике. Просто из задержанных на месте гуляния 300 человек для привлечения к суду отбирали не только по принципу проявления активности во время гуляния, но и с более высоким образованием.
   Что же касается социального состава осужденных в Крыму (обычные статьи «нарушение паспортного режима», а позже - и «сопротивление милиции»), то все осужденные - сельскохозяйственные рабочие, так как среди крымских татар, выехавших на родину, как и в 1944-1956 гг. после депортации, снова произошло «разинтеллигенчивание». Не известно ни одного случая, когда бы крымский татарин - инженер или учитель - получил бы в Крыму работу в соответствии со своей квалификацией, зато известны инженеры, работающие там трактористами или шоферами, и учителя, находящиеся на должности кладовщиков и т.п. или занятые неквалифицированным трудом в сельском хозяйстве.
   До второй половины 70-х годов положение оставалось статичным. Хоть и в меньшем числе, чем в 60-е годы, но ежегодно приезжали в Крым крымскотатарские семьи в надежде на удачу, хотя выпадала она очень немногим. Некоторые повторяли такие попытки ежегодно по нескольку раз. Сложности оформления на жительство то ужесточались, то несколько ослабевали, но никогда не прекращались. Наиболее благоприятным был период с февраля по ноябрь 1977 г. Если в течение 1976 г. за нарушение паспортного режима были осуждены 46 человек, то с сентября 1976 г. выселения прекратились на целый год. С февраля по ноябрь 1977 г. получили прописку около 200 семей. [33] К весне 1978 г. в Крыму находилось около 700 семей, не прописанных в купленных ими домах. С сентября 1977 г. возобновились выселения. Одно из таких выселений привело к трагическому событию: 23 июня 1978 г. 46-летний крымский татарин столяр Муса Мамут совершил самосожжение.
   Семья Мамута (он, жена и трое детей) приехали в Крым в апреле 1975 г. Они купили дом в с. Беш-Терек (нынешнее с. Донское Симферопольского района), но не смогли оформить покупку дома, ни получить прописку. В мае 1976 г. Муса Мамут «за нарушение паспортного режима» был приговорен к двум годам лагеря. За хорошую работу и примерное поведение его освободили досрочно, и он вернулся в марте 1978 г.
   Семья находилась на грани голода, так как Муса по-прежнему не имел работы из-за отсутствия прописки, в которой ему по-прежнему отказывали. В июне 1978 г. его предупредили, что против него вновь возбуждено дело о «нарушении паспортного режима». Он ответил, что «живым он не дастся» и приготовил канистру с бензином. Когда за ним приехал милиционер, чтобы отвезти его к следователю, Муса, отойдя вглубь двора, облил себя бензином и, подойдя к милиционеру, поджегся. Милиционер бросил пылающего Мамута. Соседи потушили живой факел, но ожоги были слишком велики; 28 июня Муса Мамут скончался в больнице.
   На похороны собралось более 100 человек, хотя дороги в Донское блокировали. Похоронная процессия шла под транспарантами: «Родному папочке и мужу, отдавшему свою жизнь за Родину - Крым», «Дорогому Мусе Мамуту - жертве несправедливости от крымскотатарского народа», «Мусе от возмущенных русских собратьев. Спи, справедливость восторжествует».
   А.Д. Сахаров направил телеграмму Брежневу и Щелокову:
    «Вне зависимости от его конкретных обстоятельств, самосожжение Мусы Мамута имеет своей истинной причиной национальную трагедию крымских татар,…Трагическая гибель Мусы Мамута…должна послужить восстановлению справедливости, восстановлению попранных прав его народа…» [34]
   19 ноября 1978 г. последовала еще одна драма - повесился крымский татарин Иззет Мемедуллаев (1937 г.р.). Он приехал в Крым с женой и тремя дочерьми в сентябре 1977 г. Как и Муса Мамут, он не мог оформить покупку дома и жил под угрозой судебных преследований. Сотрудник местного КГБ пообещал ему уладить его дела, если он согласится стать осведомителем, и Иззет дал ему расписку, что согласен на это. Через несколько дней он потребовал свою расписку назад и отказался от своего обещания, однако кагебист расписку не возвращал и усилил давление на Иззета через местные органы власти. Иззет совершил самоубийство, оставив письмо:
    «Я никогда не был подлецом. Хочу умереть с чистой совестью». [35]
   Эти выражения крайнего отчаяния не остановили вступления в силу постановления Совета Министров СССР от 15 октября 1978 г. № 700 «О дополнительных мерах по укреплению паспортного режима в Крымской области». Постановление упрощало процедуру выселения и выдворения из Крыма. На это больше не требовалось судебного решения, достаточно было решения райисполкома. [36]
   В Симферополе был организован батальон войск МВД для осуществления выселений, так как дружинники из местных жителей часто отказывались помогать милиции в этих «операциях», и нередки были случаи противодействия выселению не только со стороны крымских татар, но и русских и украинцев. Но и выселения, проводимые как военная операция, иной раз встречали противодействие населения. В «Хронике текущих событий» (вып. 51, стр. 100) описано, как проходило повторное выселение крымскотатарской семьи Гавджи из села Абрикосовка Кировского района. 50 милиционеров во главе с начальником милиции выселили эту семью, и она была вывезена на станцию Новоалексеевская (южная Украина). Там собралось более 200 местных жителей - крымских татар, выражавших свое возмущение. Они написали на бортах милицейских машин «Требуем равноправия!», «Позор советской милиции!», «Прекратите произвол!». Демонстранты не позволили погрузить вещи семьи Гавджи в вагон для отправки в Среднюю Азию. Прибыл полковник милиции, который пообещал собравшимся, что выселенная семья будет возвращена в Крым. Гавджи вернулись в свой дом, но через некоторое время они были все-таки выселены из Крыма.
