Атма Ананда
Рамана Махарши: через три смерти
Литературный редактор: Н. Ю. Смирнова

Предисловие

   В конце концов каждый должен прийти к Аруначале…
Шри Рамана Махарши

   Непостижимая судьба Шри Раманы Махарши (1879—1950) представляет собой уникальный феномен «пожизненного странствия на одном месте». Первым и последним путешествием юного Махарши после осознания своей подлинной Самости стало прибытие к подножию священной горы Аруначалы, где он провел неотлучно всю оставшуюся жизнь. В течение полувекового «погружения в себя» различные этапы на этом пути были отмечены лишь перемещениями в пределах менее получаса ходьбы, но этапы эти были воистину эпохальны. Кроме непродолжительного периода смены местопребывания возле разных индуистских святынь можно выделить три периода в духовном странствии Махарши: почти двадцатилетняя медитация в пещере Вирупакша, внешнее возвращение к жизни домохозяина в небольшом домике Скандашрам после прибытия на гору его матери и брата, создание постоянного ашрама Шри Раманы Махарши возле самадхи[1] его матери. Единственным паломничеством, которое он поощрял и совершал сам, была прадакшина, или обход вокруг Аруначалы, которую он почитал как своего единственного гуру и символ самого духа – Атмана.
   При первом посещении горы Аруначалы больше всего поражает устойчивость тишины… Ведь через ашрам и пещеры Махарши ежедневно проходит вереница мирских людей, и все же долгие десятилетия места его пребывания хранят покой духа. Посетители неспособны привнести туда привычный хаос мыслей, напротив, они сами выходят оттуда очищенными и умиротворенными. Сила безмолвия, решающая все насущные проблемы и открывающая сам источник их решения, не ослабела по прошествии полувека после ухода Махарши в махасамадхи. Здесь излишни любые техники медитации, ибо совершенное состояние бытия-сознания-блаженства пронизывает пространство и неизменно охватывает каждого вновь прибывшего. Поистине, здесь царит вечность – от подножия до вершины Аруначалы – и отсюда она распространяется повсюду, ибо Атман, слившийся с Брахманом, вездесущ.
   Поскольку внешняя биография Махарши бедна событиями, ее можно было бы изложить на нескольких страницах. Но как неиссякаемый источник духовности Махарши выступал в окружающем мире божественным «неподвижным перводвигателем», и история его жизни наполнена удивительными событиями, происходившими с теми людьми, которые волею судьбы попадали в сферу его всепоглощающего молчания.

Глава 1
Линии земной судьбы на чистой ладони

   Когда мы пытаемся представить духовный путь, нас интересуют повороты судьбы, а «прямой путь к себе», как нередко называют жизнь Раманы Махарши, утомляет своей монотонностью. Историю его внутренних странствий лучше несколько раз пересмотреть в целом, чем разворачивать перед взором постепенно, теряя из виду перспективу. Так мы и поступим: только трижды менялось отношение Махарши к самому себе, а вместе с тем вокруг него складывалось новое окружение. Сначала непременно нужно отметить эти рубежи. Когда же нам станут ясны ключевые моменты его самоопределения, мы сможем бесконечно «пересказывать» историю его воплощения снова и снова, смещая внимание на различные грани его внешней жизни. Так было всегда: Махарши оставался недвижен, приводя в движение мысли и чувства окружавших его людей. Принимая его жизнь в целом, но переживая и переосмысляя ее, мы лишь следуем сложившейся традиции…

