– Вероятно, они говорили правду. Но я считал, что белспаэры вымерли пять или десять тысяч лет назад.
   – Это соответствует данным археологических раскопок, хотя в действительности доказать можно лишь то, что исследованные остатки их построек на Колтри не были обитаемы как минимум пять – десять тысяч лет, а это не совсем строгое доказательство. К тому же масштаб раскопок был намного меньше, чем они заслуживают.
   – Но как случилось, что никто не занялся этим всерьез?
   – Видишь ли, я занималась, другие занимались, но Колтри есть Колтри. Несмотря на интерес, который представляют развалины, люди с академическим складом ума чувствуют себя здесь не очень уютно и, раз вкусив здешней жизни, никогда не прилетают с повторным визитом. Кроме того, сохранилось много остатков цивилизации белспаэров на других планетах Галактики, и наши знания в основном оттуда.
   – Следовательно, они достигли стадии межзвездных полетов?
   – О да, конечно! Уровень их технологии был самым высоким из известных на сегодняшний день. Во всяком случае, он намного превышал нынешний технологический уровень Федерации. Руины их построек можно встретить почти везде. Просто на Колтри их больше всего. Где ни копни – обязательно наткнешься.
   – Похоже, что Колтри может стать настоящей золотой жилой для археологов.
   – Стала бы, будь профессора готовы к тому, чтобы вести дела с ее жителями. К чему, как ты понимаешь, они не готовы.
   – Когда возникла цивилизация белспаэров?
   – Трудно сказать, когда она возникла, но пик ее расцвета в масштабах Галактики приходится на период, когда люди совершали первые межзвездные полеты с Земли.
   – Она настолько древняя?
   – Во всяком случае, по меркам человечества. Разумеется, есть и более древние.
   – Как, например, цивилизация планеты Арадка?
   – Именно. О ней мы знаем не многим более того, что она когда-то существовала.
   – Тебе действительно нравится во всем этом копаться, не так ли?
   – Мне кажется – да. Раньше я думала, что нет, но похоже, мне просто была не по душе мысль о необходимости работать в Академии. Само по себе изучение древних цивилизаций меня очень привлекает.
   Она еще рассказала ему о белспаэрах, но была не в состоянии объяснить ни то, как они узнали его имя, ни то, для чего он мог им понадобиться. Ничего она не могла сказать и по поводу того, что случилось с Рикардом, когда он, спасаясь от дракона, провалился в тоннель. О самих драконах она тоже не знала ничего, кроме общеизвестных фактов.
   О своих собственных делах Дерси сказала только, что все идет хорошо и что через два-три дня у нее должны появиться деньги, причем немалые, и город для этого покидать не придется.
   В течение этих трех дней Рикард разработал примерный план дальнейших действий, но не хотел торопить события. Он знал, что еще недостаточно освоился с условиями Колтри, чтобы выжить здесь без изрядной доли везения. И, поскольку постоянно рассчитывать на везение было нельзя, он собирался возместить его возможное отсутствие терпением и осмотрительностью.
   Утром четвертого после встречи с Седом Блейкли дня Рикард решил, что выждал достаточно долго. Он смирился с мыслью, что отец его мертв, но, прежде чем покинуть Колтри, хотел убедиться в этом наверняка. Кроме того, если в сокровищнице, откуда появился диализайт Блейкли, что-то осталось, Рикарду не придется возвращаться к старому отшельнику, чтобы попытаться отнять у него свою часть.
   Одно было ясно. Если он будет продолжать расспрашивать об Арине Брете, то тот, кто что-нибудь знает и захочет с ним разговаривать, сможет лишь еще раз направить его к Блейкли. Все остальные будут молчать. С другой стороны, можно было попытаться расспросить о Седе Блейкли и посмотреть, не приведут ли эти расспросы к отцу.
   Рикард отправился в оружейный магазин Абена Арсхауда. Как и в первый раз, тот сидел в задней комнате и перебирал накладные.