   С октября 1978 г. выселения участились.
   Если с января по октябрь 1978 г. было выселено из Крыма 20 семей, то с ноября 1978 г. по февраль 1979 г. - 60. Выселяли все семьи, прибывшие в Крым после 15 октября 1978 г., но и более долгое проживание не уберегало. Одновременно ужесточились репрессии против непрописанных: у них отключают электроэнергию, а в домах с водопроводом - и водопровод. Непрописанные семьи лишили приусадебных участков - главного источника их пропитания. В с. Курском Белогорского района, где жили 22 крымскотатарских семьи, из них 11 - непрописанных, преследование их вызвало возмущение местного нетатарского населения. Колхозный электрик А. Исаев отказался отрезать свет у крымских татар, за что получил партийный выговор и был переведен в слесари. Тракторист Пузырев отказался засевать овсом отнятые у крымских татар приусадебные участки, и был уволен с работы. Тракторная бригада отказалась сносить тракторами дом выселенного крымского татарина. [37]
   К 1980 г. в Крыму остались лишь 60 непрописанных семей крымских татар. Новые семьи не появлялись не только из-за опасений перед усилившимися репрессиями, но и из-за невозможности преодолеть новое препятствие: с 25 апреля 1978 г. вошло в силу Указание Министра внутренних дел Уз. ССР № 221 (неопубликованное), которое запрещало органам милиции выписывать из Узбекистана крымских татар, не имеющих справки с будущего места жительства о наличии там для них работы и жилья. [38] Такого правила нет ни в одной республике, и в Узбекистане оно относится исключительно к крымским татарам.
   Весь этот комплекс мер заморозил численность переселившихся в Крым крымских татар на уровне 1979 г. Драконовские постановления продолжают действовать, что вызвало усиление протестов в 1977-1979 гг., прежде всего среди крымских татар в Крыму.
   В мае-июне там было собрано 896 подписей под обращением в ООН с просьбой создать комиссию по расследованию положения крымских татар в Крыму. [39]
   9 ноября 1978 г. делегация крымских татар приехала в Симферополь к первому секретарю Крымского обкома партии, чтобы вручить ему протест против выселений, подписанный 750 крымскими татарами из разных мест Крыма. Делегация не была принята.
   В конце ноября более 2000 крымских татар обратились в советские инстанции и в ООН с Заявлением-протестом - о выселении крымских татар из Крыма. [40]
   В начале декабря из Крыма в Москву отправилась делегация из 23 человек с протестом против усиления гонений. В конце января Москву посетила новая делегация, она привезла «Всенародный запрос», подписанный 2 тысячами крымских татар из Крыма. Они требовали ответа: действительно ли существует постановление № 700 об их принудительном выселении. Если оно существует, они требовали отмены его как антиконституционного. В дальнейшем несколько делегаций крымских татар (в общей сложности делегации составили 120 человек) привозили в Москву дополнительные подписи под этим запросом.
   Сначала они получили ответ из ЦК КПСС, что постановления о выселении не существует. Но 9 февраля 1979 г. очередная делегация в Симферополь была принята в Крымском обкоме партии. Сотрудники обкома заявили, что постановление № 700 будет выполняться и впредь, а в ЦК КПСС делегатов крымских татар больше не принимали. В ЦК ВЛКСМ, куда отнесли всенародный протест крымские татары - комсомольцы, его взяли лишь после того как они пригрозили в противном случае сдать комсомольские билеты. [41]
   Во время пребывания в Москве крымских татар несколько раз задерживали и отправляли в милицию. Оставшиеся на свободе протестовали против задержания, объявив двухдневную голодовку в приемной Президиума Верховного Совета СССР.