Три мнимых смерти:
повороты в странствии

   Всякому, кто слышал о Махарши, известно о его первом переживании смерти, которое привело к просветлению и стало поворотным событием в судьбе семнадцатилетнего юноши, рожденного в обычной индуистской семье в Южной Индии. Однако даже немногие исследователи отмечают его второе переживание смерти, которое произошло уже после двадцати лет пещерной жизни и было намного более глубоким и важным. Именно после него Махарши прервал молчание и стал отвечать внешнему миру, исповедуя свой опыт, а иначе люди никогда не узнали бы о его внутренней жизни и не восприняли бы его учение.
   Махарши мог уйти из жизни в полном молчании, подобно многим индийским подвижникам, реализовавшимся «для себя» и бесследно покинувшим Землю, бывшую для них временным пристанищем. Но у Махарши была иная миссия, и именно в период после второго переживания смерти он показал людям, как можно продолжать воплощенное существование, уже будучи реализованной личностью, слившейся с Высшей Самостью. И, наконец, ценность для человечества его третьего переживания смерти – ухода в махасамадхи – состояла в его бесконечном милосердии. Ведь за видимостью кончины от рака просвещенному взору открывалось зрелище, по духовной мощи не уступавшее Голгофе – добровольное принятие на себя «грехов мира сего», или его «кармы».

«Смерть» первая (1896)

   Впервые Махарши погрузился в процесс умирания лишь мысленно и ненадолго, но сменил уровень восприятия реальности навсегда. На самом деле пробуждение юного Махарши оказалось полной неожиданностью для него самого: он просто безмятежно сидел один в комнате, чувствуя себя прекрасно, – он и вообще редко страдал от каких либо недомоганий, – как внезапно сильный страх смерти овладел им настолько, что он даже не пытался искать какой-либо повод для него в своем теле. Всем своим существом он переживал одно целостное впечатление: «я умираю», и пытался понять, что же теперь делать… Ощущение самого себя оказалось таким полным, что у него и в мыслях не было позвать взрослых или пойти к врачу. Решить задачу следовало здесь и теперь. Ужас смерти погрузил его ум глубоко вовнутрь, и он бессловесно сосредоточился на происходящем событии: «Что же на самом деле умирает? Тело…» И немедленно перед ним предстала вся смерть, как она есть. Он беспрекословно подчинился ее присутствию и лег на спину подобно трупу, в состоянии немого вопроса.
   Почти остановив дыхание, он плотно сомкнул губы, чтобы ни один звук – «я» или какой-нибудь другой возглас – не слетел с них. «Ну что же, – подумал он, – тело умирает, и скоро его снесут на площадку для сожжения трупов, где от него останется горстка пепла… Но умру ли я вместе с ним? Тело безмолвствует, но ведь я ощущаю самого себя в полную силу… Значит, я не ничуть не затронут смертью. Это Я нетленно!» Важнее всего, что переживание не было простой сменой мыслей, а заполыхало в сознании как яркая живая истина, не приглушенная никакими серыми мрачными раздумьями. Страх смерти исчез раз и навсегда, а погружение в себя продолжалось с тех пор непрерывно. Внешние события скользили по поверхности внимания, не перекрывая глубинного внутреннего восприятия собственной самости.
   Спустя полтора месяца Махарши решился оставить дом, чтобы осуществить наяву то, что открылось ему изнутри: быть собой и только собой, не смешиваясь ни с кем, не вовлекаясь ни во что…
   …Прошло около двадцати лет, а Махарши все сидел у подножия священной горы Аруначалы, поначалу меняя места своего пребывания в состоянии транса, а потом и вовсе почти не покидая тесной пещеры. Наконец, избранное им существование достигло критической точки – новой «смерти».

«Смерть» вторая (1912)

   Полное переживание смерти застигло Махарши так же неожиданно и естественно, вернув его к внешней жизни, как бумеранг отлетает назад от невидимой преграды. Однажды утром Махарши просто вышел из своей пещеры в окружении преданных последователей, чтобы принять омовение, а на обратном пути силы внезапно покинули его тело. На горы перед ним опустилось яркое покрывало чистого света, хотя местами сквозь него иногда просвечивали отдельные предметы. Махарши то замедлял шаг, то продолжал путь, пока его взор не застила полная темнота и он не уселся наземь, прислонившись спиной к скале. Слепящее белоснежное покрывало снова перекрыло внутренний взор, мысли как будто поплыли, дыхание затихло, сердце остановилось, кожа посинела.
   Это наступила самая настоящая смерть, и становилось все темнее и темнее. Один из преданных обнял тело Махарши и принялся оплакивать его как умершего… Однако странным образом тот слышал его голос, понимал смысл слов и даже видел изменение цвета своей кожи. Но он не чувствовал ни малейшего сожаления о состоянии тела, которое сохраняло прежнее положение. Также он не испытывал никакого интереса к дальнейшему развитию событий, а просто пребывал в ожидании. Спустя десять-пятнадцать минут неожиданно сквозь все тело прошел мощный поток энергии, и оно моментально ожило. Махарши открыл глаза и сказал своим спутникам: «Ну что же, пойдем дальше…»
   …Постепенно Махарши возвращался к «нормальной» жизни: на гору прибыли его мать и братья, и он поселился в Скандашраме – небольшом домике, построенном для всей семьи на склоне горы. Прибывавшим паломникам сообщали в округе: «Там живет домохозяин, и вас ждет неплохое угощение…» После смерти матери образовался ашрам у подножия горы, отличавшийся строгим офисным распорядком: Махарши неизменно начинал свой день с просмотра газет… Так прошло сорок лет, и снова наступила «смерть».

