Они прошли мимо дерева. Оно было не живым организмом, а гротескной конструкцией, созданной из проволоки, скрепленных болтами металлических балок, прутьев и обрезков труб и имело подчеркнуто нереальный вид некой абстрактней скульптуры. Растущий поблизости куст был покрыт квадратными листьями из серебристой фольги, ветви его представляли собой непонятное хитросплетение обрезков тонкого металлического троса. К грунту куст был прикреплен с помощью болтов.
   В техническом отношении все было выполнено безукоризненно, даже виртуозно, имело свой стиль и свидетельствовало о великолепно развитом эстетическом чувстве. Но горизонт был пугающе, невозможно близок. То и дело попадались покрытые странной резьбой монолиты, являвшие собой наглядное доказательство абсолютной чуждости разума, их создавшего.
   Пугающе выделялись напоминавшие крохотные хижины груды небольших камней со странными отверстиями. Они прошли вблизи одной, она несколько возвышалась над ними, форма ее и то, как были уложены камни, бросали вызов силам гравитации. Отверстия имели неправильную форму, за ними была темнота. Двигалось ли что-нибудь внутри?
   Они поспешили дальше.
   Впереди стояли три тассы, или казалось, что они стоят. В высоту они были больше, нежели в ширину, и напоминали какую-то карикатурную человеческую фигуру. Они были мыслящими существами.
   Или некогда ими были. Они сохранили свой интеллект. Они воспринимали мир вокруг себя, как настоящий, так и тот, что был продуктом их воспоминаний. Они помнили.
   Но у них не было ни следа самосознания, самоощущения. Способность чувствовать свое «я» они утратили. Они могли мыслить, но не были разумными, они воспринимали мир, но были безумны, подобно неправильно запрограммированным биологическим компьютерам. Их желания были всего лишь желаниями растений.
   Не чувствуя ни жалости, ни сострадания, Рикард взмахнул мечом. Хрустальное лезвие, почти не испытывая сопротивления, прошло через волокнистые тела стоявших перед ним фигур. Те упали и, извиваясь, поползли прочь. Рикард и отец остались одни.
   – Как мы отсюда выберемся?! – крикнул Арин. Голос его прозвучал, как белая черта, оставленная куском мела на черном, как школьная доска, небосводе.
   – «Не возле, но перед»,– сказал Рикард. Сразу за ужасающе близким горизонтом были еще тассы.– «Между серыми камнями и со звездами».
   Они сделали шаг вперед. Окружающий пейзаж переменился так, будто они продвинулись на сотню метров, а не на один.
   – Здесь нет звезд,– сказал Арин.
   Здесь не было звезд. Здесь не было серых камней. Здесь было только «между».
   – Мы навсегда останемся в этой ловушке! – вновь раздался крик Арина.
   От ближайшей кучи мелких камней донесся шлепок. Слева, возле горизонта, было видно довольно близкое шевеление плотной массы белесых усиков.
   Рикард взглянул на отца. Психическое воздействие, под влиянием которого они находились, пыталось заставить его видеть отца так, как его «видели» бы тассы: нечто бесцветное, плотное, скорее осязаемое, нежели видимое. Но у Рикарда все еще были глаза, и, хотя лицо, которое было перед ним, иссохло, это было лицо его отца.
   Оно было серым. Рикард взглянул на свои руки. Они были серыми. Из ближайшей кучи камней осторожно высунулся пытавшийся что-то нащупать липкий усик.
   – Диализайт,– сказал Рикард. Нащупав в мешке, который держал отец, один из камней, он вытащил его наружу. Камень был серый, тусклый, мертвый, безжизненный. Но вокруг, среди мрачного ландшафта мира тасс, замерцали проблески света. Он вытащил еще один камень и развел руки в стороны.
   Мир тасс затрепетал. Рикард находился между серых камней. «Не рядом с них» – как сказал белспаэр, но «перед», впереди. Рикард все еще не понимал, что это означает.
   – Положи руку мне на плечо,– сказал он отцу,– и держись сзади как можно плотней. Но где же звезды?