   В Узбекистане в 1977 г. были собраны более 4 тысяч подписей под кассационным заявлением Брежневу с просьбой отменить все законодательные акты о крымских татарах, вышедшие с 1944 по 1976 гг., которые так и не привели к восстановлению равноправия этого народа. Крымские татары, по утверждению авторов кассационного заявления, - единственная в СССР нация, неравноправие которой опирается на юридические акты.
   В сентябре 1977 г. в Узбекистане состоялась встреча представителей инициативных групп, которая вынесла решение впредь строить свою деятельность на базе кассационного заявления. Это решение было подтверждено на собрании представителей инициативных групп в ноябре 1979 г.
   В Москву из Узбекистана были посланы представители, добивавшиеся ответа на кассационное заявление. Они возобновили выпуск крымскотатарских информаций (вышло три выпуска - по № 128 включительно). [42]
   Решат Джемилев (Ташкент), активный участник крымскотатарского движения, написал о гибели Мусы Мамута и о крымскотатарской проблеме письмо королю Саудовской Аравии, призывая его помочь крымским татарам - его единоверцам. За это письмо Решат Джемилев был осужден на трехлетний лагерный срок. [43]
   В апреле 1980 г. был арестован москвич Александр Лавут, который в течение многих лет помогал крымским татарам в их борьбе, а после изгнания П.Г. Григоренко (1977 г.) стал их главной опорой в Москве. [44]
   Таким образом, многолетние протесты крымских татар были оставлены без внимания.
   Однако не дали результата и по крайней мере дважды предпринимавшиеся попытки «укрепить» крымских татар в Узбекистане, выделив территорию, где бы высшие должности занимали крымские татары. Такая попытка была предпринята в 1974 г., когда первым секретарем обкома Джезказганской области был назначен крымский татарин С. Таиров и несколько руководящих должностей в области были отданы крымским татарам. Однако их соотечественники не проявили желания ехать в эту область и продолжали стремиться в Крым. В феврале 1978 г. Таирова перевели на должность министра лесного хозяйства Узбекистана, видимо, оставив надежду на «укоренение». [45]
   По утверждению журнала «Эмель»,
    «…ни один крымский татарин, даже агент КГБ и провокатор движения, в душе не отказался от своих стремлений вернуться на родину». [46]
   Создалась тупиковая ситуация: крымскотатарский народ не примирился и, очевидно, не примирится с запретом возвращения в Крым и разрушением национальной жизни.
   С другой стороны для нынешних руководителей СССР психологически немыслимо согласиться на поселение в пограничной стратегически важной области народа, который, с одной стороны, имеет родственные связи и единую религию с населением пограничной Турции, (что, видимо, и было импульсом для депортации в 1944 г.), а с другой, - на протяжении 25 лет продемонстрировал действительно всенародную волю отстоять свои права и смело предъявляет властям СССР счет за человеческие жертвы, уничтожение национальной культуры и продолжающуюся дискриминацию. Думаю, что решение крымско-татарской проблемы возможно лишь как следствие демократизации советской системы или, если нынешние власти в случае общего ослабления системы уступят давлению мусульманских стран, которые последнее время стали проявлять интерес к судьбе крымских татар - своих единоверцев.
   Выступления зарубежного представителя крымскотатарского народа Айше Сеитмуратовой, эмигрировавшей в США, на нескольких конференциях стран ислама привлекли внимание их прессы и некоторых политических деятелей. Возможно, в связи с этим, а также в связи с интересом к проблеме крымских татар среди общественности США, ООН, получавшая многие годы документы крымскотатарского движения, ей адресованные, теперь хоть как-то обратила на них внимание. Осенью 1980 г. был сделан соответствующий запрос советскому представителю.

Примечания

   1. Архив Самиздата, радио «Свобода», Мюнхен (АС), № 630, т. 12; «Эмель» (сб. статей и документов), Нью-Йорк, Фонд «Крым», 1978, вып. 1, с. 43.
   2. «Шесть дней» (Белая книга), Нью-Йорк, Фонд «Крым», 1980, с.427.
   3. «Эмель», вып. 1, с.с. 6, 43; «Хроника текущих событий», Нью-Йорк, изд-во «Хроника» (ХТС), вып. 31, с.с. 135-136, 145-146, 148-149.
   4. «Эмель», вып. 1, с. 39.
   5. АС № 379, т. 12.
   6. Письмо Мустафы Джемилева к П.Г. Григоренко, ноябрь 1968 г. - В: А. Григоренко. А когда мы вернемся. Нью-Йорк, Фонд «Крым», 1977, с.с. 11-25.