«Смерть» третья (1950)

   Врачи были бессильны что-либо изменить: они провели уже третью операцию на левой руке Махарши, но опухоль снова вернулась, а все его тело казалось высохшим от жгучей боли. Не в силах переносить это зрелище, неоднократно преданные просили: «Бхагаван! Позволь лучше нам носить это бремя!» – на что он неизменно отвечал: «А кто же дал его мне?» И они понимали, что он взял на себя тяжесть их собственной кармы… Наконец, в один весенний день Махарши остановил вошедших в комнату врачей словами: «Ничего больше не нужно; все исправится за два дня!» – а ночью отослал всех от себя спать или медитировать, попросив оставить его одного. Наутро все уже знали, что это последний день. Когда около полудня ему принесли пищу, он по привычке спросил время, но сразу добавил: «Впрочем, время теперь совсем не важно», – и обратился к прислуге: «В других языках есть слова благодарности, мы же говорим только сантошам – я доволен…»
   В тот вечер посетители не разошлись по домам, а сидели на веранде снаружи. После захода солнца Махарши попросил помочь ему сесть на постели, хотя каждое движение причиняло ему острую боль, а когда врач хотел дать ему кислород, жестом попросил его не вмешиваться. Неожиданно группа преданных негромко запела «Аруначала-Шива», напоминая самим себе о том, что в облике горы Аруначалы некогда воплотился бог разрушения Шива. Измученное лицо Махарши озарилось непередаваемой нежностью, он прикрыл глаза, в уголках которых появились крохотные слезинки блаженства. И всего один глубокий спокойный вздох – ни судорог, ни звуков, ни малейших признаков смерти, просто следующего вдоха уже не было… Когда тело вынесли к толпе народа, люди ожидали, что в самадхи облик Махарши будет подобен скале, но все его черты были настолько искажены болью, что сердца сжались от жалости, и только к утру это впечатление изгладилось…
   …В ашраме можно приобрести уникальный видеофильм – немые черно-белые фрагменты последних лет жизни Махарши: в трясущийся объектив попадают то склоны горы, то стены храма, то медленно передвигающийся иссохший старик, за которым почтительно следует его свита, и наконец все перекрывает оцепеневшая от горя толпа простых индусов. До них словно не долетают последние слова Махарши: «Я же никуда не ухожу! Да и куда можно уйти? Я здесь».

«Высота» и «глубина» духа:
священная география

   Вернемся к самому началу жизни Махарши и остановим внимание на местах, к которым он обращался сразу вскоре после перемен, происходивших в его внутреннем состоянии. В конце своего пути Махарши нередко повторял: «В конце концов каждый должен прийти к Аруначале!» Что же он понимал под пребыванием у горы, куда сам прибыл в ранней молодости и где провел всю свою жизнь? Ведь все его внешние перемещения были связаны с горой: он оставался у подножия горы, находил пещеры внутри горы, проживал в доме не склоне горы…
   С самого детства Махарши был наслышан, что это священное место, но совсем не представлял, где именно оно находится. Лишь однажды он услышал от одного странника в ответ на вопрос, откуда тот пришел, краткий ответ: «С Аруначалы». Так он узнал, что гора вовсе не мифическая, а расположена неподалеку от его родного городка в Южной Индии в местечке Тируваннамалаи, куда несложно добраться поездом. Свое первое и последнее паломничество Махарши совершил на вполне современном транспорте, и сейчас ворота ашрама открываются прямо на пыльную дорогу, по которой носятся трескучие мотоциклы и громыхают рейсовые автобусы. Итак, «прийти к Аруначале» вовсе не означает «уйти в недоступные Гималаи», и погружение Махарши в себя происходило далеко не в уединенном месте.