   Камни в его руках потеплели. Он чувствовал, как, чуть пульсируя, его наполняет чувство спокойствия и уверенности в себе. Чтобы эффект воздействия камней был полным, на них необходимо смотреть. Но в таком случае он не оказался бы между ними. И кроме того, в этом зале кристаллы диализайта были серыми и непрозрачными. Но где же звезды?
   Они были в нем самом: «помни о звездах ума» – вспомни о звездах – звезды были в его памяти.
   Рикард сосредоточился, чтобы представить себе звезды, увидеть их так, как видел бесчисленное число раз в местах, где их не затмевали огни городов. Яркие белые точки в черном бархатном небе. Вокруг него беззвучно и страшно закричали тассы. Спотыкаясь на каждом шагу, он пошел вперед. Сзади, обхватив его обеими руками, к нему прижимался отец. Мир тасс съеживался, стремительно уменьшался, как тающий на солнце кусок льда. Еще один шаг – и они были в коридоре с другой стороны машинного зала.
   – Осторожнее! – крикнул Арин.
   Обернувшись, Рикард увидел несколько тянувшихся к нему тасс. Выронив один из камней, он несколько раз взмахнул осколком хрусталя и, содрогнувшись, отпрянул, ощутив испытываемые ими боль и ненависть. Они боялись его в той же степени, что и он – их. Толкнув отца вперед, вдоль коридора, Рикард прикрывал отступление, орудуя мечом до тех пор, пока тассы не прекратили преследование.
   Отец хохотал во все горло.
   – Мы сделали это! – воскликнул он, когда немного успокоился.– Боже мой, Рикки, знаешь ли ты, сколько я здесь пробыл?
   – Одиннадцать лет.
   – Одиннадцать лет в полном одиночестве, если не считать компании таарсхомов! Одиннадцать лет, когда единственным моим занятием было глядеть на зал тасс и думать о том, что выхода нет, о том, как сильно я хочу увидеть Сигру, о том, как я надеюсь, что ты меня не возненавидел!
   Лицо Арина исказилось, и, прижавшись к Рикарду, он разрыдался. Тот обнял его и, как мог, утешал. Наконец приступ прошел. Арин выпрямился и вытер лицо ладонями.
   – Мне кажется, я по-настоящему счастлив, оттого что смог тебя вытащить,– сказал Рикард.
   – Я тоже чувствую себя счастливым. Боже, как же я рад тебя видеть!
   В темноте впереди вспыхнуло несколько капель огня. Прежде чем Рикард успел посветить, чтобы увидеть, что там происходит, из темноты пришло облако пламени и поглотило отца. Арин высоко подпрыгнул и упал.
   – Нет! – пронзительно закричал Рикард. Он поднял фонарь, но между ним и убийцей бушевало пожиравшее отца пламя. Он швырнул в темноту позади пламени хрустальный меч, затем выхватил пистолет. Убийца выстрелил снова, но что-то с его оружием было не в порядке: на этот раз сгусток пламени был совсем маленьким и почти сразу упал. Рикард вслепую несколько раз выстрелил сквозь пламя и услышал удалявшиеся в темноте шаги. Затем он сел возле отца на пол и стал ждать, когда погаснет огонь.

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ

1

   Когда, коротко вспыхнув, угасли последние искры, на обугленном полу остались лишь кости, пепел и россыпь кристаллов диализайта, ярко сверкавших в отраженном свете фонаря.
   Все было кончено. Отец получил то, что искал. Рикард нашел отца. Месть, ненависть, вновь обретенные любовь и понимание – все утратило смысл.
   Собирать драгоценности, лежавшие на пепле отца, Рикард не стал – в его собственном мешке находилось более трех тысяч камней, свободного места для новых не было, и, в конце концов, именно за этими кристаллами и пришел сюда отец.
   Не стал он и предавать его останки земле. Место его гибели, с россыпью сокровищ дракона в качестве памятника, представляло собой достойное захоронение и в своем нынешнем виде. Если позже кто-то сюда придет и найдет камни – то так тому и быть.
