У меня мурашки пошли по спине, а голос стал хриплым и неуверенным.
   — Что же это?
   — Не знаю, но что-то страшное. — Она помолчала. — Есть пара предположений, но высказывать их в данную минуту чревато — может рухнуть вся защита, которую я так долго выстраивала. А поисковые заклинания так слабы и непрочны, что одно имя — верное или нет — может направить их по ложному следу.
   «Если слишком быстро остудить сплав, его кристаллическая решетка нарушится», — невпопад подумал я. А вслух произнес:
   — Прости, все правильно. Я сглупил. Так обрадовался подарку, что забыл обо всем на свете.
   Она отбросила страхи и снова превратилась в ласковую пантеру, которую я хорошо знал.
   — Ну, вполне естественно. Я тоже страшно рада. Тем более пока ничего не случилось. Я просто хочу быть уверенной, что и не случится. Вот тогда и отпразднуем.
   Полыхнула улыбкой:
   — Получай прощение.
   И скользнула в мои объятия.
   Через минуту Джинни освободилась, подхватила камень и удалилась в свою мастерскую. Когда чуть позже я постучался и позвал на ужин, жена попросила принести только несколько бутербродов и кофе. Я принес и занялся ужином для остальной семьи. К счастью, по дальновизору шла очередная передача «Национальной географии», которую мы все любили.
   Дети с готовностью уставились в кристалл, особенно Вэл. Она все еще чувствовала себя неловко рядом со мной, но зато больше не дулась и не раздражалась, как бывало раньше. Домашний арест всегда будит умственную активность у таких натур, как она. Валерия много читала, занималась магией и играла на пианино, отдавая предпочтение маршам и похоронным гимнам, увлекалась сложными математическими играми и успела накрутить приличный счет на телефоне и в сети. Сегодняшняя передача словно была сделана по ее заказу.
   Речь шла о Долгом Сне и Пробуждении. Картины древности были воссозданы впечатляюще. Мы словно вживую видели доисторический мир — мамонты и драконы, пещерные медведи и кентавры, первобытные люди и эльфы. Один эпизод был очень забавным, когда какой-то кроманьонец пытался сделать наконечник копья из рога единорога, а тот мигом раскрошился. Солнечный свет и естественная химия природы оказывали губительное воздействие на разнообразных существ. Даже если живые Создания переносили все это неплохо, то их хрупкие останки приходилось изучать с помощью точнейших приборов, в основном магических. Повествование сразу стало серьезным, когда зашла речь о том, как различие между обычными и магическими существами порождало страхи и непонимание. Возможно, именно поэтому с каменного века не осталось пещерных рисунков иных Созданий.
   — Без сомнения, древние охотники иногда загоняли Других животных, а иногда сталкивались и с разумными Созданиями, — говорил профессор, у которого ведущий брал интервью. — Они даже могли становиться друзьями… или смертельными врагами. В сказках упоминаются мужчины и женщины, которые попадали в странные места, которые по описаниям сильно напоминают необычную цивилизацию эльфов.
   На экране возникла картина радужных сверкающих домиков с парящими в небе шпилями, более магических, чем материальных. Из ближнего леса выглядывал человек в кожаной одежде, и на лице его отражалось восхищение пополам со страхом.
   — Конечно, некоторые шаманы поддерживали с Другими регулярные отношения. Но древние ведьмы и колдуны переоценивали свои способности и пытались подчинить себе стихии, мир и судьбу. Они рвались вперед изо всех сил, пробираясь на ощупь, но часто тормозили или шли ложным путем, поскольку не имели понятия о научном подходе.
   «А что, мы так далеко продвинулись?» — подумал я. И почему-то задумался о Джинни, которая одна-одинешенька в своей мастерской ведет войну с неизвестным врагом.
   — Волшебство, как называли древнюю магию, потерпело сокрушительный удар в бронзовый век. Созданиям Света была чужда сама идея борьбы за выживание. Военная аристократия стремилась изжить силы, которые могли поставить низшие классы с ними на равных. Волшебство стало считаться злодейством. Тем не менее популяция людей была еще невелика, потому сохранились районы, где процветала паранормальная природа и ее детища. Богословы, знахари, предсказатели и поэты черпали в них силу для своего искусства. К сожалению, как и злые волшебники.
   «Ага, — вякнул мой неугомонный дух противоречия, — как и сейчас. Дай людям силу, любую силу, но особенно власть над другими людьми, как тотчас найдутся желающие поуправлять. Притом не так страшны мошенники, как радетели о всем человечестве».