   – О, Рикард! – сказал старый пират.– Как дела? Ты его нашел? Тебя очень долго не было. Боже мой мальчик, в тот день, когда ты уехал, мне захотелось себя избить. Я должен был предупредить тебя о «пошлине» в Логарте – это деревня на полдороге, но я думаю, ты уже знаешь. Тебе нужно было объехать ее стороной, на флоутере это просто. Но сам-то я никогда там не ездил, поэтому забыл начисто. Так как ты говоришь, нашел ты своего отца?
   – И да и нет. Я нашел человека, который все эти годы посылал вам письма. Вот еще одно.– Он вручил Арсхауду переданное Блейкли письмо.– Но это – не мой отец.
   – Очень грустно это слышать, малыш. То, что с ним случилось, действительно должно было быть страшным. Я знал, что он изменился, но не знал насколько. Ты прочел письмо? Конечно, прочел… Значит, ты знаешь, как все это выглядело. У меня сердце сжималось от жалости. Его рассудок не выдержал того, что сделал с ним Блейкли.
   – Не выдержал…– согласился Рикард. Арсхауд неправильно истолковал его слова, но он решил его не разубеждать.– Он мне все рассказал. Тот оставил его тассам, не знаю уж, что это такое.
   – Тассы? У-у-у…– протянул Арсхауд.– Тогда неудивительно. Это что-то вроде грибов, Рикард. Они растут внизу, под развалинами построек белспаэров. Не думал, что я о них знаю, правда? А ведь я много чего знаю. Эти развалины – все, что осталось от города, который когда-то покрывал всю планету. Копни чуть поглубже в любом месте – и наткнешься на эти. развалины. Прожить на свете так долго, как я, и не узнать об этом невозможно – если, конечно, держать глаза открытыми и обращать внимание на то, что творится вокруг.
   Так вот, во многих местах под развалинами растут эти грибы. Я мало что о них знаю, говорят, они выделяют в воздух что-то такое, от чего начинаются галлюцинации, глаза начинают болеть от слепящего света, и все, что тебе при этом хочется,– это сесть и дожидаться конца. Если же ты пытаешься бороться, то сходишь с ума. Так что если это то, что случилось с твоим отцом, неудивительно, что он теперь не Арин Брет. И здесь ничего нельзя поделать, сынок. Разве что пойти и посчитаться с Седом Блейкли, если он и вправду виноват.
   – Вы знаете, где найти Блейкли? – спросил Рикард, когда в потоке слов возникла пауза.
   – Хочешь отомстить?
   – Не совсем. Это все случилось слишком давно. Теперь, спустя столько лет, это было бы просто хладнокровным убийством, у меня не хватит духу. Здесь я похож на отца.
   – А как насчет отца? Он хочет отомстить?
   – Человек, который называет себя Арином Бретом, хочет только одного: быть преданным земле после смерти.
   – Бедолага. Может быть, я хочу отомстить. Но если ты не хочешь – зачем тебе понадобилось увидеть старого Седа Блейкли?
   – Чтобы узнать его версию этой истории. И получить обратно то, что принадлежало отцу. Он нашел что-то, а Блейкли это у него забрал. Потому он и бросил его среди тассов.
   – Что это было?
   – Не знаю. Старик бормотал что-то бессмысленное.
   – Старик? Тысяча чертей! Да он на столетие моложе меня!
   – Тем не менее – старик. Сейчас он старше, чем вы. Достаточно стар, чтобы вскоре умереть. И почти невменяем. Возможно, они так и не нашли то, что искали. Но если Блейкли жив, мне бы хотелось повидаться с ним, всего один раз, попытаться выяснить, что же случилось на самом деле.
   – Тогда хорошо. В этом нет ничего плохого. Видишь ли, ты не знаешь, но Блейкли тоже когда-то был моим другом. И мне бы не хотелось вот так взять и передать его в руки убийце.
   – Я его не убью, я вам обещаю, если мое слово что-нибудь для вас значит.