   Рикард не испытывал никаких чувств. Как будто ему так и не удалось отыскать отца. Где-то в глубине сознания он понимал, что находится в состоянии шока, но думать об этом ему как-то не хотелось. Он знал, что горе еще настигнет его, но это случится позже. Сначала нужно было вернуться в город и найти убийцу.
   Отпечатки его ног были хорошо видны в слое пыли, покрывавшей пол. Убийца спустился в Башню по следам Рикарда, а затем тем же путем вернулся.
   Кто мог это сделать? – с неестественным спокойствием спрашивал себя Рикард. Единственными людьми, которые, хотя бы приблизительно, знали, где он находился, были Дерси, Польский, Арсхауд и – Добрин. Среди вещей Добрина Рикард не видел оружия, которое могло бы произвести такой эффект. Тем не менее…
   Дерси еще не оправилась от ран и в любом случае воспользовалась бы своим лазером. Польский едва ли стал бы действовать таким образом, да и мотивов у него не было. Арсхауд? Нельзя сказать, чтобы тот был другом отца, но он его искренне уважал. Добрин был единственным из четверых, кто точно знал, где находится Башня Пяти, как попасть внутрь и как найти дорогу обратно. Алчность была вполне вероятным мотивом.
   Когда Рикард наконец покинул Башню Пяти, время приближалось к полудню. Никаких следов убийцы снаружи, разумеется, не было. Это, строго говоря, не имело никакого значения. Рикард знал, куда идти. Он возвращался той же дорогой, какой пришел сюда день назад.
   Возле развалин дома, где на него впервые напали тассы, Рикард сделал короткий привал и два часа проспал. Затем смело вошел в их логово. Несмотря на потерю хрустального меча, Рикард больше не боялся этих существ, сколь бы подлыми и безумными они ни были. Сжимая два кристалла диализайта, он спустился в подвалы и прошел их в обратном направлении, не встретив никаких затруднений.
   К площади, вблизи которой остался Добрин, Рикард вышел к закату следующего дня. Он не был уверен в том, что убийцей был именно Добрин, но рисковать не хотел. Заранее вытащив пистолет, чтобы воспользоваться преимуществом замедления времени, он, соблюдая осторожность, направился к двери дома.
   – Я вернулся! – громко закричал он странно искаженным вследствие эффекта замедления времени голосом. Ответа не последовало. Ставни окон комнаты Добрина были закрыты. Рикард не спускал с них глаз, будучи готовым к тому, что в любой момент они могут распахнуться и раздастся выстрел. Ничего не произошло. Толкнув одну из створок двери, Рикард проскользнул в фойе.
   Джип стоял там, где он его оставил. Будь убийцей Добрин, он, несомненно, взял бы флоутер и уехал обратно в город – если, конечно, не заблудился среди развалин по пути от Башни.
   – Добрин! – снова позвал Рикард.– Это я!
   Ни звука в ответ. Подойдя к двери комнаты, он громко постучал. Тишина.
   Рикард сделал шаг назад и, посмотрев вниз, заметил на полу возле своих ног небольшое выжженное пятно. Точно такие же пятна были – теперь он это вспомнил – на полу подземелий Башни в том месте, где убийца затаился перед тем, как выстрелить в отца. Рикард прижался к стене возле двери, рывком распахнул ее, затем заглянул внутрь.
   Кости и пепел были сплавлены в единое целое с пластмассой, из которой была сделана походная кровать Добрина. Продолжая сжимать рукоять пистолета, Рикард осторожно вошел, но в комнате больше никого не было. Он приблизился к обугленным останкам.
   Полной уверенности в том, что это был Добрин, у Рикарда не было, но скелет соответствовал по размерам, и на одном из ребер виднелся шрам – в том месте, куда попала пуля Закроян. Рикард вытащил из мешка кристалл диализаита и осторожно поместил его среди пепла. Затем вышел из комнаты, плотно прикрыл за собой дверь, забрался в джип и уснул.