Прадакшина – обход вокруг горы

   По индуистским преданиям, гора Аруначала представляет собой воплощение бога Шивы, и множество аскетов и мудрецов веками населяли это священное место. Во время праздника Шиваратри на вершине горы разводят огромный огонь, полыхание которого видно во всей округе, а вершина на весь год остается обугленной. Махарши всегда поощрял совершение прадакшины – древнего ритуала обхода вокруг горы, даже старикам он советовал проделать этот путь, хотя бы и совсем медленно. В индийской традиции этот ритуал входит в любое богослужение: когда вы входите в храм, нужно хотя бы раз обойти по ходу солнца вокруг святыни, а в данном случае вся гора почитается как святыня. Махарши называл Аруначалу духовным центром мира, или сердцем земли, причем именно сердце он считал вместилищем истинной Самости, отвечающей всякому человеку на искренний вопрос: «Кто я?»
   Как-то вечером, когда преданные собрались совершать прадакшину, один из них почувствовал, что не в силах проделать столь долгий путь, поэтому поспешил трижды обойти вокруг Махарши. Тот улыбнулся понимающе, но произнес: «Обойди вокруг самого себя, и это будет настоящая Атма-прадакшина». Когда же кто-то заметил, что тот поступил совсем как Винаяка в эпосе, Махарши рассказал собравшимся этот сюжет.
   Однажды Господь, восседая со своей супругой на вершине горы, взял в руки спелый плод и сказал сыновьям: «Сей чудесный дар достанется тому, кто быстрее обогнет всю Вселенную». Один из сыновей, оседлав своего быстроногого павлина, сразу исчез из виду, а другой, Винаяка[2] (одно из имен слоноголового бога Ганеши – покровителя путников), сразу понял, что не стоит тягаться с братом, ведь на мыши далеко не уедешь… Тогда он сообразил, что, коль скоро в его отце заключены все миры Вселенной, достаточно обойти вокруг него, что он и сделал без особого труда. И когда его брат примчался, покрытый потом и пылью всех земель, он увидел Винаяку, вкушающего заветный плод…
   Конечно, Махарши и сам часто повторял это мистическое кружение «вокруг Себя», пока однажды не повстречал на своем пути простую на вид индийскую женщину, которая не выказывала ему никакого почтения, а совсем наоборот, грубо отчитала: «И чего ты слоняешься под палящим солнцем? Почему тебе не сидится спокойно?» Махарши не ответил ей, а обратился к своим преданным: «Так не может говорить обычная женщина!» Никто не знал, кто она и откуда, поэтому преданные решили, что в действительности это было проявление самого духа Аруначалы, после чего Махарши посчитал нужным прекратить свои обходы, ибо их цель была достигнута. Надо отметить, что это случилось незадолго до второго переживания смерти.