   – Если ты сын Арина Брета и если ты на него похож, твое слово – это все, что мне нужно. Что касается Блейкли, то я не знаю, где он сейчас. Он так и не вернулся. Насколько я понимаю, отец твой выбрался из ловушки, которую Блейкли для него приготовил, и оставил его там, где они искали свое сокровище.
   – Мой… гм… отец не убивал его,– сказал Рикард.
   – Не знаю. Нельзя верить словам сумасшедшего. Извини, что я так говорю. Что ж, ты можешь туда отправиться, если хочешь. Может быть, он мертв, может быть – нет. Я не знаю, где он сейчас, но Петер Горшик знает. Он не верит ни в какие сокровища, но это именно он рассказал твоему отцу, куда ехать. Может, он тоже приложил руку к тому, что тогда случилось? Нет, я в это не верю. Он, конечно, не ангел, но на такое он не способен. Пойди расспроси Горшика, и он расскажет, куда они поехали. Это все, чем я могу тебе помочь. Если Блейкли там нет, никто не скажет, где он может быть. Он ведь так и не вернулся тогда.
   – Горшик станет со мной разговаривать?
   – Не сомневайся. Ему наплевать на Блейкли. Тот никогда ему особо не нравился. Дай ему пару монет, и он расскажет все, что ты захочешь узнать.
   – Отлично. И где можно найти Горшика?
   – Не могу сказать точно. Последние два года я его не видел. Пойди в припортовый район и поспрашивай. Тебе скажут.

7

   Приближаясь к районам, прилегавшим к космо-порту, Рикард чувствовал сильное нервное напряжение. Он не знал, что произойдет, если его увидит кто-нибудь из тех, с кем он встречался в первые дни на Колтри. И ему не хотелось, чтобы его вынудили защищать свою жизнь. Поэтому он далеко обходил места, где бывал раньше – с тех пор прошло совсем немного времени.
   Местные не обращали на него ни малейшего внимания, но туристы смотрели так, будто он был каким-нибудь убийцей. Кем он и был – напомнил себе Рикард. Тем не менее он испытывал странное ощущение, находясь по другую сторону баррикад. Бросаемые украдкой опасливые взгляды удовольствия ему не доставляли.
   Он зашел в таверну, в которую раньше не заглядывал, и спросил бармена, где можно найти Петера Горшика. Вначале тот смотрел отсутствующим взглядом, явно ожидая мзды. На лице Рикарда появилось подчеркнуто спокойное, безмятежное выражение, он вытащил из кобуры пистолет я небрежно положил на стойку бара. Бармен побледнел и тут же выдал адрес: прямо напротив гостиницы, где остановился Рикард, когда прибыл на Колтри. Рикард убрал пистолет, вручил бармену мелкую банкноту и вышел.
   Он решил все-таки попытаться пройти сквозь строй. Откладывать дальше смысла не было. Войдя в гостиницу, он увидел за стойкой знакомую женщину-портье.
   – Чем могу быть полезна? – спросила она.
   – Я ищу Петера Горшика,– сказал Рикард, ожидая, когда она его узнает.
   – Напротив, через улицу, магазин номер один, во всяком случае, последний раз он был там. Хотите что-то продать?
   – Нет, хочу что-то купить.
   – Возможно, я смогу вам помочь. Горшик дорого спрашивает, и я не замечала, чтобы у него последнее время хорошо шли дела.
   – Вы знаете Седа Блейкли?
   – Никогда о нем не слышала.
   – Тем не менее – спасибо.
   Рикард повернулся и вышел. Она его так и не узнала.
   Магазин номер один, во дворе дома напротив гостиницы, был закрыт. Войдя в соседний, Рикард спросил о Горшике.
   – О, он выехал месяц назад,– ответила стоявшая за прилавком женщина.– А что вам там нужно?
   – Куда он выехал?
   – Послушай, приятель, я этого не знаю, и мне это неинтересно.