   Проснулся он перед рассветом, осторожно вывел джип из дома, затем – из развалин. Дорогу он знал лишь приблизительно, рации, чтобы позвать на помощь, у него не было.
   К следующему утру он добрался до подножия крутого неровного склона, где их настигла Закроян. С трудом поднявшись наверх, Рикард, не пожалев времени, долго ездил взад и вперед, пока не разыскал пропасть с обломками ее машины. Отчасти он это сделал, чтобы сориентироваться относительно дальнейшего пути, отчасти – чтобы удостовериться в том, что она действительно мертва.
   Большая часть следов катастрофы, вокруг покореженного остова автомобиля, была смыта ночными дождями, но Рикарду показалось, что он различает отпечатки когтистых лап с мягкими подушечками, похожих на лапы кэрона. Никаких признаков тела Закроян видно не было. Если это место являлось частью охотничьей территории прайда кэронов, удивляться было нечему. Опять взобравшись на гребень склона, Рикард помчался к городу.

2

   Оставив джип во дворе дома, Рикард поднялся в свою комнату, сунул мешочек с диализайтом под кровать и позвонил в больницу, чтобы узнать, как дела у Дерси. Ему ответили, что ее выписали на следующий день после его отбытия к Башне Пяти.
   Рикард позвонил ей домой, но номер не отвечал. Как разыскать Польского, он не имел ни малейшего представления. Доехав до дома Дерси, он узнал лишь то, что весь этаж, где находилась ее квартира, был не заселен: помещения, разрушенные бластером Польского, еще не успели отремонтировать.
   Наудачу он решил проверить берлогу, где вначале укрывался по рекомендации Дерси. Почти сразу после того, как он вошел в гостиную Менделя, появился хозяин с пулеметом в руках.
   – Привет, Рик,– сказал он.– Дерси предупреждала, что ты можешь вернуться. Она в твоей старой ком-. нате. Можешь пройти туда.
   – Спасибо,– ответил Рикард. Он прошел по коридору к знакомой двери, постучал и через несколько секунд увидел улыбавшуюся Дерси.
   – Рик, ты вернулся! – В голосе ее были радость и удивление.– Входи же. Ты…– Она замолчала, вопросительно глядя ему в глаза.
   – Я нашел его,– ответил Рикард и вкратце рассказал обо всем, что произошло.
   – О Рик, мне так жаль… Что ты собираешься теперь делать?
   – Не знаю. Попробую найти убийцу, но не знаю, с чего начать.
   – Ты знаешь, какое у него было оружие, это немало. Судя по твоим словам, это был не бластер, а флеймер, притом – неисправный. Они встречаются не так уж и часто.
   – Думаешь, каждый тут же начнет выкладывать все, что он об этом знает? Вспомни, с чем мы столкнулись вначале!
   – Рик, в основном это было потому, что люди хотели защитить твоего отца. Узнав о том, что он убит, они вполне могут захотеть отомстить.
   – Если только не подумают, что это сделал я.
   – Кто-то должен знать правду. Тебе опять придется начать расспросы.
   – Ага, просто ходить и спрашивать, у кого есть неисправный флеймер. Черт возьми! Я даже не знаю, как он выглядит!
   – Его ни с чем не спутаешь. Рукоятка как у обычного пистолета, сзади – камера сжатия, ствол в конце расширяется и…
   – Я видел такой,– сказал Рикард,– у Седа Блейкли. Он говорил, что не помнит, где оставил отца, но, судя по всему, после моего отъезда вспомнил. Я знаю, он сумасшедший, но это из-за чувства вины. Держу пари, это сделал он.
   – Так чего же мы ждем? Поехали!
   Не задерживаясь, они сели в джип и вскоре после захода солнца были у развалин, среди которых жил Блейкли. Оставив джип вне поля видимости, Рикард и Дерси, с пистолетами в руках, осторожно приблизились к двери его убежища.