   7. АС № 137, т. 2.
   8. ХТС, вып. 31, с.с. 126-131; АС № 1877, т. 12.
   9. АС № 137, т. 2; ХТС-31, с. 141.
   10. «Хроника текущих событий», вып. 1-15 (Амстердам, Фонд им. Герцена, 1979), вып. 8, с. 166: АС #137, т. 2 (с.с. 2-3).
   11. АС № 137, с.с. 3-4.
   12. Цит. по: «Эмель», вып. 1, с. 50; «Шесть дней», с.с. 336-337.
   13. Сборник документов Общественной группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР, Нью-Йорк, изд-во «Хроника», вып. 2, с.с. 26-27.
   14. АС № 137, с. 5.
   15. АС № 630, т. 12, с.с. 24-25.
   16. Там же; АС № 379, с.с. 38-39; «Хроника текущих событий», (вып. 1-15), вып. 7, с.с. 135-137.
   17. АС № 379, с. 5.
   18. «Хроника текущих событий» (вып. 1-15), вып. 1, с.с. 14-15.
   19. «Хроника защиты прав в СССР», Нью-Йорк, изд-во «Хроника», вып. 29, с. 46.
   20. АС № 45, т. 1.
   21. Там же.
   22. АС № 638, т. 12.
   23. «Хроника текущих событий» (вып. 1-15), вып. 8, с.с. 158-167; вып. 10, с.с. 245-246.
   24. Там же, вып. 12, с.с. 344-350.
   25. «Шесть дней», с.с. 336-366.
   26. ХТС, вып. 40, с.с. 28-42; Сборник документов Общественной группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР, вып. 1, с.с. 8-10; ХТС вып. 52, с.с. 95-96; вып. 53, с.с. 9-13.
   27. ХТС, вып. 38, с. 62; вып. 47, с. 61.
   28. ХТС, вып. 47, с.с. 70-71.
   29. АС № 137; ХТС, вып. 31, с.с. 132, 137; вып. 38, с. 61; вып. 53, с.с. 109-110.
   30. ХТС, вып. 38, с. 62.
   31. ХТС, вып. 31, с. 133.
   32. ХТС, вып. 31, с. 141.
   33. ХТС, вып. 47, с. 61.
   34. ХТС, вып. 51, с.с. 112-113.
   35. Там же, с. 115.
   36. ХТС, вып. 52, с. 81.
   37. ХТС, вып. 53, с.с. 117-119.
   38. ХТС, вып. 51, с.с. 116-117.
   39. Там же, с. 111.
   40. Там же.
   41. ХТС, вып. 52, с.с. 88-95.
   42. Там же, с. 93.
   43. ХТС, вып. 51, с.с. 114-115.
   44. ХТС, вып. 60, с.с. 7-20.
   45. ХТС, вып. 51, с.с. 118-119; ХТС, вып. 56, с. 127.
   46. «Эмель», вып. 1, с.с. 57-58.
   

БОРЬБА МЕСХОВ ЗА ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

   Проблема месхов схожа с проблемой крымских татар.
   Месхетия, как и Крым, граничит с Турцией - она находится на юге Грузии. Месхи, родственные грузинам этнически, в XVI-XVII вв., находясь под властью Турции, приняли ислам и отуречились. В настоящее время часть месхов считает себя грузинами, часть - турками, а большинство затрудняется ответить на этот вопрос.
   В ноябре 1944 г. 300-тысячный народ месхов был выселен в восточные районы Советского Союза под предлогом эвакуации в связи с приближением немцев. Через несколько месяцев месхи были переведены на режим спецпоселенцев - такой же, как и для крымских татар и других народов, объявленных «изменниками». В места ссылки отправили и вернувшихся с фронта месхов. Труд месхов использовали для создания системы орошения Голодной степи. Благодаря орошению она превратилась в цветущий край Гулистан. Десятки тысяч месхов заплатили за это своими жизнями. [1]
   В 1956 г. режим спецпоселенцев с месхов был снят, но запрет на возвращение в родной край, куда хотят вернуться все месхи, независимо от оттенков национального самосознания, остался в силе. В конце 1956 г. месхи отправили в Москву представителей с коллективной просьбой народа разрешить возвращение на родину. В ответ месхов объявили азербайджанцами и разрешили им вернуться на Кавказ, но не в Месхетию и даже не в Грузию, а в Азербайджан (там требовались рабочие руки для освоения Мугабской степи - безводного района с тяжелыми климатическими условиями) и в Кабардино-Балкарию. Значительная часть месхов переехала на новые места, чтобы быть ближе к родине и в конце концов вернуться туда.