   — …железный век, когда железо стало повсеместным, его магнетизм ослабил магические силы, на что никогда не был способен природный магнетизм… Увядание паранормальной природы, крах ее экологии…
   Душещипательные кадры: поля асфодели, припорошенные пылью; погибающая на берегу русалочка, чья жизнь гасла так же неотвратимо, как жизнь валяющейся рядом медузы; виноградная лоза обвила статую, которая когда-то произносила пророчества; отчаявшийся шаман безнадежно машет руками, пытаясь призвать дождь на иссохшие поля своего народа…
   — Немногие Создания продержались дольше остальных, в заброшенных уголках Старого, а после и Нового мира, в Арктике и Тихом океане. Но безжалостное наступление европейской цивилизации…
   «Безжалостность, — снова взвился мой разум. — Что это — неспособность или нежелание прикончить для еды больше одного моржа?»
   — Возможно, некоторые Создания выжили на изменившейся Земле…
   «Как Койот и… кто же еще? Балавадива говорил о ком-то еще, и его голос дрогнул… Если возмутились, разве вправе мы их винить?»
   — …европейские гномы держались дольше всех, поскольку железо никогда им не вредило. Собственно, они стали не только искусными кузнецами, но и научились соединять простые изделия с магическими заклинаниями. Рассказы о чудесных украшениях, золотых конях, зачарованном оружии…
   «Э, — сказал я себе, — если кому и по силам создать специальное оборудование, какое нужно аль-Банни, так это гномам!»
   — Но в то же время последние животные, растения и разумные существа исчезли с лица Земли. Их экология рухнула, единственным спасением было укрыться глубоко под землей или под водой, наложить на себя последнее заклинание и погрузиться в Долгий Сон до лучших времен или до Судного дня.
   На экране возник гном, который упаковал кузнечные инструменты и заполз в пещеру под горой. Он мог бы выжить в этом мире, но что бы он ел? Торговле с божествами и фэери пришел конец. Сколько люди заплатят за работу, тем более что волшебству и чарам уже нет места на Земле?
   Железо, пар и электричество начало триумфальное шествие по миру…
   Дальше. Упомянув Планка, Эйнштейна, Моусли, Масклина и дальнейшие открытия, сделанные на работах этих титанов, передача пустилась рассказывать о том, как Спящие, один за другим, раса за расой, дикие драконы за горными троллями, начали Пробуждаться и вступили в новый магический век. Тут уже пошли документальные кадры. Показали несколько великолепных сцен, типа нимф, которые плясали в росистой траве, а закат золотил их распущенные косы. Кое-что и помрачнее — охоту на русалку, которая убивала купающихся в озере Ильмень. Были и такие эзотерические кадры, как заседание глав разнообразных церквей, которые совещались — можно ли считать фэери божьими созданиями. Показали и современные обсуждения, типа стоит ли включить в минимальную заработную плату стоимость чашки молока, которую выставляют скандинавским ниссе за работу по дому… И так далее. Разволновавшись, я смотрел остальное уже не так внимательно.
   Когда пришло время ложиться спать, дети — в зависимости от возраста — кто раньше, кто позже отправились в спальню. Последним лег я. Долго лежал без сна, но Джинни так и не подошла. А потом я заснул.


ГЛАВА 14


   В воскресенье мы встали позже обычного. Нет, мы не пали духом, но понимание, что дел невпроворот и начинать надо немедленно, сидело занозой в мозгу. Вошла Валерия, Свартальф — за ней по пятам. Когда дочь увидела нас, клюющих носами над чашками кофе, то остановилась. Кот не упустил возможности пошипеть на Эдгара, который тут же развернулся к нему хвостом.
   — Доброе утро, — хором сказали мы с Джинни.
   Голубые глаза с минуту пристально изучали нас, потом девочка спохватилась и поздоровалась в стиле прежнего счастливого детства:
   — Салют, патриарх и матриарх! Чем угощают на шабаше?
   — Боюсь, что ничем особенным, — ответила Джинни. — Каша, тосты… Мы были заняты.
   — Кашка-малашка? — Валерия воздела руки и издала восхищенный стон. — Неужели с настоящими тостами и мармеладом? Да здравствует гурманизм!
   Никакого сарказма, заметьте. Просто жизнерадостное настроение.
   — Может, — быстро добавила она, — я поработаю поваром? В прошлый раз мои макароны и салат были ведь не так плохи, а? Если, конечно, вы перенесете повторную демонстрацию.