   – Брет! – крикнул Рикард. Называя отшельника именем отца, он испытывал странное чувство, но не хотел, чтобы Блейкли догадался о своем разоблачении.– Это я! – продолжал Рикард.– Я был у вас несколько дней назад! – Изнутри не доносилось ни звука. Он положил руку на дверь, затем почувствовал
   какой-то отвратительный запах и отпрянул.
   – Что случилось? – из-за его спины спросила Дерси. Затем она тоже почувствовала запах гниющей плоти.
   Рикард осторожно открыл дверь: выстрела изнутри он уже не боялся, но предвидел волну таившегося за ней смрада. Послышалось громкое жужжание мух. На кровати Блейкли лежал разлагавшийся труп. Стоявшая сзади Дерси издала странный звук.
   – Это он? – спросила она сквозь руку, которой зажимала рот и нос, пытаясь проникнуть взглядом в полутьму комнаты.
   – Не знаю, подождем минуту, пусть проветрится. Рикард отошел к джипу и вернулся с фонариком в руке.
   В берлоге Блейкли источников искусственного света не было. Запах несколько ослаб, и Рикард вошел внутрь.
   Это был Блейкли. Его раздувшееся тело взорвалось от газов, образующихся в результате гниения. Плоть его кишела насекомыми, которые ускоряли процесс разложения. Однако все это не скрывало того обстоятельства, что его руки и ноги были сломаны в нескольких местах. Некоторые части обнаженного тела выглядели так, будто их жгли огнем.
   – Итак, мы опять ошиблись,– пытаясь удержать подступившее к горлу содержимое желудка, сказал Рикард.– Вначале я подозревал Добрина, но он был сожжен флеймером.
   Посветив вокруг, он увидел, что в комнате царит ужасный беспорядок. В одном из углов лежала сваленная в кучу одежда из грубо выделанных шкур, которую носил Блейкли. Подойдя, Рикард пошевелил ее ногой. Пистолета не было. Быстро попинав все остальное, он не обнаружил ничего интересного. Странный пистолет исчез.
   – Кто, кроме тебя и Арсхауда, знал о Блейкли? – спросила Дерси, стоя у двери. Войти и взглянуть на труп она отказалась.
   – Как минимум один фермер и, вероятно, несколько людей, с которыми мы разговаривали. Нужно спросить Арсхауда, он знает точно. Кто бы это ни был, он пытал Блейкли, чтобы узнать, куда поехал отец, а затем взял его пистолет и отправился следом, чтобы нас убить. Джергрием? Девинис? Кто-нибудь из друзей Авам Николс?
   – В любом случае нужно поговорить с Арсхаудом,– сказала Дерси,– до сих пор он помог нам больше всех. Но он опасен.
   – Я тоже.
   Рикард прошел в кладовую, где Блейкли хранил свои шкуры. Там все было как раньше. Рикард повернулся, чтобы выйти, но вдруг заметил лежавший на самой дальней куче небольшой самодельный кожаный мешок. Протянув руку, он поднял его. Внутри все еще лежали сокровища драконов. Взяв мешок с собой, Рикард вышел наружу, где, в сгущавшихся сумерках, его поджидала Дерси.
   – Кто бы сюда ни приезжал,– сказал он, показывая ей кристаллы диализайта,– об этом он не знал.
   Когда в меркнувшем свете дня Дерси узнала диализайт, она широко распахнула глаза.
   – Рикард,– сказала она, вытащив из мешка один из камней,– здесь достаточно сокровищ, чтобы сделать нас богатыми до конца жизни.
   – Тебе они нужны? Если хочешь, оставь этот мешок себе. У меня есть еще.
   – Сколько?
   – Больше трех тысяч штук. Отец нашел сокровища, которые искал. То, что ты видишь здесь,– всего лишь ничтожная часть.
   Взглянув еще раз на лежавший на ее ладони кристалл, Дерси положила его обратно в мешок.
   – Там есть еще?
   – Около двух тысяч лежат на пепле отца. А сколько мы оставили под Башней, я просто не знаю.