Свет блаженства внутри пещеры

   Первый опыт пещерного существования Махарши получил не по собственному желанию. Поначалу он сидел в колонном храмовом зале, открытом со всех сторон, погруженный в блаженство открывшейся ему внутренней сущности. Но тут его заметили местные мальчишки и начали швырять в него камни, ибо он был немногим старше их самих, но сидел словно статуя, и им было просто интересно, «настоящий» ли он вообще.
   На несколько месяцев жизнь Махарши превратилась в сущий ад, но единственное, что он сделал, так это переместился в подземелье под колоннадой, не нарушая своего экстаза. Мальчишки боялись туда спускаться, хотя и продолжали бросать камни наугад в темноту, к чему добавились полчища муравьев и москитов. Все тело Махарши было залито кровью, а рубцы остались на нем до конца жизни. Добрая женщина приносила ему пищу и уговаривала перейти в ее дом, но Махарши словно ничего не слышал. Наконец, один почитатель просто поднял его недвижное тело на руки, вынес наверх и усадил в храмовом саду, к чему Махарши остался безразличен.
   Поскольку вид Махарши привлекал в храм множество посетителей, священник стал требовать больше пожертвований, с чем тот не мог согласиться. И спустя два года смены различных мест у подножия горы Махарши поднялся вверх по склону и поселился в пещере Вирупакша, названной по имени святого, который жил и был захоронен в ней около шестисот лет назад. Но Махарши не ушел слишком далеко от людей: достаточно всего десяти минут, чтобы спуститься оттуда в индийский поселок, примыкающий к храмовому комплексу. Даже в центре пещеры невозможно выпрямиться в полный рост, а одновременно вдоль стен могут усесться всего несколько человек, настолько она тесная. Летом в пещере становилось невыносимо жарко, и Махарши переходил на время в другую пещеру возле пруда, но его «домом» считается главная. Махарши неизменно пребывал в молчании, но его духовное сияние скоро привлекло к пещере почитателей, образовавших вокруг нечто вроде первого ашрама. Также и простые люди приходили туда, сидели вокруг него и уходили счастливые… Даже в пещере Махарши оставался среди людей.

Ашрамы на южном склоне горы

   Хотя Махарши и менял места своего пребывания, он всегда оставался на южном склоне горы, а в индийской традиции юг считается стороной смерти. В древних текстах, посвященных искусству строительства дома, даже указывается, что южная стена дома должна быть толще других, и желательно, чтобы в ней совсем не было окон. И конечно, южный склон вообще не относится к местам, подходящим для поселения. Но смысл предпочтения, которое Махарши отдавал тому направлению, откуда приходит смерть, не только в том, что его духовные переживания были связаны с опытом умирания. «С ликом, обращенным к югу», – одно из 108 имен самого Махарши, присвоенное ему во славу Дакшинамурти. Этот бог является ипостасью самого Шивы, наставляющего в молчании, в чем и состояла миссия Махарши в его земной жизни: просто пребывать в глубоком погружении в свою истинную сущность, быть «собой в себе».
   Покинув пещеру после второго переживания смерти и прибытия на гору его матери и младшего брата, Махарши поселился в Скандашраме. Он снова не ушел далеко: домик построили прямо над пещерой, на незначительном расстоянии, – но этот переход сильно изменил внешний образ его жизни. Казалось, что он снова вернулся к семейной жизни, хотя на самом деле, наоборот, это вся семья покинула дом и последовала за ним. Именно поэтому он начал принимать пищу, приготовленную матерью, вести беседы с посетителями, а когда те высказывали желание отречься от мирской жизни, всячески их отговаривал. В индийской традиции домохозяин считается ниже садху (отшельника), но для Махарши такого различия не было. «Даже если вы были мирянином, а стали монахом – что изменилось? Вы по-прежнему думаете, что вы являетесь кем-то, а вовсе не стали самим собой…»
   Смерть матери (или, как утверждал Махарши, ее освобождение) положила начало основанию регулярного ашрама со строгим офисным распорядком, которому сам Махарши подчинялся безукоризненно. Тело матери захоронили у подножия горы, и поначалу Махарши ежедневно спускался к ее гробнице, а однажды почувствовал сильное желание остаться там насовсем. Тогда и все преданные последовали за ним, и вскоре вокруг могилы выросли различные постройки: жилые домики, кухня, офис, книжный магазин, поликлиника и т. п. Младший брат Махарши взял на себя функции управляющего и прекрасно с ними справлялся. Долгие годы будничная жизнь нисколько не менялась, а по мере того как Махарши слабел от болезни, распорядок становился все более жестким. Но при всей «скуке обычной жизни» именно этот период наиболее важен, ибо Махарши удалось внести просветление в повседневную жизнь, и его учение понадобилось многим.