   Джинни смогла ответить достойно — спокойно и любезно:
   — Спасибо, дорогая. Это было бы очень кстати.
   Я только кивнул и смахнул слезу. Наша дочь прекрасно знала, что нас невозможно подкупить или умаслить настолько, чтобы ей скосили срок отсидки дома. Так что предложение помочь было совершенно чистосердечным.
   Вошел более-менее проснувшийся Бен.
   — Эй, — сказал он, — если вы на сегодня ничего не планируете, могу я пойти к Дэнни Голдштейну? После завтрака. Могу просидеть там весь день.
   Улыбка Джинни несколько привяла.
   —А ты им еще не надоел? — медленно промолвила она.
   Я понимал свою жену. Голдштейны не были узколобыми ортодоксами, но твердо придерживались консервативных позиций. Другими словами, они принимали обычную магию, но не выносили присутствия нелюдей. У нас жили двое помощников Джинни, плюс в запасе имелись заклятия, которые при необходимости открывали доступ немалой силе. У Голдштейнов этого не было. Однажды мы уже вступали в схватку с Врагом, когда демон похитил маленькую Вэл…
   — Не, мам, все в порядке, — сказал мальчик. — Вчера-то я был дома, а они ходили в храм и ужинали всей семьей. Дэнни попросил принести Налоговую Страшилу. А еще он нашел наконечник от настоящей индейской стрелы, разве я не рассказывал?
   Мы с Джинни перевели дух. Если нагонять на детей страх в таком раннем возрасте, ничего хорошего не выйдет. Кроме того, после освобождения Вэл из лап Зла — а с ней ничего страшного не случилось — подобную тактику наверняка занесли в разряд классических ошибок. По крайней мере, мне кажется, что бойкие и отважные дети быстрее учатся на ошибках, чем многие генералы и вся свора политиков. И пока мы не узнаем наверняка, что наши настоящие враги явились именно из Нижнего Континуума, лучше не поднимать панику. Мы не сомневались, что Враг знает о нашем деле, хотя до сих пор держится в тени.
   Джинни чуть кивнула мне.
   — Ладно, — сказал я, — можешь идти, но вернись к ужину. Нельзя так долго торчать в гостях.
   Пусть даже Марта Голдштейн и приготовит на ужин знаменитого лосося в кисло-сладком соусе и сырные колобки.
   Бен изобразил разочарование, но смирился, как и положено хорошему и внимательному сыну.
   — Я пока посмотрю на мелочь, — вызвалась Вэл, — а то она может надеть платье шиворот-навыворот и причесать волосы как я не знаю кто.
   Это был камешек в огород брата. Тот только пожал плечами и бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: «Эти девчонки!»
   Выпив кофе, Джинни завела меня в мастерскую и поставила защиту. Обычно в этой комнате царил сумрак из-за зарослей плюща за окном, но сегодня она была ярко освещена. Мерцали все колбы, кристаллы и талисманы. Панели на стенах сияли от разноцветных иероглифов и архаичных символов. Горели все светильники. Зеленые ветки дуба, терновника и ясеня, которые стояли в вазе, были воплощением жизни. Перламутровые глазки маленького деревянного тики блестели. И даже кожаные корешки старинных книг, казалось, мягко светились. Джинни тоже сияла изнутри. Я не удержался, сгреб жену в охапку и поцеловал. Ее волосы пахли летом.
   — Эй, восьминогий Слейпнир, — усмехнулась жена. — У нас важное дело!
   -Увы! — Я отпустил ее и огляделся. — Ну, где наш волшебный камень?
   Она показала на сейф в углу. Я знал, что со среды его заклинали сорок раз. Понадобится очень сильное заклинание, чтобы хотя бы понять, что внутри находится что-то необычное. От днища сейфа, через дыру в полу, тянулась цепь до ножки кровати.
   Любой непрофессионал, который попытается взломать замок, прежде повесится. Сегодня тут же красовалась и печать Соломона.
   — Ого! А мы сможем с этим управиться? — спросил я.
   Джинни выдвинула ящик стола.
   — Я скопировала содержание через заклятие-перевод с арабского на английский, и вот что получилось.
   Она достала пачку листов и положила на стол.
   — Сто раз «ого»! Вот почему ты не спала половину ночи.
   — Ну, если бы аль-Банни пользовался только арабским, вкрапляя английские слова или определения, — все было бы замечательно. Но, к сожалению, он ударился в немецкий. Хуже того, пытался даже изобретать свои термины. Наверное, доказывал себе, что овладел этим языком. Настоящий кошмар. Меня просто убили слова типа «Besenstockstrohbindenbeschleunigungskraftwiderstehenzauberstoff».