   Он вытащил несколько банкнот и протянул ей.. Взглянув на них, она расхохоталась:
   – Да ты, похоже, смеешься! Чтобы я кого-нибудь продала за такую малость?!
   Она сделала жест, и из задней комнаты вышли два мрачных здоровяка с внушительными дубинками в руках.
   Рикард выхватил пистолет, и время замедлилось. Он не стал стрелять, а с размаху ударил каждого рукояткой по лицу. Они упали, и пистолет вернулся в кобуру раньше, чем тела их замерли на полу.
   – Я предлагаю вам больше, чем деньги,– спокойно сказал Рикард. Он надеялся, что она ему поверит.
   – Да, конечно, вы были чрезвычайно убедительны. Послушайте, я не знаю, где его найти, но сходите в иммиграционную службу. Они там знают.
   – Премного благодарен,– поклонился Рикард. Затем положил на прилавок деньги и вышел.
   Повторное посещение иммиграционной службы полностью замыкало круг. В гостинице женщина-портье его не узнала, но автоматы он обмануть не сможет.
   Усевшись в одно из кресел, он огляделся. Ощущение было своеобразным. В последний раз он был здесь в качестве постороннего наблюдателя. Теперь он был на Колтри почти своим и пытался выглянуть наружу. Несколько вошедших туристов взглянули на него с любопытством, сели в кресла и, повернув к себе мониторы, стали задавать интересовавшие их вопросы и объяснять цели визита.
   Рикард повернул поудобнее собственный монитор. Экран вспыхнул.
   – Где можно найти Петера Горшика? – спросил Рикард.
   «Назовите себя, пожалуйста»,– ответил экран.
   – Рикард Брет.– Он положил ладонь на идентификационную плату подлокотника кресла.
   «Ответ принят. Вы находитесь в необычном положении, Рикард Брет. Вы не значитесь в списках проживающих ни одной из гостиниц и в то же время не зарегистрированы в качестве иммигранта на Колтри».
   – Я остановился у друзей.
   «Хорошо. Есть ли у вас полномочия, чтобы спрашивать о Петере Горшике?»
   – Не знаю. У меня к нему личное дело. Петер Горшик знает, где одиннадцать лет назад был Сед Блейкли.
   «Будучи посетителем, Рикард Брет, вы не имеете права делать запросы о местонахождении отсутствующих в списках людей без их предварительного на то согласия».
   – А будучи гражданином Колтри?
   «В этом случае вы можете спрашивать».
   – Давайте пойдем этим путем.
   «Вы желаете стать гражданином Колтри?»
   – Это обратимо?
   «В случае вашего отбытия с Колтри. В качестве гражданина Колтри вы не будете ответственны перед законами Федерации и не будете пользоваться их защитой».
   – Могу ли я стать гражданином начиная с того дня, когда выписался из гостиницы?
   «В случае если вы тогда же, в той или иной форме, приобрели права на тот или иной вид личного жилища – да».
   – Сделайте. Это будет каким-то образом зарегистрировано?
   «Конечно».
   – Могу ли я каким-либо образом стереть запись о регистрации?
   «Это невозможно».
   – Какой адрес будет указан, если я не сообщу нынешнего?
   «Последний известный адрес и отметка о том, что вы не сообщили нового. Из чего следует предположение, что вы скрываетесь».
   – Как заполняется адресная книга?
   «Любой может сообщить свой настоящий адрес».
   – Есть ли там адрес Петера Горшика?
   «Да»,– ответил экран, и компьютер выдал распечатку с адресом.

8

   Здание было старым, растения во дворе находились в удивительно запущенном состоянии. Дверь номер три открывалась в коридор, вдоль одной стены которого было множество дверей, а с противоположной стороны находилась лестница, ведущая на верхние этажи. Это был дом с меблированными комнатами.
   Рикард поднялся на третий этаж. Там царил полумрак, в воздухе стоял нездоровый, неприятный запах разложения и запустения. Место было на редкость малоподходящим для проживания человека, который «дорого спрашивает».