   – Боже, если мы сразу выбросим на рынок только те, что здесь,– цена просто спикирует вниз.
   – Я знаю. А если станет известно о главном тайнике, рынок будет уничтожен полностью. Отправиться туда за ними сможет любой, но я не собираюсь никому рассказывать о Башне.
   – Думаю, ты прав.– Она протянула руку к мешку, потом в нерешительности остановилась.– Нет, не эти. Мы заключили сделку, помнишь?
   – Конечно. Все остается в силе.
   – Несмотря на то, что я не смогла выполнить своих обязательств?
   – Несмотря на это.
   Взглянув за спину Рикарда на закрытую дверь лачуги, Дерси сказала:
   – Тогда давай оставим эти здесь.
   – Я тоже так думаю.
   Он вновь вошел в эту келью смерти, положил мешок, туда, где его нашел, и вернулся к Дерси.
   – После того как ты найдешь убийцу отца,– сказала она, когда они садились в джип,– что ты будешь делать дальше?
   – У меня есть еще несколько обязательств.– И по дороге в город он рассказал ей о своих обещаниях, данных белепаэрам и таарсхомам.

3

   Когда они вернулись в город, было уже слишком поздно, чтобы заезжать к Арсхауду, к тому же Рикард был на грани потери сознания от усталости. Он подвез Дерси к ее дому, доехал до своего собственного и тут же завалился спать. Когда он проснулся, было позднее утро и в комнате сидела Дерси.
   – Как насчет ледяной воды? – он криво улыбнулся, не открывая припухших век.
   – Не хватило духу. Я же видела, в каком ты был состоянии.
   – Да уж, последние дни были не самыми легкими в моей жизни,– признался Рикард.
   Он встал с кровати и оделся, лишь краешком сознания понимая, что Дерси за ним наблюдает. Он отдохнул, но мысли его в основном были поглощены предстоящим разговором с Арсхаудом.
   Пока он одевался, Дерси приготовила завтрак. Они быстро поели и отправились в оружейный магазин. Хозяин, по обыкновению, сидел в своем кабинете и перебирал бумаги.
   – Рикард! – приветливо воскликнул он, когда они вошли.– Рад тебя видеть, сынок! – Он встал и тепло пожал им руки.– И вас тоже, мисс Глемтайд. Но где же вы были? Боже мой, сынок, прошло столько времени! Я уже начал беспокоиться. Один человек узнал, что ты ищешь Седа Блейкли, и, похоже, принял это близко к сердцу. Он заходил пару раз и расспрашивал о тебе и о том, что ты собираешься делать. Можешь быть уверен, я говорил очень много и ничего не сказал, но ты явно заимел врагов. Когда ты исчез из виду, я подумал, они до тебя добрались. Ха! Но ты такой же, как твой старик! Ты для них слишком умен и крут, он был таким же – ой, извини, мне не следует так о нем говорить.
   – Все нормально,– сказал Рикард, когда представилась такая возможность.– Кто меня искал?
   – Здешний старожил, его зовут Доронг. Я с ним незнаком, но он здесь уже лет шестнадцать-семнадцать или около того. Такое впечатление, что у него на тебя здоровенный зуб, за что-то он хочет тебе отомстить. Но теперь, когда ты об этом знаешь, я уверен, ты сможешь о себе позаботиться. Так где ты был?
   – Искал отца.
   – Но… но ты же нашел своего отца в белспаэрских развалинах, к югу от города, разве не так?
   – Нет, Абен, это был не он. Извини, что ввел тебя в заблуждение, но приходилось соблюдать осторожность. Я разыскал Петера Горшика, и он рассказал мне о Башне Пяти. Я нанял проводника, мы туда доехали, и я нашел отца живым, в подземелье, где его одиннадцать лет сторожили тассы. Выжил он благодаря драконам. И он нашел свои сокровища, больше, чем мог унести. Мы вытащили их наружу, и кто-то сжег отца флеймером. Сначала я думал, что это был мой проводник, потом – что это был Блейкли, но кто-то добрался до Блейкли и пытал его, чтобы узнать, где тот оставил моего отца.