   — Бедняжка! Лучше опустим, а то Германия может запросто объявить нам войну, — пробормотал я, не отрывая глаз от бумаг.
   Она рассмеялась.
   — Прекрати подглядывать. Сядь и спокойно прочитай. Не бойся, на них заклятие. Если кто-то, кроме нас с тобой, тронет бумаги, они рассыплются пеплом.
   Я упал в кресло, сгреб пачку и с головой ушел в чтение. Джинни тоже присела, переплетя пальцы и прикрыв глаза. Я знал, что она не задремала, а просто крепко призадумалась.
   Когда я наконец вынырнул обратно, во мне все бурлило от радости.
   — Все верно, так и должно быть! Конечно, нужно изучить все подробно и обмозговать. Но невооруженным глазом видно, что он проделал работу, которую операция «Луна» жевала бы еще долго. Он настоящий гений, на своем поприще ему нет равных.
   — Это полный чертеж? — жадно спросила она.
   — Гм, не совсем. Здесь система заклинаний и эскиз метлы, которая спокойно облетит всю Солнечную систему из конца в конец. Но, по его расчетам, нам необходимы материалы, особенно для двигателя, которые еще не открыты, даже непонятно, откуда их взять. К тому же магическую силу, которая должна защищать от радиации и помогать в управлении метлой, нужно втиснуть в такой малый резервуар, что он не выдержит давления. Я слышал мнение, вернее байку, о металле зачарованных мечей.
   — Это может быть выдумкой чистой воды.
   — Ага, оно стало никому не нужным, когда появилось огнестрельное оружие.
   Я вспомнил меч, который однажды держал в руках, и слышал о других, ему подобных. Но их необычная сила напрямую зависела от владельцев, а сталь была самой обыкновенной.
   — Барни мог бы привлечь своих магов, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Джинни.
   Реальность поднимала свою отвратительную голову.
   — Постой. Послушай, любовь моя. Нельзя лететь вперед сломя голову. Первым пунктом программы будет договор с аль-Банни. Он держал эти записи в тайне, потому что после публикации его политические противники растащат по кускам и его, и проект «Селена». На самом деле он отказался от разработок еще до того, как закончили монтировать систему жизнеобеспечения, потому что знал — нововведения не пройдут. Все, на что он осмелился, это поддержать нашу группу, например, подарив кусочек лунного камня. А потом НАСА объяснит республиканцам в Конгрессе, что «Селена» вовсе не подавляет частные космические исследования. Но все равно никто не поверит.
   — И сейчас дела у аль-Банни обстоят так плохо, что он передал свои разработки под строжайшим секретом, — кивнула Джинни. — Какая отвага! И с нашей стороны будет не только нечестно, но и глупо разглашать эти сведения. Нашего высокопоставленного друга сметут, а враги воспрянут. И все-таки он ведь не ждет, что мы оставим это как есть?
   — Нет. Конечно, нет. Наверное, передадим это Барни. Тайно и ни словом не упомянув, откуда мы это взяли — хотя он обязательно догадается, — и все вместе решим, что с этим делать. Если понадобится, он прокрутит наши деньги по банкам и выпишет чек, чтобы операция «Луна» могла действовать.
   — Если мы действительно за это возьмемся, то деньги достанем. Да, это разумно, — заключила Джинни. — Не стоит связываться с почтовыми переводами или наличным расчетом.
   Утром наше рвение резко поубавилось.
   Договорившись между собой о том, что именно говорить Барни, мы набрали номер его телефона. Поймали его дома, когда он собирался уходить играть в гольф. Барни жил в одном часовом поясе к востоку от нас. После его удивленного приветствия Джинни ровно и спокойно произнесла:
   — У нас есть кое-что для тебя и только для тебя. Можешь прислать сюда доверенного человека в качестве курьера?
   Как я и думал, он быстро сообразил, в чем дело.
   — Насколько доверенного?
   — Довереннее не бывает. Предпочтительно кто-либо вне подозрений. Но главное, чтобы он мог отследить, избежать и защититься от попыток сбить его с пути. А такие попытки будут обязательно, если ты улавливаешь мою мысль.
   — Думаю, да. Сейчас прикину… Лучшего кандидата сегодня я уже не застану. Попробую завтра и надеюсь, что во вторник он будет у вас. Нормально?