   Он нашел нужную дверь и постучал. Слабый голос изнутри пригласил войти.
   Внутри было немногим светлее, чем в коридоре. Рикард с трудом различил небольшой шкаф для посуды, стол, стул и кровать. Больше не было ничего. На кровати лежал некто изможденный.
   – Петер Горшик? – спросил Рикард.
   – Это я,– ответил тот же слабый голос– Садитесь. Вы меня утомляете, когда стоите.
   Рикард поднял стул и переставил его ближе к кровати.
   – Вы больны,– сказал он, усаживаясь.– Могу я чем-нибудь помочь?
   – Нет. Слава Богу, я еще способен добраться до сортира.
   – Вам нужно в больницу.
   – Вы здесь новичок. Вам самим приходилось бывать в больнице на Колтри? В некоторых случаях лучше уж помереть сразу.
   – Отберут все деньги?
   – Если они у вас есть. А если нет – будут экспериментировать.
   – Звучит малопривлекательно.
   – Так оно и есть. Что вам нужно? Я прекратил все дела месяц назад.
   – Многие думают, что вы продолжаете.
   – С той пакостью, что я где-то подцепил, трудно заниматься скупкой краденого.
   – Я разыскиваю Седа Блейкли.
   – О нем ничего не слышно лет одиннадцать или больше.
   – Знаю. Мне сказали, вам известно, где он может быть.
   – Кто сказал?
   – Абен Арсхауд.
   – Он лезет не в свое дело.
   – Он мне верит.
   – Значит, он еще больший дурак, чем я думал.
   – Арсхауд не дурак. Я не желаю зла Блейкли.
   – А что еще ты можешь сказать? Послушай, дружище, я не из болтливых. А если ты попытаешься меня… убедить, я просто умру на месте. Впрочем, мне теперь уже все равно.
   – Деньги помогут?
   – Никоим образом.
   – А если – билет с Колтри и нормальная больница?
   – Даже если я переживу дорогу и меня поставят на ноги… там действуют законы Федерации… меня поймают… замена личности… Нет, спасибо.
   – Вы знаете, почему он скрывается, не так ли?
   – Конечно. Что-то у них вышло не так с Арином Бретом.
   – Правильно. Он его предал. И потому я хочу его найти.
   – Все равно – нет. Я не знал Брета, но, говорят, он был неплохим человеком, и Блейкли, наверное, заслуживает смерти, что бы он там ему ни сделал, но я не собираюсь мстить за одно предательство, совершая новое. Кроме того, насколько я знаю, Блейкли, скорее всего, мертв.
   – Может быть. Если это так, я хочу знать наверняка.
   – Извини, парень, но тебе придется обратиться к кому-нибудь другому.
   – Это вы сказали Брету и Блейкли, где находятся сокровища, не так ли?
   – Клянусь преисподней! Там нет никаких сокровищ!
   – Я знаю, но это были вы, правильно?
   – Конечно. Брет настаивал. Дурак чертов! Я думал, он умнее. А затем компаньон его надул. Должно быть, он уже старел.
   – Возможно. Послушайте, я нашел Арина Брета.
   – Какая сволочь выдала?
   – Арсхауд. Как я сказал, он мне верит. – И где сейчас Брет? Он мертв?
   – Нет, насколько я знаю. Человек, которого я нашел, человек, о котором все думали, что он – Арин Брет, все еще жив. Это полусумасшедший отшельник, который доживает свои дни в развалинах, к югу от города. Но это не Арин Брет, скрывающийся ото всех последние одиннадцать лет. Это – Сед Блейкли.
   – Ты, должно быть, сам сошел с ума!
   – Нет, Блейкли действительно надул Брета, но это именно он, а не Брет, посылал Арсхауду письма все эти годы.
   – Где же тогда Брет, черт меня подери?!
   – Там, где, как предполагают, должен быть Блейкли. Итак, я спрашиваю опять: где все эти годы мог быть человек, которого считали Седом Блейкли?