Неуловимая традиция:
ни учителей, ни учеников…

   С древних времен в Индии принято «сидеть у ног учителя», и за много веков сложилось множество линий духовной преемственности, передающих различные учения. Случаи просветления «своими силами» не относятся к простым смертным, так и Махарши люди почитали как Бхагавана – Господа. Но обычно каждое божественное сошествие становится началом новой традиции: просветление Будды привело к зарождению буддизма и т. п. Махарши же не только реализовал единение с собственной Высшей Самостью еще в начале своего пути, живя среди простых мирян, но и само его учение требует обращения к Самому Себе. Получается парадокс: если следовать Махарши, то надо следовать вовсе не Махарши…
   Тем не менее люди приходили к нему за наставлениями, хотя то, что они получали, нельзя назвать передачей знания. Если не считать присутствия равнодушных наблюдателей и нападений грабителей, которые тоже случались, все люди вокруг Махарши на что-то претендовали, и лишь немногие встречались с ним на своем собственном пути. В первый период жизни на Аруначале престарелые, но духовно бесплодные садху пытались сделать его своим учеником, а во второй – самые разные люди просились в ученики. Махарши не отказывал преданным в даршане – лицезрении, а нередко и беседовал с ними, и даже никогда не покидал ашрам, опасаясь, что посетители не застанут его там. Но вся суть его «помощи» заключена в простом ответе: «Ступай туда, откуда пришел…»

Гуру-самозванцы

   Наверное, это один из самых интересных феноменов духовной нищеты, когда учитель пытается прославиться, обретя не просто достойного, а великого ученика. Конечно, постоянное погружение Махарши в самадхи, необыкновенное для столь юного возраста, не могло пройти незамеченным не только для жителей поселка, но и для подвизавшихся на горе аскетов.
   Один из таких подвижников по имени Балананда достиг высокого уровня и имел последователей, и Махарши иногда приходил посидеть возле него в молчании. Но со временем число преданных Махарши стало все возрастать, а число преданных Балананды – уменьшаться, и тот не смог пережить это спокойно. Сначала он даже намеревался убить Махарши, но после неудачной попытки, обращенной его «жертвой» в шутку, решил снискать почет, представившись его гуру. При всех посетителях, если кто-то приносил сласти как подношение, он говорил: «Хорошо, ему не повредят сласти», – а затем обращался к Махарши со словами: «Дитя мое, прими этот подарок». Наконец, он даже перенес свои вещи в пещеру Махарши, расположившись в ней насовсем. Но стоило ему отлучиться, как служитель Махарши выбросил все вещи наружу, вымыл пол и замкнул двери пещеры на замок. Напрасно вернувшийся «учитель» бушевал и требовал выгнать служителя, – как всегда, Махарши хранил молчание, пока его преданные не прогнали самого «гуру».
   Другой раз некий садху прослышал о Махарши и пришел издалека, чтобы извлечь выгоду из наставничества. «Как ты продвигаешься, сын мой? – спросил он. – Я проделал весь этот путь, чтобы дать тебе священную мантру. – Поскольку Махарши не отвечал и оставался неподвижен, он продолжал: – Бог явился мне во сне и повелел наставить тебя на верный путь…» Тогда Махарши произнес: «Хорошо, пусть Бог явится также и мне во сне, и я приму твою мантру», – и пожелал садху найти ученика получше. Но и на этом дело не кончилось: подобную попытку предпринял другой «гуру», послав целую группу садху, чтобы они привели к нему Махарши для длительного обучения. Они были совершенно пьяны и заявили, что им поручено сначала очистить его тело от «солей», дающих ему такие необычные, но бесполезные способности. По своему обыкновению Махарши безмолвствовал, а его ученики пригрозили сжечь их живьем, и те в страхе удалились. Бывали и другие курьезные случаи…

Преданные служители

   На протяжении всего духовного пути, с самого момента прибытия Махарши на гору, у него всегда находились преданные служители. Да иначе и быть не могло: непрерывно погруженный в Себя, Махарши покинул бы свое тело очень скоро, если бы кто-нибудь не приносил ему пищу. Но находились люди, способные уловить отблески его внутреннего сияния, которые стремились быть рядом с ним, а значит, и удержать его на земле. Они проводили все свое время возле Махарши, хотя он почти ни в чем не нуждался, а происходившие с ними перемены были удивительны и заслуживают внимания.