   — Вполне. Лучше перестраховаться, чем потом кусать локти. Он может заехать к нам домой? — Барни кивнул. — Хорошо. Когда он согласится, пусть позвонит мне. Я назначу время, как обычному клиенту. Это ведь мужчина? По телефону он представится как мистер… как джентльмен, о котором ты так любишь рассказывать разные истории.
   Барни не сдержался и хихикнул. Его двоюродный дедушка был дровосеком в северных лесах — фигура эпическая уже при жизни. О большинстве его приключений нельзя было упоминать в приличном обществе. Например, о нем самом, поварихе Лене, галлоне самогона и медведе, который… А, неважно.
   — Думаете, вам грозит опасность? — нахмурился Барни.
   — Неизвестно, и кто знает, не будет ли грозить в ближайшем будущем, — ответила Джинни. — Но на всякий случай нужно держать ухо востро.
   — Точно, навострюсь и я. Господи, если бы мы могли спокойно сесть и потолковать, как в старые добрые времена!
   — Еще потолкуем, — заметил я. — На самом деле у нас для тебя хорошие новости. Но пока говорить не будем — боимся сглазить.
   Немного посплетничав о знакомых, мы отсоединились.
   — Так, а как насчет Уилла? — поинтересовался я.
   Джинни заметно смутилась. Потом пришла в себя и поджала губы.
   — Зачем? Если ты обещал аль-Банни хранить секрет?
   — Я обещал не упоминать его имя и вообще его причастность. Но он сам сказал, что передает эти материалы операции «Луна» и делайте что хотите. А «Луна» — это не только ты и я. Мы должны посвятить и остальных.
   — Но зачем привлекать Уилла сейчас?
   — Он больше остальных знает, что творится на Луне.
   — Не так уж и больше.
   Я опешил.
   — Если мы всерьез займемся этим делом, нам понадобится астроном. Да, я знаю, что астрономы — достаточно узкие специалисты, но Уилл разбирается в основах теории и знает, где найти сведения, которые могут нам пригодиться… Черт возьми, Джинни, он же твой брат! Разве ты ему не доверяешь?
   — Доверяю, конечно. Но я… честно говоря, я боюсь за него больше, чем стараюсь показать. Эти его кошмары, депрессия и… — Она помолчала, принимая решение. — Все равно я хотела его повидать — чтобы узнать, все ли в порядке. Звонила сегодня несколько раз, в перерывах между клиентами, но он не отвечал. Давай позвоним еще раз, но позже.
   Она встала, прильнула ко мне и быстро чмокнула в щеку:
   — А теперь иди. Мне нужно кое-что укрепить здесь до завтрака.
   Я пошлепал на кухню, где возилась Вэл. От аромата у меня забурчало в животе.
   — Помощь не нужна, киска? — спросил я. — Нет, спасибо. Почти готово. Я погнала Бена накрыть на стол.
   Ее тоненькую фигурку облегали голубые джинсы и футболка с надписью: «Ярмарка гоблинов — скидки на Хэллоуин». Вэл повернулась ко мне. Я едва расслышал ее слова из-за шкворчания и шипения на плите.
   — Па, что происходит? Что творится, только честно?
   — Ну, гм, понимаешь, мы не можем, э-э, пока обсуждать этот вопрос, — промямлил я, отведя глаза от маленького напряженного лица. — Мы с мамой помогаем, как можем, расследованию катастрофы во время запуска. Но… ничего страшного. Все под контролем.
   — Да ну? — прищурилась она. — И дело ведь не в том скукоженном инквизиторе. Я знаю и тебя и маму. И дядю Уилла. Происходит что-то серьезное. Что-то непонятное. Разве нет?
   — Да, мы очень заняты, проблем навалилась куча…
   — Ты ведь наврал тем журналистам, да? Ну, наплел, что полет провалился из-за саботажа или недочетов. Но дело-то в другом, а? Вы с мамой постоянно улетаете. Куда? И зачем?
   Спустя несколько лет мы рассказали дочери — о, очень осторожно — о ее похищении и спасении из Ада. Для нее прошло совсем мало времени, несколько секунд, и Вэл почти ничего не поняла. И не запомнила. Но наш рассказ все-таки что-то пробудил в ней. Кроме того, она всегда отличалась редкой наблюдательностью и способностью сопоставлять факты.
   — Ладно, солдат, — сдался я. — Дело темное. Будь настороже и, если почувствуешь что-то неладное, зови на помощь. Я надеюсь, что до такого не дойдет. Пока ничего добавить не могу. Твоя задача — держаться в стороне. Приказ понятен?