   – Боже всемогущий! Ты хочешь сказать, что все это время мы оберегали не того, кого надо?
   – Похоже на то.
   – Но с чего ты взял, что это не Брет? Ты слишком молод, чтобы встречаться с ним в прежние времена.
   – Я его сын. Я не могу это доказать, но это – правда. Потому мне и поверил Арсхауд. Он говорит, я очень похож на отца.
   – Силы небесные! Что ж, я недостаточно хорошо знаю Брета, чтобы увидеть какое-нибудь сходство. Я встречал его всего несколько раз, и это было давно. Значит, ты действительно ищешь своего отца?
   – Да. Куда вы их послали одиннадцать лет назад?
   – Ну, парень, если уж я не стал говорить тебе, где искать Блейкли, то, будь уверен, Брета я не выдам, даже если ты будешь прижигать мне пятки.
   – Я не хочу и не собираюсь это делать. Я просто хочу убедить вас, что я имею право знать, что я хочу увидеть своего отца и не желаю ему никакого зла. Блейкли сказал, что бросил отца среди тасс. Вы знаете, что это такое? Хорошо – значит, если отец все еще жив, в чем я, по правде, сомневаюсь, помощь ему могла бы быть кстати. Как вы думаете?
   – Если все, что ты мне рассказал, правда – это так. Но я не знаю. По мне, так ты выглядишь как любой местный громила.
   – Всего несколько дней назад я так не выглядел. И Рикард вкратце рассказал ему все, что произошло с момента его прилета на Колтри. Слушая, умирающий внимательно его разглядывал и, когда Рикард закончил, начал неторопливо поправлять свое одеяло.
   – Хорошо,– сказал он наконец,– хорошо. Может, я и ошибаюсь, но мне так не кажется. Я бы не смог так долго заниматься тем, чем занимался, если бы плохо разбирался в людях. Ты не похож на местного. Выглядишь совсем невинным. Поэтому – хорошо, я тебе поверю. Ты просто разыскиваешь своего давно потерянного отца. В конце концов, сейчас он, скорее всего, мертв, значит, какой от этого может быть вред?
   – Где мой отец, Петер?
   – Если он жив и если он все еще там, то он в месте, которое называют Башней Пяти. Это в разрушенном городе белспаэров, где-то к востоку отсюда.
   – Как туда добраться?
   – Бог свидетель, я не знаю. Все, что я знаю, это то, что если на Колтри и есть какой-нибудь диализайт, то только в Башне Пяти. Брет сказал, что искать его нужно там, откуда приходят драконы, а драконы приходят с Башни Пяти. По крайней мере, так считают, и это все, что я знаю.

9

   Вернувшись от Петера Горшика, Рикард тут же позвонил Дерси. Она пригласила его к себе и, поскольку раньше он у нее не бывал, подробно объяснила, как добраться. Оказалось, что Дерси живет в уютной трехкомнатной квартирке, на первый взгляд не особенно защищенной, хотя Рикард был уверен, что здесь имелся, по крайней мере, один запасной выход.
   Отхлебывая предложенное Дерси пиво, Рикард рассказал обо всем, что с ним случилось со времени их последней встречи.
   – Ты меня удивляешь все больше и больше,– вручая ему следующую банку пива, сказала Дерси.– Прибыв сюда, ты был желторотым птенчиком, а сейчас ты обшарил половину этого города так, будто он принадлежит лично тебе. Любой скажет, что ты рожден для такой жизни.
   – Мне кажется, отец на это надеялся. Все эти истории, что он мне рассказывал… И эта операция.– Он прикоснулся пальцем к шраму на ладони.– Она стоила целое состояние, и я потерял год в школе. Мать этого не одобряла, но и не возражала. Мне кажется, в конце той нашей жизни, перед самой смертью, она смирилась с тем, что задумал отец. Зачем бы он стал делать все эти вещи, если бы не рассчитывал, что когда-нибудь я пойду по его стопам?
   – К этому тебя готовили все детство.