   – Будь я проклят, черт возьми! Я же чувствовал, что с Доронгом нужно что-то сделать! Он же сумасшедший! Почти всегда в доску пьян! Я не думал, что он может быть опасен!
   – Это тот самый Доронг,– спросила Дерси,– который обычно ошивается в «Тройсхле»?
   – Да. Вы его встречали? Чертов сукин сын! Дьявол! Рикард, что я могу сказать? Мне нужно было его прикончить, когда он появился в первый раз, не говоря уж о втором. Я же чувствовал, что ничего хорошего от него не дождешься! Но предположить такое…
   – Как-то в «Тройсхле» я прилюдно поставил его в неловкое положение.– И Рикард рассказал о том случае.– После этого Дерси помогла мне спрятаться. Но Доронг ничего не мог знать ни об отце, ни о том, что тот искал. Ему просто был нужен я. Иначе он воспользовался бы более эффективным оружием, а потом остался бы, чтобы забрать диализайт.
   – Что? Там был диализайт?
   – Да, огромное количество. Он был и в берлоге Блейкли, и Доронг его не нашел.
   – Черт! Мне кажется, нам следует заглянуть в «Тройсхлу» и побеседовать минутку-другую с нашим приятелем Доронгом!
   – Вот так вот: втроем? – с некоторым сомнением спросила Дерси.
   – Можешь не беспокоиться.– В голосе Арсхауда слышалось мрачное удовлетворение.– Я вхожу в число владельцев. Со мной даже Гарету приходится считаться.
   – Так-то оно так,– Дерси его слова, видимо, не убедили,– но мне было бы спокойнее, будь нас чуть побольше. Пойду-ка я позвоню Лео.
   – Как хотите,– сказал Арсхауд.– Телефон в той комнате.– Дерси вышла.– Кто такой Лео?
   – Леонид Польский учил меня стрелять,– ответил ему Рикард.
   – Я больше полагаюсь вот на это.– Арсхауд выдвинул ящик своего стола и вытащил оттуда лазерный пистолет – более тяжелый и мощный, чем лазер Дерси. Пока он вытаскивал из приклада аккумулятор и проверял величину заряда, Рикард увидел, что в ящике лежит еще какой-то предмет.
   – Что это? – спросил он, делая шаг вперед, чтобы рассмотреть получше.
   – А? – Арсхауд взглянул на лежавший в ящике стола видавший виды флеймер.– Так, старый пистолет.– Пальцы его лихорадочно вставляли аккумулятор обратно в приклад лазера.
   Рикард почувствовал, как замедлилось время, и почти с удивлением обнаружил, что рука его сжимает нацеленный в переносицу Арсхауда мегатрон. Он видел, как на лице старого пирата медленно вырисовывается удивление, пальцы его постепенно разжимаются и аккумулятор неспешно падает на пол.
   – Давайте посмотрим,– сказал Рикард. Голос его звучал как сильно замедленная магнитофонная запись.
   – Что ты, Рикард, подожди,– протестующе сказал Арсхауд. Но руки поднял.
   Рикард подошел еще ближе и левой рукой извлек флеймер из ящика. Он не мог рассмотреть его как следует, не отводя глаз от лица Арсхауда, но боковым зрением видел, что пистолет был очень похож на тот, который валялся в лачуге Седа Блейкли. Он пятился, пока не уперся спиной в перегораживавший комнату стеллаж с инструментами.
   – Почему? – все, что он спросил.
   Арсхауд облизал пересохшие губы, посмотрел вниз на флеймер, затем опять Рикарду в глаза.
   – Потому, что твой отец мог понять, что я связан с бародином,– сказал он.– Пока он прятался на юге или сидел под Башней Пяти – это не имело значения. Но если бы ты вытащил его оттуда живым, у меня было бы гораздо больше неприятностей, чем мне хотелось. Я не хотел этого делать. Ты должен мне поверить.