   — Так точно, сэр! — отрапортовала дочь и вернулась к плите. Какие длинные тени отбрасывали ее ресницы на щеки, какими тонкими и хрупкими были руки, державшие крышку сковороды и ложку! А ведь она прекрасно играла в волейбол и могла подчинить себе любую лошадь.
   — Отлично. — Я позволил себе потрепать дочь по плечу. — И мы ничего не скажем Бену и Криссе, идет?
   — Обвершенно и соболютно, не скажем. — Потом она привычно защебетала, словно это воскресенье ничем не отличалось от предыдущих: — Готово! Еще не воешь от голода?
   К счастью, завтрак прошел вполне счастливо. Мы с Джинни даже выдали пару шуточек. Когда поели, Бен засел за книжки и игры, чтобы скоротать время до похода в гости. Вэл подмигнула мне и обратилась к Криссе:
   — Хэй, крошка, не хочешь надеть шляпку и погулять по садику, а?
   Я установил там качели, горку, песочницу и небольшую карусель. Поскольку Крисса еще не видела этих новшеств в нашем саду, то, наткнувшись на них, завизжала от восторга.
   — Славная девочка наша старшенькая, — пробормотал я, когда они ушли.
   — Зарабатывает карму, — откликнулась Джинни. — Интересно, долго ли она будет выдерживать приличия?
   — А я думаю, что она просто играет роль.
   — Так, у нас есть пара часов. Потом долг призовет, так что давай использовать отпущенное время на полную катушку.


ГЛАВА 15


   Обсуждая, что и как мы будем рассказывать и кому именно, включая Барни, мы постарались снова дозвониться до Уилла. И дозвонились. Он был бледным, под глазами — круги, а сам высохший, как щепка. Я заметил, что у него нервно дергается правая щека. Джинни не позволила своим чувствам прорваться наружу.
   — Привет, — сказала она. — Где тебя вчера носило весь день?
   — Были дела в Альбукерке.
   Голос тусклый, уставший. Больше он ничего не добавил, и мне показалось неразумным расспрашивать. Потому я сразу начал:
   — Ты сегодня свободен? Может, заскочишь на обед или ужин? А то и на оба сразу, а?
   — Спасибо. Извините, но не могу.
   — Дела?
   — Да. Я… кажется, обнаружил кое-что новое в моих исследованиях. Но говорить об этом еще рано, пока я не проверю.
   — Ладно. Слушай, появился шанс для операции «Луна». Большего пока сказать не можем. Мы бы хотели привлечь тебя. Ты уверен, что не сможешь прилететь? Если не сегодня, то, может, завтра?
   — Мне очень жаль, — покачал он седой головой. — Позже подъеду обязательно, но не знаю, когда именно.
   Перспектива, которую я развернул перед ним, не особо его обрадовала.
   — Ты снова заболел? — спросила Джинни.
   — А, прихватило. Все пройдет, не волнуйся.
   — Не волнуйся?! Все эти доктора и маги, на которых ты выложил кучу денег, не сделали ничего хорошего! Если тут вмешались паранормальные силы, лучше тобой займусь я. Проверю и верну тебя в человеческий вид. Мы с тобой родня, наши ДНК…
   — Нет! — резко и неприятно вскрикнул он. — Никакого сканирования! Ты ничего не понимаешь!
   Чего же он так стыдится, если не желает, чтобы об этом узнала родная сестра? В голову ничего не приходило.
   Он заговорил тише и выдавил кривую улыбку:
   — Вас не должны видеть со мной рядом, пока все не прояснится. Я главный подозреваемый, вы же знаете.
   — Ничего мы не знаем, — обозлилась Джинни. — С чего ты это взял? Да, несколько дней назад тебя допрашивали, так всех нас допрашивали. Ты все рассказал им, даже больше, чем отважилась бы я, не имея за спиной адвоката. Чего еще им надо?
   — Когда я вчера вернулся домой, меня ждали двое, — сказал Уилл. — Они хотели войти и поговорить. Я устал и был не в настроении, да и вспомнил, что ты мне говорила. Мы постояли на крыльце. Я отказался отвечать на вопрос, что делал за городом. Сказал только, что работал. Они начали допытываться о моих связях с Китаем… можно подумать, они не спрашивали об этом раньше… и намекнули, что, когда я решу покинуть Галап в следующий раз, нужно их предупредить заранее. Из меня никудышный следопыт, но даже я заметил, что за мной следят и прослушивают все разговоры. Этот тоже.