   – Мне тоже так кажется. Как бы там ни было, теперь я знаю, где мой отец. Или где он был, когда его предали. Видимо, он все еще там, а если не он – то его кости.
   – Не перестаю удивляться, что ты смог так быстро до всего этого докопаться. Пройти по такому запутанному следу… Не знаю никого другого, кому бы это удалось.
   – Тебе,– ответил наполовину удивленный, наполовину польщенный похвалой Рикард,– или Леониду Польскому.
   Дерси улыбнулась:
   – Вполне возможно, но мы давно живем такой жизнью. Ты же – только начал.– В ее глазах появилось какое-то новое, необычное выражение.– Мне никогда не нравились выскочки, тебя же в этом никто не сможет обвинить.
   – Ладно, спасибо. Но… гм… я ведь все еще не закончил свои поиски. Мне все еще нужно найти Башню Пяти.
   – А, конечно. О ней ходят легенды. Это центральное сооружение одного из городов белспаэров, которое считается самым большим и наиболее хорошо сохранившимся памятником их цивилизации на планете.
   – А как насчет того, что именно оттуда приходят драконы?
   – Я ничего об этом не слыхала, но это ничего не значит. Я никогда специально не интересовалась драконами, хотя некоторые ими буквально очарованы. Меня гораздо больше впечатляет тот факт, что тебе довелось увидеть живых белспаэров. Мне кажется, я смогла бы отказаться от всех прочих глупостей, будь у меня возможность работать с настоящими живыми белспаэрами.
   – В самом деле?
   – Почти уверена!
   – Если я встречу еще – пошлю их к тебе. А вот меня больше всего интересует, как попасть в этот их город и добраться до Башни Пяти.
   – Мне бы очень хотелось тебе помочь, но я не знаю, где это. Хотя, я думаю, найти кого-нибудь, кто знает, будет нетрудно. Все, что для этого нужно, это отыскать одного из тех любителей уединения, которые предпочитают жить вне города. Кстати, довольно успешно.
   – Это далеко отсюда?
   – Несколько дней автомобильного путешествия по довольно диким местам. По крайней мере, так мне говорили. В любом случае это будет настоящая экспедиция. Тебе понадобится джип, припасы, палатки и все такое прочее.
   – У меня кончаются деньги.
   – Предоставь это мне. Моя маленькая авантюра почти завершена. Все равно нам понадобится несколько дней, чтобы найти проводника. За это время дело будет сделано и проблема денег отпадет.
   – Но у тебя не будет в связи с этим неприятностей?
   – Имеешь в виду мои денежные дела? Не думаю. Я лично знаю большинство участников моей операции. Ничего по-настоящему противозаконного. Есть, конечно, небольшая опасность. Так она всегда есть. Но все окупится, не беспокойся, и мы сможем себе позволить отправиться в любое место, куда бы тебе ни захотелось.
   – Звучит хорошо. Значит, я могу пока заняться поисками проводника.
   – Конечно. Но не говори о настоящей цели экспедиции. Пусть думают, что ты ищешь древности или еще что-нибудь, что можно продать. Узнав, что ты собираешься спасать давно умершего человека, все будут смеяться. Скажи, что дело пахнет хорошими деньгами, и они пойдут за долю в прибыли.
   – Что им предложить?
   – Сотню в день плюс пять процентов или то, что они смогут унести на себе,– на выбор. Оплата – после завершения экспедиции.
   – Звучит странно.
   – Возможно. Но эти условия они поймут. Если ты не покажешься им жадным, тебе не поверят.
   – Похоже, что мне еще многому нужно учиться.
   – Все мы учимся, но ты это делаешь на редкость быстро.
   – Очень хочется в это верить. Пожалуй, я займусь этим прямо сейчас.
   – Так поздно?
   – Еще даже не стемнело. Все равно я не смогу усидеть на месте.
   В глазах Дерси вновь появилось непривычное выражение, и у Рикарда возникло ощущение, что от его внимания ускользает что-то очень важное.